6. Схипхол, Цюрих, Милан

Вылетев из Монреаля рейсом 866 компании «Эйр Кэнада» в 21.35 пятого января, Уогрейв, Халлер и Эльза пересекли Атлантику. В лондонском аэропорту они пересели на самолет компании «КЛМ», который доставил их в Схипхол, недалеко от Амстердама. Для Эльзы — как и для Уогрейва — это был второй трансатлантический перелет за последние двадцать четыре часа, и она чувствовала страшную усталость.

— Думаю, что теперь мои биологические часы окончательно сбились, — сказала она Джулиану Халлеру, когда они подлетали к голландскому берегу.

— Тебе бы следовало поспать…

— Что ты говоришь, Джулиан, — язвительно сказала она. — Я еле разбудила тебя, чтобы ты посочувствовала мне. Ты дрых, как сурок.

— Я всегда так сплю, — ответил Халлер.

Самолет снижался, и Эльза выглянула в окно, чтобы посмотреть на Голландию. На земле виднелись полоски снега, как будто какой-то великан разрисовал ее мелом. Но сильный ветер с Северного моря гнал гигантские волны, которые обрушивались на дамбы. Она различала даже обрывки пены, подхватываемые порывами ветра. На два ряда дальше сидел Гарри Уогрейв. Зажглось световое табло, пассажиры пристегнули ремни, и самолет пошел на посадку.

Генерал Макс Шольтен, начальник голландской контрразведки, ждал Уогрейва в специальном кабинете аэропорта, где они встретились наедине.

— Большие неприятности? — спросил голландец, пожимая руку Уогрейву.

— Одним словом, да. А как идут дела у вас?

— Обстановка взрывоопасная, — ответил Шольтен, раскуривая сигару.

Генерал Шольтен, один из близких друзей Уогрейва, был невысокого роста, с небольшим животиком, ангельским личиком, на котором светились голубые глаза и всегда играла улыбка. В свои шестьдесят лет он выглядел гораздо моложе. Его безобидная внешность не раз вводила в заблуждение матерых шпионов, которых он допрашивал. Глядя на него, трудно было представить, что среди всех начальников контрразведок Европы он выделялся своей приверженностью антикоммунизму. «Если увидишь змею, — как-то сказал он Уогрейву, — надо подкрасться сзади и отрубить ей голову».

Уогрейв осмотрел комнату с голыми стенами, здесь стоял только стол и два стула. Очевидно, комната для допросов, решил он.

— Ив чем заключается эта взрывоопасная обстановка? — поинтересовался он.

— Ходят слухи — очень достоверные, — что группа Гейгера собирается перебазироваться в Голландию. Я уже предупредил команду Венло. — Генерал запыхтел сигарой. — Дело в том, что голландскую границу перейти совсем несложно.

— Плохая новость, — прокомментировал Уогрейв.

Террористы из группы Гейгера наводили ужас на жителей Западной Германии в прошлом году. Грабились банки, захватывались заложники, был похищен известный политический деятель, они даже попытались взорвать главную электростанцию страны. И все это во имя Мировой Свободы и Революции. Никто не знал, что это значит. Уогрейв сомневался, что сами террористы знают, что означают эти слова.

— Я думаю, их финансирует КГБ, — заметил Шольтен. — Косвенно, разумеется. Наша задача — доказать это. Тогда товарищ Седов окажется в грязи с ног до головы.

— А что им нужно здесь?

— Немцы прижали им хвост, поэтому они перебираются сюда в надежде, что тут им будет свободнее. С каким удовольствием я бы сделал из них мишени для команды Венло. — Шольтен имел в виду спецкоманду снайперов, которую он лично создал для подобных случаев. — Но ты ведь прилетел сюда не для того, чтобы выслушивать мои проблемы? Что у тебя на уме?

— Мы прибыли, чтобы вывезти в Штаты ключевого агента, работающего против Советов, — осторожно сказал Уогрейв. — Возможно, нам придется везти его на «Атлантическом экспрессе». Потом я сообщу тебе подробности шифровкой. Будем использовать систему «Скэраб».

— Крупная рыба? — равнодушно спросил генерал. — Или я задаю слишком много вопросов?

— Очень крупная. Думаю, в погоню бросятся немало агентов КГБ. Он поставлял нам бесценную информацию.

У Шольтена заблестели глаза.

— Если ты сделаешь так, чтобы весь подпольный аппарат советских шпионов бросился за ним вдогонку, это даст нам возможность отрубить змее голову.

— Самое главное, чтобы моя голова осталась на плечах, кровожадный негодяй, — добродушно ответил Уогрейв. — А второй самолет?

— «Боинг-707» с твоими американскими друзьями приземлился десять минут назад. Сейчас он на удаленной стоянке под усиленной охраной. Твой рейс на Цюрих вылетит только в 16.40, поэтому мы можем выпить с твоими друзьями. Если это не нанесет вред безопасности. Мне бы хотелось познакомиться с той очаровательной девушкой…

Уогрейв улыбнулся. Он вышел из самолета один. Халлер и Эльза ждали его в общем зале. Шольтен подмигнул англичанину.

— Я видел, как она смотрела на тебя, когда ты спускался по трапу. Ты ей очень нравишься.

— Пойдем лучше выпьем с моими друзьями, — ответил Уогрейв.

Снежная буря продолжала бушевать над Европой. Зрители видели по телевизору Эльбу, скованную льдом от берега до берега, снегоуборочные машины, ведущие неравную борьбу с заносами в Австрии, жителей Швейцарии, катающихся на коньках на Женевском озере — в этом столетии такое случалось всего два раза. Перелет из Схипхола в Цюрих был сущим адом. Пролетая над Германией, самолет попал в зону сильной турбулен- ции. ДС-9 качало. Эльза перестала смотреть в окно, а Халлер отложил книгу. Сидящий на два ряда дальше Уогрейв посмотрел на часы. Сразу после приземления в Цюрихе ему срочно надо позвонить.

Когда он спустился по трапу, его встретил офицер полиции и предложил провести к полковнику Шпрингеру, который знал о прилете англичанина.

— Одну минутку, — сказал Уогрейв. — Я только позвоню невесте…

Уогрейв набрал номер телефона в Андерматте. Ему тут же ответили. Задав несколько вопросов, Уогрейв быстро продиктовал инструкции. Повесив трубку, он посмотрел на часы — разговор продолжался меньше трех минут. Затем в сопровождении полицейского направился к полковнику Шпрингеру.

Он рассказал швейцарскому полковнику то же, что и генералу Шольтену в Схипхоле. Затем добавил:

— Мои люди в Андерматте. Возможно, они что-нибудь нащупают. Пока об этом рано говорить.

— Я тебе очень благодарен…

— И еще. На всякий случай я сообщил им твой номер телефона, не уточняя, кому он принадлежит. Тот, кто позвонит, назовет себя Леросом и попросит мистера Геринга. Распорядитесь, чтобы его сразу же соединили с вами или с бригадиром Трабером. Сообщение Лероса — каким бы странным оно ни было — незамедлительно передайте мне. К тому времени я сообщу, как со мной связаться.

— Лерос спросит мистера Геринга, — повторил Шпрингер. — Я прикажу телефонисту, чтобы он сразу соединил меня с этим человеком. А что ты теперь собираешься делать?

— У меня билет на рейс 1925 до Милана. То, чего мы ждем, должно произойти в ближайшие сорок восемь часов. — Уогрейв посмотрел, как за окном падал снег. — «Боинг» из Штатов уже прилетел?

— Должен прилететь через два часа, сразу после твоего отлета в Милан. Мы позаботимся о твоих друзьях. — Помолчав, он спросил: — Этот агент, которого вы собираетесь вывести из Европы, крупная шишка?

— Самый важный со времен войны. — Уогрейв решил быть пооткровеннее со Шпрингером, чем с генералом Шольтеном. Швейцарец почувствует на себе последствия операции раньше, чем его голландский коллега. А если цюрихский аэродром не закроется, им даже не надо будет ехать в Голландию. — Я планирую перевезти его сюда в субботу ночью на «Атлантическом экспрессе» — послезавтра — так как, судя по метеосводкам, миланский аэропорт будет закрыт.

— Так скоро? Может, мне стоит оповестить своих людей?

— Неплохая мысль, — согласился англичанин. — В поезде мы установим собственный центр связи, чтобы постоянно находиться с вами в контакте. Полковник Милинари поможет нам. Кстати, было бы неплохо, если бы вы сделали для меня следующее… — И он изложил свой план Шпрингеру.

— Значит, это произойдет в Кьяссо. Я согласен. Только будь поосторожнее, — сказал швейцарский полковник, провожая Уогрейва до дверей.

Оставшись один, Шпрингер позвонил по защищенному от прослушивания телефону своему начальнику, бригадиру Траберу. Вкратце пересказав ему о том, что сообщил Уогрейв, он добавил:

— У нас появилась возможность, которую мы так ждали. Коммунистические саботажные группы, что Советы держат в Европе на случай непредвиденных обстоятельств, начнут действовать. Мы сможем покончить с ними. Может, сначала проконсультироваться с Берном?

Сам того не зная, Шпрингер действовал точно так, как и генерал Шольтен в Голландии. Помолчав, Трабер ответил:

— Не думаю, что стоит ставить об этом в известность Берн. Говоришь, в субботу? Значит, все это произойдет в выходные, когда министры будут отдыхать. Мы сами займемся этим, Леон.

Бунт начальников европейских контрразведок против своих нерешительных правительств начался.

— Наверное, нам следовало поехать на поезде, — улыбаясь, сказала Эльза.

Ее бокал с двойным виски подпрыгнул на откидном столике, когда самолет провалился в очередную воздушную яму. Виски вылилось на пиджак Халлера, сидевшего рядом с ней. Вытащив платок, она принялась вытирать его рукав.

— Ого, мистер Халлер, от вас несет, как из бочки. А я всегда полагала, что вы непьющий.

— Может, следующий бокал ты выпьешь сразу? — проворчал Халлер.

Гарри Уогрейв, как всегда, сидел на два ряда дальше, чтобы в случае опасности прийти на помощь. Самолет продолжало бросать из стороны в сторону, и Уогрейв был рад, что принял решение не лететь из Бухареста в Цюрих через Альпы. Ожидавший его в Милане двухмоторный ХС-125 был прекрасным самолетом, но вряд ли на нем можно преодолеть Альпы в такую погоду.

Как и Эльза, Уогрейв второй раз пересек Атлантику за последние двадцать четыре часа и чувствовал неимоверную усталость. На осунувшемся лице резко выделялись скулы. Англичанин поблагодарил Бога, что в Милане он может выспаться перед рискованным полетом в Бухарест. Как и Эльза, он не сомкнул глаз от Монреаля до Схипхола.

Его мозг напряженно работал, пытаясь найти ответы на все вопросы, которые могут возникнуть в ближайшие дни. На этом первом этапе ему надо действовать осторожно — таким людям, как Шпрингер и Молинари, надо рассказать достаточно, не открывая секрета, что они собираются вывезти в Штаты члена советского Политбюро. Когда самолет пошел на снижение, англичанин посмотрел на Джулиана и Эльзу, которые о чем-то разговаривали.

— Если миланский аэропорт не закроется, мы сможем сразу вылететь в Цюрих, — пробормотал Халлер.

— Сразу отпадает столько проблем, — согласилась с ним Эльза. — Скрести пальцы и надейся…

В этот момент самолет неожиданно провалился в воздушную яму, и Эльзу замутило. За окном ничего не было видно, и Эльза подумала, что летчику придется садиться вслепую. Когда зажглось табло, она наклонилась, чтобы непослушными пальцами застегнуть привязной ремень Халлеру.

— Кому-то не мешало бы сбросить вес, — пошутила она.

Застегнув свой ремень, она погасила сигарету в пепельнице. Ее движения были четкими, пальцы не дрожали. На самом деле Эльза страшно боялась летать. Она скрывала этот страх от всех — даже от Гарри Уогрейва, который полагал, что знает Эльзу лучше всех.

Самолет компании «Свнсэйр» приземлился в миланском аэропорту в 20.05. Все еще был четверг, шестое января. Оставалось тридцать шесть часов до того момента, как Уогрейв должен будет вылететь на «Хокер- Сидлей-125» в Бухарест за Анжело. В аэропорту их встретили люди полковника Молннари, и Уогрейв поразился, с какой четкостью они действовали. Безо всяких таможенных проверок их посадили в большой фургон без окон. Невзрачный снаружи фургон был великолепно оборудован внутри.

Сидя в удобных кожаных креслах, они расстегнули пальто — в фургоне было тепло. Впереди за небольшим столиком сидел полковник Молинари и что-то быстро говорил по-итальянски в радиотелефон. Халлер ничего не понимал, но Эльза и Уогрейв, знавшие итальянский, слышали, что он сообщает об их прибытии.

— Ничего себе машина, — заметил Халлер, когда Молинари повернулся к ним.

— Это командный фургон, — ответил Молинари на безупречном английском. — В основном мы используем его в антитеррористических операциях. Я везу вас на базу, которой мы редко пользуемся. Она полностью в вашем распоряжении.

— Она далеко от центрального миланского вокзала? — спросил Уогрейв.

— В двух километрах. В вашей телеграмме указывалось, что база должна быть рядом с вокзалом.

Полковник Луиджи Молинари, шеф итальянской секретной службы, выглядел как типичный итальянец. В свои сорок три года он был стройным, крепкого телосложения. Чувствовалось, что это человек с сильным характером, привыкший к решительным действиям.

— Вы заказали оружие, — сказал он Уогрейву. Открыв стоящую на полу коробку, он вытащил оттуда «смнт энд вессон спэшл» 38-го калибра. Халлер и Эльза одновременно протянули руки к пистолету.

— Сначала женщины…

Молинари протянул пистолет и коробку с патронами Эльзе. Вытащив «кольт» 45-го калибра и патроны к нему, он протянул оружие Джулиану Халлеру. Уогрейву он передал два «стена» с запасными обоймами, и Халлер нахмурился.

— Они тяжелые, их трудно спрятать, к тому же модель устаревшая, — сказал он.

— Три замечания за тридцать секунд, — отозвался Уогрейв. — Отличная штука. — Он спрятал пистолеты. — Они пригодятся мне во время полета в никуда… — Молинари ничего не знал о маршруте ХС-125. — Что касается устаревшей модели, то я никогда еще не видел, чтобы «стен» заклинило.

— Здесь большой выбор, — сказал полковник Молинари. — Берите, что хотите.

Халлер встал и, удерживая равновесие — фургон как раз поворачивал, — схватился за стену.

— Бронированный? — спросил он у итальянца.

Тот кивнул в ответ.

Внутри коробки находился целый арсенал: немецкие «люгеры» и «вальтеры», бельгийские «браунинги», несколько «кольтов» 45-го калибра, два «уэбли-фосбери» и даже несколько автоматов.

— Достаточно, чтобы вести небольшую войну, — заметил Халлер, — но думаю, все это нам понадобится.

— Я так и понял, что вы собираетесь вести небольшую войну. — Достав карту, Молинари протянул ее англичанину. — Здесь все отмечено. Изучите все, что вам нужно, затем сожгите карту.

Итальянец открыл окошко в кабину и, взяв телефонную трубку, стал говорить. Эльза и Халлер видели через ветровое стекло, что фургон едет по булыжной мостовой в одном из бедных районов города. При свете уличных фонарей они заметили, что фургон заехал в тупик и движется к закрытым воротам. Эльза напряглась — еще мгновение, и они врежутся. В последний момент — Молинари предупредил охрану по телефону — ворота открылись, и фургон заехал во двор. Ворота тут же закрылись. Они прибыли на базу.

Двор был окружен со всех сторон старинными шестиэтажными домами. Уогрейв заметил, что существует и запасной выход — ворота на противоположной стороне. Молинари повел их по винтовой лестнице. Он взял у Эльзы сумку, и она плотнее закуталась в соболиную шубу. Эльза осмотрела помещение на втором этаже, куда привел их итальянский полковник.

На уровне пола находилось аркообразное окно, которое Молинари тут же закрыл шторой. От старинной печи посреди комнаты исходило приятное тепло. Мебель была темной и громоздкой.

— Я покажу вам вашу спальню, — сказал итальянец Эльзе. — Ванная рядом. Ужин подадут через полчаса. А это поможет вам расслабиться после полета. — Он протянул ей бутылку «Кьянти». — Сюда, наверх…

Вернувшись в комнату, где его ждали Уогрейв и Халлер, Молинари жестом пригласил их к столу с приготовленными блокнотами и шариковыми ручка- Ми.

— Как я понял из вашей телеграммы, — сразу перешел к делу полковник спецслужбы, — вы собираетесь вывезти из страны ключевого коммунистического агента?

— Самолет ХС-125… — начал говорить англичанин.

— Уже ждет в миланском аэропорту, — улыбнулся полковник. — Ваш друг, Альдо Мартино, с радостью согласился оказать вам услугу. Когда вы летите?

— В субботу в 7.30 утра. Собираюсь вернуться в 13.30. Мне понадобится транспорт, чтобы перевезти моего пассажира сюда и переодеть его. Я не знаю его размеров — вы можете держать наготове одежду разных размеров? Было бы неплохо иметь пальто из викуньи — я хочу, чтобы он выглядел респектабельно.

— Разумеется, мы за все заплатим, — вмешался Халлер.

— И аренду самолета тоже? — поинтересовался Молинари с серьезным лицом. — Мартино берет за час пятьдесят тысяч долларов.

— Пятьдесят тысяч долларов?

— Он шутит, — поспешно успокоил Уогрейв американца. — Как только мы переоденем мистера X, я повезу его на миланский вокзал. График напряженный, но мы хотим перевезти его в Цюрих на «Атлантическом экспрессе», если миланский аэропорт закроется.

— Очевидно, так оно и случится, — ответил Молинари. — Мои люди из метеослужбы говорят, что он закроется в ближайшие двадцать четыре часа. У вас могут быть трудности с полетом на ХС-125…

— Я все равно полечу, пусть даже разверзнется земля. Но исходя из того, что вы сказали, мы будем ориентироваться на «Атлантический экспресс». Мне придется попросить вас о многом.

— Все, что угодно, Гарри. Не забывайте — я у вас в долгу.

В этот момент в комнату спустилась Эльза, а через секунду охранник привел Матта Лероя. Поклонившись Эльзе, Лерой обратился к Халлеру:

— Извиняюсь за опоздание. Я прибыл на поезде из Базеля и решил побродить вокруг вокзала. Небольшая рекогносцировка.

— Все в порядке, — ответил Халлер. Он перевел взгляд на Эльзу. — Присоединяйтесь.

— Вокзал просто гигантский, — заметил Лерой. — Там может произойти все, что угодно.

— Мои люди будут повсюду, — заверил его Молинари. — Ив форме — чтобы произвести впечатление — ив штатском.

Уогрейв быстро стал перечислять, что ему потребуется.

— Надо, чтобы к экспрессу подсоединили два дополнительных спальных вагона, исключительно для нас. Вам удалось достать оборудование связи, о котором я вас просил, Луиджи?

— Да, оно ждет вас на вокзале, — ответил Молинари.

— Необходимо, чтобы центр связи установили в первом спальном вагоне. У нас есть свой оператор, его зовут Питер Некерманн. Я дам ему ваш телефон и…

— Сейчас он находится в комнате на третьем этаже, рядом с нашим узлом связи.

— Превосходно, — ответил Уогрейв. — Мне как раз надо отправить срочную телеграмму. Что касается экспресса, то необходимо установить прямой телефон с машинистом. Это можно?

— Конечно. — Молинари быстро писал в блокноте. — Времени у нас достаточно. Что еще?

— Когда я прилечу в миланский аэропорт со своим пассажиром, было бы неплохо устроить дымовую завесу, чтобы замести следы… — Он детально объяснил полковнику, что именно нужно сделать, и итальянец кивнул. Молинари предложил еще один отвлекающий маневр, с которым все согласились.

Все курили, и под потолком клубилось сизое облако дыма.

— Когда мы вернемся сюда с пассажиром, — сказала Эльза, — нам следует изменить его внешность, прежде чем мы повезем его на миланский вокзал. Я взяла с собой гримерный набор…

— Что значит «вернемся»? — спросил Халлер. — Куда это ты собираешься ехать?

— Я полечу вместе с Гарри, — сообщила ему Эльза. — Мы уже обо всем договорились.

— Никуда ты не полетишь! — Халлер стукнул кулаком по дубовому столу. — Я категорически запрещаю тебе лететь. Это крайне опасно…

— За кого ты меня принимаешь! — вспылила Эльза.

— Она может оказаться полезной, — вмешался Уогрейв.

— Нет! — рявкнул Халлер. — Она никуда не полетит. Если хочешь, возьми Матта.

— Я согласен, — ответил Матт.

Уогрейв покачал головой.

— Матт понадобится на вокзале. У него прекрасная способность к наблюдению. А Эльза к тому же говорит по-французски и в нужный момент сможет отвлечь внимание…

— Мне это все не нравится, — проворчал Халлер.

— Джулиан, ведь я руковожу операцией.

— Женщина прекрасно дополняет в работе агента- мужчину, — сказал Молинари, — особенно если они давно работают вместе.

Халлер посмотрел на Лероя, который отвел глаза.

— Не смотри на меня, — сказал Матт. — Эльза знает, что делает.

— Прежде чем принесут ужин, — резко сказал — Уогрейв, — я поднимусь к Некерманну. Один, если можно…

— Я покажу вам его комнату, — сказал полковник Молинари.

Они вышли, а оставшиеся в комнате молчали, Халлер погрузился в раздумья, Матт смотрел перед собой, а Эльза никак не могла прийти в себя от возмущения.

Оставшись наедине с Питером Некерманном, Уогрейв сообщил, что ему нужно и стал писать текст Телеграммы. Некерманн, бывший сержант из криминальной полиции, в течение двенадцати месяцев играл Опасную роль «стюарда», доставая из тайника в спальном вагоне кассету от Анжело. Невысокого роста, он в л свои пятьдесят два года походил на гнома. Густые каштановые волосы и невозмутимое выражение лица лишь дополняли это сходство.

Но внешность Некерманна была обманчива. Незадолго до ухода на пенсию он ехал по Дюссельдорфу, когда увидел террористов из группы Гейгера, убегавших из банка с добычей. Выехав на тротуар, он направил автомобиль прямо на одного из террористов, который целился в него из пистолета. От выстрелов ветровое стекло разлетелось вдребезги, но террорист погиб под колесами. После ухода из криминальной полиции на пенсию Некерманн служил несколько лет радистом в батальоне связи.

— Это чрезвычайно важная телеграмма, — предупредил его Уогрейв. — Зашифруй ее одноразовым кодом, используя первые сто страниц из этой книги. — Он протянул Некерманну «Луну и грош» Сомерсета Моэма. — А здесь все технические подробности.

Полковник Шпрингер был прав, когда в разговоре с бригадиром Трабером назвал Уогрейва одиноким волком. Уогрейв никому не говорил об этой телеграмме. Она предназначалась одному из членов югославского Политбюро.

Подождав, когда итальянский полковник уйдет после ужина, Джулиан Халлер сообщил еще об одной детали. Поставив на стол стакан с вином, он сказал с улыбкой:

— Для этой операции нам понадобится помощь. Поэтому я договорился, чтобы одна организация выделила нам своего агента, его зовут Филип Джон. Он убийца… — Увидев выражение лица Эльзы, поправился: — Снайпер. Завтра он прибывает из Генуи.

Уогрейв напрягся. Подавшись вперед, он спросил тихим голосом:

— Можно узнать, из какой он организации?

— ЦРУ, — с виноватым лицом ответил Халлер. — Но не стоит беспокоиться. Он англичанин, его используют только для поддержки, так что о нем никто не знает. К тому же никого другого под рукой не оказалось. — Глубоко затянувшись, Халлер следил за реакцией Уогрейва. — Может отстрелить крыло у пчелы с пятидесяти ярдов. Возможно, он стреляет лучше тебя, — с ухмылкой добавил он.

— Полагаю. ЦРУ неизвестно, для каких целей он нам понадобился? — поинтересовался Уогрейв.

— Господи, нет, конечно! — с жаром ответил Халлер. — Я им сказал, что он нужен нам для местной работы. Они понятия не имеют о существовании «Спарты».

— Я хочу спокойно побеседовать с ним, прежде чем приму решение, — предупредил англичанин. — Как приедет, направьте его сразу ко мне.

Эльза улыбнулась. Мистеру Филипу Джону придется туго. В прошлом она не раз присутствовала при собеседовании, которое Гарри устраивал новым агентам. Халлер опять попытался успокоить его. — Нам надо будет охранять два спальных вагона, и если придется ехать до самого Схипхола, следует организовать график дежурств, чтобы люди могли поспать. На счету будет каждый человек…

Уогрейв задумался. Агент поддержки отличался от обычного оперативника. Их держали в резерве для особо важных операций, и запрещалось использовать одного агента больше трех раз в год. Таким образом уменьшались шансы, что они станут известны КГБ.

— Я слышал о Филипе Джоне, — заметил Уогрейв.

— Не может быть! — всполошился Халлер. — Надеюсь, не от Молинари?

— Разумеется, нет. — Уогрейв затушил сигарету. — Скажем, из своих собственных источников. Филип Джон на хорошем счету и действительно может нам помочь. — Посмотрев на часы, он взял карту и бросил ее в печь. — Пора в постель.

— Как я мечтаю о постели, — произнесла Эльза. Перехватив взгляд Уогрейва, язвительно добавила: — Тебе постелили в другой комнате. — И зевнула.

— Завтра будем собираться и уточнять детали. В Субботу всякое может произойти…

Оглавление