Глава 27

Девушка кричала. Ее полный ужаса вопль далеко разносился, плутая по узким улочкам города. И в другое время на этот зов о помощи устремилась бы городская стража. Которая, несмотря на царящее повсюду мздоимство, все же выполняла свои обязанности, хотя и не гнушалась потом запросить со спасенного плату за свои услуги. Впрочем, весьма умеренную. Но сейчас стражи поблизости не было, потеряв в бою больше половины личного состава, выжившие заперлись в княжеском дворце. А захваченный одержимыми район почти моментально вымер. Сбежать удалось единицам, остальные же пополнили армию одержимых демонами людей. Капитан городской стражи долго ломал голову, пытаясь предугадать следующий шаг противника. Однако действия одержимых, на первый взгляд, были хаотичными. Да и на второй тоже. Захваченные районы разбросаны по всему городубез какого либо смысла. Будь это обычный противник, его бы вышибли из города за пару часов, поскольку оборонять отрезанные друг от друга районы города практически невозможно. Если конечно в твоих руках не сосредоточена небольшая армия одержимых.

— Кричи-кричи, все равно никто не придет. — Ухмыльнулся закутанный во все черное сектант. Раньше, до того как он обратился к культу, его звали Горюн, он был одним из многочисленных служек в городских архивах. Но теперь, когда перед ним открылся свет истиной веры, он был готов на все. Чувство собственной важности распирало его. Лицо его прикрывала искусно сработанная маска- символ его положения, оставляя на виду лишь подбородок. Прикованная к импровизированному алтарю девушка отчаянно пыталась вырваться, с ужасом взирая на своего мучителя. Но стальной зажим, удерживающий ее голову, позволял смотреть только на него. Остальные четверо сектантов стояли чуть поодаль. Бесконечный монотонный речитатив формулы ритуала лился из их уст. Эти звуки производилина несчастную жертву странный эффект. Руки и ноги занемели, однако все чувства в разы усилились. Звуки, запахи- все стало в сотни раз ярче, сильнее. И это было восхитительно, девушка тихо застонала от внезапно нахлынувших ощущений.

— Ну как тебе нравиться? — Ухмыльнулся сектант, нежно погладив девушку по щеке. — А сейчас?! — Гаркнул он, отвесив мощную оплеуху. И прокатившаяся по телу волна боли так же была усилена в сотни раз. С интересом разглядывая корчащуюся на алтаре жертву, сектант улыбался. Как оказалось, охвативший тело паралич оказался односторонним, поскольку содрогающееся от боли тело судорожно забилось, пытаясь освободиться от сковавших ноги и руки кандалов.

— Ну что ты? Это ведь только начало. — Ласково продолжил культист, едва беззащитная жертва перестала биться в корчах, уставившись полным боли взглядом на своего мучителя. Наслаждаясь ужасом в глазах жертвы, он вытащил из-за пояса короткий, изукрашенный драгоценными камнями и золотом кинжал. Лезвие его было черным и совсем не блестело. Оно было каменным. По антрацитово-черному лезвию пробегали серебристые искорки, почти мгновенно гаснувшие в глубине камня. Культист поводил покрытым зазубринами, шипами и сколами лезвием перед глазами жертвы, давая ей понять всю глубину ждущего ее ужаса. Девушка давно бы уже упала в обморок. Но все тот же колдовской речитатив прочно удерживал ее в сознании. Ритуал был невероятно сложным и требовал максимально мучительной смерти для приносимого в жертву человека. К жертве было лишь одно требование: здоровье и молодость.

— Кричи-кричи. — Вновь усмехнулся сектант, наслаждаясь каждым моментом беспредельной власти над своей жертвой. В этот момент он чувствовал себя всемогущим богом, способным вершить людские судьбы. Именно он решал: кому жить, а кому умереть. И что не маловажно, как умереть: быстро и почти безболезненно, или же корчась в невыносимых муках, усиленных в сотни раз несколько часов к ряду.

— Время пришло. Повелитель ждет. — Прокаркал одержимый, скрывавшийся до этого в тениничем не примечательного дома. В квартале торговцев такие были почти у всех. И выглядели в общей массе своей одинаково: роднило их одно — невероятная пышность и богатство. Каждый уважающий себя купец хотел выделиться. В результате чего его дом очень быстро превращался в нагромождение самых причудливых форм. Ничем, как правило, не выделяющееся среди сотни другой собратьев.

Услышав голос одержимого, сектант вздрогнул. Эта жуткая тварь его откровенно пугала.

— Слушаюсь. — Склонился в поклоне культист, еще несколько дней назад уяснивший, кто теперь главный. В памяти его прочно засело видение жуткого урока, преподанного Госпожой. Все, кто пытались сопротивляться новой элите, были жестоко убиты. И смерть их была настолько кошмарной, что большинство культистов с радостью бы отдали что угодно, лишь бы вытравить из памяти эти воспоминания. Все, чего он достиг в культе кропотливым трудом, было ничем в сравнении с властью освященных. Именно освященными повелела их называть Госпожа. И никак иначе. Они появились недавно. И как поговаривали остальные братья, к истинному владыке они никакого отношения не имели. Однако за какую-то неделю все недовольные исчезли. А их место заняли одержимые, причем многие из них подозрительно напоминали тех самых недовольных, что имели неосторожность не удержать язык за зубами. История повторялась, несколько месяцев назад синклит четырех архиереев, заменила Госпожа Изольда: после коротких переговоров она заняла их место. Из архиереев никто не выжил…

— Приступай. — Ответила тварь, так и не соизволив появиться на свет, тускло льющийся сквозь покрытое тучами небо. Не тратя больше времени на слова, сектант занес над несчастной жертвой клинок. Каменное лезвие тускло блеснуло серебристым светом. А в следующий миг девушку и алтарь залило брызнувшей во все стороны кровью и ошметками костей. Тяжелый кистень, брошенный умелой рукой начисто снес сектанту голову. Обезглавленный труп рухнул на истошно кричащую девушку. Стоявшие поодаль культисты замолкли. Однако ни обнаружить противника, ни сделать что-либо они не успели. Поскольку в воздухе пронесся тугой звон спущенной тетивы. Все стрелы нашли свою цель. В груди каждого демонопоклонника засело по одному арбалетному болту. Воевода отлично вышколил малую дружину. И теперь его бойцы в одно мгновенье перебили всех культистов. Его отряд из пятнадцати дружинников уже несколько минут наблюдал за разворачивающимися у алтаря событиями. Однако старый воевода все не решался отдать приказ на атаку. Последнего врага никак не удавалось разглядеть. Его скрывала необычно густая тень, отбрасываемая одним из множества особняков. Настолько темная, что даже силуэт скрывшегося там противника разглядеть не удавалось. И это тревожило опытного воина. Спрятаться в тени человеку не под силу. Его все равно будет видно, особенно если наблюдатель знает, где искать. А значит, в тени притаилась очередная демоническая тварь. А пообщавшись со странным инквизиторским служкой по имени Гарвель, воевода вовсе не питал иллюзий по поводу тварей способных вот так прятаться в тени. Однако приказ инквизитора был однозначным. Сорвать ритуал любой ценой. Только этот факт заставил воеводу вступить в схватку, не собрав полной информации о противнике. Тем временем бойцы дружины удостоверились, что все культисты мертвы. Двое деловито начали освобождать девушку. Остальные зорко следили за окрестностями, и за той тенью, из которой слышался подозрительный голос. Напряжение повисло в воздухе. Каждый прекрасно понимал, что одержимый демонами монстр никуда не делся. А в силе подобных тварей они уже успели убедиться, пока добирались до цели. На несколько бесконечно долгих мгновений, в воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь звоном спадающих с девчушки оков. Все еще не веря в свое спасение, она заторможено смотрела на дружинников. Широкие плащи накинутые поверх посеребренных лат тихо хлопали, развеваясь на ветру. Создавая впечатление нереальности происходящего. Наконец до бедной девушки дошло, что она свободна. И она с криком радости бросилась на шею одному из своих спасителей. Смущенный таким вниманием воин отступил на шаг. Остальные, усмехнувшись в усы, отвели взгляд. Идиллию нарушил выжидавший удобного момента монстр. Секундное замешательство дружинников дало ему шанс атаковать безнаказанно. Тонкое разовое щупальце, увенчанное зловещего вида когтем, тускло горящим багровым светом насквозь просадило и спасенную девушку и удерживающего ее на весу воина. Окровавленное жало вышло из спины дружинника и тут же раскрылось отвратительным цветком. Мощный рывок, и две все еще живых жертвы должны были упасть на алтарь. Тварь рассчитала все, вложив большую часть своей силы в эту смертоносную атаку, однако с силой брошенный топорик помешал твари исполнить задуманное. Отсеченное щупальце обвисло бессильной плетью. Однако ни дружинника, ни девушку это спасти уже не могло. Два пришпиленных друг к другу труппа медленно завалились навзничь. Щедро вытекающая из жуткой раны кровь медленно начала пропитывать землю, потихоньку подбираясь к алтарю.

— Тащите эту хрень отсюда! — Взревел воевода в мгновенном прозрении понявший, что даже кровь способна завершить ритуал. Мгновенно сориентировавшиеся дружинники вцепились в алтарь.

— Ну! Нажали! — Проорал воевода, чувствуя, что бесценные секунды утекают с каждым мгновением.

‘Если сместить алтарь, то ритуал не состоится, сколько жертв на нем не приноси’ — Подумал старый воин, старательно отгоняя мысли, что уйти живыми отсюда никому не удастся. С тихим каменным скрипом алтарь начал сдвигаться, уступая усилиям дружинников. Мелкие камушки, лежащие на мостовой, с хрустом лопались, оказавшись на пути каменного алтаря. С каждой секундой он медленно но верно покидал тщательно рассчитанное место, в котором должен был состояться ритуал. Едва алтарь сдвинулся на пару метров, как по улице прокатилась волна звука. Это был полный ярости вопль. Настолько мощный, что отозвался нестерпимой болью в ушах. У многих бойцов из ушей засочилась кровь. Оглохшие и оглушенные люди испуганно озирались, вмиг превратившись из закаленных в бою солдат в перепуганных жертв. Оглушенный воевода едва не потерял сознание от боли. Хватанув ртом воздух, он выпрямился, усилием воли подавив непреодолимое желание скорчиться в дорожной пыли, тихонько подвывая от жалости к себе.

— Стройся! — Гаркнул он первое, что пришло на ум. За свою долгую жизнь, проведенную в боях, он прекрасно понимал, что в такой ситуации главное отвлечь внимание перепуганных бойцов на себя, личным примером вселяя смелость в их перепуганные сердца. Однако сейчас этот проверенный в десятках битв и сотнях мелких стычек метод не сработал. Старый воин не услышал даже собственного голоса. Решение пришло молниеносно. Выдернув из ножен клинок, воевода бросился к алтарю. Одним рывком вскочил на его каменную поверхность. Извлеченный из ножен клинок ярко сверкнул в свете солнца, что на миг пробилось сквозь облака.

— Соберитесь! — Прокричал во всю мощь легких воевода. И неважно, что его всеравно никто не услышал, даже он сам. Теперь его видели! И всем своим видом показывающий готовность сражаться и побеждать воевода сумел внушить своим людям уверенность. Подобрав выпавшее из рук оружие, дружинники подходили к алтарю, занимая круговую оборону. И в этот момент одержимая демоном тварь нанесла свой удар. Она рванулась к старому воеводе настолько быстро, что все увидели лишь размытую в воздухе серую тень. Костяной клинок рванулся к горлу воеводы. Защищавшая шею бармица разлетелась стальными брызгами, вспоротая жутким оружием твари. Однако нанеся удар, ей пришлось остановиться. Десяток арбалетных болтов пробил тело твари, едва она завершила удар. Утыканная арбалетными болтами она напоминала кошмарную пародию на гигантского ежа. Впрочем, воеводу это спасти уже не могло. Горячая кровь потоком хлынула из разорванного костяным клинком твари горла. В последнем предсмертном усилии Борис Бориславович, бессменный воевода князя Всеволода оттолкнулся от черной с красными прожилками поверхности алтаря. Короткий миг падения и старый воин рухнул на мостовую. Глухо звякнули латы. Сразу несколько дружинников бросились к своему предводителю. Остальные же настороженно приближались к лежащей на алтаре твари. Раньше это, несомненно, был человек. Однако завладевшая телом сущность видоизменила его. Защитные костяные пластины прикрывали его словно диковинные доспехи. Такие не каждый меч прорубит, однако арбалетный болт, пробивающий латника насквозь, всеже преодолел костяную броню твари, глубоко впившись в ее плоть. То, что все приняли за необычной формы меч, оказалось правой рукой твари. Из спины чудовища росло с десяток щупалец увенчанных острыми когтями. Голова монстра так же укреплена костяной броней, на месте лица гладкая костяная поверхность с тремя крохотными отверстиями на месте носа. Борис же, лежащий по другую сторону алтаря, не видел своего убийцы. Побелевшие руки, сжимавшие распоротое горло, разжались… Остекленевшие глаза невидяще уставились в затянутое тучами небо, воевода был мертв и не видел, как его дружинники ломают каменную глыбу, вымещая на ней свой страх. Смерть воеводы никого не оставила равнодушным. Его любили, с ним прошли бесчисленное число мелких пограничных стычек с другими княжествами, гоняли по реке укшуйников, а по лесам разбойников. Он был им вместо отца. И теперь его нестало. Покончив с алтарем, дружинники принялись рвать на куски труп монстра. В считанные секунды тело твари было разорвано на куски. Костяная броня не могла спасти от града ударов, которыми осыпали тело дружинники. Едва ярость схлынула, было решено отнести тело старого воина в храм. По старинному обычаю тело воеводы понесли верхом на щите. Четверо дюжих дружинников, покряхтывая от натуги, приняли на щиты тело воеводы. Звонко звякнул металл. Но этого звука все равно никто не услышал. После жуткого вопля твари, от которого едва не полопались перепонки, на восстановление требовалась не одна неделя, если слух, конечно, вообще восстановится. Спустя несколько минут процессия двинулась обратно. Остальные дружинники, перехватив поудобнее арбалеты, двинулись по обе стороны от четверых, несущих тело воеводы воинов. Медленно и торжественно, насколько позволяла обстановка, процессия двинуласьназад к храму Единого. Впрочем, дружинники зря опасались атаки, поскольку в этот самый момент неподалеку от квартала кузнецов Торкус отчаянно отбивался от целой орды одержимых демонами тварей. Для его уничтожения все одержимые города стягивались в одну точку. На дружинников нападать было попросту некому. И лишь тело несостоявшейся жертвы провожало удаляющуюся процессию взглядом остекленевших глаз. Едва дружинники скрылись за поворотом, по лицу девушки расползлась мертвая безжизненная улыбка. Процесс восстановления займет немало времени. Но владыка должен узнать о случившемся любой ценой… Именно эта мысль билась в медленно гаснущем сознании монстра. Отравленное серебряными болтами тело уже не восстановить. Зато можно вырастить новое, тем более что такая прекрасная основа под рукой. Главное успеть дотянуться…. Перерубленное щупальце, конвульсивно дергаясь, медленно, но верно вползало в насквозь пробитую когтем грудь девушки. Вскоре на месте пробитой навылет груди пульсировала отвратительная розовая масса. Пуская многочисленные отростки, она жадно расползалась внутри мертвого тела. Умирающая плоть медленно возвращалась к жизни. Отрубленное метательным топором воеводы щупальце почти целиком вползло в тело девушки. Вскоре это тело сможет служить своему новому хозяину.

Оглавление

Обращение к пользователям