Глава 5

Ранним утром Моури зашел в контору по прокату динокаров и взял машину на имя Морфида Пайса, проживающего в Радине. Это было другое заведение. Он не мог рисковать и пользоваться два раза подряд услугами одного и того же агентства; скорее всего, полиция уже побывала в первом и задала немало вопросов хозяину. Если он снова сунет туда нос, его обязательно опознают и постараются задержать под любым предлогом, а сами бросятся звонить в полицию.

Моури неторопливо выехал из города, внимательно управляя машиной, чтобы случайно не привлечь внимание одного из патрульных динокаров, снующих по трассе. Вскоре он остановился у дерева с причудливой кроной и увидел под ним большой валун, похожий на могильную плиту. Сделав вид, что возится с машиной, он подождал несколько минут, пока дорога не опустела. Затем быстро съехал с обочины на траву и углубился в лес ярдов на пятьдесят.

Потом он вернулся пешком к шоссе и убедился, что машину не видно в зарослях густого кустарника. Ногами и длинной веткой расправил примятую траву, чтобы скрыть следы колес на въезде в лес. Проделав все это, Моури быстро двинулся к пещере.

Он добрался туда во второй половине дня. Еще в лесу за полмили до места он почувствовал, как начало пульсировать кольцо на среднем пальце его левой руки. Пульсация усиливалась по мере приближения к тайнику. Теперь он мог не блуждать в чаще, а выйти прямо к цели. Кольцо реагировало на сигнал, излучаемый из контейнера под номером двадцать два. В случае, если бы некий посторонний объект размером с человека оказался в пещере, излучение бы прекратилось.

В пещере было еще кое-что, кроме невидимой системы предупреждения. Возможно, любознательных парней, обнаруживших тайник, заинтересует содержимое хранящихся в нем дюралевых цилиндров, включая тридцатый контейнер. Шутки с ним, несомненно, кончатся таким взрывом, что он будет слышен даже в далеком Пертейне.

Добравшись до тайника, Моури вскрыл контейнер номер два и, пока не зашло солнце, поспешил насладиться настоящим земным обедом. Он не был особенным чревоугодником, но успел проголодаться и, подобно изгнаннику, тосковал по домашней пище. Вкус консервированного ананасового сока показался ему божественным – он растянул маленькую баночку на двадцать минут, смакуя каждую каплю.

Поев, он приободрился; затерянные в космической бездне силы, что стояли за его спиной, теперь казались уже не столь призрачными и далекими.

С наступлением темноты Моури выкатил из пещеры контейнер номер пять и установил его на крошечном пляже у ручья. Высокий серебристо-серый цилиндр был направлен к звездам. Сдвинув сегмент обшивки на его боковой поверхности, Моури извлек маленькую рукоятку, вставил ее в паз около основания цилиндра и с силой надавил. Из контейнера послышалось равномерное успокаивающее гудение.

Он снял с цилиндра верхнюю крышку, для чего ему пришлось приподняться на цыпочки, потом уселся на ближайший камень и застыл в ожидании. Наконец в аппарате что-то щелкнуло и звук стал громче. Моури знал, что теперь цилиндр излучает беззвучные сигналы, которые мчатся все дальше и дальше, преодолевая безбрежные просторы космоса: «Вирруи-дзт-пам! Вирруи-дзт-пам! – Вызывает Джеймек! Вызывает Джеймек!»

Ему оставалось только терпеливо ждать. Передача шла не на Землю, родная планета была слишком далеко для прямой связи. Она предназначалась для космической станции связи и оперативного штаба, которые находились гораздо ближе – возможно, в пределах Сирианской Империи. Он не знал их точного местонахождения и, следовательно, как любил повторять Вулф, не мог выдать эти сведения врагу.

Моури не надеялся на быстрый ответ. Там, на станции, затаившейся в космической тьме, одновременно принимали сотни сигналов на сотнях частот, и линии связи были заняты, пока не закончится обмен информацией с очередными абонентами. Приходилось ждать своей очереди.

Прошло три часа; цилиндр, стоявший на галечном пляже, продолжал издавать еле различимое гуденье. Вдруг наверху, рядом с крышкой, замигал маленький красный огонек.

Проклиная свой маленький рост, Моури на цыпочках потянулся к откинутой верхней крышке и вытащил что-то вроде обычной телефонной трубки. Прижав ее к уху, он произнес:

– Джи Эм на Джеймеке.

Прошло несколько минут, прежде чем ему ответили. Голос в трубке дрожал и прерывался, но это был голос землянина, и слова звучали на родном языке. Моури услышал:

– Готовы записать ваше сообщение. Валяйте.

Моури предпочел бы говорить сидя, но соединительный шнур оказался слишком коротким, и ему пришлось стоять. Не слишком удобно для длительной беседы, поэтому он старался говорить побыстрее. «Осиные истории простака Моури», – подумал он невесело и начал подробно излагать состояние дел. Ответа снова пришлось ждать долго. Наконец голос в трубке прожужжал:

– Прекрасно, вы отлично поработали!

– Да? Что-то мне так не кажется. Я всю планету обклеил бумагой, и никакой реакции!

– Реакция есть, и какая! – возразил далекий голос. Его тембр ритмически менялся пять раз в минуту – в такт со сменой частоты передачи. Эта предосторожность затрудняла перехват сигналов противником. – Нам со стороны виднее.

– И что же вам видно?

– Котел закипает медленно, но верно. Их войска уже очень разбросаны; тем не менее, идет крупное перемещение частей из центра Империи на периферию. Они постепенно выдыхаются и все больше распыляют свои силы, боясь потерять внешние планеты. Чем шире они рассредотачиваются, тем слабее их оборона. Чем слабее оборона, тем легче захватывать их планеты. Подождите, я проверю, какова ситуация у вас. – Голос замолк и через несколько минут раздался снова: – Да, как я и предполагал, они не осмеливаются выводить войска с Джеймека, хотя солдаты очень нужны в некоторых других местах. Возможно, сюда даже будут переброшены дополнительные силы с Диракты. И все из-за вас!

– Что ж, приятно слышать – Неожиданная мысль пришла к нему в голову, и он с надеждой спросил: – Послушайте, кто вам это сообщил?

– Служба наблюдения и расшифровки. Они прослушивают вражеские каналы связи.

– А-а-а… – разочарованно протянул Моури. – Он надеялся услышать еще об одном агенте земной разведки на Джеймеке. Впрочем, если бы даже такой агент и существовал, ему бы об этом не сказали. Они не рискнут давать информацию, которую из него могли бы выжать в Кайтемпи.

– А как быть с удостоверением и штампом Кайтемпи? Вы заберете или оставить их у себя мне?

– Подождите, я выясню.

Передача прервалась больше, чем на час, затем Моури услышал:

– Простите за задержку. Огромные расстояния требуют времени для связи. Вы можете оставить эти вещи у себя. Мы недавно получили такие же – их приобрел один из наших агентов.

– Приобрел? Как?

– Ценой собственной жизни. А что стоило ваше удостоверение?

– Жизни майора Салланы, как я докладывал.

– Да, такие документы обходятся недешево. – Последовала пауза. Затем: – Заканчиваю связь. Удачи!

– Спасибо.

Моури неохотно повесил трубку, выключил передатчик, поставил крышку на место и закатил цилиндр обратно в пещеру. Он был готов до утра слушать все что угодно, лишь бы ощущать невидимую связь с далекой родиной.

– Удачи, – сказал голос в трубке, не подозревая, насколько это слово было привычней и ближе, чем чуждое «долгих лет».

Вскрыв один из контейнеров, Моури вытащил несколько пакетов и небольших свертков; часть он распихал по карманам, другие засунул в холщовую сумку, какие носили сирианские фермеры. Он решил не дожидаться рассвета. Теперь он лучше знал лес и был уверен, что найдет дорогу даже в темноте. Идти будет труднее и дольше, но Моури не терпелось поскорее добраться до машины.

Перед тем, как покинуть пещеру, он нажал потайную кнопку на контейнере номер двадцать два, прекратившем излучение, как только Моури очутился в своем тайнике. Через минуту невидимый барьер, который никто не мог преодолеть незаметно, будет восстановлен.

Он быстро вышел из пещеры, нагруженный тяжелыми свертками, и к тому времени, когда кольцо на среднем пальце снова начало пульсировать, успел пройти ярдов тридцать. Моури медленно пробирался вперед, осторожно нащупывая путь. По мере удаления от пещеры пульсация ослабевала; наконец, когда он отошел на восемьсот ярдов, она прекратилась совсем.

После этого ему пришлось, по крайней мере, сотню раз сверяться с компасом, вглядываясь в слабо люминесцирующий циферблат. К шоссе Моури вышел в полумиле от машины – вполне приемлемое отклонение для двадцатипятимильного перехода, две трети которого проделаны в темноте. Через два часа после рассвета он добрался до места; глаза у него слезились от напряжения, ноги болели. Он с облегчением влез в машину, незаметно вывел ее из леса и покатил по шоссе к ненадежному убежищу, которое считал своим домом.

День, на который он назначил рандеву Архаве, начался довольно примечательно. По радио и телевидению, через газеты и систему оповещения населения правительство выступило с одним и тем же объявлением. Моури услышал, как загрохотал громкоговоритель за два квартала от его дома; пронзительные крики разносчиков газет раздавались на улице. Спустившись вниз, он купил газету и прочитал ее за завтраком.

«В соответствии с Актом о военном положении приказом Министерства обороны Джеймека устанавливается: все организации, общества, партии и прочие корпоративные союзы должны пройти регистрацию в Центральном регистрационном бюро Пертейна не позднее двадцатого числа сего месяца. Их руководителям необходимо в деталях указать цели и задачи соответствующих организаций, обществ, партий и других корпоративных союзов, сообщить адреса, по которым проводятся собрания, и полный список членов.

В соответствии с Актом о чрезвычайных полномочиях правительства в военное время и настоящим приказом Министерства обороны Джеймека устанавливается: после двадцатого числа сего месяца любая организация, общество, партия, союз, не прошедшие регистрацию по каким-либо причинам, в соответствии с вышеизложенным приказом будут считаться нелегальными. Членство в нелегальной организации, оказание помощи и сочувствие любому из ее членов будет считаться преступлением против государства и караться смертной казнью».

Итак, они наконец-то сделали ответный ход. Дирак Ангестун Гесепт должна либо официально заявить о своем существовании, либо подвергнуться уничтожению. С помощью простой законодательной уловки они расставили хитроумную ловушку, оставив только две возможности: смерть или моральное уничтожение. Этот психологический трюк выбьет всех слабых и колеблющихся из рядов ДАГ.

У слабых развяжутся языки. Они заговорят. Они выдадут одного за другим всех членов от рядовых до главарей. Смертельная болезнь поразит партию; гниль, появившись в одном месте, распространится на весь организм, уничтожая его. Так обстоят дела – по крайней мере, в теории.

Ухмыльнувшись, Моури еще раз перечитал сообщение, наслаждаясь каждым словом. Правительству придется попотеть, пока оно отыщет провокаторов в рядах ДАГ. Не очень-то много информации можно выжать из людей, которые даже не подозревают о своем членстве в Партии Свободы Сириуса. В несуществующей армии предателей не бывает.

Например, Бутин Архава нанят партией – и с хорошим жалованьем, надо заметить, – но даже не подозревает об этом. Никто не счел нужным ему об этом сказать. Кайтемпи может схватить его и разрезать на куски – но палачи не услышат ни одного слова о Партии Свободы Сириуса.

В середине дня Моури заглянул в Центральное регистрационное бюро. Как и следовало ожидать, очередь тянулась от двери до самого барьера, за которым два надменных чиновника выдавали бланки. Очередь, состоящая из руководителей и служащих торговых союзов, обществ любителей зиса, видеоклубов и других всевозможных организаций, продвигалась медленно. Худощавый старик, скучавший в конце очереди, был региональным секретарем Сирианской ассоциации любителей ящериц. Коренастый толстяк, пыхтевший перед ним, представлял пертейнский клуб ракетомоделистов. Никто во всей очереди, казалось, не был способен даже плюнуть в спакума, не то что заниматься антиправительственной деятельностью.

Встав в очередь, Моури обратился к тощему старику:

– Ну и чушь придумали, правда?

– Ага, одной Джейме известно, зачем это нужно.

– Вероятно, хотят выделить граждан с особыми талантами, – предположил Моури, – радиолюбителей, фотографов и прочих в том же духе. Правительство могло бы с толком использовать людей с техническими познаниями в военное время.

– Так бы прямо и сказали, – нетерпеливо перебил его старик. – Опубликовать список профессий и заставить всех зарегистрироваться – только и всего.

– Да, пожалуй, вы правы.

– Наша ассоциация интересуется ящерицами. Чем мы можем быть полезны?

– Понятия не имею. А чего в них вообще интересного – в ящерицах?

– Вы когда-нибудь пробовали за ними наблюдать?

– Нет, – признался Моури без особого стыда.

– Тогда вам не понять, какое это захватывающее занятие.

Толстячок повернулся и произнес с чувством собственного превосходства:

– Мой клуб строит модели ракет.

– Детские забавы, – огрызнулся старик.

– Это вы так думаете. Но любой из наших парней – потенциальный инженер-ракетчик, а во время войны такие ребята – ценный товар.

– Продвигайтесь, – сказал старик, подтолкнув его в спину.

Они сделали несколько шагов вперед. Старик спросил Моури:

– А ваши чем занимаются?

– Гравировкой по стеклу.

– Ну, это высокое искусство! Я видел несколько очень красивых работ. Но слишком роскошных и дорогих. Такие вещи недоступны человеку со средним достатком. – Он громко фыркнул. – Как могут способствовать граверы по стеклу нашим победам?

– Попробуйте догадайтесь, – отозвался Моури.

– Возьмем ракеты, – снова встрял толстячок. – Уж они-то необходимы в космической войне и…

– Продвигайтесь, – снова скомандовал старик.

Они добрались до барьера, на котором громоздились стопки бланков, и получили по одному. Затем каждый двинулся в свою сторону, а очередь из вновь пришедших все тянулась и тянулась от двери к барьеру. Моури отправился на главпочтамт и, присев за свободный стол, аккуратно и четко заполнил бланк. Он получил особое удовольствие, использовав для этого государственные чернила и государственную ручку.

Название организации: «Дирак Ангестун Гесепт».

Цель организации: «Уничтожение существующего строя и прекращение войны с Землей».

Обычное место собраний: «Любое, где Кайтемпи не сможет нас найти».

Список членов: «Шутить изволите!»

Подпись: «Джейма Шалапутра».

Последнее заставит кое-кого посинеть от злости. Это было рассчитанное оскорбление глубоко почитаемого священного изваяния Джеймы. В вольном переводе подпись звучала как «Джейма Каменная Задница».

Моури купил конверт и уже собрался отослать свое творение в бюро, когда ему пришла в голову еще одна мысль. Он взял заполненный бланк, вернулся в квартиру и с помощью украденного в Радине штампа украсил его печатью Кайтемпи. В таком виде он его и отправил.

Эта затея доставила ему огромное удовольствие. Еще месяц назад было бы чистым ребячеством тратить время на подобные проделки: на письмо, скорее всего, не обратили бы внимания, посчитали бы выходкой сумасшедшего. Но теперь – другое дело. Власти обнаружили свою озабоченность, если не страх. В таком настроении вряд ли они игнорируют его послание. Пожалуй, этот издевательский выпад только подогреет их гнев, что пойдет на пользу дела, так как в ярости человек не способен трезво оценивать ситуацию и мыслить логически.

Тот, кто затеял бумажную войну, использует бумажное оружие – и оно с течением времени может стать не менее разрушительным, чем взрывчатка. Однообразие материала отнюдь не ограничивает выбор тактики. Бумага может содержать замаскированное предупреждение, открытую угрозу, тайный искус, призыв к неповиновению; бумага – это плакаты на стенах, наклейки на окнах, листовки, тысячами разбрасываемые с крыш, карточки, оставленные на сиденьях автобусов или незаметно засунутые в карманы… наконец, деньги.

Да, деньги.

За деньги можно купить дела, подтверждающие слова. Эти разноцветные клочки бумаги заставят сири уничтожать друг друга, избавляя землян от подобной неприятной обязанности.

В назначенный час он отправился в бар «Сузун».

Оказалось, однако, что власти пока что вполне способны оценивать ситуацию и мыслить логически. Ответный удар не ограничивался утренним распоряжением. Они пошли гораздо дальше, организовав облавы на улицах.

Моури чуть не попался с первого же раза. К счастью, ему удалось увернуться, но праздновать успех было рано: избежав одной ловушки, он рисковал попасть в другую. Шансы на печальный исход были велики, так как главная опасность заключалась в непредсказуемости следующего удара.

Он шел к месту назначенной встречи, когда улицу вдруг перегородила цепь полицейских. Вторая цепь выстроилась в четырехстах ярдах за первой. В онемевшую толпу, оказавшуюся в оцеплении, врезалось несколько человек в гражданском – несомненно агентов Кайтемпи. Они тут же начали с профессиональным искусством обыскивать всех, кто попал между двумя кордонами. Тем временем полицейские внимательно следили, чтобы никто не нырнул в подъезд и не сбежал через черный ход.

Возблагодарив судьбу за то, что оказался вне зоны обыска, Моури повернул назад и заспешил домой. Поднявшись в квартиру, он сжег все документы на имя Шира Агавана и растер пепел в пыль.

Все. С этой личностью отныне и во веки веков покончено, аминь! Больше он никогда не воспользуется столь звучным именем.

Распечатав один из свертков, Моури достал новые документы, удостоверявшие, что их владелец – Крег Вулкин, специальный корреспондент одного из ведущих информационных агентств Диракты. В некотором отношении его новая легенда была лучше предыдущей. Она вполне объясняла его машамский акцент. К тому же проверка этих документов займет целый месяц, так как придется запрашивать метрополию.

Вооруженный новыми бумагами, он снова вышел из дома. Хотя Моури в какой-то степени обезопасил себя на тот случай, если ему придется отвечать на каверзные вопросы, риск, что они будут заданы, значительно возрос. Он шел по улице, и странное предчувствие попавшего в облаву зверя овладело им.

Какую цель преследовала Кайтемпи, устраивая повальные обыски? Возможно, ее руководители надеются выловить распространителей подрывных материалов? Или они ищут «соко» – предателей, организовавших ДАГ? А может быть, таким образом пытались изловить мифического Шира Агавана, на чье имя был взят динокар? Но, как бы там ни было, ясно одно: кто-то из джеймекских шишек потерял терпение.

К счастью, до бара он добрался без приключений. Он сразу заметил Архаву, который сидел с двумя приятелями за дальним столиком. Их скрывал полумрак, но сами они прекрасно видели всех входящих.

– Ты опоздал, – в тоне Архавы одновременно послышались упрек и почтительность, пропорциональная размерам предполагаемой сделки. – Мы думали, ты уже не придешь.

– Меня задержала облава. Полиция свирепствует. Вы что, ребята, взяли банк или похитили любимую наложницу военного министра?

– Нет, мы тут ни при чем. – Архава покачал головой и ткнул пальцем в своих компаньонов: – Познакомься – Гурд и Скрива.

Моури слегка кивнул, внимательно рассматривая головорезов. Они были очень похожи, скорее всего – братья. Плоские лица, тяжелый взгляд, заостренные уши плотно прилегают к черепу. Судя по виду, каждый готов продать другого в рабство, если за это хорошо заплатят.

– Мы не услышали твоего имени, – процедил Скрива, ощерившись. У него были редкие острые зубы.

– И не услышишь, – ответил Моури.

– Да ну? – взвился Гурд.

– Это вас не должно волновать, – сказал Моури. – Если твой котелок варит хоть немного, тебе должно быть ясно – не имеет значения, кто снабжает гильдерами: важно, что они есть.

– Да, он прав, парни, – вступил в разговор Архава; глаза у него заблестели. – Деньги остаются деньгами, откуда бы они ни появились. Заткнитесь.

– Мне просто хотелось знать, – смущенно промямлил Гурд.

Архава продолжил разговор с настойчивостью дельца, почуявшего выгодную сделку:

– Я рассказал парням о твоем предложении. Они заинтересовались – Квадратная Челюсть повернулся к приятелям. – Не так ли?

– Ага, – кивнул Скрива и уставился на Моури. – Тебе нужно кого-то пришить. Так?

– Мне нужно убрать одного человека; каким способом – меня не интересует.

– Что ж, это мы можем… – На его лице появилось выражение такой свирепости, что Моури понял: этот тип еще в младенчестве был достойным клиентом для тюрьмы.

Затем Скрива добавил:

– За пятьдесят тысяч.

Глубоко вздохнув, Моури встал и шагнул к двери.

– Долгих лет!

– Вернись! – Скрива вскочил, замахав руками.

Архава был явно напуган и выглядел так, словно любимый дядюшка неожиданно лишил его богатого наследства. Гурд нервно облизнул губы.

Открыв дверь, Моури остановился на пороге:

– Ну что, будем говорить серьезно или нет?

– Конечно, – взмолился Скрива. – Я просто пошутил! Иди сюда, садись!

– Принеси-ка нам четыре зиса, – обратился Моури к бармену, скучавшему за стойкой. Затем он вернулся за столик. – Только без глупых шуток. У меня нет чувства юмора.

– Забудем об этом, – с готовностью предложил Скрива. – У нас есть несколько вопросов.

– Выкладывай, – милостиво разрешил Моури. Он взял у официанта кружку с зисом, глотнул и покровительственно посмотрел на Скриву.

Тот спросил:

– Кого нам нужно прихлопнуть? И как мы получим деньги?

– Для начала займитесь полковником Хейгом Ридарта. – Моури нацарапал что-то на листке бумаги и протянул его Скриве. – Тут его адрес.

– Ясно, – произнес тот, взглянув на листок. – А деньги?

– Пять тысяч – сейчас, в знак моего доверия; остальные – когда дело будет сделано. – Моури остановился и предостерегающе поднял палец. – Но вашего отчета мне недостаточно. Об убийстве должны сообщить в новостях, а до тех пор я не дам ни гроша.

– Не очень-то нам доверяешь, да? – сказал Скрива, нахмурившись.

– Не больше, чем следует.

– Мы тоже.

– Послушайте, – произнес Моури, стараясь говорить убедительно, – нам придется иметь дело друг с другом, нравится это вам или нет. У меня имеется длинный список. Если вы справитесь с первым заданием и я вас обману, полагаю, вы не будете работать дальше, ведь так?

– Да.

– Вы можете меня заложить, но тогда денег вам не видать – больших денег. Намного больше, чем заплатят в Кайтемпи за десяток таких, как я. Понимаете? Я плачу намного щедрее, чем Кайтемпи, парни. Вы что, не хотите разбогатеть?

– Мне противно даже помыслить о такой глупости, – заверил Скрива. – А где же пять тысяч?

Моури передал под столом пакет. Трое головорезов, шурша бумажками, пересчитали деньги. Затем Скрива поднял голову, лицо его разрумянилось.

– Считай, ты нас купил. Кто этот соко, Хейг Ридарта?

– Один жук, который слишком зажился на этом свете.

Тут было не слишком много правды. В справочнике Хейг Ридарта значился как командир отряда космической обороны. Но его имя упоминалось в одном письме, которое Моури нашел в квартире Свиного Рыла. Очевидно, Хейг Ридарта был сотрудником Кайтемпи, в чине не ниже старшего офицера; следовательно, он являлся весьма подходящей кандидатурой для намеченной акции.

– Почему тебе захотелось его убрать? – спросил Гурд, все еще надутый и подозрительный.

Прежде чем Моури успел ответить, Слива зашипел на него:

– Заткнись! Это не твоя забота. Ты можешь не раскрывать пасть хотя бы за двадцать тысяч?

– Мы их еще не получили, – резонно заметил Гурд.

– Получите, не сомневайся, – успокоил его Моури. – И даже намного больше. В тот день, когда газеты или радио сообщат о смерти Хейга Ридарты, я приду сюда в это же время, принесу пятнадцать тысяч и сообщу имя следующего клиента.

– Да уж, советую тебе не задерживаться, – сердито пробурчал Гурд.

У Архавы был свой интерес:

– А какая доля пойдет мне – за то, что я нашел ребят?

– Не знаю. – Моури повернулся к Скриве. – Сколько вы собираетесь ему дать?

– Кто? Я? – Скрива был очень удивлен.

– Да, ты. Этот господин хочет получить комиссионные. Или, по-твоему, я должен ему платить из своего кармана? Думаешь, я печатаю деньги?

– Кому-то из вас придется раскошелиться, не то… – начал Архава, и это была его роковая ошибка.

Скрива наклонился к нему, дыша прямо в лицо:

– Не то – что?

– Ничего, – просипел Архава, отпрянув. – Абсолютно ничего.

– Так-то лучше, – одобрил Скрива; в его голосе зазвучали стальные ноты. – Так намного лучше. Сиди тихо, будь умницей, Бутин, и тебе достанутся крошки с нашего стола. Если начнешь суетиться, не сможешь проглотить даже крошек. Боюсь, ты уже очень близок к этому. А ведь как плохо, когда парень не может глотать. Тебе бы это не понравилось, правда, Бутин?

Архава сидел неподвижно, прикусив язык. На лице у него проступили багровые пятна.

Снова наклонившись к нему, Скрива прошипел:

– Кажется, я задал тебе вопрос? Тебе бы это не понравилось, а?

– Нет, – хрипло ответил Архава, отодвигаясь вместе со стулом, чтобы оказаться подальше от жуткой физиономии Скривы.

Моури решил, что, пожалуй, наступило время удалиться. Он даже набрался смелости сказать Скриве:

– Смотри, никаких фокусов, если хочешь остаться в деле.

С этими словами он вышел. Но не думал, что кто-то из бандитов рискнет пойти за ним. Они побоятся отпугнуть такого клиента – лучшего из лучших за всю историю существования преступности на Джеймеке.

Моури шел быстрым шагом, обдумывая результаты встречи. Он решил, что поступил мудро, не проявив особой щедрости. Вряд ли бандиты станут больше его уважать, если он начнет швырять деньгами направо и налево – что он вполне мог себе позволить в случае необходимости. Они будут торговаться, пытаясь выжать максимальную сумму, что в конце концов приведет только к раздорам.

Пожалуй, он поступил верно, не выделив ничего для Архавы и оставив их препираться из-за денег. Показательная реакция. Группа, даже такая маленькая, сильна настолько, насколько сильно ее слабое звено. Любой из них, готовый заложить всех Кайтемпи, мог сорвать операцию. Очень важно заранее обнаружить потенциального предателя. И тут поведение Бутина Архавы вселяло опасения: «Кому-то придется раскошелиться, не то…»

Проверить эти подозрения можно будет только тогда, когда деньги будут заплачены и сообщники поделят добычу. Ну что ж, если обстоятельства потребуют, его список несколько изменится; следующим в нем будет Бутин Архава. Моури не чувствовал ни жалости, ни угрызений совести. Для него все сириане оставались врагами, и ни один не был ни хуже ни лучше другого.

Моури двигался к дому, погруженный в свои размышления и не замечая ничего вокруг. Он уже решил, что, пожалуй, придется перерезать Архаве горло, когда тяжелая лапа внезапно опустилась на его плечо и чей-то голос рявкнул прямо в ухо:

– Руки за голову, мечтатель! Сейчас посмотрим, что у тебя в карманах. Пошевеливайся! Ты что, глухой? Руки за голову, я сказал!

В состоянии шока он поднял руки и почувствовал, как чьи-то пальцы умело ощупывают его одежду. Рядом с ним стояли в той же позе сорок или пятьдесят застигнутых врасплох прохожих. В ста ярдах от них улицу перегородила шеренга флегматичных полицейских. С другой стороны маячила точно такая же равнодушная цепь. На этот раз он угодил прямо в ловушку.

Оглавление

Обращение к пользователям