Глава 11

И тут Моури пожалел, что удостоверение Свиного Рыла погибло при взрыве в Радине. Теперь оно бы ему пригодилось. Он пожалел и о том, что отдал Скриве значок Саграматолу. Хотя он похож на агента Кайтемпи не больше, чем на розового дикобраза, и удостоверение, и значок позволили бы Моури остановить любую машину и приказать водителю отвезти его в любое место, вдобавок так припугнув беднягу, что тот не стал бы задавать лишних вопросов.

У Моури оставалось единственное преимущество: охотники не знали примет убийцы Саграматолу. Возможно, они решили искать человека, похожего на полковника Халопти. Или же руководствуются описанием мифической личности, вырванным у заключенных на допросах. Вряд ли их заинтересует пожилой человек, слишком уставший от жизни, слишком недалекий, чтобы знать, с какого конца стреляет пистолет.

И все же они допросят каждого, кто сейчас покидает город, – даже если он выглядит, как сама невинность. Возможно, агенты Кайтемпи будут обыскивать всех отъезжающих, и тогда пистолет и крупная сумма денег выдадут его. Они могут задержать каждого подозреваемого и тщательно проверить его документы. У них вполне достаточно способов набросить петлю ему на шею.

Следовательно, о путешествии на поезде нечего и думать. То же относится и к междугородным автобусам. За ними будут вести пристальное наблюдение. Десять против одного, что в случае кражи динокара вся полиция ринется на его поиски. Они решат, что преступник бросил свою машину и заменил ее другой, более надежной. И сейчас слишком позднее время, чтобы купить новый дино – все магазины уже закрыты. Однако… да, он может сделать то, что неоднократно проделывал раньше, – взять автомобиль напрокат.

На поиски агентства ушло около часа. Наступил вечер, и в одних прокатных конторах уже закончился рабочий день, другие собирались закрываться. Пожалуй, для Моури это было даже выгодно – поздний час объяснит его спешку.

– Я хотел бы взять этот спортивный автомобиль на четыре дня. Можно ли оформить его прямо сейчас?

– Да.

– Сколько?

– Тридцать гильдеров в день. Всего сто двадцать.

– Я беру его.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Тогда я приготовлю машину и выпишу счет. Присаживайтесь. Я задержу вас только на несколько минут.

Клерк схватил со стола какие-то квитанции и торопливо удалился в маленькую комнату позади конторки. Дверь еще не успела закрыться, когда до Моури донеслись слова:

– Сисира, клиент очень спешит. Он не выглядит подозрительным, но ты все же позвони и сообщи им.

Прежде чем невидимый Сисира успел набрать номер, Моури уже выскочил из конторы, промчался до конца улицы и два раза повернул за угол. Охотники опередили его. Все агентства проката получили указание сообщать в Кайтемпи о слишком торопливых клиентах. Его спасла неплотно прикрытая дверь. Если бы она захлопнулась и заглушила голос клерка, он все еще ждал бы там – и дождался бы агентов Кайтемпи.

«– Зачем вам этот дино, а? Куда вы собираетесь ехать? Где живете? Кто вы такой? Поднимите руки, мы посмотрим, что у вас в карманах».

Обливаясь холодным потом, Моури торопился подальше от этой автоловушки. Затем с облегчением выбросил очки и огляделся. Мимо проехал автобус с надписью «Аэропорт» и затормозил у остановки. Теперь он вспомнил, что проезжал мимо аэропорта по пути в город. Без сомнения, там тоже все оцеплено, но Джеймс не собирался ехать так далеко. Автобус довезет его до пригородов – вполне достаточно и этого. Без колебаний он забрался в салон.

Хотя Моури плохо знал Алапертейн, он примерно представлял, куда может добраться этим маршрутом, оставаясь еще в городской черте. Скорее всего, кордоны стоят на выезде из города – там, где кончаются дома. В этом пункте пассажиры могут рассматриваться как уезжающие из Алапертейна, и, следовательно, им стоит задать несколько вопросов. Нужно сойти немного раньше.

Своевременно покинув автобус, он двинулся пешком в том же направлении, надеясь, что удастся проскочить незамеченным. Был поздний вечер, солнце наполовину скрылось за горизонтом, быстро смеркалось.

Моури замедлил шаг, решив, что в темноте легче обойти кордоны. Однако до темноты оставалось еще время, и, чтобы не привлекать внимания, он свернул с шоссе и, надеясь сойти за местного, двинулся в обход по узким боковым улочкам; когда стемнело, он вернулся назад.

Он направлялся к городской черте, настороженно всматриваясь в темноту впереди. Вскоре фонари вдоль шоссе исчезли – как и дома с освещенными окнами – и вдали над аэропортом проступило разгорающееся зарево. Где-то здесь должен быть кордон.

Его обогнал автобус, исчез в густых сумерках и остановился, вспыхнув тормозными огнями. Моури осторожно приблизился и замер в двадцати ярдах от освещенного салона. Автобус был забит пассажирами и багажом. Трое полицейских поднялись в салон; двое проверяли документы, третий дежурил у выхода.

Справа на обочине стояла полицейская машина с открытой дверцей и погашенными огнями. Моури вряд ли заметил бы ее, если бы свет автобусных фар не отразился на полированном корпусе. Он подошел слишком близко – если внутри сидят полицейские, они услышат звук шагов и, как только он поравняется с автомобилем, выскочат и набросятся на него. Но машина была пуста.

Моури спокойно сел за руль, прикрыл дверцу и завел мотор. В автобусе полицейский раздраженно орал на испуганного пассажира; его напарники довольно ухмылялись. Они не услышали ни стука дверцы, ни ровного гудения мотора. Вырулив на шоссе, Моури включил фары. Два луча разрезали темноту, залив ослепительным светом дорогу и стоящий на ней автобус. Динокар промчался мимо, полицейские и пассажиры проводили его недоуменными взглядами.

Он гнал вперед, радуясь милости судьбы, компенсировавшей ему недавние неудачи. Пока поднимут тревогу, пройдет время; только тогда опять начнется погоня. Судя по выражению лиц полицейских, они ничего не поняли. Вероятно, они подумали, что какой-то шустрый водитель решил проскочить мимо поста, пока они возятся с автобусом.

Но все же полиция наверняка захочет проверить, что случилось. Двое продолжат измывательство над пассажирами, а третий отправится на дорогу. И вряд ли он не заметит пропажу машины.

Ну и веселье тут начнется! Дорого бы он дал, чтобы только поглядеть на их физиономии! Ни патрульной машины, ни передатчика! Им придется отправиться в аэропорт, расположенный далеко за пределами города, или в поту и мыле мчаться в ближайший дом с телефоном. Они позвонят и доложат, что неизвестный злоумышленник угнал патрульную машину. Какую выволочку им предстоит получить!

Тут Моури вспомнил, что в полицейской машине есть рация. Он щелкнул тумблером и сразу же услышал:

– Десятый патруль. Докладываю. Подозреваемый утверждает, что разглядывал машины на стоянке только потому, что забыл, где запарковал свой динокар. Этот тип едва держится на ногах, речь сбивчивая, от него несет зисом. Возможно, притворяется.

– Десятому патрулю. Доставьте его в штаб, – последовал ответ.

Вскоре девятнадцатый патруль запросил подкрепление, чтобы окружить здание какого-то склада на побережье. Причина не была указана. Три машины получили приказ немедленно отправляться туда.

Моури повернул переключатель на другой канал. Долгое время ничего не было слышно, затем прозвучало:

– Пост К. Это Валтаган. Седьмой вошел в дом.

Из передатчика донесся приказ:

– Не спешить! Могут появиться и те двое.

Кажется, в чей-то несчастный дом сегодня вечером наведается Кайтемпи. Почему – остается только гадать, совсем не обязательно этот ночной визит связан с находкой машины Саграматолу. Кайтемпи хватает кого хочет – они зачисляют граждан в ряды ДАГ по своему усмотрению. Ну, что ж, Кайтемпи может суетиться изо всех сил – ей не удастся ни прихлопнуть «осу», ни уничтожить спакумский космический флот, ни выиграть войну.

Моури переключился обратно на полицейский канал; он надеялся вскоре услышать яростные вопли местного начальства в ответ на сообщение трех ротозеев о пропаже патрульной машины. Пока что по рации продолжали звучать сообщения о подозреваемых и дезертирах, приказы патрульным машинам и прочую чепуху. Моури почти не слушал эту болтовню и гнал динокар с максимальной скоростью.

Он был в двадцати пяти денах от Алапертейна, когда все переговоры резко оборвались – включился мощный передатчик в столице.

– Сообщение особой важности – всем, всем. Похищена патрульная машина номер четыре. Вероятно, преступник продвигается к югу по шоссе на Валапан и сейчас находится в районе П6-П7.

Немедленно откликнулись больше десяти патрулей, находившихся в этой зоне или недалеко от нее. Штаб в Пертейне начал передвигать их, словно фигуры на шахматной доске, но номера и закодированные названия ничего не говорили Моури.

Одно было очевидно: если он поедет по валапанскому шоссе, очень скоро его обнаружат и все патрули в округе ринутся вдогонку. Пожалуй, бесполезно покидать шоссе, чтобы продолжить путь по сельским дорогам. Они наверняка готовы к такому маневру и уже сейчас предпринимают контрмеры.

Можно оставить машину с потушенными фарами где-нибудь в поле и пойти пешком – ее обнаружат не раньше следующего утра. Но если не удастся заполучить другой транспорт, идти до убежища в пещере придется целые сутки, а может быть, и дольше.

Слушая переговоры в эфире, раздражавшие его обилием загадочных географических названий, Моури понял, на чем основаны расчеты преследователей. Они полагали, что, двигаясь с определенной скоростью в определенном направлении, спустя некоторое время преступник окажется в определенном месте. Эта зона могла быть довольно большой, если учесть возможные объезды и остановки, но не бесконечной. Если заблокировать все выходы из нее, то останется только прочесать каждую дорогу внутри.

Предположим, они ничего не найдут. Десять шансов против одного, что они решат следующее: или беглец изменил направление и сейчас мчится, предположим, на север, или он ехал с большей скоростью, чем предполагалось, проскочил ловушку и теперь находится южнее. В любом случае поиски будут продолжаться либо вблизи Валапана, либо к северу от Алапертейна.

Проскочив на спуск мимо проселочной дороги, он затормозил, вернулся и свернул на нее. На шоссе показалось слабое зарево. Двигаясь по разбитой колее, Моури видел, как оно становилось все ярче. Когда свет фар приблизился, он остановился и выключил свои огни.

Он сидел в машине в полной темноте, когда на шоссе появился динокар. Почти машинально Моури открыл дверь и приготовился бежать, если машина съедет на его дорогу.

Она затормозила на перекрестке.

Моури вышел, остановился, сжимая в руке пистолет, чувствуя, как напряглись ноги. В следующий момент мотор взревел, машина рванулась с места и исчезла в темноте. Он не знал, был ли это патрульный динокар или просто случайный путник. В первом случае можно было предполагать, что полицейские разглядывали погруженную во мрак проселочную дорогу. И отбыли, не обнаружив ничего интересного. Они еще вернутся сюда – когда поиски на главных магистралях окажутся безрезультатными.

Глубоко вздохнув, Моури снова сел за руль, включил фары и двинулся вперед. Вскоре он добрался до фермы, остановился и бросил взгляд на окруженный хозяйственными постройками двор. В доме еще не спали, в окнах поблескивал свет. Он поехал дальше.

Джеймс миновал еще две фермы, прежде чем нашел подходящую. Там не светилось ни огонька, большой амбар стоял вдалеке от дома. Притушив фары, он медленно и тихо проехал через грязный двор по узкой дорожке, остановился у распахнутых ворот амбара, вылез из машины, взобрался на сено и лег.

На протяжении четырех часов он неоднократно видел мелькание фар на дороге. Дважды был слышен рокот мотора проезжавшей мимо фермы машины. Каждый раз он приподнимался, сжимая пистолет. Но охотники явно не догадывались, что у него хватит нахальства притаиться внутри кольца облавы. Те, кто скрывался от полиции или Кайтемпи, никогда не вели себя так; обычно они бежали вперед, пока хватало сил.

Постепенно все стихло. Моури снова сел за руль и продолжил гонку. До рассвета оставалось три часа. Если все пойдет гладко, он успеет добраться к своей отметине на лесной опушке еще в темноте.

Из штаба в Пертейне все еще шел поток приказов и инструкций – абсолютно непонятная ему тарабарщина. Но ответов было слышно все меньше. Моури не мог сообразить, хороший ли это знак. Ясно, что патрульные машины, которые вели переговоры, находятся далеко от него, но сколько их молчаливо рыскает рядом с ним? Если противник догадался, что его жертва может прослушивать частоты полицейской связи, то не исключена попытка усыпить ее бдительность.

Итак, Моури ничего не знал о том, где поджидает его засада, но продолжал двигаться к своей цели. Он трясся по грунтовой дороге, которая вывела бы его к шоссе, когда внезапно зеленая стрелка на энергоиндикаторе потемнела, фары погасли, радио отключилось. Машина, проехав по инерции несколько десятков ярдов, остановилась.

Осмотрев панель управления, он не обнаружил неисправности. Покопавшись некоторое время в темноте, Моури выдернул один из контактов энергоприемника и закоротил его. Но голубых искр разряда не появилось.

Значит, подача энергии из столицы прекращена. Все машины в определенном радиусе от Пертейна встали, включая служебный транспорт полиции и Кайтемпи. Только автомобили, находящиеся в зоне действия других энергопередатчиков, продолжают движение – если, конечно, эти передатчики работают.

Оставив машину, он пошел пешком. Вскоре он оказался на шоссе и стал двигаться быстрее – напрягая глаза и пытаясь разглядеть полицейских, которые могли поджидать за любым поворотом.

Через полчаса далеко позади него на дороге вспыхнули огни и послышался рокот моторов. В спешке свернув с шоссе, Моури свалился в канаву, выбрался из нее и залег в невысоких, но густых кустах на опушке. Огни приблизились, затем промчались мимо.

Это был военный разведпатруль, двенадцать человек на диноциклах с питанием от автономных батарей. В блестящих пластиковых комбинезонах, в очках и дюралевых шлемах, они походили скорей на водолазов, чем на солдат. За спиной у каждого висел автомат с круглым магазином.

Видимо, власти раздражены до крайности, если остановили все движение и отправили армейские части на поиски пропавшего полицейского динокара. Пожалуй, с их точки зрения эти действия оправданы. Дирак Ангестун Гесепт взяла на себя ответственность за убийство Саграматолу, и кто бы ни угнал патрульную машину, он, очевидно, член партии. Власти жаждали любой ценой заполучить этого человека.

Моури двигался короткими перебежками, потом отдыхал, переходя на быстрый шаг. Однажды он бросился на землю, уткнувшись лицом в мокрую, пахнущую рыбой поросль, которая на Джеймеке заменяла траву. Мимо прошел патруль из шести человек. В другой раз ему пришлось спрятаться от четверых солдат за деревом. Приближался рассвет, небо из черного становилось серым, и с каждой минутой становилось светлее.

Последний отрезок пути до леса оказался самым трудным. В течение десяти минут приходилось несколько раз прятаться; он не был уверен, что удалось остаться незамеченным – теперь местность просматривалась на большом расстоянии.

Неожиданная активность в этом районе могла означать, что похищенная машина наконец найдена. Следовательно, очень скоро они начнут поиски беглеца, который идет пешком. И весьма вероятно, что солдаты станут прочесывать не только ближайший к машине участок леса. Не имея возможности определить, как давно брошена машина, охотники решат, что он сделал это четырьмя часами раньше, и начнут искать гораздо дальше в сторону Пертейна.

Наконец он выбрался к своей отметке и теперь быстро продвигался по знакомому пути. Быстро светало. Он устал, проголодался и был вынужден отдыхать каждый час по десять минут, но в промежутках шел очень быстро. К середине дня, в часе ходьбы от пещеры, ему пришлось лечь на устланной листьями поляне и поспать. Моури прошел уже тридцать семь миль по земному счету; ему помогали отчаяние, необходимость и невысокая гравитация Джеймека.

Немного отдохнув, он продолжил путешествие и перешел с быстрой ходьбы на прогулочный шаг, когда достиг места, где обычно его кольцо начинало пульсировать. Но на этот раз сигнал безопасности отсутствовал. Он сразу же остановился, пристально вглядываясь в прогалины между деревьями. Лес казался лабиринтом, сотканным из света и тени. Моури встряхнул головой. Может быть, где-то на дереве притаился замаскированный снайпер.

В ушах его зазвучали слова, столько раз слышанные в школе: «Кольцо обеспечивает вашу безопасность; не оставляйте его сигнал без внимания!»

Хорошо им говорить. Легко давать советы, труднее следовать им. Выбор был нелегкий – необходимо решить, идти ли к вожделенному убежищу, где ждали относительный комфорт, еда и необходимое снаряжение, или отказаться от всего того, что помогало ему выжить во враждебном мире. Это был выбор между возможностью остаться неуловимой и грозной осой или превратиться в бесполезное насекомое. Он медлил, борясь с искушением подойти к пещере, посмотреть, что там случилось.

В конце концов Моури пошел на компромисс. Он начал осторожно продвигаться вперед от дерева к дереву, используя как прикрытие все, что встречалось ему на пути. Следуя этой тактике, он приблизился к пещере еще на несколько сот ярдов. Но кольцо никак себя не проявляло. Сняв его, Моури со злостью поглядел на чувствительный кристалл датчика, протер тыльную часть и опять натянул на палец. Ничего.

Спрятавшись за выступающими корнями гигантского дерева, он снова обдумал ситуацию. Неужели кто-то действительно обнаружил убежище и устроил там засаду? Или вышел из строя контейнер-сторож?

Пока он в нерешительности стоял, прислонившись к стволу, в двадцати ярдах от него раздался едва слышный низкий звук. Моури никогда не обратил бы на это внимания, если бы опасность не обострила все его чувства. Звук походил на приглушенный кашель. Этого было достаточно. В пещере кто-то есть, и он не хочет, чтобы его слышали. Убежище раскрыто, и в нем затаились охотники, поджидая владельца.

Не отрывая взгляда от деревьев, Моури пополз назад. Ему потребовался час, чтобы отойти на милю, так осторожно он двигался. Решив, что расстояние, отделяющее его от пещеры, достаточно велико, он перешел на обычный шаг. Он не знал, куда идти и что делать.

Хотя подобные размышления не имели теперь смысла, он стал прикидывать, как противник сумел выйти на тайник. Самолеты-разведчики, оснащенные металлоискателями, пролетая на низкой высоте, могли обнаружить убежище – но лишь в том случае, если пилоты подозревали о его существовании и вели целенаправленный поиск в этом районе. Он не знал, что могло вызвать такие подозрения.

Скорее всего, на пещеру случайно наткнулись бежавшие в лес обитатели Пертейна. Конечно, они воспользовались случаем загладить свою вину и сообщили властям о находке.

Как бы там ни было, теперь это не играет никакой роли. Он потерял тайник и возможность дальнейшей связи с Землей. У него остались одежда, пистолет и двадцать тысяч гильдеров. Да, он – богач, все состояние которого – собственная шкура; впрочем, и та стоит недорого.

Ясно, пока есть силы, нужно как можно дальше отойти от пещеры – как только местные власти поймут, что наткнулись на тайник земного разведчика, они прочешут весь лес. И это может начаться в любую минуту.

Спотыкаясь, страдая от голодных спазм в желудке, он продолжал идти, ориентируясь по солнцу и стараясь двигаться на юго-восток. Когда наступили сумерки, Моури почувствовал, что больше не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Свалившись в заросли похожего на камыш растения, он закрыл глаза и заснул.

Когда он проснулся, еще не рассвело. Он пролежал в полудреме до восхода солнца, потом снова отправился в путь. Ноги стали слушаться лучше, голова работала яснее, но голод продолжал мучить его.

В воздухе шла кипучая деятельность. Взад и вперед шныряли разведывательные самолеты и вертолеты. Что вызвало подобную активность, оставалось загадкой; не подняли же всю эту технику в воздух ради одного человека. Видимо, размеры тайника навели противника на мысль о целом спакумском десанте.

Моури представил, как растревожена столица, как засуетились все крупные шишки, непрерывно консультируясь с Дирактой. Улыбка искривила его запекшиеся губы. Те два рецидивиста, о которых рассказывал Вулф, и в подметки не годились ему, Джеймсу Моури. Эти типы оказались в центре внимания сорока семи тысяч человек в течение четырнадцати часов. А здесь, пожалуй, вся планета будет стоять на ушах по меньшей мере четырнадцать недель.

К ночи его желудок был наполнен только водой; от голода он беспокойно спал. Утром Моури продолжил свой путь через густой лес, простирающийся до экватора планеты.

Через пять часов он наткнулся на узкую тропинку, которая вывела его на опушку. Он увидел стоявшую в отдалении лесопилку и несколько домов, окруженных огородами. Два мощных грузовика замерли у ворот; Моури прожег их завистливым взглядом. Около машин никого не было, и он мог беспрепятственно угнать любую. Но сообщение о пропаже направит всю свору по его следу. Сейчас они понятия не имеют, где он и куда направляется. И пусть лучше остаются в неведении подольше.

Осторожно лавируя между деревьями, Моури выбрал время, прокрался на ближайший участок, торопливо набил карманы овощами и взял столько фруктов, сколько мог унести в руках. Вернувшись в лес, он на ходу съел часть своей добычи. Позже, в сумерках, он рискнул развести костер, испек овощи в углях и поужинал, оставив половину на завтра.

В этот день он не встретил ни одной живой души и не раздобыл никакой еды. Следующие сутки были еще хуже: только деревья, деревья и деревья; ни одного ореха, ни одной ягоды, никаких следов обитания человека, ничего съестного. С севера еще доносился слабый гул самолетов, и только это свидетельствовало, что на планете есть жизнь.

Через четыре дня он вышел на грунтовую дорогу к Элверу, поселению к югу от Валапана. Прячась в тени деревьев, Моури двигался по ней, пока не увидел дома. Все выглядело мирно, и ничто не говорило об усиленном наблюдении.

Он находился в самом плачевном состоянии, ослаб от голода, одежда перепачкалась и измялась. К счастью, во время последнего перевоплощения он изменил цвет лица, что надолго отодвинуло необходимость бриться. Короткая стрижка, выбранная для роли полковника Халопти, тоже выручала – иначе теперь он был бы похож на привидение.

Несколько минут Моури руками пытался отчистить одежду и привести себя в порядок. Затем он смело зашагал в поселок. Если даже за еду придется расплачиваться петлей на шее, он готов пойти на это – при условии, что удастся хорошо поесть и вытащить пистолет.

В поселке было несколько магазинов и ресторанчик, где обычно обедали водители грузовиков. Открыв дверь этого заведения, Моури сразу же проследовал в туалет, вымылся и посмотрел на себя в зеркало – впервые за много дней. Он выглядел достаточно изможденным, чтобы привлечь внимание полицейских, однако, по крайней мере, не производил впечатления бездомного бродяги.

Вернувшись в зал, он сел у стойки, стараясь не пускать слюни. Кроме двух стариков, болтающих за столиком и слишком поглощенных беседой, чтобы обращать на что-нибудь внимание, посетителей в ресторане не было. Дородный парень в белом переднике появился за стойкой и с любопытством посмотрел на Моури.

– Что вы хотите?

Моури сделал заказ, получил тарелку и чуть не разрыдался от восторга. Он начал есть, стараясь не заглатывать большие куски, так как официант смотрел на него во все глаза. Закончив, он заказал следующее блюдо и так же неторопливо справился с ним. Это стоило ему немалых усилий. Он с радостью съел бы еще две порции и заказал шесть на вынос.

Когда он делал последний глоток, дородный официант спросил:

– Приехали издалека?

– Всего лишь из Валапана.

– Добрались пешком, да?

– Нет. Мой дино встал в двух денах отсюда. Займусь им позже.

Бармен с удивлением уставился на него.

– Вы приехали на машине? Как же вы выбрались из Валапана?

– Что вы имеете в виду? – спросил Моури; оборот, который принимала беседа, ему не понравился.

– Сегодня въезд и выезд из Валапана закрыт. Мне сказал полицейский.

– А когда закрыли город?

– Около половины десятого.

– Я уехал раньше семи, – заявил Моури. – Мне нужно было заглянуть в разные места по делам, и я отправился пораньше. Вовремя я успел!

– Да, – неуверенно согласился официант. – Но как вы собираетесь попасть обратно?

– Не имею понятия. Но когда-нибудь город откроют, верно? Не может же так продолжаться вечно.

Он расплатился и направился к двери.

– Долгих лет.

Он почувствовал, что убрался вовремя. Толстый официант не поверил ему, но, кажется, еще не решился сообщить куда следует. Этот любознательный тип относился к людям, которые колеблются до последнего, боясь показаться смешными.

Затем Моури посетил ближайший продовольственный магазин. Он купил изрядное количество концентратов, но пакет получился не слишком тяжелый. Здесь к нему не проявили особого интереса и разговор был коротким.

– В Валапане-то, слышали? Кошмар!

– Ага, – зевая, согласился Моури, чтобы поддержать беседу и услышать новости.

– Надеюсь, они прихлопнут всех вонючих спакумов.

– Ага, – повторил Моури.

– Проклятые спакумы! – продолжал продавец. – С вас шестнадцать и шесть десятых.

Выходя с пакетом, Моури окинул взглядом улицу. Парень из ресторанчика стоял у дверей и смотрел на него. Моури дружелюбно кивнул ему и направился к окраине поселка. Он еще раз оглянулся, когда миновал последний дом. Любопытный официант продолжал смотреть ему вслед.

Тщательно отмеряя порции, Моури растянул свои запасы на десять дней. Он продолжал скитаться в лесу, не встречая никого, кроме редких дровосеков, от которых успевал вовремя скрыться. Его путь лежал на запад, к Радину. Несмотря на риск, он собирался вернуться в ту часть Джеймека, о которой имел хоть какое-то представление.

Ближе к городу ему, вероятно, придется пустить в ход оружие, чтобы заполучить машину и новые документы. Он решил сделать это, даже если придется закопать труп в лесу. Затем он прощупает почву и, если в Радине относительно спокойно, попробует найти убежище. Необходимо что-то предпринять, не прятаться же в лесу всю оставшуюся жизнь. На Джеймеке он был преступником. Что ж… Проявив некоторую инициативу, он и в этом качестве мог добиться успехов.

Моури не имел понятия о том, что попал в круговорот больших событий, что он уже больше не фигура в космической игре и даже своей собственной судьбе он отныне не хозяин.

Через два часа после заката, в последний день своего блуждания по лесам, Моури вышел к магистрали Радин-Камаста и двинулся параллельно дороге по направлению к Радину. Ровно в одиннадцать вечера ослепительно яркая вспышка осветила небо над военной базой в Камасте. Моури ощутил, как земля содрогнулась у него под ногами. Верхушки деревьев качнулись под ударной волной. Чуть позже вдалеке послышался приглушенный гром.

Движение на дороге уменьшилось, а потом и совсем замерло. Тысячи оранжевых змеек взвились над погруженным во тьму Радином и ринулись в ночное небо. Еще одна вспышка в районе Камасты. Что-то длинное, черное, грохочущее промчалось над лесом, на секунду заслонив звезды, обдав жаром деревья.

Издалека доносился слабый приглушенный рокот, треск, разрывы и щелчки, а также странный неясный гул, похожий на крики тысяч людей. Моури вышел на опустевшее шоссе и уставился вверх. Звезды померкли, когда в небе появились четыре тысячи боевых кораблей космического флота Земли, уничтоженного уже три раза, если верить сирианским газетам.

Моури, как ненормальный, пустился в пляс на безлюдной дороге. Он простирал руки к небу, орал, вопил, визжал и распевал бессмысленные песни без слов и мотива. Он принялся расшвыривать все свои двадцать тысяч гильдеров, и разноцветные бумажки закружились в воздухе, как конфетти.

В то время как основные силы земного флота пронеслись мимо, несколько кораблей начали опускаться, нацелившись в землю бледными зеленоватыми лучами антигравов. Моури завороженно смотрел, как совсем недалеко от него огромная неуклюжая махина, снабженная грандиозными гусеницами, зависла как перышко на двадцати вертикальных призрачных колоннах света и мягко приземлилась под протестующий скрип рессор.

Он помчался на юг, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Он бежал, пока не наткнулся на отряд из сорока человек. Солдаты, видимо, услышали топот и явно поджидали его. Эти парни были на голову выше Моури и щеголяли в новенькой, с иголочки, зеленой форме. В руках они держали оружие, холодно поблескивающее в звездном свете.

– Полегче, муха навозная, – посоветовал голос, прозвучавший музыкой в ушах Моури: ведь это был язык Земли!

Моури перевел дыхание. Он не обиделся на «муху». Каждый синезадый сири заслуживал такое прозвище.

Моури коснулся рукава солдата, преградившего ему дорогу.

– Меня зовут Джеймс Моури. Я не сири, хотя им выгляжу. Я землянин.

Его собеседник, высокий, сухой сержант, насмешливо ухмыльнулся:

– А меня зовут Наполеон Бонапарт. Я тоже не тот, кем выгляжу. Я император. – Рукой, в которой поблескивал пистолет, сержант ткнул в сторону Моури. – Посадите его в клетку.

– Но я же землянин! – закричал Моури, простирая руки к своим освободителям.

– Да, очень похож, – равнодушно согласился сержант.

– И я говорю на земном языке!

– Конечно. Сто тысяч навозных мух могут на нем говорить. Они думают, что это им поможет. – Сержант снова взмахнул своим оружием. – В клетку его, Роган.

Роган выполнил приказ.

Двенадцать дней Моури слонялся по лагерю военнопленных. Это был крупный лагерь, куда согнали огромное количество сири. И с каждым днем народу все прибавлялось. Узников кормили, за ними был установлен тщательный надзор – и больше ничего.

Среди его товарищей по несчастью было по крайней мере пятьдесят заключенных, которые, хитро подмигивая, уверяли, что им нечего бояться: скоро пленных рассортируют и тогда справедливость восторжествует. Эти проныры утверждали, что долгое время возглавляли Дирак Ангестун Гесепт, и, без сомнения, завоеватели с Земли оценят их заслуги по достоинству. Они пророчили, что земляне скоро начнут награждать друзей и наказывать врагов. Только когда трех из них задушили во сне, хвастовство и угрозы прекратились.

По крайней мере десять раз Моури пытался привлечь внимание часовых, когда рядом не было сириан.

– Эй! Меня зовут Моури, я землянин.

И десять раз он слышал в ответ:

– Как вылитый!

Или:

– Неужели?

Один долговязый парень сказал:

– Не морочь мне голову!

– Это так, клянусь вам!

– Ты и вправду землянин, да?

– Ага, – по привычке ответил Моури на сирианском.

– Вот тебе и «ага»!

Однажды он произнес свою фразу по буквам, чтобы его правильно поняли:

– Послушайте, я з-е-м-л-я-н-и-н.

На что часовой ответил:

– Как же, очень заметно.

Наступил день, когда всех заключенных построили на плацу, в центр его вышел капитан, взобрался на подставленный кем-то ящик, поднес ко рту мегафон и рявкнул на весь лагерь:

– Есть ли здесь Джеймс Моури?

Моури резво выскочил вперед привычной ковыляющей походкой.

– Я!

И он почесался, чем вызвал явное неодобрение капитана. Усмехнувшись, офицер произнес:

– Какого черта вы не сказали об этом раньше? Мы ищем вас по всему Джеймеку. Позвольте заметить, мистер, что у нас есть дела поважнее. Вы что, онемели?

– Я…

– Заткнитесь! Вас вызывают в военную разведку. Следуйте за мной.

Пролаяв это, он проводил Моури мимо охранников у ворот лагеря к сборному домику. По дороге Моури осмелился заикнуться:

– Капитан, много раз я пытался объяснить часовым, что…

– Заключенным запрещается разговаривать с часовыми, – отрезал капитан.

– Но я не заключенный…

– Тогда что вы тут делаете? – Не дожидаясь ответа, капитан распахнул дверь домика и сообщил:

– Вот он, этот бездельник.

Офицер разведки посмотрел на Моури, оторвавшись от бумаг.

– Так вы и есть Джеймс Моури?

– Так точно.

– Ну, что ж, – сказал офицер, – благодаря субпространственному радио нам хорошо известно о вашей деятельности.

– Неужели? – польщенно пробормотал Моури. Он уже приготовился услышать в свой адрес поздравления и похвалы и гордо поднял голову, ожидая венка героя.

Офицер равнодушно зевнул.

– Такой же агент работал на Артишейне, их десятой планете, – сообщил он. – Парень по имени Кингсли. От него давненько ничего не слышно. Похоже, его схватили, и, может быть, от бедняги уже ничего не осталось.

Моури начал понимать, куда он клонит.

– А я-то здесь при чем?

– Мы забросим вас на Артишейн. Отправление завтра.

– Что? Завтра?

– Вот именно. Мы хотим, чтобы вы стали «осой». – Офицер ухмыльнулся, затем озабоченно посмотрел на Моури. – Вы как, в порядке?

– Да, – ответил упавшим голосом Моури. – Вот только что-то с головой…

Оглавление
Обращение к пользователям