***

– Мишка! Опаздываем!

Красный как рак, жених одергивал непривычный костюм.

– Двадцать минут осталось! Ну сколько можно копаться? Ты ей там по копейке, что ли, отсчитывал?

– Да ну… — Михаил ткнул сигарету в зубы. — Тёща, пока все карманы не вывернул, не успокоилась: «невеста у нас дорогая, невеста у нас бесценная», тьфу! Говорил Надьке, давай просто сходим распишемся, так нет, завела вой: хочу платье с фатой, как у людей, хочу машину с куклой, хочу шампанское у памятника. Чтоб выкуп на лестнице платили и каравай кусали.

Свидетель хмыкнул и вырулил на шоссе.

– И чтоб из загса на руках выносил, — продолжал бурчать жених. — Я ей говорю, тебе муж нужен или инвалид? В тебе же центнер без малого, я ж рухну! Так сразу в рёв — не любишь, не ценишь…

Возле загса яблоку некуда было упасть, не то, что припарковаться. В этом сезоне модные журнальчики назвали цветом невесты розовый, и в толпе всполохами мелькали все оттенки от молочно-поросячьего до насыщенно-кораллового.

Невесты сорили лепестками с букетов, выстилая мальчик-с-пальчиковые тропинки от входа к дамским комнатам и дальше — к тяжёлым дверям с золотыми ручками, где свершалось таинство официального брака.

Разноцветье шелка, кружева, хрустящих букетных обёрток и залакированных причесок нервно бурлило:

– Верочка! Опаздываем!

– Какие цветы! Какие цветы! Уже в зал приглашают!

– Фотографироваться желаем, граждане?

– Василий! Не смей открывать шампанское!

– Боже, я толстая старая корова…

– А ты знаешь, сколько мы отдали за один банкет? Это не считая…

– Брачующиеся Фелдыкины, прошу пройти в третий зал.

– Куда эти болваны засунули кольца?

– Кирилл, только не нервничай. Только не нервничай!

– А он с утра нализался, представляешь, в такой день!

– Где этот урод с камерой?

– Ты просто симпапусик.. и живот совсем не заметен, правда-правда.

– Ну Верочка же! Ну опаздываем!

В эту толпу, в эту всеобщую восторженную истерику нырнули вновь прибывшие, мгновенно разлучённые и рассортированные по комнатам: невеста с подружками в дамскую, родители — к фотографам и операторам, а свидетели, как неплатежеобязанная часть общества — в уголок, к пыльным фикусам.

– Фотографироваться будем?

– Да мы…

– Конечно, — сверкнула глазами молодящаяся мама невесты. — Обязательно.

– Видеосъемку заказываем?

– У нас свой…

– Естественно. А вот эти… зелёные такие портреты вы делаете? С разных сторон которые смотреть?

– Голографию?

– Да.

– Будете заказывать?

– Непременно. Иванцовы в прошлом году снимались, — обернулась она к сухонькой маме жениха, — очень гламурно получилось: жених, невеста, родители, и всё в такой газовой дымке.

– Тест Бромгекфельца делали? — равнодушно осведомилась молоденькая девчонка из-за монитора.

– Это что такое?

– Генный анализ? — заторопилась мама жениха. — Делали-делали, вон у вас квитанция в документах.

– Можете сразу пройти на расшифровку, если хотите. А то после обеда очереди большие…

– Да, конечно. Спасибо. Миша! Позови Наденьку.

– Это что за генный анализ такой? — подозрительно сощурилась будущая тёща.

– Заранее вычисляют, какие детишки получатся. Чтобы наклонности развивать правильно, талант не упустить.

– Тала-ант, — протянула будущая тёща, и глаза её заискрились предвкушением возможностей.

Раздвинув толпу авторитетом, выплыла сухопарая дама с лицом заслуженного завуча, на которой даже бархатное платье выглядело полковничьим кителем.

– Пройдемте.

– Миш, я причесаться не успела, — шептала невеста.

– Да ладно. Зато после церемонии сразу поедем, день не ломать… Тебе не интересно разве, кто у нас получится?

– У меня сестре гениального математика вычислили, — влезла свидетельница.

– И что? — заинтересовалась невеста.

– Пока двоечник. Но, говорят, так и надо: гений должен быть непонятым.

Невеста задумалась.

Распахнулись белые двери, открывая кабинетик с тремя неудобными креслами и компьютерным монитором под вышитой салфеточкой.

– Проходите, пожалуйста, — строго пригласила дама, одним взглядом отметая прочь свидетельницу. Мамаша невесты двинулась вовнутрь.

– Мама, ну вы-то куда?

– Проследить, — поджала напомаженные бантиком губы будущая тёща.

Двери закрылись, отрезая радостный гвалт. В кабинете стало так тихо, что даже холодно.

– Вы знаете, что выявляет тест Бромгекфельца?

– Таланты? — робко осведомился жених.

Дама скривила тонкий штрих рта.

– Тест Бромгекфельца показывает совокупность качеств характера, наследуемых будущим ребёнком от предполагаемых родителей, — отчеканила дама и, чуть смягчившись, пояснила. — Так называемых душевных свойств.

Предполагаемые родители серьёзно кивали.

Дама деловито защёлкала мышью и вывесила на экран красивый график, где по синей канве прихотливо вились разноцветные стежки и петли.

– Вот результаты вашего анализа. Так. Ну, прежде всего картина у нас довольно сложная: видите, как пересекаются графики?

– Это плохо? — робко осведомилась Надежда.

– Само по себе нет. Просто у вас совершенно разные характеры, в этом случае по каждому качеству просчитывается вероятностная вилка.

Жених с невестой дрогнули, словно на мониторе замигала красная надпись «не сошлись характерами».

– От кого малыш получит то или иное свойство, во многом зависит от случайности, — продолжала вещать дама. — Но тест Бромгекфельца заранее показывает разброс.

– А если поточнее? — влезла будущая тёща.

– Ну, вот например, у нас явная склонность к жадности… — дама с неудовольствием цокнула языком, словно жадность оказалась её личным недосмотром.

– Как это?

– Вот, видите? Вот этот изгиб. А в сочетании с бесхарактерностью…

– Нет, подождите. Откуда она взялась-то? Жадность-то?

– Сейчас посмотрим. В основном от папы, видите, здесь насыщенный оранжевый — не красный, конечно, но…

– От па-апы? — невеста покосилась на жениха. — А бесхарактерность?

– Оттуда же. Смотрите: вот этот график показывает силу личности. Видите пересечение?

– А у меня-то…

– У вас эта линия гораздо сильнее, но при любых сочетаниях ваш стержневой ген у младенца подавляется партнёрской кривой склонности к насилию.

– К насилию? — подскочила будущая тёща.

– Да, а что вас так удивляет. Это качество доминирует у тридцати процентов населения. Вот эта синяя линия на графике. У вас очень удачное сочетание генов: гармоничная пара «жертва-палач». Что касается жадности…

Тёща схватилась за сердце.

– Палач? — икнула побледневшая невеста, вглядываясь в мешанину разноцветных кривых.

– Это просто термины, — любезно пояснила дама. — Теоретические.

Жених смущённо хмыкнул и украдкой крутанул пальцем у виска. Но Наденьке происходящее шуткой не казалось.

– И как же теперь?..

– А что вы нервничаете? Ничего особенного, таких пар множество — и живут. Хуже, если экстремумы совпадают, а если ещё ген силы характера у супругов присутствует в одинаковой мере…

– Вы посмотрите насчёт талантов-то, — прервал жених.

– Нет, вы поясните насчёт насилия! — вклинилась тёща.

– А вот эта красненькая что означает? — робко осведомилась невеста.

Дама изогнула нарисованную бровь.

– Эта линия показывает любвеобильность будущего младенца. Здесь она, в основном, унаследована от мамочки.

– Понял? — шепнула невеста. — Я тебя сильнее люблю.

– Вы ошибаетесь, — мгновенно отреагировала дама. — Этот ген говорит не о силе конкретного чувства, а о способности влюбляться часто и интенсивно. У так называемых однолюбов эта кривая прижимается к самой оси, а у вас пик гораздо выше среднестатистического показателя. И это качество однозначно переходит к малышу.

Теперь жених нехорошо покосился на порозовевшую невесту, и в глазах его тенью промелькнула догадка.

– Интеллект… интеллект, ну, скажем… средненький. Это тоже, как видно, мамочкино наследство, зато от папы нам достаётся определённый пессимизм и склонность к деппрессиям, что в сочетании с бесхарактерностью приводит к развитию сложного суицидально-агрессивного комплекса с вероятностью семь десятых.

– Господи! — прошептала будущая тёща.

– Ничего страшного в этом нет: сейчас в детских садах проводят специальные занятия: и комплекс Наполеона лечат, и эдипов даже. Возьмёте распечаточку в детской поликлинике, покажете воспитательнице…

– Так у него ещё и эдипов будет…

– Вот эдипова нет, — будто бы с сожалением покачала головой дама.

– А вот эта зелёненькая что означает?

– Это склочность.

– Позвольте, её тоже распознают прямо в генах?

– А чему вы удивляетесь? Наука многого достигла. Вот, скажем, язвительность тоже выявляется: видите эту кривую?

– Ну, язвительность — это не так, чтобы плохо, — робко заметил жених.

– Однако в отсутствие чувства юмора, — припечатала дама.

– Позвольте, неужели чувство юмора тоже передается генным образом?

– Естественно! Вот это пятно у мамочки, вот — у вас. А вот получившийся разброс: даже при максимальном везении…

Глаза невесты стремительно наливались слезами.

– Ну вы чего-то уж совсем… — пробормотал жених. — Неужели там совсем ничего хорошего нет?

– Отчего же. Усидчивость гораздо выше нормы, склонность к спокойным занятиям — вышиванию, скажем.

– Выши… ва-анию! — всхлипнула невеста и бросилась к дверям.

– Наденька, деточка!

– Ну вы вообще! — бросил жених, спеша вдогонку.

– И эту нервозность, склонность к истерикам и паникёрству мы тоже видим на графике, — удовлетворённо пробормотала себе под нос оставшаяся в одиночестве дама.

– Надь! Ну Надь!

– Отвяжись!

– Ну Надька, ну брось ты, да врут они всё, чего они там насчитать могут!

Возле михаилова носа внезапно закачался наманикюренный палец.

– Вы, молодой человек, не уклоняйтесь от ответственности, раз уж наукой выявлено…

– Надь!

– Отстань, сади-ист! Жадюга!

– Блин, ну ты чего, с ума двинулась, да?

– Дура-ак! И не звони больше!

– Надьк, да я ж тебя люблю, — потерянно крикнул жених вслед мелькающему платью.

– Очень хорошо, что о ваших дурных наклонностях мы узнали заранее, — назидательно вещала несостоявшаяся тёща. — Считайте, молодой человек, что вам отказано от дома.

Михаил стоял истуканом посреди счастливой толпы, очень похожий на пассажира, секунду назад упавшего за борт круизного лайнера.

Оглавление

Обращение к пользователям