Глава 3. Красный спичечный коробок

Халат зацепился за какой-то металлический выступ. Ткань затрещала, готовая разорваться, и целых три кошмарных секунды он болтался над переулком на высоте пятого этажа, пока не удалось вытянуть руку и ухватиться за железные перила.

Мясник тем временем быстро спускался вниз. Женщина — миссис Саргенца, благослови ее Господь — продолжала кричать, к ее крику присоединился еще чей-то, из другого окна. Убийца оказался на земле и помчался по переулку со скоростью бывалого борца за свою жизнь.

Крэй подтянулся, помогая себе ногами, и ощутил невероятное облегчение, оказавшись на твердой плоскости. Мышцы стонали от боли. Не удержавшись, он опустился на колени и подумал, что его немедленно вырвет остатками вчерашних энчилад. Желудок свело судорогой, но, слава Богу, извержения не последовало. Рот был полон крови, один из передних зубов отсутствовал. Ухватившись за перила, он перегнулся и всмотрелся вниз.

Мясник уже исчез, скрылся во мраке.

— Вызывайте полицию, — громко произнес он, не думая, услышит его миссис Саргенца или нет. Впрочем, голова ее скрылась в окне, а ставни громко захлопнулись. Его трясло. Трясло всего — до самых кончиков шишковатых пальцев. Но он все же собрался и перелез через подоконник обратно в комнату — где лежал труп.

Крэй взял ее за кисть, чтобы пощупать пульс. Внешне это выглядело вполне разумным решением. Но пульса не было, и зрачки Джули оставались недвижны. В глубине раны можно было видеть белеющие косточки позвонков. Сколько раз пришлось убийце полосовать ее ножом и что придавало ему столь маниакальную силу?

— Очнись, — попросил Крэй и потянул ее за руку. — Давай, Джули, очнись!

— О Боже! — На пороге комнаты появился мистер Майерс, из номера напротив. Прижал ладонь ко рту, издал рвотный звук и метнулся обратно. В номер стали заглядывать другие любопытные.

— Джули нужен врач! — громко сказал Крэй, хотя прекрасно понимал, что она мертва, и максимум, чем может помочь доктор, — накрыть ее лицо окровавленной простыней. Он по-прежнему держал ее руку в своей, незаметно для себя поглаживая. Пальцы ее, кажется, что-то сжимали. Потом они расслабились, и в ладонь Крэя выпал небольшой предмет.

Это был красный картонный спичечный коробок. На боку надпись — «Гриндерсвич-бар», и адрес — угол бульвара Голливуд и Вайн-стрит, всего в трех кварталах отсюда.

Он раскрыл красную картонку. Двух спичек недоставало. Одна из них была использована, когда Мясник закуривал в холле. Значит, бандит незадолго до этого был в «Гриндерсвич», в баре, мимо которого Крэй проходил неоднократно, но внутрь ни разу не заглядывал.

— Полиция выехала! — воскликнул мистер Гомес, появляясь в комнате. Жена его осталась в дверях; лицо блестело голубоватым кремом от морщин. — Что тут произошло. Флинт?

Крэй хотел объяснить, но слов не было. Помещение начало заполняться людьми. От толпы, запаха крови и плотской страсти ему вдруг стало трудно дышать.

Крэй понял, что сейчас задохнется. В горле клокотал крик. Он быстро прошел мимо мистера Гомеса, сделал несколько шагов по коридору и закрылся в своем номере. Тут он подошел к окну. Хищные вспышки красного неона временами высвечивали его лицо и зажатую в кулаке красную картонку со спичками.

Приедет полиция и начнет задавать вопросы. Карета «скорой помощи» без сирены увезет тело Джули прочь, в ледяной морг. Завтра в «Тайме» появится ее фотография, и заголовки назовут ее девятой жертвой киллера по кличке Мясник. Ей хотелось известности, подумал Крэй, и чуть не заплакал.

Я видел его. Я видел Мясника. Ублюдок был почти у меня в руках.

А в руках у него остался красный коробок спичек, который сохранила для него Джули. Бармен в «Гриндерсвич» может знать этого Мясника. Бармен может сам оказаться Мясником. Это важнейший след, подумал Крэй, и если его отдать в руки полиции, он затеряется в куче бумаг, конвертов и пластиковых карточек — всей этой ерунды, которую они называют вещественными доказательствами. Полиции нет никакого дела до Джули Софли, равно как и до других уличных жертв. Нет, Джули пойдет по другой статистике — «чокнутых», как скажут копы. Мясник обожает убивать «чокнутых».

Джули дала ему путеводную нить. Старалась сохранить ее до последнего вздоха. Что же теперь с этим делать?

Он уже решил, хотя еще и не осознал до конца. Сработал своего рода инстинкт — так же, как во всех тех давно забытых соревнованиях по гимнастике, боксу и легкой атлетике его всегда выручал инстинкт. Однажды открытое и проверенное окончательно не забывается никогда.

Он открыл дверцу платяного шкафа.

В нос шибанул едкий запах моли. Вот он, на своей деревянной вешалке среди дешевых рубашек и брюк старого романтика.

Когда-то он был изумрудно-зеленым, но время перекрасило его по-своему, в тускло-оливковый цвет. На гладком зеленом плаще — какие-то белые потеки. Он не мог вспомнить, откуда они могли взяться. Раньше он был очень заботливым — все дырки аккуратно зачинены, единственный относительно заметный след шва остался только внизу слева. Сам капюшон, с его откинутыми назад жесткими складками, напоминающими крылья, и прорезями для глаз, оказался почти в отличном состоянии. Зеленые ботинки, изрядно потертые, стояли внизу, зеленые перчатки — на верхней полке.

Костюм Зеленого Сокола постарел, как и его хозяин. После возвращения из санатория в 1954 году студия разрешила оставить его себе на память. К тому времени сериалы все равно скончались, и какая польза от зеленого костюма с длинным плащом и крыльями по бокам шлема? В реальном мире нет места Зеленым Соколам.

Ом пощупал ткань. Она была легче, чем казалось, и издавала таинственный — и опасный — свистящий звук. Каждую субботу после обеда во всех храмах света и тени по всей Америке Зеленый Сокол превращал в котлету целую галерею разбойников, убийц и бандитов. Почему же Зеленый Сокол не может броситься по следу Мясника — убийцы?

Потому что Зеленый Сокол мертв, напомнил себе Крэй. Забудь об этом. Закрой дверь. Отойди. Оставь это полиции.

Но он не закрыл дверь и не отступил. Потому что где-то в глубине души знал — Зеленый Сокол не мертв. Он лишь спит. И жаждет проснуться.

Он выжил из ума. Он понял это так же четко, как если бы ему плеснули в лицо ледяной воды и в добавок надавали по щекам. Но он протянул руку и вынул костюм из шкафа.

Сирена патрульной машины звучала все ближе. Крэй Флинт начал натягивать костюм прямо поверх пижамы. Фигура с годами не растолстела, наоборот, усохла. Зеленые брюки оказались свободными, и хотя ноги все еще сохраняли рельефную мускулатуру, все равно выглядели костлявыми. Плечи и грудь еще вполне плотно вписывались в верхнюю часть облачения, но исхудавшие жилистые руки потеряли значительную часть мощной мускулатуры юных лет. Он застегнул молнию, вставил ноги в потертые башмаки, затем натянул капюшон и как следует его расправил. На зеленой ткани золотистыми переливами светилась пыльца крылышек множества поколений моли. Он снял с полки перчатки и по множеству мельчайших дыр понял, что моль и тут устраивала свои веселые оргии. Перчатки придется оставить. Сердце учащенно забилось. Он снял с вешалки плащ-накидку. Полицейские сирены звучали у самого здания. Накидка до сих пор сохранила способность таинственно переливаться, как в старые добрые времена.

Я не должен этого делать, сказал он себе. Я снова схожу с ума, я всего лишь мальчишка из Индианы, который когда-то был актером…

Не должен…

Он натянул плащ через голову и плотно завязал. Теперь он смотрел на мир через узкие прорези маски и дышал сквозь маленькие отверстия. Пахло молью… Да, но чем-то еще. Чем-то неопределенным… Что это — медный запах юношеского пота, жгучая ярость вызова силам зла? Или, может быть, кровь с разбитых губ во время давних съемок драки со слишком увлекшимся каскадером… И тому подобными ароматами… Он чувствовал животом обтягивающую ткань костюма. Будь смелым в поступках и мыслях, вспомнил он слова режиссера, которые тот любил повторять. И непроизвольно развернул плечи. Сколько раз он натягивал этот костюм и бросался в бой против бандитов, гангстеров и убийц? Сколько раз он смотрел в лицо самой Смерти сквозь эти узкие прорези и смело кидался в пучину?

Я — Крейтон Флинт, повторил он. И посмотрел на мерцающий в темноте плакат, сулящий самые острые впечатления. И перечитал текст — В ГЛАВНОЙ РОЛИ КРЕЙТОН ФЛИНТ, «ЗЕЛЕНЫЙ СОКОЛ».

Первый и, единственный.

Полицейские сирены затихли.

Пора идти, если он собрался идти куда-нибудь.

Зеленый Сокол поднес к глазам красный спичечный коробок. «Гриндерсвич» отсюда — рукой подать. Если Мясник был там сегодня вечером, кто-нибудь может вспомнить.

Он понимал, что он на шаг от того, чтобы загреметь в психушку. Если выйти из номера в таком виде — обратно пути не будет. Но если Зеленый Сокол не сможет выследить Мясника, то никто не сможет.

Стоит попытаться. Разве нет?

Он глубоко вздохнул и сделал этот шаг. Он вышел в холл. Обитатели гостиницы, собравшиеся у двери Джули Софли, увидев его, отреагировали так, словно им предстал марсианин. Не раздумывая, не останавливаясь, он миновал толпу и направился к лифту. Вспыхивающие огоньки над головой… лифт идет вверх. Это поднимаются полицейские. Дать им столкнуться с Зеленым Соколом — не самое мудрое решение.

— Эй! — послышался за спиной голос мистера Гомеса. — Эй, черт побери, кто вы такой?

— Чокнутый! — громко предположила миссис Лапреста, и ее супруг — редчайший случай — согласился.

Но Крэй уже спешил в сторону двери с табличкой «лестница». Капюшон сдавил шею, маска оказалась тесновата. Он даже не думал, что костюм мог быть настолько неудобным. Торопливо спускаясь по ступенькам, он сжимал в руке коробок. Его преследовал запах крови Джули.

Тяжело дыша, он добрался до первого этажа, быстро пересек узкий холл, миновал дверь-вертушку и оказался на бульваре Голливуд: в мире, больше всего напоминающем трехъярусный цирк своим шумом, гамом и количеством огней. Но он отлично знал, какие глубокие тени лежат в расщелинах этого мира, равно и какую опасность они собой представляют. Он пошел на запад, в сторону Вайн-стрит. Парочка мальчишек на скейтбордах промчалась мимо, один ухватил его за полу плаща так, что чуть не задушил. Проезжающие машины вовсю гудели, а ночные бабочки на углу махали руками и выставляли напоказ свои прелести. Один панк с высоким красным гребнем на голове уставился на него и фыркнул: «Ты настоящий, чувак?» Зеленый Сокол продолжал свой путь. Человек, у которого есть цель. Черная проститутка пихнула в бок свою подружку, и обе заулюлюкали, издавая непристойные звуки, пока он проходил мимо. Потом навстречу попалась группа распевающих кришнаитов с тамбуринами, и даже их пустые глаза округлились при виде такого зрелища. Но Зеленый Сокол, уворачиваясь от пьяных и наркоманов в кожаных куртках, оставил их всех за спиной своего развевающегося плаща.

Наконец он увидел бар «Гриндерсвич», зажатый между порнотеатром и магазином париков. Ослепительно вспыхивала ярко-красная неоновая вывеска. Перед входом застыли шесть больших мотоциклов «Харлей-Дэвидсон». Крэй приостановился. Где-то глубоко в животе шевельнулся страх. «Гриндерсвич» — злачное место. Это он знал наверняка. Угроза исходила даже от гудения неоновых ламп. Иди-ка ты домой, сказал он себе. Оставь это. Просто пойди домой и…

И что? Прозябать? Сидеть в продавленном кресле, пялиться в телевизор и радоваться тому, как тебе повезло получить место поломойки в «Королевском бургере»?

Нет. Теперь, когда он в броне Зеленого Сокола, чего ему бояться? И тем не менее он никак не мог собраться с духом. Войти сюда — все равно что в клетку со львами, предварительно обвешав себя кусками сырого мяса. В конце концов, кто такая Джули Софли? Его приятельница, да, но теперь она мертва, и какое это имеет значение? Иди домой. Повесь этот костюм обратно на вешалку и забудь о нем. Он взглянул на дверь и понял, что за ней его ждут монстры. Иди домой. Лучше иди домой.

Оглавление