Глава 32

Алекс долго не вставала с постели утром. Небо за окном было серое, затянутое тучами. И совершенно не было желания видеть несчастные глаза Фрэнка. «Я чувствую, что мне лучше вообще не полагаться на влюбленных мужчин». Она тихонечко приподнялась и облегченно вздохнула, Фрэнк в ванной или на кухне, можно спокойно встать. Откинув одеяло, Алекс спустила ноги на пол и прошла на кухню. Фрэнка не было на кухне. Странно, ведь в ванной тихо, она прошла в комнату и на цыпочках вернулась к двери. Приложила ухо к двери ванной комнаты и долго прислушивалась, но кроме тишины ничего не услышала ни единого звука.

— Куда же он запропастился? Может, я поздно встала, а он уже вышел в магазин? — она посмотрела на часы — 7.00. еще рано для магазина. Ее взгляд остановился на ночном столике там лежат ключи, сотовый телефон и листок бумаги. Алекс подошла ближе взяла в руки листок бумаги и присев на кровать прочитала.

«Алекс любимая позволь мне в последний раз назвать тебя так. Теперь ты можешь уехать домой не чувствуя себя обязанной мне. Я исчезну из твоей жизни раз и навсегда. На мобильном телефоне записан номер счета, с которого ты можешь снять сколько угодно денег. Это мой счет и мне он больше не нужен.

Прощай».

Алекс не верила своим глазам. Неужели она, наконец, сможет поехать домой. Ей хотелось прыгать от счастья. Как же так случилось, что этот нелюдимый и злой человек дал ей шанс на свободу. И вдруг Алекс вспомнила его глаза, полные нежности, когда она болела, его заботу о ней с первого и до последнего дня после болезни, как он молчал и скрывал от нее свою любовь, и признался не в силах сдержаться, как они вместе готовили, прикосновение его руки, поцелуй. Тоска по Фрэнку внезапно заполнила все ее сердце.

— Какая же я дура. Вместо того чтобы лететь домой снова поддалась своим чувствам.

Некоторое время она еще сидела в нерешительности, а затем стала лихорадочно искать что-то в шкафу и по всей квартире.

— Куда же ты мог деть его Фрэнк? Куда?

Алекс вспомнила, как украдкой, по ночам Фрэнк что-то записывал, в толстую синюю тетрадь и ей пришла в голову мысль, что это его дневник. Она уже перерыла всю квартиру, в поисках синей тетради, но ее нигде нет.

— Как же я тебя найду Фрэнк? Ты оставил мне дурацкую головоломку.

Пометавшись еще немного по квартире, она села на кушетку Фрэнка и нежно провела по ней рукой. Ей вдруг страшно захотелось увидеть его обнять, почувствовать, что он ее любит. Как же она не хотела ему верить, а он взял и просто ушел. Доказал ей что любит он ее не как все эгоистично и жестоко, а с добротой и нежностью. Алекс только сейчас поняла, что он предал Марио и теперь его могут если не убить, то искалечить. В ужасе от этой мысли она зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Немного успокоившись, она стала водить рукой по кушетке, напрягая свою память. Ведь должен он упомянуть хоть какую-то деталь. Нет, ничего он ей не говорил. Алекс вскочила с кушетки и подошла к окну. Закрыв глаза, она прижалась лбом к стеклу.

Думай, куда же он мог пойти? Как бы ты поступила на его месте. Нет, ничего не приходит в голову. Она снова села на кушетку и несколько раз стукнула по кушетке кулаком.

— Черт возьми! Фрэнк куда ты делся?

В ответ на ее вопрос послышался легкий шум, снизу упала синяя тетрадь.

— Ты засунул ее в кушетку сзади. Хитрец!

В ее руках оказалась потрепанная старая тетрадь, исписанная почти до конца, которую она стала лихорадочно листать.

— Хорошо, что у тебя такой приличный почерк, мою писанину ты бы прочитать не смог. Прошлый год, так это мне не нужно. Что Мария твоя невеста? Так и знала, что это твоя история. А это что такое?

«Она снова бредила, потому что к вечеру у нее поднялась температура. Я снова провел с ней всю ночь, меняя ей компрессы. В какую-то минуту она открыла глаза и стала говорить, что рада меня видеть, а потом обняла и спала так всю ночь. В ту ночь я почувствовал себя бесконечно счастливым, но утром выяснилось, что это было не моим счастьем. В бреду ей хотелось видеть не меня. А, как жаль. В то утро когда приезжал Марио и держал ее на руках, я почувствовал себя плохо, словно прикосновение, его рук передается мне, но уже как удар». Боже мой, Фрэнк я же ничего не знала. Идем дальше, так вот и вчерашний день.

«Мне больше не на что надеяться и я понимаю, почему она так поступает. Слишком поздно я понял, как люблю ее, и как много боли я причинил ей. Но теперь всему настанет конец. Она будет свободна, а я попытаюсь освободить себя. Как же она прекрасна, когда спит, я посмотрю на нее еще немного. А затем прогуляюсь вдоль побережья и попробую навсегда расстаться со своей болью. Кажется, я уже писал об этом, но у меня путаются мысли, и я пишу что-то бессвязное…. Только это уже не имеет значенья».

Конец записей больше нет.

Она поднесла руку ко лбу, и проводит по нему рукой, стирая холодный пот. «Это сон так уже было и раньше. Любовь и уверенья в верности, клятвы, нежность страсть переходящая в жестокость. Я пережила все это, переболела, а теперь снова на моем пути то же самое. И меня тянет к нему, хотя я знаю, что этого делать нельзя».

Алекс прошла в ванную, и стала умываться холодной, водой пытаясь разобраться, где здесь сон, а где явь. Может можно еще проснуться и вернуть все назад. На краю ванной с остановившимся взглядом, сидела девушка с мокрым лицом в забрызганной водой пижаме, и не могла решиться оставить свою надежду на возвращение домой.

«Пойми же ты это твой шанс вернуться домой к маме, папе, близнецам» — ей представился дом, лица матери, отца, друзей, но четче всех перед глазами было лицо Фрэнка. Ей захотелось снова ощутить на своих губах его губы, прикосновение нежных и сильных рук на своем теле. Внутренний голос сделал последнее усилие — «Вернись домой ведь Марио не простит не тебя, не его».

— Нет. Не могу! Я не могу и не хочу быть без него! — своим криком Алекс отогнала последние сомненья и стала лихорадочно собираться, ключи, телефон, пластиковую карточку, все, что было на ночном столике, она сгребла в карман и впервые выбежала из этой квартиры сама без никого.

На улице она поймала первое попавшееся такси и села в него.

— Куда едем? — поинтересовался водитель.

— Сколько у вас причалов на побережье?

— Три причала.

— Значит, объедем все три.

— Как скажите.

Нужно полагать из дома он вышел ближе к рассвету, а гулять он мог только от ближнего причала к дальнему.

— Езжайте к самому дальнему отсюда.

Небо оставалось таким же серым, как и на рассвете. Дул легкий ветерок и Фрэнк прогуливался, засунув руки в карманы куртки. Он взглянул на небо, где летали неугомонные чайки, и пошел по причалу до того последнего уступа с перилами.

«Никогда бы не подумал, что из меня выйдет такой Ромео. А вот сейчас я бы позавидовал его участи, ведь они то друг друга любили. Почему же ее губы отвечали на мои поцелуи, а тело трепетало от прикосновений? Нет, не надо тешить себя надеждой. Я не любим ею, хотя есть в моем положении и один плюс Марио она тоже не любит. Мне не нужно себя даже убивать достаточно, позвонить и сказать, что я, ее упустил. А если пожелать себе быстрой смерти, то можно сказать что перед этим я ее соблазнил» — Фрэнк невесело улыбнулся своим мыслям и вцепился в перила. Волны всегда догоняли друг друга, там нет ничего интересного. А вот выступ скалы, на совершенно гладкой каменной глыбе Фрэнка заинтересовал. И только на середине отвесной скалы располагался узкий каменный карниз.

«Интересно за те несколько часов пока Алекс собирается домой, смогу ли я себя заставить гулять по пляжу, вместо того чтобы бежать к ней?». Потом его мысли приняли совсем другое направление. «А, если бы я захотел умереть, смог бы я спрыгнуть отсюда?». Фрэнк не задумываясь, берется за перила и перепрыгивает через них. Сердце начинает усиленно биться, пока ноги не попадают на каменный карниз.

— Не смей этого делать!

У Фрэнка перехватило дыхание, и ноги соскользнули с карниза, но не от желания покончить с собой, а от неожиданности ее прихода. Алекс взяла его за руки, попыталась его поднять на верх.

— Немедленно прекрати! Поднимайся.

— Алекс, зачем ты пришла? — у него мелькнула идея притвориться, что он на самом деле хотел спрыгнуть. Он достал ногами до карниза и продолжал «висеть» держась за перила.

— Сама не знаю. Мне полагается быть уже в самолете по пути домой, а меня потянуло сюда.

— Если ты пришла сюда из жалости, то просто уходи.

Их глаза встретились, и они старались прочитать мысли друг у друга. У Алекс мелькнула мысль: «Он опять ожесточился», у Фрэнка: «Любит, но не хочет признать это. Она меня любит!?».

— Убери от меня руки или я сейчас спрыгну.

— Фрэнк опомнись, ты сошел с ума.

— Да лучше сойти с ума, чем думать о том, что ты меня не любишь.

Алекс стало казаться, что она сама уже сходит с ума, все это было уже в ее жизни и признание и угрозы и мольбы то же были.

— Что же ты делаешь со мной? Я же чувствую что все это ложь, а меня снова затягивает как в паутину.

Она выпрямилась во весь рост и крепко взяла его за запястья.

— Если ты сейчас же не поднимешься сюда, я не знаю, что я с тобой сделаю.

— Нет, не поднимусь, в этом нет никакого смысла — Фрэнк покачал головой.

— Поднимайся! Я последний раз тебя предупреждаю.

— Зачем? Тебе же все равно, что со мной будет.

— Нет не все равно.

— Тебе все равно, что я чувствую, значит и все равно, что со мной.

— Нет не правда, для меня это важно.

— Тогда почему ты не можешь об этом просто поговорить? — Фрэнк почувствовал что игра, которую он придумал становиться слишком реальной

— Потому что я не могу Фрэнк.

Даже стоя на карнизе Фрэнк почувствовал, как его руки начинают затекать, ладони вспотели и начали скользить по перилам. Алекс тут же заметила, как тяжело ему стало держаться за перила.

— Фрэнк довольно поднимайся. Ты же можешь сорваться.

— Я поднимусь, если ты пообещаешь, что мы поговорим.

— Хорошо, я обещаю — Алекс устало закрыла глаза, она не может сбежать от своей судьбы и все время возвращается к этому месту. Фрэнк подтянулся на руках и с помощью Алекс поднялся на площадку. Минуты две они молча смотрели друг другу в глаза не зная, что сказать, несмело протянув руки, Фрэнк притянул к себе Алекс и обнял ее, а ее голова легла ему на плечо.

— Я тебя люблю Алекс.

— Не надо не говори так, у нас ничего не получится.

— Почему?

— Я не могу — она жалостливо посмотрела ему в глаза — ну пойми…

— Ты не любишь меня, но боишься сказать мне. Конечно, боишься сказать, потому что тебе меня жалко. А ты прекрасно знаешь, чем это закончиться — он сделал движение, как будто хочет подойти к перилам.

— Ну, зачем ты мучаешь и меня и себя!?

— Потому что так не бывает. Я чувствую, как ты тянешься ко мне, а потом словно чужая отталкиваешь.

Он заметил, как Алекс заколебалась и отвела от него глаза.

— Ответь Алекс, почему или я сейчас по настоящему спрыгну — он шутливо пригрозил ей, и ждал ответной реакции. Алекс медленно повернула голову и в упор посмотрела на него.

— По-настоящему? А что было до этого? — мягкий и спокойный тон, которым она так неуверенно спрашивала, почему-то вызвал у Фрэнка угрызения совести.

— Понимаешь, я хотел попробовать, что чувствуют самоубийцы, стоя на краю смерти и перелез через перила, там был такой карнизик, и я на него встал. А когда ты крикнула я случайно…. сорвался и висел на руках, пока ты меня не подняла, — он поцеловал ее руку и заглянул в глаза.

— Значит, ты мне все врал. Как же я опять сглупила, поверив в этот бред. Боже мой, как глупо! — Алекс схватилась за голову и попыталась вырваться из его объятий.

Боль, с которой она говорила, разрывал Фрэнку сердце, и он только сильней обхватил ее руками.

— Алекс, родная я по-настоящему люблю тебя. Ну, прости, меня за эту комедию. Мне нужно было сразу вылезти, как только ты пришла. Ведь если ты пришла сюда значит, я тебе не безразличен. А я испугался, что потеряю тебя навсегда, и поэтому продолжал притворяться. Прости, прости, прости, я больше не буду.

Слушая, сбивчивые оправдания Фрэнка Алекс смягчилась и смотрела ему в глаза совсем по-другому.

— Это правда? То, что ты говоришь?

— Да, Алекс.

Она как-то странно посмотрела на него и вдруг ударила его по щеке. Прижав руку к щеке, Фрэнк посмотрел на нее, ожидая объяснений.

— Это тебе за комедию. Ты…ты просто играл моими чувствами.

Не успев опомниться, Фрэнк получил пощечину по другой стороне.

— А это за то, что ты ушел и ничего не сказал мне, я думала, что с ума сойду.

Алекс тяжело дышала и смотрела на него с какой-то жалостью и тревогой. Она приблизила к его уху свои губы и еле слышно прошептала.

— А, это за то, что я тебя люблю.

Их губы соединились, и они долго так стояли, боясь спугнуть свое счастье, и отпустить друг друга. Потом, крепко обнявшись и все еще не веря в происходящее, смотрели друг другу в глаза, и смеялись.

— Алекс я больше тебя никуда и никогда не отпущу.

— И это говоришь мне ты? Разве не ты сбежал и оставил меня одну.

— Да, это было глупо, но я больше не мог находиться так близко и так далеко от тебя. Знаешь, кого я сейчас понимаю.

— Кого же?

— Марио. Когда ты пробуешь самый краешек счастья, а затем теряешь его. Невозможно жить уже как прежде. Один твой поцелуй и я сразу понял, что со мной, почему я не могу себе найти места. — Он поцеловал ее в губы и крепче обнял — Любить по настоящему это так больно и такое счастье. Мне больно только от одной мысли, что я могу тебя потерять.

Они переглянулись и рассмеялись, сколько же всего им нужно рассказать друг другу.

— Пойдем домой.

— Моя тюрьма для тебя дом?

— Нет, место, где я нашел, то, что так долго искал.

Держась за руки, не спеша, они, пошли к городу. И многие прохожие недоуменно смотрели на их счастливые лица. У телефона-автомата Фрэнк задержался:

— Мне нужно сделать один звонок, но пока ты не должна знать о чем.

Сердце Алекс гулко застучало в груди, неужели это все ловушка и сейчас приедет Марио. Все же, она отошла чуть подальше, и со страхом наблюдала, как он позвонил и что-то долго обсуждал. Затем положил трубку и подошел к ней.

— Теперь можно не спеша идти домой.

Все еще не совсем ему, доверяя, Алекс с опаской вошла в квартиру, но на кухне Фрэнк ни слова, ни говоря, взял ее на руки и попросил закрыть глаза.

— Ну, будь паинькой родная. В другой раз я послушаю тебя.

Громко вздохнув, она закрыла глаза, через минуту Алекс почувствовала, как он положил ее на кровать и начал осыпать жаркими поцелуями. Она открыла глаза и не поверила тому, что видит. Вся кровать была усыпана лепестками розовых роз.

— Тебе нравиться мой сюрприз?

Вместо ответа Алекс крепко обняла его и начала целовать, она доверилась Фрэнку и лишь трепетала под его поцелуями и ласками. А он ласкал и любил ее так словно это последний раз в жизни, когда он видит ее и может к ней прикоснуться. Когда его руки обняли ее и замерли, Алекс открыла глаза. Фрэнк лежал, рядом, и смотрел на нее.

— Ты мой розовый снег. Такая необыкновенная и простая — он потерся кончиком своего носа, об ее нос, и она рассмеялась. Ее рука легла на его плечо, и стала водить, ею вверх и вниз наслаждаясь его гладкой кожей, рельефом мускул.

— Алекс лучше не делай так.

— Почему?

— Я не железный и могу снова на тебя наброситься.

— А, я не против.

Фрэнк положил голову на ее плечо и прижался к ней.

— О чем ты думаешь Алекс?

— О том, что раньше все это казалось мне пошлым, грязным и форменным издевательством над женщинами.

— Это ты о сэксе?

— Да. Меня всегда бесили все эти разговоры намеки, с которыми ко мне подходили мои друзья и знакомые. Сразу становилось противно. И я знаю почему. Их не интересовали какие-то чувства, они просто хотели попробовать сэкса со всеми девчонками. А с тобой все не так, я понимаю, что это не просто действия, а нечто большее. Мне даже не было страшно.

— Чего же ты боялась? Что я буду грубым и бесцеремонным?

Она поцеловала его волосы и насыпала сверху лепестки роз.

— В первый раз всегда страшно.

Фрэнк приподнялся на локте и с удивлением посмотрел на Алекс.

— Хочешь сказать, что это было в первый раз? Что ты была девственницей?

— Ну, да. Разве ты этого не заметил.

— Я был слишком возбужден, что бы что-нибудь заметить. Правда ты была такой скромницей, что я просто не знал, что и думать — он еще раз взглянул на нее — Нет, ты меня разыгрываешь. Этого не может быть.

— Но почему?

— Потому что тебе не пятнадцать лет, и ты совсем не монашка. По части поцелуев ты можешь дать фору любому.

— А, по-твоему, я должна была переспать, с каждым кто этого захочет?

— Нет, но вспомни хотя бы Ричарда.

— У нас с ним ничего не было.

— А как же ночь под деревом в твоем саду, я же читал эту статью в газете?

— Не было никакой ночи, мы всего лишь пару раз поцеловались, да и то не больше десяти минут.

Фрэнк сел на кровати и взял ее за руку.

— Алекс, я же люблю тебя. Мне все равно кто был до меня. Почему ты этого так боишься?

Алекс возмущенно скрестила руки на груди.

— Значит, по-твоему, я переспала с Марио, а потом ударила его по голове подсвечником, под давлением проснувшейся совести.

— Этого я не говорил.

— Фрэнк, почему ты мне не веришь? Только потому, что я не кричала от боли и не объявила об этом заранее?

— Нет, просто я не верю в эти сказки об идиллии.

Алекс откинула одеяло и, надев халат, закрылась в ванной. Фрэнк тоже встал с кровати оделся и наподдал ногой кушетке. «Черт бы побрал, эти разговоры и женскую гордость. Я ведь не просил ее ждать все это время меня. Какая разница, каким по счету буду я. Мне не важно это, главное что она меня любит».

Он кинул взгляд на кровать и покачал головой. Только что они так были счастливы, а теперь. Лепестки роз уже повяли и валялись вокруг кровати, и на кровати, вызывая только жалость.

— Надо их убрать пока донья Росита не пришла — подумал он в слух. И начал собирать валявшиеся на полу лепестки, постепенно добравшись до кровати. Он откинул одеяло и застыл в таком положении.

— Я схожу с ума — он отодвинул лепестки рукой, но пятно на простыне от этого не исчезло. Бросив собранные лепестки на кровать, он подошел к двери в ванную и робко постучал.

— Алекс родная я был не прав. Прости меня — он постучал еще раз, но за дверью царила полная тишина, не было слышно ни открытой воды, ни какого-либо движения.

— Это все журналисты я поверил их выдумкам. А еще я страшно ревновал тебя к Ричарду, ведь в бреду, ты спутала меня с ним.

Он не услышал никакого ответа и постучал еще раз уже сильней. — Пожалуйста, открой, я буду молить о прощении на коленях. Алекс, почему ты молчишь? — подождав еще немного, Фрэнк убедился, что попасть в ванную он сможет только одним способом.

— Если ты сейчас не откроешь, я вышибу дверь. Раз, два — на счет три он вышиб дверь плечом и влетел в ванную.

Алекс сидела на краю ванной и, положив руки на стену, горько плакала. Фрэнк встал возле нее на колени и повернул ее к себе лицом.

— Я идиот. Ну, ударь меня, поругай, закричи, только не оставляй.

На заплаканном лице Алекс показалась улыбка, и она покачала головой.

— Почему ты мне не верил Фрэнк?

— Потому что слишком люблю тебя.

Они обнялись, и Алекс стала гладить его по голове.

— Нет не поэтому. Ты все еще зол на всех женщин и поэтому не можешь поверить моим словам, но я излечу тебя от этого.

Оглавление

Обращение к пользователям