Глава 42. ИСТРЕБЛЕНИЕ УШАСТЫХ

В конце концов Мега решил примириться с непонятными цифрами, которыми атаковал его Отдел норкетин-га. И в первые дни их «лесные прогнозы», «графики доступности пищевых ресурсов» и «экспоненциальные кривые прироста белковой массы» звучали достаточно оптимистично, особенно после того, как Мега разрешил им включить в свои исследования окрестные поля и луга, которые стая все равно считала своими и частенько посещала. Когда же кривые и графики неожиданно поползли вниз, а прогнозы стали более мрачными, Мега не придал этому значения, особенно после того, как Психо ядовито заметил, что с помощью одних и тех же статистических данных можно с одинаковым успехом доказать противоположные по смыслу утверждения.

Небольшое улучшение отчетности наблюдалось в период, когда колония вступила в свой непродолжительный брачный сезон. Последовав совету Маты, Мега все же опубликовал декрет, во исполнение которого все самки должны были побывать у него в норе. Там он обработал их одну за другой, и, хотя все они проявляли большой энтузиазм, одни понравились Меге больше, чем другие. Но по большому счету это был чисто механический процесс.

Но брачный сезон остался позади, и Мега, так же как и все остальные норки, стал все чаще и чаще сталкиваться с неприятными фактами и тенденциями, несомненно имеющими отношение к исследованию рынка. Последние статистические выкладки оказались в высшей степени неутешительными, и, пока М-Первый и М-Второй в две глотки сыпали цифрами, Мега злобно смотрел на них и думал, что они как будто радуются, изрекая свои мрачные пророчества.

— Проще говоря, — заключил Первый, — усилиями норок численность лесных жителей сокращается с беспрецедентной быстротой. В этой связи Отдел нор-кетинга настоятельно рекомендует провести немедленную разработку и внедрение новой, жестко структурированной пищевой программы, которая обеспечивала бы стабильное самовоспроизводство органических ресурсов.

Он сел, ожидая неизбежной бури.

Несмотря на внешнее спокойствие и уверенные манеры, М-Первый и М-Второй страшно нервничали. Основная философия, которой руководствовались норки всвоей повседневной жизни, определяла лес как свободный рынок, то есть как самое подходящее пространство для предприимчивости и инициативы каждого, и Отдел норкетинга прекрасно понимал: только самые серьезные доводы способны заставить руководство пойти на ограничение охотничьей активности стаи. Покуситься на это означало совершить святотатство, и все же М-Первый и М-Второй решили не поступаться принципами норкетинга, каковы бы ни были последствия.

Как и следовало ожидать, у Меги отвисла челюсть.

— По-вашему, я должен запретить моим парням делать то, что им больше всего нравится? — прорычал он, презрительно оттопырив губу.

— Не совсем, о великий Вождь, — ответил М-Пер-вый, внимательно рассматривая нахмуренный лоб Меги и боясь встретиться с ним взглядом. — Но законы рынка неумолимы, и даже великий Вождь — такой, как ты, — должен учитывать их действие. Боюсь, в свете существующей ситуации у нас нет другого выхода, кроме как ввести необходимые ограничения.

— Ничего особенно серьезного, никаких радикальных шагов, — пискнул М-Второй.

Увидев злобный прищур Вождя, он запнулся и беспомощно посмотрел на брата. Как они и боялись, их выступление с самого начала вызвало крайне негативную реакцию. С другой стороны, раз они все равно на проигрышном пути, то терять им нечего. Почему бы не попытаться довести дело до конца?

— Позволь, о Вождь, я еще раз просуммирую сказанное. Все наши перспективные охотничьи прогнозы однозначно показывают, что рынок жертв продолжает испытывать постоянное напряжение, которое неуклонно растет. Следовательно, кризис может разразиться в любой момент, — твердо сказал М-Первый, хотя и чувствовал, на каком тоненьком волоске висит его жизнь. — Уже сейчас опасность поголовного истребления некоторых видов живых существ стала удручающе реальной. В то же самое время продолжает сокращаться и общее количество пищевых ресурсов. Не позднее чем через три месяца численность обитателей леса достигнет критического нижнего предела, за которым всякое самовоспроизводство станет невозможным.

— Ты хочешь сказать, что если мои норки будут продолжать вести себя как настоящие норки, то через три месяца им некого будет убивать? — проворчал Мега, и его глаза превратились в совершенные щелки.

— Не все так мрачно, Вождь, — поспешил успокоить его М-Первый. — Чтобы предотвратить катастрофу, главное — взяться всем вместе и в свое время.

Мега подозрительно покосился на их окаменевшие, напряженные фигуры. Почему они употребили именно это словосочетание? Так когда-то говорила Шеба, когда обещала ему свободу убийств и моря крови и когда о добровольном самоограничении не было никакой речи.

— Ты должен выслушать их, Мега, — шепнула ему Мата. — Я чувствую, они правы.

Не обращая на нее внимания, Мега демонстративно повернулся к Психо.

— Ну, а ты что скажешь? — насмешливо осведомился он. — Тоже будешь пугать голодом?

— Проблемы с охотой действительно существуют, Мега, — дрожа, подтвердил мастер-импровизатор. — Норки постоянно совершенствуют свое мастерство, и это позволило им в значительной степени истребить наиболее доступную дичь. — Он заискивающе кашлянул.— Ничего удивительного…

— Процесс действительно имеет место, мой Вождь, — подал голос и Макси. — В качестве первой меры, которая могла бы частично затормозить его, можно принять поощрение дальних экспедиций, в том числе и в поля. Ты бы слышал, как норки уже сейчас хвастают друг перед другом, кто прошел больший путь в поисках добычи!

Психо нервно облизнулся. Он был искренне благодарен Макси за то, что военный советник ненадолго отвлек внимание Меги от его скромной персоны. То, что он собирался сказать, могло Меге очень и очень не понравиться, и если гнев Вождя обрушится исключительно на него…

— Кстати, Мега, это тоже тревожный симптом, — осторожно сказал он. — Норкам приходится искать пищу, тогда как совсем недавно охотиться можно было буквально в двух шагах от Плато. Но это еще не самое страшное. Массы устали просто считать трупы. Разумеется, ничто по-прежнему не сравнится с фонтаном свежей крови, но ощущение новизны в значительной степени утрачено. Норки пресытились…

— Ну-ка, поконкретнее! — прорычал Мега.

— Хорошо, возьмем, к примеру, малиновку,— неохотно продолжал Психо. — Норки всегда были неравнодушны к этой чудесной певичке с красной грудкой и дружелюбным характером. Разумеется, моря крови из нее не нацедишь, но все-таки малиновка всегда считалась неплохой добычей. В своем списке охотничьих предпочтений я отвел этим птицам четвертое место, однако уже сейчас сообщение о том, что кто-то добыл малиновку, вызывает в лучшем случае лишь вежливые зевки. «Ради этого не стоило даже выходить из норы» — вот как говорят норки.

Отдел норкетинга, получив неожиданную поддержку, наперебой закивал.

— Как насчет разбивания черепов? — спросил Мега.

— Они это тоже делали, и не раз,— подтвердил Психо с самым несчастным видом.

— Боюсь, о великий Вождь, — вставил М-Первый, решившийся наконец рискнуть всем, — что с точки зрения ресурсосбережения первоначальные установки на моря крови и горы разбитых черепов сработали слишком успешно.

Его подобострастный смешок застрял у него в горле, когда Мега спросил страшным голосом:

— Значит, не будет больше крови? Не будет больше истинных норок?

— Ну что ты, Вождь! — забормотал как безумный Психо.— Что ты!.. Речь вовсе не идет об отказе от всего, чего мы достигли! Да мы ничего такого и не предлагаем…— Он поперхнулся и продолжал, лихорадочно поблескивая глазами: — Что, если нам попробовать организовать массы? Что, если заинтересовать их в истреблении какого-нибудь определенного вида живых существ — наиболее трудного в добыче, естественно. Таким образом мы найдем норкам достойное занятие и заодно сэкономим остальные ресурсы. Ведь если норки будут сильно уставать, гоняясь за какой-нибудь редкой птицей, у них не будет хватать сил, чтобы убивать всех остальных без разбора.

Мега заметил, как просиял Отдел норкетинга, и почувствовал глубочайшее отвращение ко всем сразу.

— Мы здесь не для того, чтобы изобретать всякую хреновину! — закричал он. — Мы обещали норкам свободу убивать, кого они захотят и когда захотят!

— Нет, Мега, — перебил Психо, в волнении позабыв о своей всегдашней осторожной сдержанности. — Мы обещали им только свободу. Ты не должен забывать, что на самом деле массам нужна свобода от чего-либо, а не свобода для чего-либо. Между тем вся красота мира заключена как раз в том, что мы сами определяем, каким ему быть. Только мы, лидеры, способны изменить мир, как мы того пожелаем, — вот почему настоящей свободой обладаем только мы, а не серые массы.

— Да, Вождь, свобода — это всего лишь состояние ума! — М-Первый даже подпрыгнул, в такое волнение он пришел. — Если ты считаешь себя свободным, значит, ты свободен. Если нет, значит, нет. Это тоже концепция, Вождь, — прибавил он с многозначительным смешком. — А ты знаешь, что делает концепцию жизнеспособной…

— Можешь засунуть свою концепцию себе под хвост, — медленно и с расстановкой проговорил Мега. — Ты и твой брат — просто мешки с дерьмом. То же самое относится к тебе, Психо. Постыдился бы!

С этими словами Мега повернулся и вышел из норы.

— Право же, не было никакой нужды переходить на личности, — печально заметил М-Первый, глядя ему вслед.

Из затемненного угла неожиданно раздался негромкий голос Маты.

— Ну-ка, расскажите мне обо всем этом поподробнее, — попросила она.

По предложению Маты они перенесли дальнейшее обсуждение на открытый воздух. Собственно говоря, им оставалось только решить, какое животное, которое трудно поймать, они выберут в качестве врага номер один. Предложений было немного: мощные и сильные канюки; серая цапля из камышей, которая еще ни разу

не позволила им схватить себя за длинные ноги; наглый зимородок, продолжавший успешно увертываться от норочьих зубов, и живущий в дупле старого бука филин. Под конец речь зашла о летучих мышах. Эти костлявые твари с кожистыми перепончатыми крыльями были поистине безобразны. Обитали они совсем неподалеку от Плато, в пещере. Днем летучие мыши спали там, прицепившись к потолку, что делало их совершенно недоступными, зато вечером и ночью воздух над Плато наполнялся их тоненькими сигналами. Увы, поймать такую тварь на лету тоже не было никакой возможности, ибо ее беспорядочный и стремительный полет направлялся сверхчувствительным ультразвуковым локатором.

— Рядовые, может, еще месяцев десять не поймают ни одной, — горячился Макси. — Да и кому нужна летучая мышь? — закончил он, неуклюже пытаясь пошутить. — Это скорее холодная закуска, чем горячее блюдо!

— Я как-то попробовал жабу, — вставил М-Пер-вый,— Ножки были еще ничего, но остальное!..

Беднягу даже передернуло от отвращения.

— Летучая мышь хоть и называется мышью, однако на вкус она наверняка столь же отвратительна! Неудивительно, что в рейтинге гастрономической популярности этот вид занимает последнее место, хотя никто их не пробовал.

— Единственное существо, которому я присвоил нулевой индекс в списке охотничьих пристрастий,— поправил его Психо.

Кто-то сгоряча предложил выбрать врагом белок, которые, как утверждали местные остряки, всегда были крепким орешком, но все-таки недостаточно крепким. Мартовские зайцы представлялись гораздо более перспективными: Плато до сих пор гудело от рассказов о том, как один такой заяц спасся от погони, неожиданно развернувшись и перепрыгнув через преследователей, — вот только март уже прошел. Предлагали и ежей, которых норки так и не научились разворачивать, однако все это было не то. Слишком

деликатной и тонкой была задача: найти такие живые существа, которых можно было бы убивать часто, но не слишком часто; с трудом, но не слишком большим; и чтобы они не могли, в свою очередь, убивать норок, как, например, выдра…

— Кстати, — заметил Макси, — нужно подобрать таких животных, которых было бы не так легко истребить всех до единого. Я думаю, мы все понимаем, что, если это произойдет, вся наша затея теряет смысл.

— Верно, — согласился М-Второй. — Следовательно, нам нужны существа, которые быстро размножаются. Если мы взглянем на проблему с этой точки зрения…

— Кролики! — внезапно выкрикнул Психо своим пронзительным голоском. Решение вспыхнуло у него в голове неожиданно — словно солнце поднялось над горизонтом в сотню раз быстрее обычного. — Кролики! — быстро повторил он. — Это то, что нам нужно! Мы начнем кампанию по истреблению ушастых!

Несколько мгновений он лихорадочно обдумывал свою идею. Психо еще никогда не импровизировал так удачно и так своевременно. Он изо всех сил напрягал свой маленький мозг, чтобы охватить идею целиком, но не успевал, ибо как от брошенного в воду камня разбегаются по воде бесконечные круги, так и его гениальная догадка обрастала все большим количеством подробностей, которые сулили совершенно необозримые, грандиозные перспективы.

С огромным трудом Психо заставил себя соображать быстрее и увидел побочную линию своей новорожденной теории, обещавшую ей практически вечное существование. Сияющие горизонты ослепили его, волна восторга захлестнула с головой, остроконечная мордочка мучительно исказилась и задралась вверх, пока он пытался выкарабкаться из этого бурлящего котла соблазнительных возможностей и блестящих вариантов. Последнее умственное усилие едва не оказалось для него роковым. Психо даже показалось, что у него из ушей пошел дым. Он физически ощущал, как клетки его мозга плавятся и текут.

Остальные с удивлением и страхом следили за тем, как его черты застыли в пароксизме экстаза. Тщедушное тельце корчилось и тряслось, шерсть встала дыбом, а сердце отчаянно колотилось. Невозможно! Гениально! Блестяще! Нет, он больше не выдержит, подумал Психо, чувствуя, как его бедные мозги в отчаянной спешке завершают последние штрихи, делая представившуюся ему картину совершенной в своем изяществе и красоте…

В этот момент все вокруг почернело.

Психо открыл глаза и увидел склонившиеся над ним озабоченные морды. «Где я?» — подумал он и тут же вспомнил свою замечательную импровизацию. Выждав несколько мгновений, Психо позволил себе улыбнуться торжествующей, победоносной улыбкой — такой широкой, что она едва поместилась на его хрящеватой остроконечной мордочке. «Вверх ногами — вот как это называется», — подумал он. Изящный вариант, который позволяет решить все проблемы. Не самая трудная добыча — напротив, одна из самых легких. Не самая редкая тварь — напротив, одна из самых распространенных. Не самый неприятный зверь — напротив, один из самых популярных! М-Первый и М-Второй могут откусить себе хвосты!

— Это фантастично! — выдохнул он, задрожав от нового приступа восторга. — Фан-та-сти-чно! У меня и раньше были удачные импровизации, но это такая выдумка, такая!.. Ты просто не поверишь, Мата!

Мега пребывал в замешательстве. Он чувствовал себя неловко из-за своего неожиданного ухода и неко^-торое время назад присоединился к заседанию вожаков; тут все еще возбужденный мастер-импровизатор огорошил его своим странным сообщением.

— В своем списке охотничьих предпочтений норок я дал кроликам индекс десять,— тараторил Психо.— Они достаточно велики, к тому же кроликов нелегко догнать благодаря их мощным задним лапам. Зато из каждого кролика получается обильный фонтан крови, да и мозг у них большой, так что его приятно высасывать. Словом, как тебе, наверное, известно, массы любят

кроликов. Но самое главное, что устраивает нас больше всего, это их многочисленность и плодовитость! — продолжал он, старательно избегая упоминания о промахе Вождя в день появления норок в лесу. — Не успеем мы уничтожить одно поколение, как на смену ему уже приходит новое, еще более многочисленное, и не только в лесу, но и в его окрестностях — в полях и на склонах холмов. Что нам необходимо сделать, Мега, это объявить кроликов Врагами Общества Номер Один! — воскликнул он, едва не обмочившись от восторга. — Мы скажем массам, что кролики собираются захватить не только наш лес, но и весь мир. А потом… потом мы дадим стае невыполнимое задание — уничтожить всех кроликов, всех, до последнего длинноухого остолопа. Это настоящая импровизация, Мега, — заставить норок поверить, будто они находятся в состоянии постоянной борьбы за свой лес, этакого непрекращающегося крестового похода ради спасения мира от лопоухой опасности. «Хороший кролик — мертвый кролик», «Видишь кролика — убей его!», «Очистим наш лес от куцехвостой мрази!» Эти лозунги, если их правильно подать, помогут нам найти норкам занятие на очень длительный срок. А тем временем другие обитатели леса смогут беспрепятственно размножаться, и — глядь! — мы снова сможем охотиться на кого хотим.

Обдумывая все это, Мега невольно содрогнулся.

— Но ведь это неправда, что кролики стремятся к мировому господству! — возразил он.

— Кто ты такой, чтобы утверждать: «Правда здесь, а там ее нет»? — резко оборвала Мата.

«Я — Вождь!» — собирался ответить Мега, но вспомнил, как Психо и Первый со Вторым говорили насчет свободы. Может быть, пронеслась в голове у Меги тревожная мысль, он тоже не обладает монополией на истину? Но даже думать об этом ему было страшно — ведь он всегда так гордился тем, что видит и понимает больше Других.

— Всеобщей, универсальной истины не существует, — заметила Мата, сочувственно улыбаясь. — Есть истина — и есть истина. Но, будучи Вождем, первое, что ты должен сделать, — это признать, что М-Первый и М-Второй абсолютно правы. Это не просто, но необходимо. Ведь и ты, и я — мы оба знаем, добычи становится с каждым днем все меньше и меньше. Вторым твоим шагом должно быть осознание необходимости предпринять какие-то шаги, чтобы исправить положение. .Какая разница, как оправдать «кампанию по истреблению ушастых», если она сама по себе отвечает интересам нашей главной истины?

Мега ответил не сразу. Слова Маты слишком напоминали головоломку. Но единственной альтернативой предложению Психо, которую он видел, было переселение. Вот только куда? У них на примете не было никакого другого леса и, как подозревал Мега, уже никогда не будет. Да и что может заставить норок вот так запросто бросить свой Предприимчивый Лес, уютное и обжитое Плато, полюбившиеся аттракционы Водорамы? Если просто взять и потребовать от них такой жертвы, дело запросто может кончиться восстанием.

— И все-таки, Мата, в этом есть что-то такое… неправильное, — слабо возразил он.

— Я знаю,— ответила она, явно стараясь его утешить. — Просто так не бывает, чтобы все всегда было правильно.

Оглавление