Глава 52. БЕЗНАДЕЖНОЕ ДЕЛО

Как только Филин вернулся на Плато и сообщил Меге о принятом решении, Отдел норкетинга поспешил организовать на Малой поляне свой филиал. Филин полетел в лес, чтобы уговорить как можно больше лесных жителей собраться на поляне и дать норкам возможность задавать свои вопросы.

— Какое ваше любимое время суток?

— Какую пищу вы предпочитаете?

— Как вы проводите свободное время?

— Как вы оцениваете свое место в лесном сообществе?

— Каким существом, кроме самого себя, вы больше всего восхищаетесь?

— Если бы вы могли стать любым живым существом, кем бы вы захотели быть?

Никто из лесных жителей не видел в этих вопросах ни капли смысла, однако все они изо всех сил старались помочь Первому и Второму, отвечая порой излишне путанно и многословно. Норки прилежно записывали все ответы на кусках коры, что вызвало у Кувшинки самые страшные подозрения. Когда всеобщий интерес к предлагаемым спасителям леса немного улегся, она и ее «когорта несгибаемых» сумели даже взять некоторый реванш и теперь предпринимали отчаянные попытки закрепить его, засыпая Первого и Второго своими вопросами:

— Что вы собираетесь делать со всеми этими сведениями? Откуда нам знать, что вы не используете их против нас? Отдаете ли вы себе отчет, что большинство ваших вопросов носят сугубо интимный характер и потому представляют собой неприкрытое вмешательство в частную жизнь? Что такое «норкетинг»? Не кажется ли вам, что вы обязаны все нам объяснить?

«Нет, не кажется!»— дружно подумали М-Первый и М-Второй, которые заранее договорились, как строить общение с «деревяшками», и заранее приготовили несколько ответов, которые могли помочь им справиться с проблемой.

— С вашего позволения, — вежливо сказал М-Пер-вый, — я хотел бы начать с ответа на ваш последний вопрос. — Норкетингом называется искусство выявления норками главенствующего товара, максимально ориентированного на наличный потребительский спрос, и последующее его представление в наиболее привлекательном для покупателя виде, — отбарабанил он без запинки.

— А что такое товар? — спросила заинтригованная Кувшинка.

— В вашем случае товаром является лес.

— Понимаю,— неуверенно откликнулась крольчиха. — А покупатели? — тут же спросила она, изо всех сил наморщив лоб.

— Я поясню! — подскочил Второй, улыбаясь про себя тому, как легко им удалось обвести эту дуру вокруг куста. — Покупателями, или клиентами, называются потребители товаров или услуг, которые мы выбрасываем на рынок, после того как определим их ассортимент в соответствии с имеющимся спросом.

— Что такое «определить ассортимент»? — не сдавалась Кувшинка.

— Под определением ассортимента подразумевается техническая процедура, позволяющая сузить и структурировать перечень доступных товаров с учетом категорий наличествующего спроса и разнообразия потребительских групп,— четко отрапортовал М-Второй.

До Кувшинки наконец дошло, что ей встретился достойный противник.

— Большое спасибо, — сказала она с таким видом, словно ей стали ясны основополагающие принципы, которые позволяют догадаться об остальном. — Думаю, ваших ответов более чем достаточно, чтобы удовлетворить наше естественное любопытство в полном объеме. Не так ли? — повернулась она к своим сторонникам.

Сторонники недоуменно переглянулись. Пауза грозила затянуться, но тут один молодой голубь решил, что он наконец добрался до сути.

— Лес — это товар, — проворковал он.

— Лес — товар, — глубокомысленно закивали и остальные, обретя в этой магической фразе неожиданное спасение.

М-Первый и М-Второй благосклонно улыбнулись сначала друг другу, потом лесным жителям. «Деревяшки» оказались еще более слабым противником, чем они считали вначале.

— Совершенно верно. Лес — это товар, да еще какой — первый сорт! — поддакнули они. — Это все, что вам необходимо знать.

Но Кувшинка на этом не успокоилась. Она попыталась организовать широкомасштабную кампанию под

лозунгом отказа от сотрудничества, однако у нее не нашлось последователей. Борис, канюки и другие твердолобые и прежде ее ни во что не ставили, однако и остальные лесные жители начали осознавать себя как личность. Пара откормленных норок, с которыми они впервые встретились без всякого урона для себя, не внушала им непреодолимого ужаса. Норки оказались на редкость вежливыми, и с ними было приятно общаться. Правда, вопросы, которые они задавали, не казались от этого менее странными, однако каждый, кто побывал в филиале Отдела норкетинга, чувствовал себя чуточку значительнее — как и любой, чье мнение не просто кого-то интересует, но и записывается самым тщательным образом. И многие сходились на том, что бывшие руководители Общества Сопричастных Попечителей до этого не додумались.

Больше всего М-Первый и М-Второй сожалели о том, что попали в эту колонию слишком поздно — уже после того, как были сформированы основные традиции стаи. Это объективное обстоятельство помешало им внедрить в сознание норок все те принципы, на которых зиждился всякий успешный бизнес, но они утешали себя надеждой исправить это упущение и попробовать себя с «деревяшками*, перестроив их общество по своему разумению. Именно с этого они и начали, когда свежим ранним утром лесные жители собрались по их просьбе на Малой поляне.

— Леди, джентльмены и гермафродиты! — начал М-Первый. — Перед тем как начать нашу рыночную кампанию, мы должны прежде всего кратко резюмировать, чего мы хотим достичь. Ну, кто скажет — чего?

Слушатели никак не отреагировали.

— Кратенько, а?

Несколько кроликов неуверенно заерзали на мокрой от росы траве.

— Ну, цель? Какова наша цель?

— Избавиться сначала от людей, а потом и от вас! — Это Рака решила высказать свою точку зрения,

поскольку остальные продолжали молчать. Филин с угрозой покосился на нее. Ведь предупреждал он, что, будучи творческими работниками, М-Первый и М-Вто-рой весьма чувствительны к оскорблениям. В ответ Рака состроила ему гримасу, но, к счастью, не стала развивать свою мысль дальше.

— Попробую вам помочь, — выступил вперед М-Вто-рой. — Скажите, какова наша миссия?

— Да перестань ты, — громко прошипел брат. — Тебе придется сказать это самому.

— Никто не знает? — продолжал Второй, уже поняв, что М-Первый прав. — Так вот, наша миссия состоит в том, чтобы спасти этот лес. Какие есть вопросы?

Вопросов не было.

— А что необходимо, чтобы выполнить главную задачу нашей миссии? — вставил М-Первый и сам же ответил на собственный вопрос: — Нам необходимо УЛП.

Тишина была такая, что у норок заложило уши.

— Я уверен, что вы как раз собирались спросить об этом,— с энтузиазмом продолжал Первый.— Наше УЛП, леди, джентльмены и гермафродиты, это товар, который спасет лес.

Эта фраза показалась слушателям смутно знакомой, и во многих глазах появились проблески интереса.

— В современном лесу слова убеждения звучат гораздо громче, чем звуки битвы, — улыбнулся Второй, — поэтому нам необходимо завоевать умы и сердца людей. Они не только должны спасти нас — они должны сделать это с любовью и благоговением. Понятно?

Ответом ему послужило несколько неуверенных кивков.

Второй лихорадочно потер лапы.

— Ну ладно… Соловья баснями не кормят, так что давайте, как говорится, переходить к мясным блюдам…

Эти слова заставили кроликов вздрогнуть, в то время как остальные лесные жители в смущении таращились на норок.

— Что такое УЛП? — спросила в конце концов Рака.

— Наше УЛП, — бойко проговорил М-Первый, — это Уникальное Лесное Предложение, то есть такая вещь, которая имеется в нашем лесу, которой нет у конкурентов и которая, таким образом, делает лес выдающимся — не таким, как все остальные старые лесонасаждения. — Он довольно улыбнулся. — Нам необходимо добиться, чтобы наше Предложение было единственным в своем роде, достаточно привлекательным и даже — не побоюсь этого слова — лучезарным!

Он ткнул лапой в воздух, как бы подчеркивая этим все значение сказанного.

— Вот именно — лучезарным! — подхватил М-Вто-рой.— Это должно быть что-то такое, что лучилось бы радостью, взрывалось жизнью; это должно быть что-то прекрасное, удивительное, небывалое! Что-то незабываемое и соблазнительное, перед чем невозможно устоять!

Лесные жители слегка оживились.

— Может быть, подойдет прелесть сменяющихся времен года? — робко предложила лесная мышь.

— Неплохо! Еще предложения?

— Чередование света и тени, отбрасываемой бегущими по небу облаками? — пискнула дрожащая от страха полевка.

— Хорошо! Еще?

— Зарево близкого рассвета! — ухнул Филин со своей ветки. Он тоже хотел внести свой вклад.

— Золотые краски осени! — прочирикал зяблик.

— Гигантские деревья в их безмолвном величии,— предложила сорока.

Потом ответы посыпались как град.

— Покой тенистых полян…

— Стремительный взлет жаворонка…

— Узоры, оставленные плугом на осенних полях, — каркнула Рака, не желая оставаться в стороне.

Крики постепенно смолкли, когда норки раздраженно загукали. Стоило им только выпустить из лап инициативу, как эти лесные идиоты сразу же свернули куда-то не туда.

— Все это скучно и обыкновенно, — заявили они. — Люди видели эти вещи, наверное, сто раз!

— Мы видели это тысячу раз, однако нам это не кажется ни обыкновенным, ни скучным. Это прекрасно и удивительно! — сердито закричали лесные жители, но их энтузиазм пропал втуне.

— С точки зрения норкетинга,— строго сообщил им М-Первый, — все это не имеет никакого значения.

Он печально посмотрел на собравшихся и наткнулся на их беспомощные взгляды.

— Может быть, попробовать настоящий, массированный мозговой штурм? — предложил М-Второй.

Его брат только закатил глаза, но возражать не стал.

— Дело в том, — пояснил М-Второй, — что люди обладают редкой неспособностью концентрироваться на чем-нибудь одном. Чтобы завладеть их вниманием на сколько-нибудь продолжительный срок, их интерес необходимо постоянно подогревать. Из этого следует, что наше УЛП должно быть не только новым, еще невиданным, но и, как уже говорилось выше, лучезарным, живым, постоянно меняющимся. В противном случае нам вряд ли удастся заинтересовать потребителя в достаточной степени. Увы, самая главная трудность состоит в том, что, создавая норкетинговую модель леса, мы не заметили в нем ничего примечательного. Мы, однако, составили список интересующих нас пунктов на случай, если что-то избегло нашего внимания. Скажите, нет ли среди вас камышовых жаб?

— Нет, только обычные, — проквакали из толпы.

— Водятся ли в вашем лесу красные белки?

— Только серые, — пискнул кто-то. — Мы прогнали этих рыжих нахалок лет десять назад.

— Есть ли здесь черные коршуны?

— Конечно нет,— отозвались канюки.

— А дрофы есть?

— Нет.

— Может быть, кедровки?

— Нет.

— А сибирские клесты?

— Что вы себе позволяете! — возмутились канюки, которым послышалось «глисты».

— Короткопалые жаворонки? Краснохвостые ласточки? Голубощекие осоеды? Еловые овсянки?

Дальше в списке были такие названия, которых никто никогда не слышал.

— Кто же здесь живет? — в отчаянии выкрикнул М-Первый.

— .Полки полевок! — раздался пронзительный крик.

— Дивизии землероек! — донесся еще более громкий клич.

— Тысячи червей!

— Вереницы гусениц!

— Миллионы мотыльков!

— Миллиарды пчел!

— Армады муравьев!

— Эскадроны кузнечиков!

— Эскадрильи скворцов!

— Тучи завирушек!

— Армии синиц!

— Все это не годится! — завопил М-Первый, перекрывая многоголосый гомон. — Этого добра везде навалом! Разве могут быть синицы нашими УЛП? Или завирушки?

Филин, которому уже начинало казаться, что нор-кетинг — это худшая разновидность собраний Сопричастных Попечителей, немедленно вмешался — отчасти для того, чтобы восстановить порядок, но главным образом, чтобы внести свое предложение, которым он, по собственному убеждению, имел все основания гордиться.

— Жители леса! — гулко проухал он, мгновенно заставив замолчать самых отъявленных скандалистов. — Мы с вами всегда считали себя обычными существами, живущими в самом обыкновенном лесу. Неужели в этом есть что-то постыдное?

— Ничего! — раздался в ответ единодушный вопль. — Мы счастливы быть самими собой.

Филин повернулся к норкам с победоносной улыбкой.

— Почему бы не считать главным достоинством леса тот факт, что он нормален во всех отношениях? — предложил он.

На мгновение М-Первый и М-Второй даже поверили, будто эта важная птица умнее их. То, что сказал Филин, ни разу не пришло им в голову. Нормальные, неиспорченные леса встречались все реже и реже, и это существенно повышало их рыночную ценность. Таким образом, заурядность тоже могла быть фактором, определяющим уникальность Предложения. С точки зрения норкетинга это, безусловно, был прорыв!

Однако их волнение быстро улеглось. Может быть, в лесу, на фоне всеобщей серости и тупости, Филин действительно выделяется своей мудростью, решили они, но эта блестящая идея, скорее всего, пришла ему в голову чисто случайно. Разумеется, в некоторые моменты они тоже склонны были доверять инстинктивным озарениям, однако норкетинг был в первую очередь наукой, а преуспеть в науке можно было, только неуклонно следуя ее строгим законам и правилам.

— Ни у кого из них нет ни одной стоящей идеи, — шепнул Первый брату. — Пожалуй, стоит объявить перерыв.

Оставив Филина присматривать за тем, чтобы «деревяшки» не разбежались, норки удалились в кусты.

— Тяжелехонько будет их раскачать, — вздохнул М-Первый, вытирая лапкой пот.

— Да, — согласился его брат. — Но мы ведь с самого начала знали, что это будет нелегко.

— Да, знали. Просто, глядя на них, порой не верю своим глазам. Взять хотя бы этих жукоглазых, остроносых… как их там? Забыл!

— А жабы? Те, что постоянно рыгают где-то в задних рядах? Омерзительно!

Они синхронно затрясли головами, удивляясь тому, какие странные создания иногда встречаются в дикой природе.

Второй, который всегда считался более спокойным из братьев, уже давно заметил, что глаз Первого начал подергиваться, — верный признак стрессового состояния. Эффективный норкетинг был слишком тонким искусством и требовал полной самоотдачи и величайшего напряжения сил. Даже в идеальной ситуа-

ции обеим сторонам приходилось проникать все глубже и глубже в подсознание и психологию друг друга, чтобы в конце концов спровоцировать озарение. Если же клиент оказывался безнадежен, весь проект подвергался опасности.

— Во всем этом дурацком лесу нет ничего стоящего, — мрачно заметил Первый, меланхолично жуя жука-щитоносца, который неосторожно подполз к нему слишком близко. — Другого выхода нет, братец, УЛП придется импортировать.

— Ты прав, — вздохнул Второй. — Ну что, пойдем объявим им новости?

Кувшинка возмущенно фыркнула и вскочила на ноги.

— Вы хотите сказать, что мы должны найти какое-нибудь постороннее существо, привести его в наш лес, а потом притвориться, как будто оно всегда здесь жило? — спросила она озадаченно.

— Вы совершенно правильно ухватили основную мысль, — любезно отозвался М-Первый. — Как я только что объяснил, все вы слишком заурядны, чтобы представлять собой какую-то ценность.

— Но это же будет попросту нечестно! — воскликнула крольчиха.

М-Первый возвел очи горе. Сейчас эта дура с жирной задницей заведет речь про свое хреновое Лесное Уложение, за которым, несомненно, воспоследует пространная ссылка на проклятый Билль о Правах.

Он не ошибся.

— Известно вам это или нет, — развивала свою мысль Кувшинка, — но все мы являемся приверженцами принципа равенства. Это означает, что каждое существо ни в чем не уступает другому. Если мы пригласим в наш лес кого-то, кого мы сами же назовем «лучшим» и «особенным», это будет нарушением нашего основополагающего принципа. Мы настаиваем, чтобы наше обращение к людям было исключительно правдивым.

Правый глаз Первого задергался так, что это, наверное, было видно всем.

— Ах вы хотите правды?! — заорал он. — Тогда почему бы вам, таким честным и правдивым, не сказать людям, что все вы — просто кучка самовлюбленных трепачей, которых хоть завтра можно уничтожить всех до единого, и никто от этого не пострадает? Больше того, никто этого просто-напросто не заметит! Ни для кого, за исключением разве вас самих, нет никакой разницы, существуете вы или нет; клянусь моим хвостом, это тоже чистая правда! Всех вас, вплоть до последнего жучка, не жалко выловить, отравить ядом, уничтожить, потому что таких, как вы, — миллионы и миллионы, и все — одинаково скучны и непримечательны. Вот вам правда, подавитесь!

Теперь уже не только Кувшинка, но и остальные лесные жители едва не взвыли от огорчения. Как они ошибались, думая, будто норки не такие уж плохие! Теперь, когда М-Первый и М-Второй сбросили личину вежливости и благожелательности, открылся их подлинный характер, скрывавшийся за масляными улыбочками и шуточками.

М-Второй тоже был потрясен. Какого бы невысокого мнения ты ни был о клиенте, этого ни в коем случае нельзя было показывать, чтобы не разрушить взаимное доверие, на котором строилась наука норкетинга.

— Уходим! — шепнул он брату.

— На сегодня все, друзья! — громко объявил он и, обхватив Первого за талию, быстро потащил его прочь с поляны.

У Первого подергивались уже оба глаза.

— Резюмирую, братишка. Кратенько…— хихикнул он. — Наше дело — швах!

Оглавление