ГЛАВА 3

Издательство Clever
Издательство Clever

12 ноября 2053 года, 20.55

«Это место никогда не меняется», — подумала Слай. «Армадилло» — маленький темный бар в центре Пуаллуп,[5] заполненный, как правило, юнцами. Слай огляделась. Как обычно, они с хозяйкой бара, Терезой Смеланд, работавшей сегодня за стойкой, были здесь самыми старшими — старше всех лет на десять или больше, если иметь в виду Смеланд.

Смеланд поймала взгляд Слай. Хозяйка «Армадилло» — привлекательная брюнетка лет под сорок — была одета сегодня в простой комбинезон цвета хаки. Свет от ламп отражался в трех хромированных соединительных гнездах, введенных в висок женщины.

Слай улыбнулась и приветливо кивнула. Они со Смеланд были приятельницами. Возможно, не очень близкими, но все же больше, чем просто знакомыми. Одно время они дружили, но это было прежде… «Все это осталось в том „прежде“, — строго сказала себе Слай, подавляя воспоминания. Прежде их с Терезой связывало одно, сейчас их связывает другое.

Слай подняла руку и, щелкнув пальцами, указала на маленькую кабинку в глубине бара. Улучив минутку, Смеланд остановится у кабинки, принесет любимый напиток Слай и перекинется с ней парой слов.

Направляясь в кабинку, Слай смотрела по сторонам. „Армадилло“ мало чем отличался от любой другой дыры с выпивкой в Пуаллуп или где-либо еще в мегаполисе. Низкий потолок, изрядно потертый пол из керамической плитки. Маленькие столики и банкетки накрыты старыми скатертями из красного плюша, впитывающего пролитые напитки. Музыкальный фон составлял классический ангст-рок, доносящийся из динамиков, — что-то из „Джетблэк“, как показалось Слай. Были тут и два тридеоэкрана старого образца, но чаще всего завсегдатаи их игнорировали.

Похоже, они были моложе посетителей других таких же окрестных баров. И пили они не так много, словно беседа привлекала их сильнее, чем стремление забыться с помощью алкоголя. Возможно, этим бар выделялся среди прочих питейных заведений, но не настолько, чтобы „Армадилло“ кому-то крепко запомнился.

Слай вслушивалась в окружающий ее многоголосый гул. Вот что сделало „Армадилло“ тем, чем он был, вот почему он стал для нее любимым местом времяпрепровождения. В других барах завсегдатаи хвастались своими победами — сексуальными и прочими, добытыми прошлой ночью, трепались о спорте, о политике, пытаясь высказать все, что было у них на уме в данный момент. Конечно, что-то подобное было и в „Армадилло“. Но в основном разговоры шли о бизнесе. О весьма особом роде бизнеса.

„Армадилло“ был одним из самых любимых баров декеров в мегаполисе Сиэтла. Здесь у каждого, включая Слай, было введено в череп по крайней мере одно соединительное гнездо, а у некоторых их было четыре или пять. (Слай подумывала, что это показуха. Неужели кто-то действительно способен поддерживать одновременно столько каналов данных?) Здесь повсюду виднелись прочные дорожные кейсы „энвил“ с кибердеками: лежащие на столах, прислоненные к ножкам стульев, зажатые между колен. Многие из постоянных и случайных посетителей „Армадилло“ — консольные „жокеи“, ковбои Матрицы, сокрушители битов — называли их своей операционной базой.

На мгновение Слай позволила себе погрузиться в воспоминания. Кажется, не так давно она сидела в другом таком же баре. Не в „Армадилло“, но в почти таком же, „Ново Тенгу“ в токийском районе Акихабара. Слай вспоминала серьезные беседы, иногда подпитываемые саке, но гораздо чаще увлеченностью предметом разговора — о тайнах Матрицы и философии киберпространства.

Даже сейчас, после того как ее „отключили“ больше чем на пять лет, она все еще с наслаждением слушала разговоры декеров. Многие из них велись на очень приземленном профессиональном уровне: методы борьбы с последними поколениями льда, новые приемы эксплуатации старого оборудования, новые способы „выкручивать“ кибердек так, что он начинал работать на пределе своих возможностей. Прогресс в бизнесе — с точки зрения аппаратуры и программ, а также в вопросах основополагающей теории — был невероятен. Все продвинулось настолько, что большая часть бесед вокруг могла бы вестись и на языке эльфов — так мало Слай удавалось понять в них.

Но здесь решались те же вечные философские проблемы, что и в Акихабара. Призраки в Матрице, их разреженные и странные формы, которые, казалось, никак не связаны с декерами или с нормальными функциями компьютерных систем. Что они такое? Представители искусственного интеллекта AI? Но ведь утверждалось, что еще никому не удалось создать его. Или это мутации компьютерных вирусов, которые „поумнели“ в результате некоего электронного аналога биологической эволюции? А может, это души декеров, погибших в Матрице?

Как раз об этом рассуждали четверо эльфов за столиком по соседству с выбранной Слай кабинкой. Стараясь не смотреть в их сторону, она жадно подслушивала.

— …И что же означает „ты“ в Матрице? — спросил один из эльфов. Слай угадала в нем лидера, „старшего советника“ в возрасте примерно двадцати трех лет. — Это твои персональные программы, верно? И они выполняются на твоем кибердеке, так? Что же происходит, когда лед разрушает твой дек? Персональные программы перестают выполняться. И в этом вся суть: после этого уже нет „тебя“, которое может стать призраком.

— Если только персональная программа не выполняется где-нибудь еще, — предположил другой.

Лидер покачал головой, собираясь возразить, но его товарищ продолжал: — А может, это лед создает их. Ты спросил, что такое „ты“ в Матрице? Ответ будет один — и в Матрице, и вне ее. Это твой сенсориум, весь твой суммарный опыт. А что мешает черному льду прочесть твой сенсориум, по типу обратного восприятия? А затем скопировать его где-нибудь в системе, убив твою плоть? Твое тело погибнет, а сенсориум будет существовать. Призрак в Матрице.

Впервые в разговор вступил третий эльф.

— Нет, — резко возразил он, — твой сенсориум вовсе не продолжает существовать. Просто есть программы, имитирующие твой сенсориум. Это не ты, это программы, претендующие на твою роль.

Четвертый эльф хранил молчание, наблюдая, как товарищи перебрасываются аргументами, словно теннисными мячиками.

— Бред какой-то… — произнес второй эльф.

— Ничего подобного, — парировал третий. — Во всяком случае, я считаю, что призраки — это булевы сети с параллельной обработкой данных и средним смещением.

— Или с редкими соединениями, а может, сильно каналированные, — возразил первый декер.

А затем они погрузились в глубокие тайны, беседуя о „переходе между хаосом и порядком“, „аттракторах“ и „циклах состояния“ — концепциях, которые Слай не понимала. Она заставила себя отвлечься от разговора и улыбнулась. Термины стали иными, но идеи не отличались от тех, которыми она и другие токийские декеры обменивались пять лет назад.

Слай любила „Армадилло“, но не только из-за бесед. Здесь она чувствовала себя свободно. Тут не было в помине едва скрываемых флюидов ненависти, ощущаемых ею в других барах, особенно там, где завсегдатаями были десятники и самураи. Конечно, иногда публика напивалась и в „Армадилло“ и начинала крушить все вокруг. Но завсегдатаи были из тех, чьим оружием являются мозги, а не пистолеты, разносящие все в клочья, и кибернакачанные мускулы. Если здесь доходило до драки — редкий случай, — никто не был убит или даже тяжело ранен.

Кроме всего прочего, здесь ее не тревожили. Слай знала, что декеры просто считают ее пустоголовой, не декером… и чем-то допотопным. Те немногие, вроде Терезы Смеланд, кто был знаком со Слай, знали достаточно, чтобы молчать и не навлекать на свою голову неприятностей. Если она хочет болтаться рядом с декерами, даже если сама уже никогда не дотронется до пульта — значит, такова сила их магического притяжения.

И еще Слай обнаружила, что „Армадилло“ — удобное место для бизнеса. За последние два года она организовала в этом баре почти дюжину встреч с различными „Джонсонами“. Одна из них будет сегодня вечером. Слай похлопала себя по карману, чтобы убедиться: кристаллодержатели и ее карманный компьютер все еще там. Взглянув на часы, она увидела, что уже без малого двадцать один час. Ее очередной „мистер Джонсон“ может появиться с минуты на минуту, в надежде получить информацию о Марии Моргенштерн, добытую ею из файлов данных корпорации „Яматецу“.

Слай нахмурилась. Вылазку Луис сделал целых три дня назад, но „Джонсон“ заявил, что ему было просто „неудобно“ встретиться раньше. Это озадачило и даже сильно обеспокоило Слай. „Джонсон“ действительно горел от нетерпения. Ему нужен был любой компромат на Моргенштерн, причем не просто сейчас, а прямо сейчас. В тот раз Слай сразу же направилась к Луису и даже заплатила ему из расчета десять процентов от суммы гонорара за срочность, чтобы он немедленно начал операцию. Вывод был очевиден: „мистеру Джонсону“ позарез нужно было провести атаку на Моргенштерн или предотвратить аналогичные действия со стороны этой леди.

А сейчас он сводил на нет важность всего предприятия. Означает ли это, что ситуация изменилась, что операция против Моргенштерн уже не имеет особого значения? А если так, может, он и не заплатит Слай за то, в чем уже не нуждается?

Слай оторвала взгляд от стола, на котором ее рука вычерчивала сложные геометрические фигуры. Через публику к ней пробиралась Смеланд с двумя стаканчиками жидкости янтарного цвета. Устроившись напротив Слай, она поставила стаканчики на стол.

— Привет, Т.С! — Слай знала, что по каким-то причинам Тереза ненавидит свое имя. — Как дела?

— Бизнес? — Смеланд махнула рукой в сторону завсегдатаев. — Идет потихоньку. Ничего особенно не меняется, ты же знаешь. — Она улыбнулась. — А как ты? Как там, в тени?

Слай пожала плечами, улыбнулась и, словно эхо, вернула слова Смеланд:

— Ничего особенно не меняется. Все ищу способ выйти на солнечный свет.

— О, я понимаю, дорогая! — Смеланд опустила руки на стол и наклонилась вперед. — А как твой пенсионный фонд? Растет помаленьку?

Слай вздохнула:

— Прибывает… Но понемногу, до конца еще далеко.

— А тебе всегда можно верить? — спросила Смеланд. — Догадываюсь, что у тебя не такой уж полный порядок. — Из кармана комбинезона она достала крошечный зонтик из разноцветной бумаги и опустила его в стакан Слай.

Слай дотронулась кончиком пальца до зонтика и легким щелчком раскрутила его.

— Да, до порядка далеко.

— Ну ладно. — Смеланд подняла свой стаканчик; Слай последовала ее примеру. — Для некоторых дел нужно время.

Они чокнулись, и Слай выпила. Скотч — настоящий скотч, а не суррогат, который обычно подавала Смеланд, — отдавал дымком и обволакивал язык. Проглотив виски, Слай ощутила тепло в горле.

— Да, время… Вот уж чего у каждого в достатке, верно?

Смеланд наклонилась поближе и заговорщически понизила голос. Слай также подалась вперед, чтобы лучше слышать собеседницу.

— До меня тут дошли слухи от ребят из „деловых“, — начала Т.С, назвав одну из наиболее известных групп декеров в Сиэтле. — Луис ведь недавно выполнял для тебя кое-какую работу, верно?

Что-то в голосе Смеланд встревожило Слай.

— Да, — медленно произнесла она.

— Это было… действительно что-то секретное? Он кому-то перешел дорогу?

Слай покачала головой.

— Всего лишь обычная кража данных, — ответила она подруге. — Надо было прихватить парочку персональных файлов.

— И больше ничего?

Слай вновь покачала головой. Почти непроизвольно ее рука похлопала по карману, где были компьютер и два кристаллоносителя. В одном из кристаллов хранились персональные данные Моргенштерн. А в другом был зашифрованный файл, переданный ей Луисом.

— Нет, больше ничего.

— Это хорошо.

— Почему? — спросила Слай. — Что происходит? — Она колебалась. — Что-нибудь случилось с Луисом?

Взгляд Смеланд скользнул по сторонам, но рядом не было никого, кто бы мог подслушать. Она наклонилась еще сильнее, и головы приятельниц уже почти соприкасались над узким столом.

— Луиса нет, — прошептала она.

— Исчез?

— Умер, — уточнила Смеланд. — И, судя по тому, что рассказывают „деловые“, умер плохо. Мне никогда не нравился этот маленький мерзавец: от его вида у меня мурашки по коже бегали. Но никому не пожелаю того, что ему пришлось испытать.

— Что случилось, Т.С.?

— Прошлой ночью какие-то люди ворвались к нему, — медленно начала Смеланд. — „Деловые декеры“ рассказывают, что обошлись с ним по-свински, крепко спрашивали — ты понимаешь, о чем я? — Смеланд грустно покачала головой. — Они подключили его кресло-каталку к электросети высокого напряжения, и замкнули на его соединительные гнезда… Мерзавцы! Садисты!.. Он очень долго умирал.

Слай закрыла глаза. Пытки… Кто-то пытал маленького Луиса, чтобы найти… что? Что им было нужно? Зашифрованный файл? Может быть. Было бы лучше, если б он успел предпринять вылазку еще для кого-нибудь, и это нежелательное внимание было бы связано со второй операцией Луиса.

— Ты действительно использовала его только для обычной кражи персональных данных? Для черновой работы? — Темные глаза Смеланд не отрываясь следили за выражением лица Слай. — Только это — и ничего больше?

— Именно так я тебе и сказала, Т.С.

Смеланд грустно усмехнулась:

— Хороший ответ! С нулевым информационным содержанием. — Она еще раз отхлебнула из стаканчика со скотчем. — Ладно, это твоя игра. А я в это дерьмо больше не лезу. — Помолчав немного, она спросила: — Ты здесь встречаешься со своим „Джонсоном“?

Слай кивнула. Неожиданно ее охватило дурное предчувствие. Она попыталась вспомнить разговор с Луисом. Что она рассказала ему о контракте? Не много, но Луис был смышленый малый и мог кое о чем догадаться сам. Значит ли это, что он все рассказал своим убийцам? Могло ли это быть причиной отсрочки встречи с „Джонсоном“?

„Параноидальные мысли, Слай, — сказала она себе. — Здесь нет никакой связи. Работая на меня, Луис, наверное, подрядился на другую вылазку“.

Смеланд внимательно наблюдала за ней.

— Знаешь, — произнесла она легко и непринужденно, — у меня здесь есть небольшое укрытие, комнатка за баром. А там разные системы слежения — камеры, микрофоны, всякая электроника. Можно подключиться и получить полную картину всего, что происходит в баре. Я тебе не показывала?

Слай не смогла не улыбнуться. „Вот для этого и нужны друзья“, — подумала она.

— Нет, — произнесла она вслух. — Но звучит заманчиво. Почему бы тебе не показать ее сейчас?

Офисом Смеланд была крошечная комната — не больше тех чуланов для метел, в которых приходилось скрываться Слай. Маленький стол, покрытый бумагой, вращающийся скрипучий стул, спинка которого могла служить орудием пыток. Стереотипное убежище хозяйки не очень преуспевающего питейного заведения. Но электронное оборудование… Это было последнее слово техники, произведение искусства! Одна из стен была сплошь покрыта видеомониторами с замкнутыми контурами, а панель управления — вообще мечта системного дизайнера. Более того, к разъему был подсоединен волоконно-оптический кабель. Слай пододвинула вращающийся стул, села за стол и вставила соединитель в гнездо, укрепленное на голове. Поток данных пошел в ее мозг.

Это было совсем не то, к чему она привыкла в Матрице, и Слай потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить принимаемую информацию. Затем все стало на свои места.

После подключения кабеля к гнезду Слай превратилась в систему слежения. Примерно дюжина камер были ее глазами, микрофоны — ее ушами, были и другие датчики, не имевшие аналогов среди человеческих органов. Она словно парила над комнатой бара, наблюдая за происходящим сквозь стеклянный потолок. Но Слай при этом могла заглянуть в каждый уголок бара, имея идеально полный обзор в триста шестьдесят градусов, как у оптического объектива типа „рыбий глаз“, только без искажений, присущих таким объективам. Простым усилием воли она могла сосредоточить внимание на чем угодно, рассматривать отдельные детали или возвращаться к полному обзору. Микрофоны принимали общий гул приглушенной беседы, но вскоре Слай научилась отфильтровывать избыточный шум и концентрироваться буквально на каждом говорящем в комнате. „Вот что значит быть вездесущим“, — усмехнувшись, подумала она.

Увидев соединитель, Слай поначалу немного занервничала.

— Эта система подключена к Матрице? — спросила она.

Смеланд понимающе улыбнулась.

— Система изолирована. Узлы доступа отсутствуют. Здесь нет льда. — Успокаивающе похлопав приятельницу по плечу, Смелавд вернулась в бар.

У Слай все еще были сомнения, но они исчезли, когда она изучила строение системы. „Здесь нет Матрицы, — сказала она себе. — Ты в безопасности“. Часы на стене за баром показывали двадцать один ноль восемь. Ее „мистер Джонсон“ опаздывал. Слай сфокусировала внимание на входной двери.

Как по сигналу, дверь распахнулась, и в проеме показалась знакомая фигура. Не „мистер Джонсон“. Кто-то другой, кого она уже давно не видела.

Эльф был высоким и стройным, с темной кожей и курчавыми, коротко стриженными черными волосами. Широкий нос был расплющен — результат встречи с многочисленными кулаками. Черные, блестящие, не упускающие ничего глаза напоминали глаза ворона.

Его уличное имя было Модал. Настоящего имени Слай никогда не знала, даже когда они были любовниками в Токио пять лет назад. Имея отменную репутацию раннера,[6] он работал личным агентом для многих корпораций. Слай встретила Модала в элитном корпоративном баре в районе Шибуйа, странном местечке, называемом „Вомб“.

Строго говоря, они работали друг против друга в той неудачной вылазке. „Мистер Джонсон“, нанявший Слай, был исполнителем среднего уровня, представляющим „Кансей“, корпорацию, которая пыталась вести промышленный шпионаж против базирующейся в Киото многонациональной корпорации „Яматецу“. „Мистер Джонсон“ получил что хотел, но затем вдруг решил, что ему больше уже ничего не нужно. Что ему необходимо вернуть все „Яматецу“, и немедленно. (До сих пор Слай не знала точно, что произошло, она могла лишь догадываться. Наверняка возле его дома стали появляться разные темные личности, „обрабатывая“ его жену, запугивая детей. Намекали, что дела могут пойти совсем плохо, если он не вернет „Яматецу“ все — все, и немедленно.)

Тогда и потребовались услуги Слай. Во время первого рейда она работала в Матрице, а группа местных раннеров проникла в токийское отделение „Яматецу“. Затем к ней пришел „Джонсон“ и сказал, что она должна передать оптический чип и кредитную карточку — очевидно, часть отступного — представителю „Яматецу“.

„А почему это не поручили одному из раннеров, участвовавших в рейде?“ — спросила она тогда. „Да потому, что никого из них уже не осталось в живых“, — был ответ „мистера Джонсона“.

Встреча произошла в „Вомб“; „Яматецу“ представлял высокий эльф негроидного типа, разговаривавший, как это ни странно, с сильным акцентом кокни.[7] (Тогда она решила, что он был штатным служащим „Яматецу“, а не нанятым раннером вроде нее.) Встреча прошла цивилизованно. Если в „Яматецу“ и знали об участии Слай в той вылазке, то почему-то решили, что ликвидировать ее не стоит. Все, что они хотели, — это возврат похищенного плюс солидная сумма за нанесенный ущерб. Она протянула эльфу чип и кредитную карточку и получила от него взамен расписку — все было действительно цивилизованно. Когда Слай собралась уходить, эльф настоял, чтобы она хотя бы допила свой коктейль. За этим коктейлем последовало еще несколько, и в конце концов они вместе провели эту ночь, а затем еще несколько в комнатке Модала около станции Шинъюку.

После встречи в „Вомб“ Слай решила, что пора завязывать профессиональную деятельность в Японии, и вернулась в Сиэтл. Модал оставался в Токио еще несколько лет, но в конце концов тоже вернулся домой, в городские джунгли Сиэтла. Они попытались возобновить отношения, но безуспешно. Искра погасла, и они поняли, что это был лишь случайный эпизод. Легкость, с которой они расстались, слегка расстроила Слай, но никто не испытал действительно серьезных эмоций. Не было ни слез, ни гнева, ни других страстей, обычных для окончания романа, — лишь безразличие. „Неужели это все, что осталось?“ — с грустью подумала Слай.

А потом? Конечно, время от времени они с Модалом совершали вылазки на территорию друг друга. Требовались источники информации, а теневое сообщество в Сиэтле не так уж велико. Слай знала, что как-то Модал выполнил небольшую вылазку в рамках операции, проводимой „Яматецу“ в Сиэтле, но из надежных источников ей было известно, что его постоянная связь с мегакорпорацией закончилась еще несколько лет назад.

„А сейчас он снова появился, — подумала Слай. — Я сделала вылазку против „Яматецу“, моего декера ликвидировали, и вдруг всплывает Модал. Совпадение? Совпадения действительно не исключены, но разумная тактика выживания гласит, что их всегда нужно помещать в самый конец списка возможных объяснений“. Слай сфокусировала свою электронику на темнокожем эльфе, пробиравшемся среди столиков.

Проворно обойдя подвыпившего декера, Модал подошел к бару и уселся на высокий стул. Подняв руку в знак приветствия, он обратился к Смеланд:

— Привет, Т.С! Как дела?

Смеланд улыбнулась эльфу.

„Так… значит, они знакомы, — отметила Слай. — Интересно“.

— Идут помаленьку. А что у тебя слышно?

— Да все не так уж плохо. — Он огляделся и наклонился ближе к Терезе.

Отдав мысленную команду, Слай настроила ближайший к ним микрофон.

— Ищу подружку, — произнес Модал. — Шерон Янг. Она здесь не появлялась?

В ушах Слай прозвучал ее собственный вздох — звук был более близкий, чем акустические данные, поступающие из электронных каналов. Слишком много всего для простого совпадения…

— Не заходит в бар уже несколько дней, — спокойно ответила Смеланд, не солгав ни на йоту. — Но кто знает? Если хочешь, подожди здесь, может, она и появится.

Модал небрежно пожал плечами, словно это его особо не волновало.

— Наверное, я так и сделаю, — сказал он. — Попробую убить время со старыми приятелями, они как раз здесь. — Модал улыбнулся, обнажив сверкающие белоснежные зубы. — Будь добра, Т.С, нацеди мне пинту твоего самого лучшего эля.

Тереза коротко рассмеялась.

— Фраер! — бросила она в ответ одно из самых любимых словечек Модала, которым он называл чересчур заносившихся парней.

„Итак, они хорошо знают друг друга, — отметила Слай. — Надо будет порасспросить Терезу“.

Смеланд протянула Модалу пинту эля, и тот не спеша направился к столику, за которым сидели двое незнакомых Слай орков[8] — явно не завсегдатаев „Армадилло“. Она переключилась на ближайший к их столику микрофон.

Как раз в это время вошел ее „мистер Джонсон“. Невысокий мужчина, ростом ненамного выше гнома, в прекрасном костюме, стоимость которого не уступала цене небольшого автомобиля. Стоя в дверном проеме, он оглядывался по сторонам — безусловно, „мистер Джонсон“ искал свою подопечную.

— Черт! — выругалась Слай. Ситуация слишком запуталась. Ей не хотелось, чтобы Модал ее заметил, но она должна встретиться с „мистером Джонсоном“. Не будет встречи, не будет и гонорара. Не будет гонорара, не будет и взноса в Фонд молодых пенсионеров Шерон Янг. „Чтоб они все провалились!“ — думала Слай. — Может быть, послать сообщение Смеланд, чтобы она провела „Джонсона“ прямо сюда? Например, вывести сообщение на экран кассового аппарата за стойкой бара? Но нет, система слежения была полностью изолирована, как и говорила Смеланд. Она даже не связана с другим компьютерным оборудованием в этом здании».

Слай колебалась. «Почему? — спросила она себя. — Почему я боюсь Модала? А ведь действительно боюсь, — признала она с некоторым удивлением. — Во-первых, этот рассказ Смеланд о смерти Луиса, а потом неожиданное появление Модала, который раньше работал на „Яматецу“. Но что же все это означает? Черт, я ведь сама выполняла работу для „Яматецу“-Сиэтл». Слай вспомнила, как в прошлом году ей позвонил глава местного отделения «Яматецу», предложив контракт, связанный с необходимостью покопаться в информационном поле некоего уличного бойца, по имени Дирк Монтгомери. Но ведь каждый может работать на любого, верно?

Мысли о Модале не оставляли ее. Если бы он снова работал на «Яматецу», она бы знала об этом. В этом Слай была уверена почти на сто процентов. Сиэтл не был большим городом, и он не был целиком во власти теней. Какова вероятность того, что Модал вновь работает на «Яматецу»? Почти нулевая. А какова вероятность того, что Луиса убрали люди от «Яматецу»? Немного выше, но тоже почти нулевая. Таким образом, вероятность того, что Модал может разыскивать ее по причинам, не связанным с их прежней дружбой, равна нулю в квадрате. Быть может, ей нужно просто вернуться в бар и встретиться с «Джонсоном», наплевав на Модала? Если она будет осторожна, то он может ее и не заметить…

Движение. Быстрое движение на периферии обзора, в той части бара, на которой не было сконцентрировано ее внимание. Находясь в баре, Слай сидела бы к этому месту спиной и наверняка ничего бы не заметила. Но система слежения замечала все.

Кто-то вскочил со стула и опрокинул стол. На пол попадали рюмки с выпивкой. Вокруг раздался возмущенный рев.

Это был четвертый эльф, четвертый член группы, обсуждавшей призраков в Матрице, тот, который не проронил ни слова. Со скоростью, совершенно невозможной для обычного человека, он вскочил, и его правая рука взметнулась вверх. Эльф направил руку прямо на «мистера Джонсона», неестественно сильно загибая кисть назад. А затем из его руки вырвался сноп пламени, словно из дула автоматического оружия. Киберавтомат, имплантированный в руку.

Система слежения позволяла Слай слышать свист прошивающих бар пуль, слышать, с каким звуком они впиваются в грудь, горло и голову ее корпоративного нанимателя. Видны были разлетающиеся брызги крови и плоти, в ушах стояли булькающие звуки, вырывавшиеся из горла жертвы.

А затем — «Джонсон» еще не успел упасть — эльф сделал молниеносный бросок к двери. Перескочив через тело «мистера Джонсона», он ударом распахнул дверь и растворился в ночи.

Лишь потом были выхвачены пистолеты, вспыхнули лазерные прицелы. Но поздно, слишком поздно. Декеры в «Армадилло» были вооружены и всегда готовы постоять за себя. Хотя их реакция в Матрице была быстра, как мысль, здесь, в мире плоти и крови, они действовали гораздо медленнее. Прогремел выстрел крупнокалиберного пистолета, пуля вошла в дверь, у которой мгновение назад был эльф. Слай увидела, что стрелял Модал, который вскинул свой «арес предатор»[9] для второго выстрела. Но его не последовало, потому что цель исчезла.

И только после этого началась общая суматоха, раздались крики ярости и вопли ужаса. Все, что можно ожидать вслед за циничным убийством.

Не торопясь, Слай отключила себя от системы слежения и откинулась на скрипучем стуле. Ее «мистер Джонсон» убит, файл Моргенштерн теперь не более чем бесполезное место на чипе. А зашифрованный файл Луиса? Может быть, он во сто крат важнее, чем она могла себе представить?

«Наверное, — подумала Слай, — самое время поговорить с Модалом».

 

[5]Пуаллуп — район Сиэтла.

[6]Раннер — человек, выполняющий по закону грязную работу, работу «в тени».

[7]Кокни — жители одного из районов Лондона, Ист-Энда. Говорить «с акцентом кокни» или «будто настоящий кокни» означает принадлежность к низшим слоям английского общества.

[8]Орк — термин, введенный писателем Толкиеном. Означает злодея, гоблина. Здесь: уличный бандит.

[9]«Арес предатор» — марка пистолета (фант.)

Оглавление