11

Letyshops [lifetime]
Letyshops [lifetime]

Поздно ночью Маршалл шел по заваленным древним оборудованием коридорам уровня «В». Зная, что сразу заснуть ему все равно не удастся, он решил совершить уже успевшую войти в привычку ночную прогулку.

Поднявшись по лестнице, он вышел в вестибюль, слыша звенящий звук своих собственных шагов по покрытому частично металлом, частично линолеумом полу. На посту охраны кто-то сидел — с тех пор как прибыла съемочная группа, отвечавший за порядок на базе Гонсалес держал там человека и ночью, несмотря на предельную занятость своих подчиненных. Однако, к удивлению Маршалла, позднюю вахту сейчас нес сам сержант.

Увидев приближающегося Маршалла, Гонсалес кивнул ему. Несмотря на то что этому человеку было под пятьдесят, от него веяло неиссякаемой силой.

— Собрались, как всегда, прогуляться перед сном, док? — спросил он.

— Верно, — ответил Маршалл, слегка сбитый с толку — он и не подозревал, что Гонсалес знает о ночных вылазках. — Что-то не спится.

— Неудивительно, учитывая, что творит эта братия.

Гонсалес хмуро посмотрел на ученого. Голова его, казалось, росла прямо из плеч, и когда он неодобрительно покачал ею, это далось ему с явным трудом.

— Довольно шумное сообщество, — рассмеялся Маршалл.

— Прошу прощения, док, — усмехнулся Гонсалес, — но шум — только самое меньшее из всех зол. Их просто много. Чересчур много. Вдвое больше, чем мы ожидали. Моя база вот-вот развалится. Она давно устарела и в настоящем своем состоянии совсем не рассчитана на такую ораву. Нас всего четверо, и мы просто не успеваем за всеми следить. Сегодня днем Марселин обнаружил еще одного нарушителя, забредшего в запретную зону. В сектор стратегических операций. — Он снова нахмурился. — Меня так и подмывает направить официальную жалобу.

— Скоро станет полегче. Думаю, около десятка из них завтра уже улетят.

Он слышал, что, как только основные съемки будут закончены, рабочих отправят обратно на юг.

— Для меня это не слишком скоро, — проворчал Гонсалес.

Маршалл испытующе посмотрел на него. Гонсалес не без причин называл эту базу своей. Ему, правда, уже светила отставка, однако, по слухам, он провел здесь почти тридцать лет — в полной изоляции и на четыреста миль севернее Полярного круга. Это казалось невероятным — остальные трое солдат, несомненно, спали и видели, когда их отзовут. «Вероятно, — подумал Маршалл, — Гонсалес проторчал тут так долго, что уже не может представить себе жизни где-либо еще. Или, возможно, на что намекала и Экберг, он просто ценит уединение».

Помахав сержанту, он направился к главному выходу. Большой внешний термометр в раздевалке показывал минус пять по Фаренгейту. Открыв свой шкафчик, Маршалл надел парку, вязаный шлем, меховые сапоги и перчатки, после чего пересек тамбур и, толкнув внешнюю дверь, вышел в ночь.

Над каменным пятачком за воротами простиралось бескрайнее звездное небо. Маршалл на мгновение остановился, привыкая к морозному воздуху, затем зашагал в темноту, сунув руки в перчатках в карманы и высматривая под ногами предательские извивы силовых кабелей. Ветер полностью стих, и на снег падали голубоватые отблески растущей луны. Вся съемочная группа вкупе с рабочей командой сейчас находилась на базе — сборные домики и амбарчики были погружены в сверхъестественную тишину. Единственный ноющий звук исходил от энергостанции, словно жаловавшейся на возросшее число потребителей ее мощи.

Остановившись у ограждения, он осторожно огляделся вокруг. С тех пор как ученые прилетели сюда, им на глаза попалось по крайней мере полдюжины белых медведей, но сегодня в сиянии звездной ночи нигде не виднелось ни одного темного силуэта, бродящего по бескрайней пустыне или уродливым нагромождениям лавы. Плотнее надвинув капюшон, Маршалл прошел мимо пустой будки охраны, направляясь к нахоженному пути.

Вскоре он уже поднимался по пологой тропе к леднику, оставляя позади облака выдыхаемого им пара. Постепенно его шаги становились все длинней, все размеренней. Еще часок подобной прогулки, и, возможно, он совсем успокоится, а затем и сумеет уснуть, невзирая на шум, какой киношники умудрялись производить даже ночью.

Через пятнадцать минут склон несколько выровнялся. Машин уже не было, и впереди открывался вид на ледник — голубую громаду, словно светившуюся изнутри в лунном свете. А возле нее чернело отверстие уже в лавовой толще…

Он замер, увидев, что там кто-то стоит. Три тени на фоне кромешного мрака.

Замедлив шаг, он подошел ближе. Люди о чем-то переговаривались друг с другом — до него доносились их приглушенные голоса. Услышав шаги, они обернулись, и он с удивлением узнал остальных своих коллег — Салли, Фарадея, Пенни Барбур. Отсутствовал только Чен, аспирант. Казалось, будто некая таинственная сила вдруг привлекла всех наверх.

Увидев Маршалла, Салли кивнул.

— Неплохая ночь для прогулок, — сказал он.

На плече у него висело охотничье ружье.

— Все лучше, чем кошмар там, на базе, — ответил Маршалл.

Он ожидал, что Салли начнет возражать, но ошибся. Климатолог мрачно поморщился.

— Они снимали какую-то сцену в тактическом центре, рядом с моей лабораторией. Не поверишь — изображая при этом нас. Сделали как минимум десяток дублей. Я просто не мог этого вынести.

— Кстати, раз уж зашла речь о фильме, как прошло твое интервью? — спросил Маршалл.

Салли помрачнел еще больше.

— Конти его отменил, не сняв даже ни кадра. Звукооператор пожаловался, будто я — ты только представь себе — глотаю слова.

Маршалл кивнул.

Салли повернулся к Барбур.

— Я же не глотаю слов, правда?

— Эти чертовы придурки вечером уронили файл-сервер, — вместо ответа заявила она. — Поскольку своих ноутбуков им не хватило, они позаимствовали их у нас. Несли какую-то чушь насчет своих «особых прав». Я ничего не могла с ними поделать.

— Когда я пришел на ужин в столовую, там оказалось лишь одно место в углу, — сказал, чтобы что-нибудь сказать, Маршалл.

— По крайней мере, хоть оказалось, — отозвалась Барбур. — А мне пришлось десять минут простоять. Потом я плюнула и забрала с собой в лабораторию чипсы и яблоко.

Маршалл посмотрел на Фарадея. Биолог не участвовал в общих стенаниях. О чем-то задумавшись, он не сводил глаз с пещеры.

— А ты, Райт, что скажешь? — спросил Маршалл.

Фарадей не ответил, продолжая разглядывать темный провал.

Маршалл слегка толкнул его в бок.

— Эй, Фарадей. Очнись.

Фарадей обернулся. Отблеск лунного света падал на линзы его очков, отчего он напоминал жуткоглазого инопланетянина.

— Извини. Задумался.

Салли вздохнул.

— Ладно, выкладывай. Что за безумная гипотеза на этот раз?

— Не гипотеза, просто наблюдение.

Все молчали, и биолог продолжил:

— Я сделал его вчера, когда смилодона вырезали изо льда.

— Мы тоже там были, — сказал Салли. — И что же?

— Я снял показания эхолокационного спектрометра. Понимаете, прежние данные оказались слишком неточными, и, получив доступ к разрезу, я хотел…

— Понятно.

Салли махнул рукой в толстой перчатке.

— Ну так вот, я большую часть дня анализировал данные. И они совершенно не соответствуют.

— Не соответствуют чему? — спросил Маршалл.

— Не соответствуют смилодону.

— Не говори глупостей! — бросила Барбур. — Ты же видел его! Как и все мы, и остальные тоже.

— Я мало что смог увидеть сквозь грязный лед. А с помощью эхоанализатора получил куда больше данных.

— И что скажешь? — спросил Маршалл.

— Скажу, что то, что находится внутри ледяного блока, слишком велико для саблезубого тигра.

Все замолчали, переваривая услышанное. Наконец Салли откашлялся.

— Наверняка это лишь иллюзия. Тебе попалось какое-нибудь скопление мусора, может быть песка или гравия, по очертаниям схожее с тушей.

Фарадей молча покачал головой.

— И насколько оно крупнее? — спросила Барбур.

— Не могу точно сказать. Возможно, вдвое.

Ученые переглянулись.

— Вдвое? — воскликнул Маршалл. — Так как же оно тогда выглядит? Это что, мастодонт?

Фарадей снова покачал головой.

— Мамонт?

Фарадей пожал плечами.

— На основании моих данных можно достаточно точно установить лишь размер. Но не… скажем так, форму.

Снова наступила тишина.

— У него кошачьи глаза, — тихо проговорила Барбур. — Могу поклясться.

— Мне тоже так показалось, — сказал Маршалл. Он повернулся к Фарадею. — Ты уверен, что в новые данные не вкралась ошибка?

— Я дважды сделал промеры. Проверил, что мог.

— Непонятно, — сказала Барбур. — Если это не смилодон, не мастодонт, не мамонт… тогда что это, черт возьми?

— Есть только один способ узнать, — ответил Маршалл. — Мне уже надоело, что меня считают чужим на собственном рабочем месте.

И он быстро зашагал вниз по склону в сторону базы.

Оглавление