Василий Щепетнёв: Код Чехова . Василий Щепетнев

Опубликовано 14 июля 2010 года

Вересаев в воспоминаниях пишет о том, как критиковал рассказ Чехова «Невеста» — глядя автору в глаза, смело и принципиально. Главное, на что указывал Антону Павловичу Викентий Викентьевич, — «не так уходят девушки в революцию». Чехов настороженно ответил: «Туда разные бывают пути».

Сам рассказ вряд ли что-нибудь об этих путях скажет. Конспирация. Несведущий обыватель прочтет о том, что девица собиралась замуж, а вместо этого пошла учиться. Вот, собственно, и всё. И если кто-либо, не зная кода Чехова, отправится по стопам девицы, то окажется в обыкновенном учебном заведении, пусть и считающим себя «высшим», а на деле мало чем отличающимся от пельменной фабрики. Только заведение выпускает дешёвых бюджетников, а пельменная фабрика выпускает дешёвые пельмени. И то, и другое ориентируется преимущественно на внутренний рынок.

Спустя много лет Вересаев, перечитывая «Невесту», и сам удивлялся — где он разглядел путь в революцию? Искренне удивлялся, или только сбивал со следа ищеек? Скорее, забыл код, без которого рассказ не более чем безопасная для власти литературная фантазия. Но тому, кто код знает, в «Невесте» видно всё — пароли, явки, предупреждения и пророчества.

Если серьёзнее — как же все-таки идут в потрясатели основ? Как идут в охранители тех же основ, более-менее известно, и то… Жил-был мальчик, посмотрел кино про работников щита и меча, воспламенился и побежал в известную всем контору, мол, хочу вместе с вами заботиться о жизни родной страны. Ему сказали «молодца», но по младости лет в дружину не взяли, велели сначала школу кончить. Дали домашнее задание — язык выучить, лучше три, спортом заняться, борьбой у-ку-шу или чем-нибудь вроде, проводить анализ и синтез конкретной информации на примере класса (не в политическом, а в школьном смысле) — и поступать соответственно. Дальнейшее в тумане — университет, ГБ, заграница… Действительно, вот этак учишься, все силы отдаешь, чтобы овладеть премудростями самолетостроения или дерматовенерологии, а тебя вызывают в ректорский кабинет и, глядя проницательными, но усталыми глазами, предлагают сменить белый халат на серый плащ. А, может, всё и не так происходит, не знаю. Меня ведь не звали. Обидно даже. Утешаюсь: не потому не звали, что не гожусь, напротив. Просто меня на благо Родины гораздо эффективнее использовать втёмную. Оно и бюрократии меньше, и место для манёвра больше. К тому же экономический эффект тоже чего-нибудь стоит. Ни пенсии мне, ни больничного, и в санаторий не посылают, черти… Ладно. Жив, и славно.

Но хотелось бы все-таки знать, как принимают в революционеры? Где? И кто? Иногда я думаю, что этим занимаются те же люди, что набирают работников щита и меча. Впрочем, в любом случае, признаются они, или нет, верить им не стоит. Не потому что лгуны, а потому, что гроссмейстеры. У них настолько многослойные слова, не говоря о предложениях и абзацах, что каждая фраза при каждом прочтении имеет соответствующее данному моменту значение. В другой момент и значение будет другим.

А читать биографии и мемуары, чтобы идти в революцию по стопам вождей — пустейшее дело. Все вожди проваливались либо на самых первых шагах своего революционного пути, либо задолго до этого. С точки зрения здравого смысла, с такого рода революционерами можно вести разговоры о футболе, и только, как в трактире Паливица после ареста хозяина. Каждый из арестованных революционеров либо был специально завербован, либо столь же специально был не завербован. Или завербованный считал себя не совсем завербованным. Или даже наоборот. Малиновский, Азеф — это даже не надводная часть айсберга, это айсберги, севшие на мель, и потому означенные в лоциях, а сколько двойных и тройных агентов было в каждой партии… Иногда думаю — все! Все партийцы так или иначе были завербованы охранкой! Другое дело, что к вербовке они относились цинично, эко дело, что-то сказали, даже что-то подписали, буржуазный предрассудок, на который обращает внимание только полное дурачьё. А если закорючка на клочке бумажки ещё и поблажку дает, усиленный паёк, ссылку в красивое и здоровое место, да ещё помогут с этой ссылки бежать — и вниманием, и невниманием, и документами, и деньгами — то вольно ж им, голубым мундирам, в игрушки играть. Наше дело от этого лишь крепнет, но ужо, погодите, придём к власти — будет вам молоко в тюрьме, и какао тоже, и на зайцев в ссылке поохотитесь, дайте срок…

Собственно, быть может, бывалые каторжники-революционеры на открытых процессах тридцатых годов признавались в самых невероятных связях потому, что знали: захотят граждане судьи, и на свет появятся бумажки, перечеркивающие не только их настоящее, но и прошлое тож…

Подлинные бумажки, любую экспертизу выдержат.

К оглавлению

Оглавление