Глава 11

Мир дрогнул, загремел, пол под ногами качнулся. Левая стена разлетелась с грохотом. Страшное звездное небо неожиданно и резко возникло на фоне огромного проема, куда прошла бы четверка коней. Человеческая фигура показалась мне гигантской, но когда резко шагнула, почти ворвалась в комнату, я с некоторым облегчением узнал магистра Жакериуса.

Вид его был ужасен. Глаза метали молнии, а наэлектризованные волосы встали дыбом и шевелились, как змеи. Я застыл с Ледяной Иглой в руках, ужас заморозил внутренности, нижняя челюсть начала подрагивать, а зубы легонько застучали, словно орехи в коробке.

– Как ты посмел! – грянул он страшным голосом.

Я вскричал торопливо:

– Я все сделал, великий магистр!

– Что?

– Город теперь ваш, – заверил я льстиво. – Вам даже не пришлось самому стараться его свергать, как вы собирались…

– Ты влез без разрешения!

– Но я все сделал за вас, – пролепетал я. – Я сэкономил вам время и усилия… Лаборатория теперь ваша! Вы снова хозяин города!

Он прорычал в сильнейшем гневе:

– Ты не убил предателя!

– Можно сказать, что убил…

Вокруг него загорелся воздух, он шел на меня страшный и обрекающий, мир дрогнул от его ужасного голоса, более страшного, чем глас Смертного Суда:

– Ты его отпустил, изменник!

Я закричал в страхе:

– Он пошел уже убитый!.. Вашего ученика в живых больше нет!..

– Негодяй, ты его отпустил!

– Его уже нет, – возразил я, – ушел совсем другой человек… Он не маг вовсе, это простой десятник кочевого племени… глупый и безвредный.

– Разыщу и убью, – проревел он страшным голосом. – Но сперва убью тебя!

Он вскинул руки, ладони опустил и направил пальцами в мою сторону. На кончиках зазмеились молнии, а я как держал Ледяную Иглу направленной в его сторону, так и стиснул в ладонях. Штырь коротко блеснул и растаял в моих пальцах.

Магистр вздрогнул от сильнейшего удара в грудь. Глаза открылись в сильнейшем изумлении, ледяная корка покрыла его с головы до ног. Я собрался шагнуть ближе, однако его фигуру окутал шипящий жаркий пар, донесся задыхающийся голос:

– Ты… не сможешь… зато я…

– Да я не враг! – закричал я.

– Теперь… враг…

Я быстро ухватил со стеллажа другую Ледяную Иглу. Из пара проступила фигура магистра, я торопливо стиснул и этот штырь. Снова в пальцах пустота, со стороны магистра донесся легкий вскрик, скорее, от неожиданности, а я на всякий случай ухватил третий металлический прут.

Пар рассеялся еще быстрее, я выстрелил, магистр застыл на самый краткий миг, а я как можно быстрее ухватил последнюю Ледяную Иглу и выстрелил в четвертый раз.

Магистр встретил колдовскую стрелу на полдороге, она разлетелась сотнями мелких кристалликов льда, а он смотрел на меня неотрывно, на губах появилась кровожадная улыбка.

Я глазами искал Костяную Решетку или что-то еще знакомое, в паникующем мозгу замелькали картинки, как отсюда убежать, а рука бездумно выхватила из ножен меч, и я быстрее ветра метнулся к магистру.

Острая полоса стали ударилась со звоном…. я не поверил глазам, но у магистра в руке точно такой же меч, его лезвие перехватило мой удар совсем близко от злого лица.

– Не ждал?

– Магистр, – сказал я торопливо, – давайте все уладим!

На его губах змеилась торжествующая усмешка.

– Да, конечно.

– Ну вот и хорошо…

– Уладим, – сказал он, – по моим правилам.

В глазах полыхает бешенство, я понял, что сейчас убьет, надавил, однако магистр отжал с пугающей легкостью. Я отпрыгнул, избегая удара, начал наносить удары справа и слева, магистр отражает чересчур легко, безумная ярость на лице сменилась насмешливым превосходством, в глазах теперь презрение и нечто вроде желания продлить мои мучения.

Руки мои заныли от усилий навязать сверхтемп, раньше помогало, сейчас измотался сам, начал отступать, но и на лбу магистра выступили мелкие капли пота, а лицо раскраснелось. Я чувствовал, что начинает уставать, из последних сил ускорился, а когда тот раскрылся на долю секунды, уже я со злобным торжеством всадил меч в середину его груди.

Плоть затрещала, словно сильные руки рванули пополам толстое суконное одеяло. Хрустнули кости грудной клетки, стальное лезвие погрузилось на половину длины. Я чувствовал по натяжению, как прорвало на спине одежду и высунулось с той стороны.

Магистр вздрогнул, глаза его расширились. Некоторое время смотрел непонимающе на меня, опустил взгляд на торчащую из груди крестообразную рукоять.

– Ты… – проговорил он хриплым голосом, уже лишенным ярости, – чересчур хорош…

– Да, – согласился я любезно, – полностью согласен с вами.

Он тяжело дышал, я наконец разжал пальцы, но магистр не рухнул, а остался передо мной с вызывающе торчащим из груди мечом. Я не двигался, поспешно приводя в порядок частое дыхание и успокаивая бешено стучащее сердце.

Он наконец оторвал взгляд от моего лица. Тревога стиснула мне грудь, когда снова медленно посмотрел на меч, так же неспешно повернулся вокруг оси, будто для того, чтобы вся комната увидела торчащую из груди рукоять, а окровавленное жало клинка – из спины.

– Ты хорош, – повторил он, когда повернулся ко мне лицом, – в самом деле хорош. Теперь можешь забрать свой меч. Милостиво разрешаю. Красиво умрешь с клинком в руке.

Я ответил сдавленным голосом:

– Валгалла не для меня.

– Ты уже не воин?

– Я умный воин, – сообщил я. – И вообще, мне там меч нравится больше. Красиво даже. Эта деталь как бы на месте.

– Красиво смотрится, – согласился он уже полностью контролируемым голосом, – но, боюсь, не смогу его там оставить. Он будет иногда мешать… особенно, когда я потащу в постель твою женщину… и буду ее терзать, наслаждаясь ее слезами и криками о помощи.

Я отступил на шаг, пропустив пассаж про несуществующую мою женщину, и смотрел неверящими глазами, как его рука ухватила за рукоять и тянет на себя меч. Лицо дрогнуло, выдавая боль, но в глазах злое торжество разгоралось все ярче, словно затухающий костер под порывами ветра. Лезвие выходило окровавленное, но одежда на груди испачкалась совсем чуть, а когда вытащил клинок целиком, кровь не хлынула струей, как должна бы, хотя и разрез на халате не затянуло, как я уже подспудно ждал.

Он отшвырнул меч, тот запрыгал по каменным плитам и затих у дальней стены.

– Ты глуп, – прозвучал обрекающий голос магистра, в котором снова появились страшные нотки ярости. – И не знаешь, что я – бессмертен!

Рядом со мной жуткий пролом в стене, вызванный появлением магистра. Массивные глыбы оплавлены, потемневшие края еще дымятся, по ним ползут, быстро застывая, коричневые потеки.

Я прыгнул в равнодушное звездное небо без разбега, падал вниз головой, а в голове дурацкая мысль: когда это я меч успел схватить, и почему мешок за спиной уже давит на затылок…

Инстинкт панически вопил, чтобы немедленно стал птеродактилем… да чем угодно, хоть летучей мышью, только бы расправить крылья до того, как шмякнусь о камни и растекусь жидкой дрянью с обломками костей вперемешку.

В башне раздался дикий крик, уже нечеловеческий, а я, почти чиркнув мордой по земле, пронесся над нею и, не успевая набрать высоту, метнулся между грудами огромных камней, домчался до следующей насыпи, где камни покрупнее, нырнул за них, а совсем рядом исполинский валун разлетелся с оглушительным треском, с визгом полосуя воздух скальными осколками.

Я пробежал на четвереньках, волоча крылья. За спиной грохнуло и обдало волной жара, торопливо проскочил между неопрятными темными валунами, покрытыми странным мхом, дальше еще руины, в самом конце я рискнул взлететь, на уровне гребня оглянулся, очень вовремя: магистр стоит в зияющем проломе и держит у плеча некое оружие.

Кляня себя за дурость и что сам не отыскал эту штуку, я поспешно нырнул вниз, укрываясь за каменным выступом. Гранитный гребень вздрогнул и с визгом разлетелся вдребезги. В воздух взлетели осколки камня, земли, ветки кустарника, комья с белесыми корнями…

Я в панике несся над самой землей, не соображая, что ему с высоты пофигу, все равно не укроюсь. К счастью, я еще и бросался из стороны в сторону, как дурацкая бабочка, но как раз бабочек птицы и не могут ловить из-за их непредсказуемого полета, в то время как быстрых стрекоз и точных жуков хватают моментально и без промаха…

Удары все еще сотрясали землю, но все реже и реже. Я несся, иногда даже задевал мордой землю, пока не показался кустарник, но и тогда я изображал стрижа над поверхностью озера, чиркая пузом по верхушкам. В конце концов влетел в мелкий лесок и затаился под разлапистыми ветками, страстно надеясь, что либо маскировочная окраска спасет, либо убойная дальность Ледяных Игл и прочей дряни не так уж и бесконечна.

Ночью деревья выглядят огромными и страшными, среди ветвей что-то хищное скрипит зубами и царапает кору когтями, но к утру погасли светлячки, между деревьями посветлело, мир стал добрее и безопаснее.

Отдрожавшись, я осторожно выбрался из леса, от страха весь из себя незримник до такой степени, что уж и не знаю, кто меня увидит.

В спину дул порывистый ветер, я вышел на дорогу, мелкие караваны везут в город мясо, рыбу, сыр и молоко. Погонщики мулов оглядываются, указывают пальцами на исполинскую грозовую тучу, под тяжестью которой прогибается горизонт. Она так целеустремленно ползет в нашу сторону, что я уже поверил в близкий дождь, редкость в этих краях.

Никто особенно не обратил на меня внимания, беспечно живут, но на подходах к дворцу я вышел из незримности, все равно продвинутая стража заметит, а это чревато. Ланаяна не видно, но почти такой же блестящий латами и начищенными поножами его сменщик коротко и умело разводил стражей, меняя караулы.

Я прошел через боковые ворота, стражи только смерили меня угрюмыми взглядами. Но по дороге через сад из-за роскошных декоративных деревьев окликнул насмешливый холодный голос:

– После ночных подвигов в постели прачки герой возвращается набраться сил?

Принцесса Элеонора, прекрасная, как звездное небо в лунную ночь, вышла на аллею с букетом цветов в руках. Я залюбовался на ее слишком красивое вплоть до невостребованности лицо, в темных глазах вечный вызов и одновременно странный зов, такое дано услышать очень немногим.

– Зато не убиваю цветы, – огрызнулся я. – Им же больно!

Она поморщилась.

– Я указала садовнику, чтобы срезал слабые, они забирают соки у сильных. Иначе погибнут те и другие.

Я буркнул:

– Разумно. Кстати, я тут какую-то хрень подобрал. Думаю, не ваша ли?

Она нахмурилась, когда я раскрыл вещевую сумку, но оттуда ударил неистовый блеск драгоценных камней. Она невольно ахнула, глаза расширились, а дыхание замерло в груди. Я видел, как ее завороженный взгляд перебирает сокровища, затем рука ее резко метнулась вперед, пальцы выхватили рубин в виде головы дракона. Тонкая цепочка заструилась по пальцам, как почти незаметная струйка чистейшей воды.

– Что это?.. Это же Камень Рортега!

Я кивнул.

– Да, я так и подумал. Рад, что сумел вам вернуть.

Она подняла голову, на лице сильнейшее потрясение, в глазах буря, я наслаждался, видя, как тысячи выражений сменяют друг друга.

– Где вы его взяли?

Я посмотрел на нее, как на красивую дурочку.

– Как где? Вы же сами мне указали башню мага! Вернее, я сам про нее спросил, больно красивая, а вы наябедничали, что тамошник у вас спер эту штуку, а вы его не успели прибить за такую наглость… Вот я и того, мимоходом заскочил, все и всех побил, порушил, это я просто обожаю, ломать так интересно, как-нибудь попробуйте крушить все в комнате… лучше в чужой – красотища! А эту штуку захватил для вас.

Она отшатнулась, глаза расширились так, что я увидел уже не всевластную принцессу, будущую королеву, а крайне изумленную женщину.

– А что… колдун?

Я отмахнулся.

– Я ж говорю, оказал некоторое неадекватное сопротивление.

– И… что?

– Был убит, – ответил я со скорбным вздохом, – при попытке покончить с собой. Наверное, ему стало стыдно своего поступка. А так я вообще-то лишаю жизни только при острейшей необходимости. Вот у вас тут надо бы почти всех в ад… а я, видите, какой тихий?.. Просто птенчик. Никого и пальцем. Ну, почти никого.

Она прошептала:

– Невероятно…

– Что? – удивился я. – Пара пустяков. Кстати, это тоже заберите…

Она смотрела настороженно, как я снял с горловины вещевой сумки стягивающий ее кожаный шнурок. Кожаная пасть раскрылась, как кимберлитовая воронка. Сияющий сноп радостного огня и света уже не бил прямым столбом, а превратился в сверкающее море.

Она ахнула.

– Откуда у вас такое?

– Блестяшки? – ответил я безмятежно. – Для ворон, сорок и женщин.

Она не двигалась, просто застыла, как статуя из благородного мрамора, когда я небрежно, словно вытряхиваю пойманного котенка, перевернул сумку. На землю с легким стуком и пощелкиванием хлынула разноцветная лавина драгоценных камней.

– Откуда… – повторила она потрясенно, почти на грани обморока, – откуда у вас… такое?

Я потряс сумку, чтобы никакой камешек не застрял в складках, бережно расправил ее и, свернув в трубочку, подвязал к поясу.

– Да как и всегда, – ответил я равнодушно и зевнул. – Рутина… Берите, берите! Женщины и сороки любят блестящее? А эти камешки так играют. Хватайте скорее, а то сороки налетят… Еще вороны подоспеют, конкуренция на марше.

Она смотрела непонимающе то на россыпь драгоценных камней, то на меня, а я гордо расправлял плечи и делал красивое лицо героя, отважного и благородно туповатого.

– Вы хоть понимаете, – прошептала она, – сколько это все стоит?

– Вы стоите больше, – сказал я галантно. – Так что красивое пусть идет к красоте. Простите, ваша светлость, я пошел отсыпаться. Ночка в самом деле выдалась… интересная.

Я повернулся уходить, она вскрикнула мне в спину, надеюсь, все еще прямую и с развернутыми плечами:

– Вы не должны отказываться от такого богатства!

Я ответил, не оборачиваясь:

– Богат тот, кто дарит.

Оглавление