Глава 8

Растенгерк говорил, кентавры обитают, прижатые к Великому Хребту, в его северной части. Это значит, не слишком далеко от поселения огров, горная цепь идет по Гандерсгейму не так уж и бесконечно.

Огры, колдуны, кентавры, тролли – только ради такого вроде бы можно задержаться хоть в Гандерсгейме, хоть в Брабанте. Приключений везде выше крыши, но слишком уж это сование головы в песок, спасаясь от настоящих глобальных проблем, что ждут в Геннегау. А они, если не найдут места в голове, разворотят экспонированную солнцу задницу.

Так что за дело, трус. Договоришься или нет с кентаврами насчет союза или невмешательства в военные действия – но после этого сразу же обратно в Сен-Мари, тьфу, в Орифламме…

Я несся стремительно, подгоняя себя картинками, как вот нанесу на карту пока неведомые места с кентаврами, потом можно сразу разворачиваться взад, стрелой через весь Гандерсгейм в Брабант, чтобы захватить Дженнифер, а затем так же быстро, но уже на Зайчике и с Бобиком – в Геннегау…

Крылья мои сами по себе растопырились шире и так же сами, поймав едва слышный сигнал, повернулись под углом к встречному ветру, погашая скорость. Далеко внизу словно бы течет широкая река изумрудной зелени. Будь это на лугах, кто бы заметил, однако на серой каменистой насыпи это бросилось в глаза, словно в лицо плеснули водой.

Река зелени будто только что выплеснулась из-под земли, идет широко, нащупывая дорогу. Я начал медленно и осторожно снижаться, пока зелень не разбилась на отдельные пятнышки, а потом на крохотные фигурки.

Тролли идут колонной по десять или чуть больше в ряд, что меня удивило, как-то с этими зеленокожими понятие дисциплины не вяжется, лавой – другое дело, а тут чуть ли не римская когорта.

Снизился еще, ага, лица покрыты слоем пыли, ноги вообще в корке грязи, прекрасная маскировка, хоть и невольная. Идут целеустремленно, но усталость уже чувствуется в каждом движении. Все с боевыми топорами и палицами, вроде все просто, но в умелых лапах и простая палка грозное оружие…

Я пролетел вперед, оглядываясь и проверяя, в ту ли сторону двигаюсь, куда топает это грозное войско. Еще два небольших холма, затем разом открылась, даже распахнулась широченная долина с большим лагерем из множества шалашей и наскоро вырытых землянок: тролли и на кратковременных привалах предпочитают быть ближе к земле.

Множество костров, как и в любом лагере, ко мне под облака мощно прут ароматы пережаренного и горелого мяса, крепкого пота и плохо сдерживаемой ярости мужчин, которых держат слишком близко друг к другу.

Я не двигался, растопырив крылья, вроде бы застыв в пространстве, только оно почему-то медленно двигается подо мною, у воздушных масс свои гольфстримы, ниагары и незримые пороги.

Я посмотрел по сторонам, в сухо-туманном пространстве зеленеет лес, справа и слева серые шипастые спины каменистых возвышенностей, чуть левее сиреневые конусы циклопических руин, таинственная старина, в глубине сокровища… но какие сокровища, когда навстречу оркам на марше выметнулись крохотные фигурки кентавров! Врубились, потеснили, завязли, началась ожесточенная сеча…

Я сдвинул крылья и позволил воздушным струям нести себя в ту сторону, где должен быть их лагерь. Если бы не это, уже жадно всматривался бы в мощные траурно-черные изваяния, полузасыпанные золотым песком, старался бы понять, что это изображает, и что под этими жаркими дюнами…

Ага, вон он… Мог бы еще раньше почуять по запаху… Я опустился в ближайший лес, сейчас если все небо закроют драконы, никто не заметит, огляделся и начал всякий раз пугающий переход в тело человека.

Едва пришел в себя, услышал со стороны опушки дикие крики, грохот копыт, притих на пару минут, потом начал потихоньку пробираться между деревьями. Грохот копыт нарастал, через мгновение кентавры выметнулись на открытое пространство: огромные, храпящие, дикие. Отсюда, снизу, из-за веток кустов просто чудовищные: нижняя часть как у боевого рыцарского коня, а человеческий торс мощнее, чем у призового борца – широчайшие плечи в валунах тугих мышц, могучие спина и грудь, толстые мускулистые руки.

Знатоки говорят, один кентавр стоит трех рыцарей, а если сравнивать с просто тяжеловооруженным конным воином, то и десяти. Конечно, всадник должен еще и управлять конем, а здесь единая воля управляет руками и копытами…

Я прижал лоб к земле, сверху сыпались комья земли, выброшенные копытами, а когда грохот утих, осторожно поднялся.

Чуть ниже, куда промчались кентавры, отряд троллей отбивается от таких же копытных. Тролли встали в круг и так умело работают топорами и палицами, что усталые кентавры только кричат в бешенстве, но откатываются, получив новые раны.

Земля затряслась под копытами спешащего на помощь отряда. Собратья перед ними с готовностью расступились, я видел только блестящие крупы. Дикие крики зазвучали громче, оружие зазвенело, словно на металлические листы высыпали тысячи стальных заготовок для мечей.

Кентавры врубились в защиту троллей, проломили, начали расчленять на две половинки. Я уже видел, чем закончится, пробирался поближе, прячась за кустами.

За считаные минуты отряд троллей был разорван на части. Сражение разбилось на отдельные группки, тролли упорно старались пробиться к спасительному лесу.

Кентавры, для которых густой лес хуже топкого болота, нападали с яростью, гибли, но и зеленых тел распростерлось на поле боя, словно свирепый ураган сорвал свежие молодые листья с целой рощи.

Одна группка троллей, отчаянно сражаясь, почти пробилась к лесу. На помощь своим поспешили два могучих кентавра, настоящих великана. Поспели вовремя: их раненые собратья кричали громко, но нападали слабо, тролли успели вломиться в спасительные заросли кустарника, но в это время их и настигли оба ревущих в ярости гиганта.

Я смотрел, как упали один за другим трое зеленокожих, но оставшиеся два тролля сумели вонзить в одного копытного с двух сторон копья, и тот с диким ревом завалился на бок.

Второй кентавр рассек одному плечо, второго разрубил до половины, снова занес ужасную секиру, чтобы добить раненого, но тролль поскользнулся в крови и упал, однако и лежа ухитрился так умело шарахнуть кентавра по передним ногам, что я услышал треск костей.

Кентавр с диким ревом упал на колени и, не удержавшись, завалился на бок, отчаянно брыкаясь и пытаясь вскочить. Тролль из последних сил обрушил усеянную шипами палицу на голову врага, а затем еще и еще.

Я слышал треск костей, хруст, кровь забрызгала поляну. Я подбежал к ним, уже слыша со стороны поля приближающийся топот копыт. Тролль нанес последний удар, выронил дубину, и сам опустился на колени.

– Эй, – крикнул я негромко, – я друг!.. Убегай, сюда уже скачут!

Он медленно оглянулся, лицо тоже в крови, явно получил копытом, но глаза заволакивает пелена смерти, если и увидел меня, то через туманную дымку.

Я подбежал и, уже не опасаясь, что ударит или укусит, схватил его под мышки и потащил в густые заросли. Топот копыт приближался, как ураган. На всякий случай я зажал троллю пасть и втиснул в землю. Топот прогремел совсем рядом, еще и еще, наконец начал удаляться так же быстро, как и налетел.

Тролль часто задышал, едва я убрал руку. Рык его сразу же стал свирепым и воинственным:

– Ты кто?..

– Друг, – повторил я.

– Ты человек, – рыкнул он. – Человек даже человеку не друг! Зачем ты здесь?

– А я в каждую бочку затычка, – пояснил я. – Миротворец, значит. Благословенны миротворцы на земле. Люби всех, доверяй избранным, не делай зла никому, как сказал святой Уильям Шекспир.

– Лучший миротворец, – прорычал он, – смерть!.. Но… что с моими ранами? Это ты сделал?

Я ответил поспешно:

– Упаси Боже, это сделал кентавр!

Он рыкнул:

– Ты залечил?

– Гм… – ответил я осторожно, – как тебе сказать…

– Ты великий лекарь?

– Нет-нет, – сказал я, – это все ты сам, а я тебе чуть помог. Ты вон какой здоровый! На тебе все должно заживать, как на лягушке. В крайнем случае, на жабе. Вы, тролли, ведете род от Великой Лягушки или Великой Жабы? Или от их общего предка, как и мы, люди, непонятно от кого?

– Не умничай, – прорычал он, – умнее тебя вот там захлебнулись своей же поганой кровью.

– Охотно верю, – согласился я. – Вы – древний народ, вы создали письменность, но потом забыли, вы дали начало всем народам, даже людям, это такая вырождающаяся ветвь… и вообще вы – народ героев, что идет собственным путем!

Он посмотрел на меня исподлобья и договорил уже без прежнего яростного пыла:

– Так будет со всеми, кто попытается захватить наш древний храм!

Я сказал пораженно:

– Тролли воюют из-за религиозных диспутов? Мир совсем сошел с ума! Расскажи, я тоже сумасшедший, мне приятно знать, что я не один на свете, и дураков еще много… Дай я пожму твою мужественную зеленую лапу, друг по разуму и устремлениям к будущему!

– Не дам, – ответил он угрюмо. – Вдруг ты заразный… Так зачем не дал мне красиво и достойно умереть в бою?

– И тут рыцарство, – сказал я пораженно. – Как красиво и благородно! Мир настолько одинаков, что вроде бы воевать не из-за чего… Или потому и воюем?.. Но ты прав, мне захотелось пообщаться с троллями. Из меркантильных соображений. Я купец, ищу рынки сбыта, а также где что купить подешевле, продать подороже… Но, как и всякий купчина, я предпочел бы мирные места, хотя иногда на поставках воюющим можно не просто заработать, но и сколотить нехилое состояние. Из-за чего война? Насколько знаю, тролли с кентаврами никогда не бодались. Это же нонсенс! Ерунда, по-нашему.

– Это по-вашему, – прорычал он уже не так злобно, мои непонятные речи миротворца кого угодно вгонят в ступор, – а по-нашему, отстаивание наших исконно законных интересов! Мы не позволим всяким четвероногим… хуже того – копытным!.. захватить наш древний святой храм.

– Кентавры захватили ваш храм? – спросил я, не веря ушам своим. – Кентавры?

– Да!

– Мир сошел с ума, – повторил я убежденно.

– Вот видишь, – прорычал он. – И началось с кентавров. Они, гады, разносят заразу. Потому их надо истребить всех.

Я воскликнул радостно:

– Значит, я наконец-то нашел место для своих великих идей. Ладно, ты потихоньку пробирайся к своим, а я пойду дальше. Берегись кентавров! Если у троллей нет никотина, то с таким табуном не так легко справиться.

Он спросил с подозрением:

– Что такое никотин?

– Волшебный яд, – объяснил я. – Одна капля – и вместо кентавра уже простенький такой и очень растерянный человек. А с людьми вам проще… Тебя как зовут?

– Квакарл…

– Меня зовут Рич, – сказал я жизнерадостно. – Ишь ты, как много у нас общего, даже имена один в один! А теперь догоняй своих. Старайся не попадаться копытным и хвостатым.

Он провожал меня взглядом, пока я не скрылся в зарослях. Потом я услышал шумный треск, тролль ломился через кустарник, и взлетающие в испуге птицы указывали его путь.

С места схватки все еще доносится стук копыт, гневное всхрапывание, грубые злые голоса, похожие на ржание. Я осторожно раздвинул зеленые ветви. На поляне кентавры носятся беспокойно взад-вперед, с гневными криками взмахивают секирами, добивают раненых троллей и осматривают своих, отыскивая среди погибших раненых.

Благородный сэр Уинстон Черчилль всегда относился с недоверием даже к лошадям, дескать, посредине весьма неудобны, а спереди и сзади опасны. Глядя на кентавров, он вообще бы отступил от них подальше: мощь диких жеребцов, что водят табуны по бескрайним степям, сильные копыта, а ко всему еще и могучие руки, способные бросать камни и дротики, бить палицами и топорами.

Хорошо смеется тот, вспомнил я, кто смеется как кентавр, потому что смех кентавра ужасен для мудреца и звучит музыкой для воина: грохочущий, подобный реву огромной медной трубы, весьма подходящий для этих грубых и свирепых животных. Нет, все-таки не животных, если уж начистоту, хотя начистоту рискованно и потому не хочется.

Я пощупал под полой арбалет, сердце ноет в ожидании неприятностей, осторожно вышел на дорогу и тут же едва не прыгнул обратно в кусты, но опоздал.

Огромный кентавр вылетел из-за леса, мчится прямо на меня, лицо дикое, как у хищного зверя, в глазах пламя битвы, а в руке суковатая палица.

Я отпрыгнул на обочину.

– Эй-эй, я не враг!

Он проревел:

– Ты не кентавр!

– Кентавр, – возразил я, – только из-под меня коня украли…

Он налетел с грохотом, дубина обрушилась, как падающая скала. Я поспешно обеими руками парировал удар арбалетом, руки тряхнуло до плеч, мышцы болезненно заныли.

Кентавр промчался мимо, моментально развернулся, но я уже взял его на прицел.

– Ну, – проговорил я. – Теперь мой удар…

Он прорычал, не сдвигаясь с места:

– Давай…

Я опустил арбалет.

– Тебя превратит в червяка. Разве не видишь, это волшебный? А я тебе не враг.

Он медленно приблизился, взгляд не отрывается от арбалета, слишком миниатюрен, таких не бывает у воинов, лицо потеряло половину свирепости, а та, что осталась, думаю, его обычное выражение. Даже люди стараются выглядеть злее и опаснее, чем они есть на самом деле, нормальная защитная реакция при встрече с незнакомыми.

– Если не враг, – прорычал он, словно говорил не полуконь, а полуволк, – то кто? Друг?

– Есть еще и третье состояние, – ответил я.

– Третьего не дано! – возразил он гордо. – Если враг не сдается – его уничтожают, как сказал великий мудрец Максим. А кто не с нами – тот против нас!

– А что вам не надо, – поддакнул я, – то берете сами. Вы еще и мудрецы, надо же… А все говорят: копытные, копытные… Я вообще-то друг. И всегда завидовал вам, кентаврам! Люди вынуждены приручать коней, но разве глупая лошадь сможет подчиняться так же молниеносно, как вам собственное тело?

Он ответил мощным голосом:

– Ха-ха, понимаешь… Что-то и люди соображают! Ты как сюда попал, существо?

– К кентаврам иду, – сказал я. – Это мечта моей жизни: нафиг мне Рим, главное, – повидать кентавров! Тогда и умирать можно. Дурацкое желание, понимаю. Но я с детства был влюблен в кентавров: бессмертного Хирона, мудрого интернационалиста и наставника Ахилла и других героев, Фола – лучшего в мире музыканта, неистового Кериона, полубогов Угеша, Йолксандра, Тизейна… Даже подлец Несс не испортил общее впечатление о вашем благородном племени, хоть и погубил Геракла, в которого я был влюблен со всем жаром почти невинной, как думают родители, детской души…

Он помотал головой, совсем обалделый и тонущий под океаном незнакомых имен, названий и деяний великих предков.

– Погоди, погоди, – могучий рев его прозвучал почти умоляюще. – Давай я доставлю тебя в наш стан. Великий вождь Каменное Копыто знает больше.

– Буду счастлив, – сказал я. – Веди! Тебя как зовут?

– Игогондр, – ответил он.

– Славное имя, – сказал я. – Чувствуется привкус героизма.

– Это имя героев, – польщенно сказал он.

– А меня Рич. Бегу за тобой, Игогондр!

Кентавр понесся впереди, пришлось бежать следом, хотя вообще-то надеялся, что подбросит на спине. Конский запах усиливается с каждым шагом, а едва обогнули холм, впереди распахнулась долина с шатрами из кожи, но не отдельными, как у людей, а каждый сразу на два-три десятка особей.

Оглавление