Глава 5. Две женщины

1

Выйти из лодки ей помог Уршанаби. Сама Лару кажется вообще не понимала, что с ней происходит. Она смотрела прямо перед собой, и в ее взгляде была только пустота. Совершенно бледная, с ввалившимися глазами, обнаженная, ничуть не похожая на ту Лару, которую Эмеш привык видеть.

Она ступила на землю и замерла, словно мраморная статуя.

— Вот, забирай, — весело сказал Уршанаби.

Эмеш достал из заплечного мешка длинную рубашку и накинул Лару на плечи. Потом одел ей на запястье желтый браслет, взятый у Кинакулуша, и повел на поверхность. Лару послушно шла, словно слепая, не смотря себе под ноги. Она не проронила ни звука, пока они шли по длинным коридорам нижнего мира, и только когда солнечный свет ударил в глаза, всхлипнула и крепко сжала Эмешу руку.

Вести Лару в ее дом, или к себе, было по меньшей мере не разумно. Лучшее, что Эмешу удалось придумать, это отвести ее в Синарихен, маленькую деревню куруби. Никто из бессмертных там не появляется, это место считается не то что бы запретным, но скорее несуществующим. О нем не принято говорить, словно его и нет совсем.

В Синарихене живет Утнапи, изгнанный и проклятый бог, покровитель перволюдей. Эмеш был пожалуй единственным, кто сохранил с ним хоть какие-то отношения.

Придерживая за плечи Лару, Эмеш постучался в дверь простой тростниковой хижины, на берегу реки Могун.

— Да-да, сейчас иду, — отозвался хозяин.

Он был невысоким, светловолосым, и загорелым до черноты. Он выглядел почти мальчишкой, если бы не глаза.

— Сар? — переводя недоуменный взгляд с Эмеша на Лару, Утнапи не находил слов. Гости здесь бывали не часто.

— Привет, Ут. Я тут привел тебе Лару, она поживет у тебя немного, пока все не утрясется.

Это заявление привело его в чувства, Утнапи замахал руками, давая понять, что совершенно не согласен.

— Нет, я не могу, — запротестовал он, — это не возможно. Может, ты заберешь ее к себе?

— Ты боишься Атта?

— Что? — Утнапи не сразу понял вопрос, и сильно смутился.

Эмеш прекрасно знал, он был не из тех, кого можно напугать всяческими карами, Утнапи давно вне закона. Он поджал губы и покачал головой.

— Нет, это тут ни при чем. У меня… Понимаешь, Сар, я… ну короче у меня есть девушка…

— Девушка? — теперь настала очередь Эмеша удивляться, — кто?

— Ты не знаешь, она из деревни…

— Из деревни? Куруби? Какая-нибудь кривоногая трехглазая и волосатая красотка?

Ноздри Утнапи раздулись в негодовании, он пробурчал что-то вроде «не говори так», но сказанное Эмешем было недалеко от правды. Куруби были неудавшееся первой попыткой создать людей, уродливые и часто нежизнеспособные. Их хотели уничтожить сразу, но Утнапи вступился за несчастных монстров и увел их в дельту реки Могун, где и основал позже маленький Синарихен. Именно из-за куруби он впал тогда в немилость у Атта. Утнапи обладал каким-то своим странным и чрезвычайно болезненным восприятием справедливости, и на этом почти никак не сказались долгие века жизни.

— У Киты замечательные глаза, и доброе сердце, — тихо сказал он.

Эмеш только развел руками. Ладно, раз так. Нравится, так нравится. Это, в конце концов, не его дело. Но относиться серьезно к таким вещам совершенно не мог.

— А чем тебе помешает Лару?

— Кита будет ревновать, — неуверенно начал Утнапи, — она у меня знаешь какая!

Эмеш живо представил какая может быть эта Кита в гневе. Картина получилась жутковатая. Чего доброго этой ревнивой красотке еще и от Лару достанется, за усердие. И будет у нас два трупа…

— Ну, я же не заставляю тебя спасть с Лару, — примирительно улыбнулся Эмеш, — просто приглядывай за ней, пока она окончательно не окрепнет.

Утнапи нервно хихикнул. Просто приглядывать за Лару было совсем не просто. Так уж она устроена, и с этим ничего не поделаешь. Устоять перед Лару совершенно не возможно, это качество досталось ей в нагрузку к великой силе дарить жизнь.

Да и чем это может помешать, в конце-то концов.

— Знаешь, мне ее больше негде спрятать, — с нажимом произнес Эмеш, — вряд ли Атт сюда сунется. Это самое надежное место.

Утнапи переменился в лице, слегка бледнея, и поспешно кивнул.

— Хорошо, я все понимаю, — сказал он, — но ты сам поговори с Китой, и скажи ей, что Лару твоя девушка.

— Лару моя девушка? — удивился Эмеш, — не смеши меня. Она всегда была сама по себе.

— Не важно. Просто скажи это.

Ладно, почему бы и нет. Эмеш согласился.

— Где твоя Кита? она живет с тобой?

— Нет, здесь очень строгие законы, — вздохнул Утнапи, смотря в сторону, — она живет в доме своих родителей. И будет жить там до свадьбы.

— Что? До свадьбы? — Эмеш так и ахнул, — ты что собрался на ней жениться?

— Да, осенью, после сбора урожая.

— С ума что ли сошел?

У Эмеша глаза полезли на лоб. Ну ничего себе. Жениться на смертной женщине, на да еще на такой недоделанной, да еще соблюдая все глупые человеческие правила и обряды? Ради чего? Что за глупость? Конечно Утнапи всегда отличался особым отношением к людям, но не до такой же степени! Это было слишком. Одно дело присматривать за ними, пусть даже принимая близко к сердцу все человеческие беды… но что бы так! Может он уже видит этих куруби равными себе? Или себя равным им? Эмеш усмехнулся, зная Утнапи, последнее было наиболее вероятным. Только ведь это все равно глупость, люди только лишь игрушки, глиняные человечки.

— Я ее люблю, — тихо сказал Утнапи.

Эмеш вздрогнул, внимательно взглянул на него, никогда бессмертные не говорили таких слов…

— Она всего лишь человек, даже недоделанный человек, куруби.

— Не говори так. Это все не важно.

Возразить было нечего. Может и не важно. Эмеш решил, что это выше его понимания, и лучше не лезть. Хочет — пусть женится, жалко что ли. Никому хуже от этого не станет. У него самого сейчас другие дела.

Эмеш подхватил на руки Лару, и понес в дом.

Обстановка была более чем скромная. В одном углу располагалась кровать, состоящая из тростниковой подстилки и потертой овечьей шкуры. В другом углу большой плоский камень изображал из себя стол, на нем стояло несколько грубых глиняных плошек, рядом расстелена видавшая виды циновка. Еще корзина с каким-то барахлом, свернутый кусок беленого полотна. Вот пожалуй и все. Не густо. Вряд ли Лару здесь понравится, но что делать, потерпит.

Уложив Лару на постель, Эмеш тщательно укрыл ее шкурой, убрал с лица золотые волосы и осторожно поцеловал. Даже сейчас она была удивительно хороша.

Щеки Лару начали понемногу розоветь, руки потеплели. Она шмыгнула носом и закрыла глаза. Пусть поспит, это ей сейчас очень надо.

— Как она? — спросил Утнапи, заглядывая Эмешу через плечо.

— Ничего, поспит и придет в себя.

— Угу. А ты хочешь чаю? Или еще чего-нибудь.

Чего-нибудь было бы очень даже неплохо. При этих словах Эмеш почувствовал, как сильно проголодался. Все хождения туда-сюда по подземным мирам изрядно утомляли, и теперь было бы совсем неплохо перекусить чего-нибудь. Он так и сказал Утнапи.

Тот сбегал к соседям и притащил несколько запеченных в листьях рыбин, хрустящие ячменные лепешки, козьего молока и миску с финиками.

Скоро они уже сидели в тени старого тамариска, ели рыбу и пили ароматный зеленый чай с мятой. Утнапи рассказывал какие-то незамысловатые житейские истории, а Эмеш почти не слушал, просто прислонился спиной к стволу дерева и смотрел в небо. Высокое, синее… Воздух здесь сухой, теплый и прозрачный. И еще тишина, переплетенная с ненавязчивыми звуками размеренной деревенской жизни. Мир и покой. Здесь всегда так, ничего не меняется, никто никуда не спешит. Хорошо. Даже не хочется думать, что будет дальше.

— Ты надолго здесь, Сар?

Эмеш не сразу услышал вопрос и с сожалением мотнул головой.

— Думаю нет. Мне нужно будет поговорить с Лару, узнать кое-что.

Вряд ли удастся задержаться, хотя очень хотелось бы. Наверняка начнутся выяснения отношений с Аттом, наверняка какие-то дела и проблемы. Да и вообще эти демоны…

Утнапи пристально посмотрел на него, словно собираясь что-то спросить, но передумал и отвернулся. Некоторое время он жевал лепешку и думал о чем-то своем.

— Еще болит? — кивнул он на изуродованную левую руку Эмеша.

Тот пошевелил пальцами, словно проверяя, сжал их в кулак, покрутил кистью.

— Да нет, вообще-то. Скоро три месяца, зажило уже.

— Я тоже должен был быть там.

— Да брось, — Эмеш махнул рукой, — ты же не прыщавый подросток. Не стоит переживать о том, что тебя не взяли подраться. Успеешь еще.

Да и все еще успеют. Тогда они загнали назад семерых из десяти демонов, три остались на свободе. Только что выбравшиеся на свет шун еще беспомощны, как слепые котята. Они отползли от выхода, повинуясь древнему инстинкту, и лежали, набираясь сил, расправляя крылья. Словно бабочки, выбравшиеся из кокона. Но даже тогда одного прикосновения шун было достаточно, что бы едва не отправить Эмеша в царство мертвых. В тот день, помощью энлиль, семерых демонов удалось загнать обратно и затворить Врата. Троих так и не нашли. Если они останутся на свободе — мир, и даже само существование бессмертных, может оказаться под грозой. Демоны высасывают силу земли и живых существ, убивая все вокруг себя. Ни один бессмертный не может противостоять им в одиночку.

У Лару была какая-то связь с демонами, а возможно даже и некоторая власть над ними. Вряд ли она могла ими управлять, но совершенно точно могла чувствовать за многие мили.

Эмеш неоднократно просил вернуть Лару, что бы с ее помощью отыскать оставшихся трех пропавших шун, пока еще не слишком поздно. Но Атт сказал — нет. Если она действительно выпустила демонов, то кто знает, что она задумает в следующий раз. Сказал, что она может навлечь еще большие беды… хотя куда уж больше.

Спорить с Аттом было бесполезно, проще было поступить так как считает нужным не спрашивая. За эти три месяца боги облазил все, даже самые дальние закоулки мира, разузнали кажется все что могли, но демонов так и не обнаружили. Время шло, нужно было делать хоть что-то пока не слишком поздно.

— Ты думаешь, это действительно не она сделала? — спросил Утнапи, отхлебывая чай из полосатой кружки.

Эмеш хотел было ответить, но передумал, и долго сидел молча.

— Не знаю, — сказал он наконец, впервые признавшись в этом самому себе, — я не знаю. Не верю, что это сделала Лару, она не могла. Но в то же время в этом деле слишком много того, что я не понимаю.

Солнце садилось за реку, в бескрайние пески пустыни Бехреш. Оно подрагивало в раскаленном воздухе, и тихонько, не спеша, устраивалось на ночлег.

Тамариск шелестел мелкими, слегка пожухшими листочками, а откуда-то с воды доносилось дружное кваканье лягушек. Впервые этой весной.

Эмеш уже собирался уходить, когда его шею нежно обвили тонкие руки. Он обернулся. Грациозно, словно кошка, Лару скользнула вперед и устроилась у него на коленях. Ни слова не говоря, она прижалась щекой к его шее, крепко обняла и довольно закрыла глаза.

Несколько минут Эмеш не решался пошевелиться, слушая прерывистое дыхание Лару, потом осторожно провел ладонью по ее волосам.

— Ну как ты?

Он не видел, но почувствовал, как Лару улыбнулась.

— Ну, я пойду, — Утнапи поднялся на ноги, — вам никто не помешает.

2

Эмеш проснулся на рассвете. Небо над головой уже розовело, а в пушистых облаках играли первые лучи солнца.

Рядом, среди лиловых цветов шафрана и маленьких золотых нарциссов, спала Лару, посапывая, словно ребенок. А ведь вчера еще на этом месте была только сухая, вытоптанная земля. Тамариск за ночь тоже преобразился, зазеленел, пустил длинные грозди нежно розовых цветов.

В мир вернулся жизнь, вместе с Лару.

Эмеш лежал на спине, вдыхая аромат цветов. Было так хорошо, не хотелось никуда идти, не хотелось ничего делать. Просто лежать здесь и смотреть в небо, высокое, ясное, по-утреннему свежее.

Но надо было идти, проведать… как там ее… Тиль. И кто тянул его за язык? Надо же было связать себя обещанием приглядывать за человеком, когда столько еще других дел.

Да… дел много.

Лениво потянувшись, Эмеш заставил себя встать. Потом принес из дома одеяло, укрыл им Лару. Сходил к реке умыться.

Нужно только посмотреть как там эта Тиль, только и всего. Наверняка к обеду он уже будет свободен.

Найти жену Кинакулуша было не сложно, как-никак Эмеш все-таки бог.

Но когда он нашел, пожалел что вообще взялся за это дело.

Первой мыслью было схватить Тиль и быстрее тащить ее к Лару, уж она то знает что делать в подобных ситуация. Только Лару сейчас еще не в том состоянии, что бы оказывать кому-то помощь. Да и зная ее характер, Эмеш был уверен, что она просто пошлет куда подальше.

Нужно было либо сматываться побыстрее, и делать вид что он ничего не знает, либо принимать роды. Последнее вызывало у Эмеша ощущения, близкие к панике.

Ситуация осложнялась тем, что все шло не так, и помочь было некому. Тиль была одна. Еще недавно здесь была стоянка, но теперь пастухи ушли на новое место, видимо туда, где еще осталась зеленая трава. Тиль бросили одну. Как, почему?

Впрочем, это было сейчас не важно.

Тиль лежала на земле и тихо стонала. Судя по измазанному лицу, разбросанным вещам и перевернутому кувшину с водой, она еще недавно каталась по земле от боли, но теперь у нее уже не осталось сил.

В голове у Эмеша билась только одна мысль — уйти как можно скорее. Сказать потом, что не успел, не смог… Чем он может помочь? Это Лару знает что делать и умеет лечить, а он может только стоять и хвататься за голову.

Нужно уйти.

— Помоги.

Эмеш вздрогнул. Глаза женщины были устремлены прямо на него, и в них было столько… да чего в них только не было. Он застыл на месте. Ни одной мысли в голове не осталось, только этот взгляд и пустота.

— Помоги.

И что-то сломалось. Он подбежал, опустился на колени рядом с Тиль, не зная что делать, не зная даже куда девать руки. Он лихорадочно сжимал и разжимал пальцы, глупо дергал за одежду и не мог ничего придумать.

— Я сейчас умру, — в ее голосе было только спокойствие и уверенность.

— Нет. Нет. Не говори так. Все будет хорошо.

— Я умру, — сказала она, — мой ребенок, он так долго ждал… теперь он хочет появиться на свет, а я не могу, у меня нет сил. Слишком долго… я не могу…

Тиль закрыла глаза, ее тело выгнулось в судорогах, но кричать она уже не могла. Эмешу стало вдруг ужасно страшно, нужно было делать хоть что-нибудь. Он положил одну руку женщине на лоб, другую на живот. Единственное что он мог сейчас сделать, это поделиться с Тиль своей жизненной силой. Как-то раз он уже проделывал это, но тогда этого оказалось не достаточно, что бы спасти жизнь.

Как и что происходит он сам толком не знал, знал лишь, что может это сделать. Он сосредоточился, и что есть силы вытолкнул из себя через руки столько энергии, сколько смог. Главное что бы хватило.

И тут же в глазах потемнело, мир перевернулся. Эмеш еще успел почувствовать как его сильно тошнит, и вырубился.

Сколько времени прошло, сложно сказать. Когда он пришел в себя голова просто раскалывалась, в ушах гудело, во всем теле чувствовалась сильная слабость, словно от большой потери крови. Эмеш пытался открыть глаза, но у него не получалось.

Это ж надо было так не рассчитать. В тот, первый раз, все прошло довольно гладко… правда и не помогло ни фига.

Наконец удалось разлепить веки, и кое-как сфокусировать взгляд. Чуть в стороне сидела Тиль и кормила грудью ребенка. Такая счастливая, бодрая, свежая, словно это не она тут только что собиралась помирать. Надо же было так не рассчитать, и половины той силы хватило бы, а то и меньше.

Эмеш тихо застонал, пытаясь поднять голову, и тут же приступ тошноты настиг его с новой силой. Его долго рвало. Когда наконец удалось немного отдышаться и утереть рот, Эмеш увидел, как над ним склонилась обеспокоенная Тиль.

— Что с тобой?

— Все нормально.

Язык еле ворочался. Эмеш приподнялся и сел, опираясь на локти. В глазах снова потемнело, голова пошла кругом.

— Точно? Может я могу чем-то помочь? — спросила она.

Эмеш едва удержался, что бы не мотнуть головой, нового приступа он бы сейчас не выдержал.

— Нет. Это сейчас пройдет.

Пройдет или нет он точно не знал, но очень хотелось верить. И чем скорее тем лучше. Вот ведь связался с людьми на свою голову. И какого демона ему было надо? Запаниковал, потратил столько сил. А если мангары вот сейчас объявятся, что он будет делать? Глупость сделал, короче говоря…

А в глазах Тиль, устремленных на него, была только искренняя забота и волнение.

— Кто ты?

Стоит сказать? Соврать?

— Саир.

— Саир? Странное имя…

Эмеш пожал плечами. Имя как имя.

— Ты спас мне жизнь? — тихо спросила она, — Почему? Как?

— Не знаю, — честно признался Эмеш. Все произошло слишком быстро, что бы он успел это обдумать.

— Тебя послали боги?

— Да, боги… — усмехнулся он.

— Лару? Думузи?

Какой еще Думузи? Эмеш сморщился. За что не справедливость такая. Вот и спасай после этого людей.

— Эмеш, — сказал он.

— Эмеш? — удивилась Тиль, — неужели он… Ты уверен?

Еще бы он не был уверен!

Очень хотелось рассмеяться и рассказать правду, но он сдержался, возможно правда сейчас лишняя. Пусть лучше думает, что он всего лишь человек. В конце концов, правда может подпортить его репутацию. Бог, который без чувств валяется в степи, которого тошнит и шатает — это какой-то неправильный бог. Верно сказал тогда Уршанаби, истинной силы у него нет. Ни у кого нет.

— А ты видел какой у меня сын? — вдруг спохватилась Тиль, и ее лицо озарила счастливая улыбка, — я уж и не думала, что смогу когда-нибудь подержать его на руках.

Такой большой, не даром появился на два с лишним месяца позже срока. Не удивительно, что Тиль было с ним нелегко. Значит мальчик. Ну что ж, этому Кинакулушу повезло.

Эмеш вдруг поймал себя на том, что вместо ребенка, разглядывает Тиль. Она действительно стоила того, что бы ради нее спуститься в Илар. Люди в основном похожи друг на друга — смуглые, огненно рыжие, вылепленные когда-то из красной глины и крови богов. Но в ней было что-то такое, особенное. Вряд ли дело во внешности, но тогда в чем?

Тиль почувствовала это взгляд, и смутилась, отвела глаза. Эмеш поспешно отвернулся, только этого ему сейчас не хватало.

— Почему тебя оставили здесь одну? — спросил он.

— Они думали что я скоро умру, — просто сказала она, — ты знаешь, не хорошо возить с собой мертвых, тогда на новом месте жизни не будет.

Вот варвары! Это ж надо! Нужно будет заняться ими, беседы провести. Бросать человека умирать из-за каких-то предрассудков.

Однако… Вот только что же теперь, интересно, делать? Оставить ее здесь одну и уйти? А если мангары налетят, зря что ли он ее спасал? Взять с собой? И что потом с ней делать? Везде таскать за собой? Очень глупо — придется постоянно на нее отвлекаться, смотреть что бы не влезла в неприятности. Проводить до своих? Вот уж делать ему нечего, как бродить по степи, и без этого не знаешь за что хвататься.

— Ты проводишь меня? — спросила Тиль.

— Да, конечно.

Он ответил, даже не до конца поняв вопрос, просто, на автомате.

Вот идиот! Ну кто все время тянет за язык. Пока он тут прогуливается, Лару может запросто вляпаться в какое-нибудь дело. Может просто смыться и не дождаться его. Атт может нагрянуть, хоть и маловероятно.

Ладно, скоро вечер. Пока эта Тиль будет спать, он смотается по-быстрому к Утнапи, и разберется во всем. А к утру вернется назад.

Оглавление

Обращение к пользователям