Глава 10

Странные сияющие башни на горизонте привлекли внимание первосвященника, и он позволил себе почти незаметную стороннему взгляду улыбку. Да, все слышанное ранее о странности и чуждой, пугающей красоте миров ордена, оказалось правдой. Не просто правдой, а шокирующей правдой. Шокирующей настолько, что хотелось проснуться. Самого отца[2] Симеона не особо пугала эта бросающаяся в глаза чуждость, но она вызывала настороженность. А у недалеких людей – и ненависть. И это здесь, на одной из планет, которые сами аарн называют пограничными. Что же тогда, интересно, происходит на их внутренних мирах? Насколько они чужды?

Впрочем, аарн, как и все прочие, вполне способны пускать пыль в глаза. Так это или нет, отец Симеон не знал, но на всякий случай почти перестал обращать внимание на непонятное и необъяснимое. Святые отцы из его свиты продолжали испуганно осенять себя знаками Благого Круга и тихо бормотать молитвы. Первосвященник скривился – страшно не хотелось брать с собою эту свору идиотов, но куда деваться… При его положении в Церкви отец Симеон не мог позволить себе наносить официальные визиты без соответствующей свиты.

Старик снова вздохнул и посмотрел на направляющихся к нему аарн. Люди ордена подходили не спеша, их знаменитая черно-серебристая форма переливалась в голубых лучах солнца планеты Ирлорг. Они появились из вертящейся воронки гиперперехода, снова вызвав испуганные возгласы свиты. Симеон поморщился – и почему в Церкви наверх выбивается в основном дурачье? Не всегда, правда, взять хотя бы отца Дирама, или его самого, но редкие исключения только подтверждали правило. К сожалению.

Но не все таковы, какими кажутся. Сколько самому во времена оны пришлось притворяться идиотом, чтобы не вызвать настороженности у начальства. Так что, кто знает, возможно, многие из кардиналов, наступающих в последнее время на пятки первосвященнику, куда умнее, чем он думает. Вероятнее всего, так оно и есть. Но времени на отвлеченные мысли не осталось. Отец Симеон снова вздохнул и перевел взгляд на подошедших почти вплотную аарн. Люди ордена коротко поклонились.

– От имени ордена Аарн и лично Командора Илара ран Дара мы приветствуем Ваше Святейшество и всех ваших сопровождающих на Аарн Сарт.

Приветствовала первосвященника очень красивая молодая женщина. Но ее красота была холодной красотой кэ-эль-энахской аристократки. Длинные платиновые волосы заплетены в тугую косу, небрежно переброшенную через плечо, мертвенно-надменное лицо пугало своей неподвижностью. А глаза… Отец Симеон вздрогнул от вида мертвых, болотных глаз зомби. Он снова заставил себя поднять взгляд и коротко кивнул своим мыслям. Эта женщина в самом деле родом из Кэ-Эль-Энах, аристократка и, судя по бриллиантовому узору на правой щеке, не менее чем светлая княжна.

Быстро перебрав в памяти известные случаи ухода аристократов княжества в орден, он почти незаметно усмехнулся. Каждый такой случай был скандалом в высшем свете и муссировался инфостудиями не один год. А уж молодая и красивая женщина за последние двадцать лет ушла только одна. Младшая и любимая из пяти дочерей правящего до сих пор великого князя, который из-за поднявшегося скандала едва не лишился трона, да и лишился бы, если бы орден не перестрелял из каких-то своих соображений князей Совета Кланов. Да, что и говорить, скандал после всего случившегося разразился грандиозный. Княжна тоже хороша – никто даже не подозревал, что у нее в голове бродят мысли о чем-то подобном.

Знатную шутку она сыграла с собственной семьей – выкрикнула Призыв прямо на балу, устроенному по случаю ее же помолвки. А что началось во дворце, когда туда вломились «Ангелы Тьмы», рассказать было бы очень трудно. Каждый свидетель описывал это событие по-своему, все сходились только в одном – аарн плевать хотели на все и всяческие условности в среде аристократии, они без лишних слов забрали истерически хохочущую княжну и были таковы. Естественно, что при столь значительном светском событии присутствовала масса журналистов и инфооператоров, для которых скандал в благородном семействе обернулся буквально манной небесной, не говоря уже о случившемся позже – убийцы почему-то не тронули ни единого инфера, чуть ли не красуясь перед ними.

Очень странно выглядело возвращение «Ангелов» и учиненная ими кровавая вакханалия. Причем, действовали убийцы совсем не так, как обычно действуют легионеры ордена, да и оружие у них оказалось слишком примитивным для аарн.

Отец Симеон, который тогда был еще только епископом, немало посмеялся вместе с друзьями над отчаянными воплями аристократии, призывающей к мести и священной войне с орденом. Ведь любому более-менее здравомыслящему человеку было ясно, что орден в этом «избиении младенцев» не замешан никоим образом. Что вторжением аарн воспользовался сам «старый ворон», как порой именовали правящего князя.

Даже сейчас первосвященник не смог удержаться от улыбки при воспоминании о поднявшемся после случившегося переполохе. Он полностью одобрял действия Равана VI, избавившегося от ретроградов из Совета Кланов.

– Я рад приветствовать орден Аарн и Командора Илара ран Дара! – поклонился он княжне. – А также приветствую вас, Ваше высочество.

– Уже много лет, как я не высочество, – приподняла уголки губ молодая женщина. – Я Лиэнни Т’а Моро, лор-капитан легиона «Ангелы Тьмы», орден Аарн. И не более.

На мертвом лице улыбка смотрелась жутковато, и отец Симеон даже вздрогнул. Он не понимал, для чего аарн нужны эти мертвые маски, ведь такими они были далеко не всегда. Когда первосвященник смотрел на них издали, то видел живых и абсолютно счастливых людей. Но стоило к ним приблизиться кому-нибудь из чужаков, как любой аарн мгновенно становился похожим на живой труп. Зачем им это? Неужели не понимают, что из-за такого отношения к другим людям их ненавидят еще сильнее? Ладно, это их дело, в конце концов. И стоит запомнить, что называть великую княжну ее высочеством не нужно, она, похоже, не любит вспоминать о прошлом.

Странно, что Командор послал встречать Первосвященника Церкви Благих именно ее. Не мог же Илар ран Дар подумать, что он не узнает княжну? Конечно не мог. А значит, здесь какой-то пока непонятный ему план. Надо будет подумать о том, какие выгоды это может принести ордену. Навскидку ничего в голову не приходило, и первосвященник отодвинул этот вопрос в дальний угол сознания, чтобы подумать на досуге.

– Прошу вас пройти в приготовленные вам и вашим сопровождающим апартаменты, Ваше Святейшество, – сказала княжна, ее лицо снова стало мертвенно-надменным.

– Благодарю вас, уважаемая госпожа Т’а Моро, – кивнул он. – Нельзя ли поинтересоваться, когда нас примет господин Командор? Долго ли нам придется ждать аудиенции?

– Вам очень повезло, Ваше Святейшество, – внимательно посмотрела на него молодая женщина. – Мастер буквально несколько часов назад прибыл на Ирлорг. Не думаю, что он заставит вас долго ждать. Кстати, мне поручено сообщить вам от имени ордена, что мы вступили в контакт с эльфами, и некоторые из них стали аарн.

От сообщенной ровным голосом новости у первосвященника перехватило дыхание, и он едва не закашлялся. Эльфы! Легендарная раса, ушедшая из галактики неведомо куда в незапамятные времена. Узнав об их возвращении, правительство любого государства взвоет. Особенно оттого, что эльфы предпочли орден им. Суматошные обрывки мыслей лихорадочно замельтешили в голове, отец Симеон попытался обдумать возможные последствия возвращения перворожденных, но ничего у него не получалось. Единственным, что он знал твердо, было одно – возвращение эльфов вызовет в галактике шок. Стоящие за его спиной кардиналы и епископы зашептались. Новость потрясла их не меньше чем первосвященника.

– Прошу вас следовать за мной, Ваше Святейшество, – улыбнулась княжна, явно довольная произведенным впечатлением.

Она повернулась и буквально в метре от нее распахнулась пугающая черная воронка гиперперехода. Потянуло ледяным ветром, и первосвященник вздрогнул, сам едва удержавшись, чтобы не осенить себя знаком Благого Круга. Многие из не особо умных святых отцов в своих проповедях утверждали, что прямые гиперпереходы – подарок Проклятого, что их нужно предать анафеме и забыть даже думать о чем-то подобном. Естественно, что их никто, кроме закоренелых фанатиков, не слушал. Однако вреда они все-таки приносили немало, и отец Симеон скривился, вспомнив об этих твердолобых. Затем взял себя в руки и следом за княжной шагнул в черную воронку.

Знакомое ощущение растянутости, вспышки в глазах, – и он оказался совсем в другом месте. Осторожно оглядевшись, первосвященник в который раз за этот день вздрогнул. Ордену снова удалось изумить его. А он-то думал, что его не удивишь уже ничем… Из воздуха один за другим возникали кардиналы и епископы свиты. И каждый замирал, увидев, где оказался, кое-кто даже непроизвольно вскрикивал.

Посланцы Церкви Благих стояли на вершине луча одной из плавающих в открытом космосе гигантских снежинок, грани которых состояли из переплетающихся льда и пламени. Снежинки медленно вращались, то слипаясь, то расходясь в стороны. Но даже стоя на одной из них, отец Симеон не ощущал их движения. Снежинки были столь велики, что в каждой из них легко поместился бы огромный орбитальный город. Наверное, орбитальные станции и расположились в этом нечто, напоминающем снежинки. Но первосвященник не успел рассмотреть почти ничего – перед глазами распахнулся еще один гиперпортал, и он последовал за княжной в неизвестность.

На сей раз первосвященник со свитой оказались в куда более привычной обстановке наземного города. Хотя назвать городом это дикое переплетение сверкающих непереносимо яркими красками башен с тысячами мостов и серебристых труб решился бы только абсолютный безумец. Но все-таки, даже такая пародия на город была лучше того нечеловеческого зрелища, что открылось глазам в прошлый раз. Отец Симеон мысленно осенил себя знаком Благого Круга и вздохнул.

Многие до него пытались понять, что такое орден Аарн и кто такой Илар ран Дар. Увы, это не удалось никому… Но вот вопрос: а ему самому удалось? Или он тоже ошибается? Да-а…

Первосвященник продолжал идти за княжной, не обращая никакого внимания на кудахтанье свиты, потрясенной до глубины души видом невероятного города. Он привычно отсекал все, чего не мог понять и объяснить сразу, не позволяя себе впадать в ментальный и эмоциональный ступор от изумления.

– Эта башня предоставлена в ваше полное распоряжение, Ваше Святейшество, – мелодичный голос княжны заставил его встрепенуться.

Посольство Церкви Благих находилось у подножия округлой бледно-золотистой башни. Ее стены были выпуклыми и фигурными, ажурные узоры медленно перемещались по ним, хотелось смотреть и смотреть на это движение, хотелось постичь тайный смысл, скрытый за ним. Аарн что-то почти неслышно сказала, и в стене появилось круглое отверстие. Отец Симеон вздрогнул от неожиданности, но заставил себя казаться невозмутимым.

Шагнув в полумрак башни вслед за княжной, он с интересом осмотрелся. Очень красиво, но совершенно чуждо, непонятно даже, жилище это, или подобие музея какого-то нетрадиционного искусства. Этажей как таковых в башне не было, только десятки сияющих мягким золотистым цветом огромных додекаэдров, повисших прямо в воздухе на разной высоте без малейших признаков поддерживающих конструкций. Между ними протянулись широкие светло-серые дорожки, обрывки непонятного назначения разноцветных нитей медленно перемещались по воздуху, клубящемуся туманом. Тихая мелодия, исполняемая невидимым оркестром, будила в душе что-то светлое и радостное.

Первосвященник сам не заметил, что улыбается. Эта музыка казалась замирающим вдали отзвуком маленьких серебряных колокольчиков, звенящих где-то там, вдали, за горизонтом.

– Но как же здесь жить? – испуганно проблеял епископ Ромин, один из самых замшелых ретроградов, навязанный первосвященнику Синодом в эту поездку силой. – Здесь же ничего нет…

– Прошу вас не беспокоиться, господа, – в голосе аарн звучала легкая ирония. – Я вам все покажу, здесь очень просто и удобно. Домов в вашем понимании у нас не строят.

Все оказалось просто до изумления. Каждый из висящих в воздухе додекаэдров являлся на самом деле апартаментами, рассчитанными на одного гостя. Постоянно действующий гиперпортал переносил каждого в его комнаты, но попасть в чужие можно было только с разрешения их владельца. Более всего изумило первосвященника, что все команды домовой автоматике отдавались мысленно. Старые подозрения о телепатии в среде ордена, похоже, имели под собой почву. Хотя, опять же, не стоит судить поспешно.

Отец Симеон снова прислушался к объяснениям княжны и тихонько вздохнул про себя. Что, аарн бахвалятся своей непохожестью на всех остальных, своей чуждостью, что ли? Или все это для них обычно? Кто знает… Каждый из побывавших на Аарн Сарт рассказывал совершенно невозможные вещи, но при этом каждый рассказывал разное. Сколько ни бились аналитики Церкви, но свести имеющиеся данные в единую картину не получилось. Может быть, в ордене нет ничего постоянного, и все вокруг постоянно меняется? Возможно, и так, никакого иного вывода из совершенно несхожих рассказов очевидцев об одних и тех же местах сделать было невозможно.

Постаравшись снова отстраниться от непонятного, первосвященник довольно быстро смог разобраться в управлении непривычной бытовой техникой. Она действительно управлялась просто, не хотелось только думать, какая сложность стоит за внешней простотой.

Выделенные первосвященнику апартаменты оказались донельзя уютными, несмотря на необычную форму комнат и мебели. Не было привычных углов, помещения имели овальную форму, мягкое, радующее глаз освещение. Как-то все было настолько соразмерно и удобно, что не хотелось покидать это приятное место. Да и не стоило пока, усталость после перелета была немалой, он с юности плохо переносил гиперпереходы, после каждого ему казалось, что его кости превратились в мелкую крошку. Отец Симеон отдал необходимые по подготовке встречи с Командором распоряжения секретарям, прилег на диван и вскоре уснул.

* * *

– Как ты думаешь, чем вызван визит первосвященника? – прищурился Илар, с интересом глядя на сосредоточенно размышляющую о чем-то Тину.

– Если говорить откровенно, – вздохнула она, – я не понимаю, чего может хотеть от нас глава Церкви Благих. Меня изумило уже то, что церковью снята анафема ордену. И все же посещение самого первосвященника… Такого еще ни разу не бывало.

– Не бывало, – подтвердил ее слова Т’Сад, привычно почесывая когтем нос. – Не знаю, как вас, государи мои, а меня сей визит настораживает. С чего бы это церкви прекращать столь выгодную ей конфронтацию?

Командор склонил голову к плечу и хмыкнул. Он с самого восхождения отца Симеона на престол Первосвященника ждал чего-то в этом духе. Давно уже к власти в Церкви не приходил столь нестандартный и редкостно умный человек. Понятно, что такой человек не станет, подобно предшественникам, игнорировать орден, отговариваясь древней анафемой, слишком заметную роль играют Аарн в обитаемой галактике. И с этим никто из жаждущих изменить ситуацию ничего поделать пока не может. А сам Илар постарается, чтобы они и впредь ничего не могли с этим поделать. Ему было крайне интересно узнать, к каким выводам мог прийти человек, подобный нынешнему первосвященнику. Похоже, что к необычным, раз снял анафему.

– Кажется, я чего-то недопонимаю, – раздался в комнате мелодичный голосок Касры, вопросительно и удивленно приподнявшей уши. – Объясните мне, почему вас всех так изумляет снятие анафемы? Что в этом такого странного?

– Не знаю даже как тебе объяснить, – устало потер висок Илар, – но попробую все-таки. Ты уже изучала немного историю галактики и ордена?

Эльфийка кивнула и перевела уши в положение напряженного внимания. Илар за последние дни научился интерпретировать это шевеление ушами и до сих пор удивлялся подвижности органов слуха древней расы. Эльфы выражали движениями ушей все на свете, это оказался фактически второй их язык, и не менее богатый, чем звуковой. Но чтобы понимать его в тонкостях, нужно было, наверное, родиться и вырасти в среде перворожденных. Если бы не эмпатия, то разобраться в оттенках смысловых значений этого странного языка вообще оказалось бы невозможно.

– Так вот, девочка, – продолжил Командор, – Церковь с самого момента нашего возникновения относилась к ордену настороженно. Церковники, естественно, попытались прислать к нам миссионеров, но каждый из прибывших оказался великолепным образчиком пашу. Каждый обладал превосходным букетом из смеси подлости, корысти и властолюбия, замешанных еще и на фанатизме. Терпеть их присутствие, как ты сама понимаешь, мы были физически неспособны, и отослали всю камарилью обратно, поставив условием присутствия миссионера его высочайшие морально-этические качества. Таковых в тогдашней Церкви не нашлось. Оскорбленные сомнением в их святости, «святые» отцы взвыли, и буквально через год Синод наложил на орден анафему. Когда мы принялись трясти галактику и лишать власти самые одиозные из режимов, так выгодных Церкви, положение только усугубилось. Церковники, как и все остальные, лихорадочно пытались найти средство борьбы с нами. На пограничные планеты толпами засылались наемные убийцы, попытки проникновения на нашу территорию стали ежедневными, порой мы высылали по нескольку десятков кораблей в день. Причем, каждый убийца шел на «дело» с благословением Церкви в кармане. В конце концов, в остальной галактике и Церкви поняли, что им с нами не справиться. Количество попыток навредить ордену сократилось, но, увы, не прекратились. И не прекратятся, пока есть разумные, для которых власть превыше всего. Мы им слишком мешаем.

– Это я как раз понимаю, – кивнула эльфийка. – Я не понимаю другого, Мастер.

– Чего именно?

– Зачем нам нужно вызывать такую ненависть у остальных народов? Мне говорили, что большинство разумных галактики ненавидит орден настолько, что готово жизнь отдать, лишь бы нам досадить. Почему? Не слишком ли мы высокомерны, не слишком ли многого требуем от обычных разумных?

– Ты еще многого не понимаешь, малышка, – добродушно прогудел дракон и погладил девушку по плечу. – Мы не высокомерны, мы просто физически не способны выносить общество существ, в которых есть зло, корысть, жажда власти. Ты еще этого не испытала, подожди, пока не узнаешь сама, какое отвращение у тебя будут вызывать эти качества. И не суди до тех пор. Мы не имеем права пускать тех, кто не способен стать чистым душевно, на наши внутренние планеты. Результат оказался бы страшен.

– Пусть так, – упрямо помотала головой Касра. – Но почему бы нам не добиться, чтобы остальные не ненавидели нас, а стремились стать чище, лучше, добрее? Чтобы мы стали примером для других, а не пугалом!

Илар с Т’Садом понимающе переглянулись, Тина покачала головой и грустно улыбнулась. Наивная девочка хотела невозможного.

– Если ты думаешь, что мы не пытались, то ошибаешься… – вздохнул Илар, продолжая привычно потирать висок. – Бесчисленное количество раз. И каждый раз – катастрофа. Увы, корысть и жажда власти слишком сильны в душах разумных. Нет тех преступлений и тех подлостей, на которые не пошел бы жаждущий богатства и власти. Тебе ли не знать.

Касра смущенно опустила голову, уши ее сморщились, на лице была написана детская обида. Девушка действительно не могла понять этого проклятого стремления урвать побольше для себя, не считаясь с чужой болью и чужой кровью и даже не задумываясь, что другому тоже больно. Точно так же больно, как и тебе самому! Помнила, как страшно и горько ей было жить среди таких, помнила, что они с ней сотворили. Но все равно не верила, что выхода нет. Да, орден необходим, чтобы спасать одиночек, не выносящих жизни во имя корысти, и давать им возможность творить новое. Но это ведь не все!

Неужели Мастер оставил попытки хоть как-то улучшить остальных? Даже если и так, то она, Касра, не оставит. Не стал бы Творец создавать мир зла, из которого нет выхода. А раз так, то выход будет найден. И неважна цена, которую придется за это уплатить.

– Цена важна, девочка… – подошел к эльфийке услышавший ее мысли Илар. – Очень важна. Именно во имя великих идеалов проливалось больше всего крови, выплескивалось больше всего горя и боли. Типичный пример – социализм. Декларируемое социалистами будущее, – коммунизм, – прекрасно, но оно недостижимо. Недостижимо потому, что те потоки боли, которые они изливают в мир во время своих революций и последующих революционных терроров, порождают инферно неизбежно уничтожающее все их начинания. Мы сами взяли для себя несколько принципов коммунизма, и они изумительны, но чужая боль и чужое горе никогда не дадут социалистам достичь чего-либо. Если бы хоть кто-нибудь из них понял это! Увы. За десятки тысяч лет ни одно из множества существовавших в галактике социалистических государств не сумело перешагнуть столетнего рубежа существования.

– А Сообщество Т’Он? – почесал когтем нос Т’Сад. – Типичный государственный социализм.

– Не напоминай… – поморщился Командор. – Сам ведь знаешь, что это моя неудача. И выжили они только благодаря нашей поддержке. Террора устраивать я им тоже не дал, иначе все равно погибли бы. Какой бы благородной ни была основная идея, но если во имя ее льются потоки крови, она никогда не будет реализована.

– Но почему?.. – простонала Касра, в ее огромных глазах стояли слезы.

– Повторяю еще раз – чужая боль. Социалисты слишком много выплескивают боли в окружающее пространство. Именно из этой боли возникает инферно, разрушающее со временем самое прекрасное и справедливое общество. Невозможно построить свое счастье на чужом горе, высшие законы Вселенной все равно потребуют заплатить за боль и отчаяние каждого разумного существа. Каждая цивилизация платит за это, и часто – страшную цену. Почему, как ты думаешь, мы почти не убиваем? Почему стараемся решать все проблемы минимальными воздействиями? Почему чаще всего наши легионы идут в бой только с парализаторами в руках? Как бы я мечтал вообще избавиться от этой роли полицейского галактики! Но, увы…

– Кстати, мне тоже интересно почему мы не оставляем пашу в покое? – впервые вмешался в разговор до того тихо сидевший в уголке Кер. – Пусть сами расхлебывают последствия своих действий. Зачем нам лезть в любую дыру, рисковать своими братьями и сестрами? Какое нам дело до них до всех?

– Оставить их в покое… – задумчиво протянул Илар. – А ты знаешь, что стоит нам пойти на это, и вся жизнь в галактике превратится в кошмар? А потом грянет такая катастрофа, что и мы в ней не уцелеем.

– Не понимаю! – раздраженно тряхнул головой эльф.

– Эстарх! – обратился к дварху «Пути Тьмы» Командор. – Прошу тебя, дружище, свяжись с главным биоцентром и запроси социопрогноз по методу Альтера на случай нашего отстранения от дел. На ближайшие пятьдесят стандартных лет.

Стена напротив мигнула, и на ней возникли несколько трехмерных графиков. Жизнерадостный и слегка насмешливый голос дварха принялся комментировать их. Слушая эти довольно пространные комментарии, Кер только зубами скрипел. И было от чего. Через несколько лет после гипотетического ухода ордена каждое государство галактики, невзирая на затраты и жертвы, выстроит боевой флот и создаст оружие массового поражения. Причем, каждый станет говорить, что хочет только защититься от агрессоров. Но еще через два-три года люди и гварды в любом случае вцепятся друг другу в глотки. Слишком много противоречий между человеческими странами и Гнездами Гвард. Скорее всего, через пятнадцать-двадцать лет все четыре Гнезда окажутся полностью уничтоженными.

Возможно, на каких-то планетах останется некоторое количество выживших, но вряд ли много. Сотни человеческих планет тоже станут непригодны для жизни. И это в случае, если арахны и драконы не станут вмешиваться в войну, что почти невероятно. Ненависть арахнов ко всем, кто отличался от них, столь велика, что достаточно адекватного термина для ее обозначения нет ни в одном из языков галактики. Да и огромное количество инферно, порожденного подобными войнами, только раскручивало бы хаос и кровавую вакханалию. К исходу пятидесятилетия по самым оптимистичным прогнозам межзвездная цивилизация в обитаемой галактике придет в полный упадок. Скорее всего, оставшиеся в живых разумные за два-три поколения скатятся к варварству.

– Теперь понимаешь, Кер? – горько спросил Илар. – Пусть лучше ненавидят нас, чем сотворят нечто, подобное этому прогнозу.

– Да уж… – покачал головой эльф. – Ты прав, Мастер. Пока у нас другого выхода нет, раз они такие, то предоставлять их самим себе нельзя.

– Но неужели вы не пытались поднять их мораль выше? – с отчаянием в голосе спросила Касра, в ее огромных глазах все еще поблескивали слезы. – Неужели не пытались доказать, что так нельзя?

– Пытались… – скривился Илар. – Попыток было много, очень много, только все они ни к чему не привели. Пашу закрыли глаза и заткнули уши, не желая понимать ничего из того, что выходит за рамки их ограниченного мировоззрения. По всей видимости, весь народ одновременно не способен подняться к переходу на следующий уровень. Хотя ваши древние сородичи сумели это сделать.

– Думаю, и до нас были народы, достигшие этого потолка, – сказал эльф. – Не могло их не быть.

– Были, – кивнул головой Т’Сад. – Орки, вэльтэ и гномы, например. Но каждый такой народ прошел свой собственный тяжелый и горький путь. К сожалению, подавляющее большинство древних разумных рас погибло, не оставив после себя ничего достойного внимания. Сумело уйти дальше не более десятой доли процента ото всех когда-либо живших народов.

– Тогда я совсем не понимаю, зачем мы нужны, – мрачно сказала Касра. – Зачем мы, раз не пытаемся поднять души существ наших народов выше?

– Мы поднимаем выше лучших из этих народов, уже не способных жить в мире зла и корысти, – понимающе улыбнулся Командор, посмотрев на девушку, как смотрят на сказавшего глупость маленького ребенка, и ее щеки заалели от этого взгляда. – Может, ты еще не знаешь, но по-настоящему умирают только те аарн, кто гибнет случайно. Как погибла Лана.

При этом воспоминании Илар помрачнел.

– А что происходит с остальными?

– Остальные в момент смерти физического тела переходят выше, в энергетическое существование, они уже не рождаются снова и не забывают прошлых жизней. А то и вообще не умирают, сразу становясь иными.

– Откуда вы можете это знать?! – Касра даже вскочила на ноги.

– Я – знаю! – твердо ответил Илар. – Как скоро будешь знать и ты. Ты – моя ученица, и мне часто придется водить тебя в высшие сферы, сферы Творения и Созидания. Многих из бывших аарн я встречал там, очень многих.

– Тогда почему ты сам еще здесь, Мастер? – очень тихо, почти неслышно спросил Кер.

– Мне рано… – нахмурился Илар. – Я избрал путь помощи другим. Да и вина моя за содеянное в прошлом слишком велика, я не считаю, что искупил все. Не спрашивайте меня об этом, у каждого есть то, что остается только между ним и Создателем.

Он немного посидел, мрачно уставившись на стену, потом сказал:

– Пошлите первосвященнику приглашение на завтрашний вечер. Я поговорю с ним наедине, как он и просил. А утром займемся драконами.

– Хорошо, Мастер, – кивнула Тина, занося информацию в свой биокомп. – Сделаю.

* * *

Помещение, в котором С’Тван, Р’Гон и К’Рад дожидались Командора, донельзя раздражало своей непонятностью и необычностью. Шарообразное, с мягкими ворсистыми стенами. И эти проклятые ворсинки все время шевелились и меняли цвет, казалось, по стенам мечутся световые волны, создавая хаос, от которого дыбом вставала чешуя. Прямо в воздухе, ни на что не опираясь, висела платформа, на которой и находились ареал-вожди. Уже добрых десять дней прошло с тех пор, как посольство Драголанда прибыло на Аарн Сарт, но Илар ран Дар объявился только сейчас. Где он был, что делал, почему так неуважительно отнесся к послам могучей цивилизации, никто из аарн сказать не соизволил.

Чаще всего ареал-вожди общались с тремя своими сородичами из ордена. И ни один из них не мог понять этих молодых драконов, казалось, что они и не драконы вовсе, а некие совершенно непонятные существа, принявшие ради какой-то своей цели драконий облик. Они были полностью чужды народу Драголанда, их не интересовало ничего из того, что должно интересовать нормального молодого дракона.

Какие соблазнительные позы принимала перед ними прекрасная фиолетовая Р’Сана… Да дома за минуту внимания этой красавицы любой дракон мужского пола готов был отдать все на свете! А эти? Встретив Р’Сану, они морщились и отворачивались, как будто видели перед собой что-то отвратительное, а не очень красивую молодую драконочку. Такое отношение сильно задевало помощницу ареал-вождя, привыкшую ко всеобщему поклонению. Каких только усилий она не предпринимала, чтобы переломить его. Но драконы ордена шарахались от красавицы, как от олицетворенного зла. Но ладно это, а чем они занимались?

Р’Гон поежился при воспоминании о создаваемом драконами ордена. Ему в один из дней ожидания совершенно случайно довелось стать свидетелем построения ими пугающе чуждых видеообразов и невозможной музыки. Проклятая музыка заставила душу ареал-вождя плакать и трепетать, он корчился и буквально выл от ужаса перед каким-то непонятным, жутким серебряным ветром, пронизывающим все вокруг, пронизывающим его самого, самую его суть. Проклятый ветер звал куда-то вдаль, туда, где дракону совсем не место! И Р’Гон едва не поддался зову, он едва сумел справиться с собой.

Ареал-вождь раздраженно прищелкнул челюстью – он и не заметил, что его хвост сам по себе спрятался между ног при этом воспоминании. Настолько перепуганным дракон не бывал ни разу за всю свою достаточно долгую жизнь. Стыдно признаваться в страхе даже самому себе, но лучше признаться, чем питать беспочвенные иллюзии о собственном бесстрашии.

Только сейчас, услышав эту музыку и увидев эти образы, дракон окончательно понял всю чуждость и опасность ордена для любой цивилизации обитаемой галактики. И он, Р’Гон Арнес, с этого момента посвятит всю свою жизнь борьбе с Аарн. Они чудовища! Они безмерно опасны для любого народа – для людей, для драконов, для гвардов и арахнов. Опасны тем, что забирают у каждого из этих народов разумных, которые вообще не должны жить.

Талант обязан сам пробиваться, а раз не способен пробиться, должен погибнуть и не пачкать собой мир! Но проклятый орден берет этот слабый, не приспособленный к жизни талант, и дает ему сразу все. И талант творит, но уже совсем не то, что нужно породившему его народу. И не для этого народа! Он становится полностью чужд и непонятен всем, его совершенно перестает интересовать что-либо, что интересует нормальных, не повредившихся умом на этом их серебряном ветре существ.

Но как с ними бороться? Сила ордена Аарн казалась чем-то непредставимым, они способны были зажигать и гасить звезды! Один народ с ними не справится. Ну, а если объединиться? Может, тогда что-нибудь получится.

– Р’Гон, – отвлек его от размышлений голос К’Рада, старейшего из ареал-вождей Драголанда, которому недавно перевалило за две тысячи лет, – последний раз спрашиваю: твои данные окончательны, нового ничего нет?

– Нет! – раздраженно стукнул он хвостом по полу. – Мне стыдно!

– Каждому из нас стыдно! – разъяренно рявкнул в ответ темно-красный С’Тван, вождь Ларт-Ареала, традиционно враждебного родному ареалу Р’Гона. – Ты можешь предложить другой выход?!

– Нет…

– Никто из нас не может, – примирительно проворчал К’Рад. – Без помощи ордена нам сейчас не выжить, и вы это знаете не хуже меня. Ни один из моих ученых даже не представляет себе, с чем мы столкнулись. Мы уже эвакуировали восемь планет, и скоро нам некуда будет отступать.

Р’Гон заскрипел зубами от злости. К сожалению, К’Рад совершенно прав, без помощи ордена Драголанду сейчас не выжить, смерть, надвигающаяся из межгалактического пространства, примирила даже непримиримых, казалось, врагов. Хотя бы понять, что именно гасит их звезды! Многим драконам пришлось погибнуть, пока ареал-вожди сумели договориться. И многие погибли, пытаясь выяснить, что им угрожает. Потери стали слишком велики, и ареал-вожди в конце концов поняли, что без посторонней помощи не обойтись. Как ни горько это признавать.

И теперь все трое ожидали аудиенции у Илара ран Дара. Чего только они не пытались предпринимать, чтобы избежать этого унижения. Увы, все попытки оказались тщетны, хорошо хоть, население погибших планет успели эвакуировать. Единственное, что сумели драголандские ученые – это научиться заранее предсказывать атаку неизвестной силы. Слава Создателю и Первому Дракону, в ближайшие три месяца новых атак не предвиделось, эта сила распространялась довольно медленно. Но там, куда она приходила, не оставалось ничего, кроме пылевых облаков. Сами звезды гасли, что-то гасило их, как детские фонарики. Восемь звездных систем Драголанда прекратили свое существование.

Посреди платформы бесшумно завертелась воронка гиперперехода, и драконы насторожились. Из черного провала шагнули человек и дракон, одетые в форму ордена. Хорошо знакомое ареал-вождям худое лицо Командора искривилось в сардонической усмешке. Проклятый Создателем ментат поклонился и повернулся к своему спутнику. Р’Гон внимательно смотрел на того, кто в детстве был ему ближайшим другом.

Т’Сад Говах. Самый известный в галактике дракон, создатель гиперпространственных двигателей нового поколения, которыми и до сих пор пользовались очень многие. Кроме, опять же, ордена. Аарн за прошедшее время успели придумать себе что-то вообще непредставимое. Да и иная известность бывшего друга беспокоила ареал-вождя – дварх-адмирал принимал участие во всех крупных операциях ордена за последние пятьсот лет, и доказал, что равного ему стратега и тактика нет ни у одного народа галактики. Т’Сад некоторое время всматривался в стоящих перед ним ареал-вождей, затем добродушно оскалился и направился к ним.

– Р’Гон! – дварх-адмирал обнял мгновенно напрягшегося ареал-вождя. – Рад тебя видеть, дружище! Это сколько же мы не виделись?

– Да уже четыреста пятьдесят лет скоро будет с последней встречи… – буркнул тот, осторожно обнимая дварх-адмирала в ответ и удивляясь его радости.

– Значит, до ареал-вождя дорос? – черный дракон одобрительно хлопнул Р’Гона по плечу. – Я слышал, что ареал-вождем стал некий Р’Гон Арнес, но думал, что однофамилец. Никак не рассчитывал, что это ты. Знай наших! Тсерх ратер рсерх!

Услышав клич их детской группы, ареал-вождь не выдержал и рассмеялся. Значит, он все помнит? Надо же… Но все же стоит соблюдать осторожность – не следует забывать, что дварх-адмирал Говах сейчас фактически является вторым лицом в ордене после Командора. Р’Гон отступил в сторону и низко поклонился в сторону мага, молча стоящего в стороне. Тот ответил кивком и подошел ближе.

«Мастер, – донесся до Илара окрашенный тревогой эмообраз Т’Сада. – Чтобы эти трое собрались вместе, должно было произойти что-то совсем уж несуразное. Похоже, мои сородичи вляпались во что-то такое, что самостоятельно разгрести не способны».

«Пожалуй, так… – протянул Командор, продолжая внимательно рассматривать драконов. – Какая гадкая душонка у твоего бывшего друга…»

«Увы, – вздохнул дварх-адмирал. – Р’Гон с детства такой. Будь он другим, он и не смог бы стать ареал-вождем. Но ладно, давай выяснять, в чем дело. Невежливо, все-таки, перед нами не просто послы, а высшие ареал-вожди Драголанда».

Илар молча кивнул, ступил вперед и поклонился согласно протоколу. Затем обратился к драконам:

– Орден Аарн рад приветствовать у себя в гостях повелителей Драголанда! Надеюсь на плодотворное сотрудничество наших цивилизаций.

– Народ Драголанда в нашем лице тоже рад приветствовать Орден Аарн! – выступил вперед темно-зеленый К’Рад.

Командор указал на кресла, и все расселись. Сам маг продолжал стоять. Легкая улыбка промелькнула по его губам, тело покрылось туманом, и через минуту перед ареал-вождями стоял уже не человек, а огромный, метров пяти росту, серебряный дракон. Расцветка, никогда не встречавшаяся в реальности.

Р’Гон нервно вздрогнул – это какой же силой должен обладать ментат, чтобы менять тела, как перчатки? Полная власть над биопластикой тела? А откуда тогда берется дополнительная масса? Дракон только зубами скрипнул от непонимания. Насколько он знал, кроме Командора, на такое не способен никто. Что это? Демонстрация силы? Зачем? Никто и не сомневается, что Илар ран Дар самый могучий из магов галактики.

– Так, мне кажется, – донесся до слуха ареал-вождей рокочущий голос, – будет удобнее разговаривать.

Р’Гона передернуло. Да уж, удобнее… Он краем глаза смотрел на устраивающегося в кресле серебряного дракона и ежился. Очень хотелось бы, чтобы эта встреча никогда не состоялась, но увы. Кроме Командора и ордена сейчас драконам не поможет никто. Не слушая К’Рада, продолжавшего вещать положенные по этикету благоглупости, он размышлял о своем. Только продолжал искоса поглядывать на внимательно слушающего серебряного дракона. С виду, если не обращать внимания на необычную расцветку, дракон драконом. Если не знать, кто он на самом деле, вполне можно представить его занимающимся самыми обычными вещами. Но если знать…

Загадка личности Илара ран Дара за прошедшие полторы тысячи лет не давала покоя многим и многим, огромные средства вкладывались в попытки ее разрешения. Результат всегда оставался нулевым. Откуда он получил свою страшную и непонятную силу? Зачем ему понадобилось создавать свой странный орден? Ответа не было, и это очень сильно раздражало.

Впрочем, все равно приходится исходить из реального положения вещей. А Аарн и их Командор на сегодняшний день – объективная реальность, и не учитывать их влияния на окружающее может только глупец. Политик ранга Р’Гона быть таковым права не имел.

– Значит, при атаке неизвестной силы что-то гасит звезды? – спросил дварх-адмирал. – Насколько быстро проходит процесс?

– Около трехсот стандартных часов, – ответил К’Рад. – Плюс-минус десять-двадцать.

– Что происходит после этого?

– Начинается распад любого вещества на молекулярном уровне в круге диаметром в несколько световых лет. Причем, очень быстрый – еще около ста часов, и на месте планетной системы остается пылевое облако.

– Не улавливали ли ваши сканеры при распаде сложномодулированных пересекающихся гравитационных волн? – подал голос Командор.

– Несколько раз, – согласно кивнул зеленый дракон. – Но настолько слабых, что понять их оказалось невозможно. Слишком много наложилось шумовых эффектов. Не сразу обратили внимание, все было на уровне естественных гравиколебаний пространства. Только в последний раз удалось записать несколько грависигналов. Расшифровать их наши ученые не сумели. Именно из-за них мы и подумали, что имеем дело с неизвестным разумом.

«Если это то, что я думаю, Мастер, мы крупно влипли», – эмообраз Т’Сада беспокойно пульсировал.

«По внешним признакам, похоже, – отозвался Илар, сам чувствуя себя неуютно – прошлое, казалось, протянуло издалека свои щупальца и вцепилось прямо в горло. – Слишком похоже… И если это элганы, остановить их на сей раз будет куда труднее. Не хотелось бы начинать войну из-за этих вот разноцветных идиотов…»

– Перед тем, как все началось, не проводили ли ваши ученые каких-нибудь экспериментов по изменению гравитационной мерности и фазы пространства-времени? – задал он вопрос драконам. – Особенно в свете новых теорий гравифизики.

– Что-то такое мелькало в докладах… – задумчиво протянул С’Тван. – Но убей меня Создатель, если я помню, что именно. Что-то говорили о перспективных исследованиях в этой области, но мне тогда не до того было, я был сильно занят.

– Ага, – пробормотал Р’Гон себе под нос, – против меня козни строил…

Темно-красный дракон осклабился и удовлетворенно зашипел, услышав эти слова. К’Рад ожег их обоих взглядом, в котором легко читалось все, что он думает об умственных способностях коллег, начавших привычную грызню на глазах общих врагов. Взгляд подействовал, охладив спорщиков, сразу вспомнивших, где они находятся.

Командор с дварх-адмиралом переглянулись. Даже здесь ареал-вожди не могли помириться, вынужденный союз не доставлял им ни малейшего удовольствия. Сколько драконов погибло из-за их глупой и никому не нужной вражды…

Т’Саду было противно смотреть на тех, кто способен принести беду собственному народу ради удовлетворения пошлых и подлых амбиций. Почему во всем и всегда они готовы винить других? Не себя. Ответа дварх-адмирал не знал, но одновременно понимал, что доказывать что-нибудь этим троим совершенно бесполезно. Не услышат. Точнее, не захотят слышать. «Они сами закрыли глаза, они сами заткнули уши… – почти неслышно пробормотал себе под нос старый черный дракон. – Прости их, дураков, если сможешь, Создатель…»

– Значит, что-то подобное было… – мрачно сказал Командор. – Что ж, господа ареал-вожди, могу вас поздравить. Мы все вместе в большой беде. А ведь каждому из правительств галактики, в том числе и вам, ежегодно посылалось предупреждение о том, что случится, если направить волны, изменяющие мерность и фазу гравитации, в определенные точки пространства. Уже около тысячи лет посылалось.

– Предупреждение? – переспросил К’Рад, с недоверием глянув на серебряного дракона.

– Именно.

Командор взмахнул рукой, и на возникшем перед послами голоэкране появился короткий текст на общем.

– Прочтите, – негромко сказал он. – Точно то же вы получали ежегодно.

Все трое ареал-вождей впились глазами в текст. Да, маг прав, описание реакции на посылку гравиколебаний очень походило на происходящее сейчас в Драголанде. К’Рад тихо выругался сквозь зубы, когда дочитал. Короткое, лаконичное предупреждение о существующих в нескольких точках галактики выходах в пространство, являющееся домом для разумных полевых форм жизни, именующих себя элганами. И о том, как воспримут элганы определенные типы гравитационных волн, и как ответят на них.

– Но почему тогда нам никто и никогда не докладывал о ваших предупреждениях? – недоверчиво спросил Р’Гон.

– Как обычно, ваши ученые предпочли не поверить, – вздохнул Т’Сад. – И решили не докладывать о «заведомой чуши».

– Если предупреждения действительно были, – из глаз темно-красного К’Рада лилась угроза, – то кто-нибудь мне за это ответит. Но поясните мне, почему эти ваши элганы сразу ударили, не попытавшись даже связаться с нами? Почему не попробовали решить дело миром?

– А как среагировали бы вы, если бы кто-то из неизвестной точки пространства атаковал ваши планеты кварковыми или мезонными ракетами? – ехидно обнажил передние зубы Командор. – Вы бы выяснили, откуда по вам ударили, и ударили в ответ. Не думаю, что после неожиданной гибели миллиардов драконов вы стали бы разбираться что там и как.

– Но мы не стреляли по ним!

– Волны указанной в предупреждении конфигурации вызывают в их пространстве реакцию, подобную взрывам нескольких десятков кварковых бомб, если не хуже. Мы сами в свое время наступали на эти грабли, потому и рассылаем всем предупреждения. Не хотелось, чтобы кто-нибудь повторил нашу ошибку. Увы. Могу поздравить вас, господа, мы все находимся в состоянии войны. Если не удастся объясниться с элганами, то я даже не знаю, что и делать…

– А вы здесь причем? – удивился К’Рад.

– Элганы не различают биологические формы жизни, мы для них – единое целое, они понятия не имеют о наших разногласиях. Не имеют, и иметь не хотят, мы им попросту неинтересны. Это цивилизация, идущая совершенно иным и непонятным нам путем развития.

– Так что влипли мы все, – резюмировал Т’Сад.

– И что теперь делать? – хмуро спросил Р’Гон.

– Мы, если вы согласны, выведем боевые станции за границы Драголанда, чтобы попытаться задержать элганов, – ответил Командор, морщась и потирая висок. – Есть способы. Одновременно я попытаюсь с ними договориться и остановить эту никому не нужную войну. У меня есть возможность выйти на уровень, на котором общение с этими существами становится возможным.

«Ты уверен, Мастер? – эмообраз черного дракона окрасился темными тонами тревоги. – Сам ведь знаешь, как дорого это тебе встанет…»

«Так что же, пусть гибнут из-за того, что мне это дорого встанет? – возмутился Илар. – Прости, дружище, но не имеет никакого значения, во что это обойдется лично мне. Главное – остановить надвигающееся безумие».

«Знаешь, Мастер, – тяжело вздохнул Т’Сад, – ты иногда напоминаешь мне щенка, тыкающегося носом в любую дырку, не думая о последствиях…»

«Так ничего другого сделать нельзя…»

Ареал-вожди негромко переговаривались. Никому из них не хотелось иметь на своей границе боевые станции ордена, но иного выхода, похоже, не существовало. Аарн хоть какую-то помощь предложили, все остальные без промедления бросятся защищать собственные границы при первом известии о войне, даже не думая помочь соседу. Впрочем, ни у кого другого и нет таких возможностей, какие есть у ордена. И все-таки очень и очень не хотелось. Но придется соглашаться.

Р’Гон напряженно размышлял, пытаясь найти хоть какие-нибудь положительные стороны в сложившейся ситуации. Разве что появится возможность понять, что собой представляют эти самые боевые станции. «Стоп! – одернул он сам себя. – Что же это получается, эти долбаные станции способны сами перемещаться в пространстве? При их-то размерах?» Ареал-вождю стало страшно. Он негромко поделился своими выводами с остальными, и драконы застыли, настороженно поглядывая на аарн и стараясь не показывать свой страх.

Переговоры длились еще довольно долго, К’Рад старался изо всех сил, полностью оправдав звание лучшего дипломата среди драконов. Ему удалось выдавить из Командора такие уступки, на которые он даже надеяться не мог.

Маг почему-то катастрофически быстро терял интерес к переговорам и соглашался почти на все требования ареал-вождей. Физически чувствовалось, что он куда-то спешит и не прекращает переговоры только из вежливости. Командор даже согласился на присутствие наблюдателей Драголанда на боевых станциях, что было совсем уж невероятным. Согласовав время вылета эскадры, аарн попрощались с ошеломленными ареал-вождями и покинули зал через воронку гиперперехода.

– Слава тебе, Создатель! – выдохнул Илар, схватил со стола бутылку коньяка и сделал несколько глотков прямо из горлышка. – Как я ненавижу эту проклятую политику! Ну почему все дипломаты такие скользкие?

– А чего ты хотел, дорогой мой? – иронично хмыкнул Т’Сад, усаживаясь в любимое продавленное кресло, они переместились в личную каюту дварх-адмирала на флагмане второго флота, «Ветре Света». – Дипломат – существо особое, подлость для него – не порок, а профессия. А эти трое даже не дипломаты, а вожди. Значит, обязаны отличаться особой душевной гнусностью, другие к власти не приходят.

– Да знаю я! – отмахнулся маг. – Но все равно противно, все равно привыкнуть не могу.

– Тогда кто тебе доктор? – пожал плечами черный дракон. – Что-то ты мне в последнее время сильно не нравишься. Что с тобой происходит, можешь объяснить?

– Пророчество… – маг залпом выпил сразу полбутылки коньяка и мрачно уставился в стену. – Очень старое пророчество, которое начало сбываться.

– Любопытно, что за пророчество?

Илар поднял наполненный тоской взгляд на старого друга и тяжело вздохнул. Потом довольно долго молчал, прежде чем снова заговорить.

– Как я уже говорил, это очень старая история, – неохотно ответил он, эмообразы, передаваемые дракону, клубились багровыми оттенками страха, даже ужаса. – Ей больше тысячи лет. Я встретился с этим пророком, будь он проклят, когда носился по галактике после смерти Иллинель. Никак не мог прийти в себя, буквально сходил с ума от горя, не знал, куда себя деть. Лез в любую дыру, где нужно было рисковать, и проклинал собственное бессмертие. На одном из диких миров за пределами галактики мне повстречался очень старый человек. Впрочем, не знаю, человек ли это был. Но он произнес пять истинных пророчеств. Четыре уже сбылись. А сейчас начало сбываться пятое…

Т’Саду было страшно смотреть в наполненные болью и отчаянием глаза Илара. Какое пророчество могло так напугать Мастера, несмотря на всю его мощь? Насколько страшным оно должно быть?

– Пятым пророчеством оказалось пророчество с вилкой… – продолжил маг. – Мне было предсказано, что само существование тех, кого я люблю, зависит от моего поведения. Если я смогу справиться со всем сам и в одиночку, мои дети останутся жить. А если я позволю себе пожелать и получить что-нибудь для себя самого, за это заплатят дети. Позволю себе получить немного радости… А я позволил!

Картины, нарисованные Иларом перед Т’Садом действительно были страшны. Горящие миры, миллиарды аарн, использующих Последний Дар, чтобы только избежать чего-то, что куда страшнее смерти. И полное отсутствие надежды. Черный дракон ежился в своем кресле от апокалипсических картин, он сам не заметил, что его хвост поджался и подрагивает, чего не случалось с ним с самого детства.

«Нет… – проворчал дварх-адмирал про себя. – Все-таки Мастер слишком серьезно относится ко всему этому…» Но ему и самому было несколько не по себе, ведь именно они с Тиной едва ли не силой заставили Илара отказаться от одиночества, к которому маг себя приговорил. А вдруг он был прав? Вдруг то, что они совершили, действительно стало началом конца? Действительно уничтожило всякую надежду на благоприятный исход? Т’Сад не знал, но и поверить в то, что Илар обязан страдать ради всех остальных в одиночку, все-таки не мог. Не должно так быть! Не может Создатель оказаться настолько жестоким!

«Первым признаком начала действия пророчества и должно было стать новое появление элганов… – мрачный эмообраз Командора пугал своей безысходностью. – Я не знаю, что теперь делать… Как спасать детей?»

Т’Сад молча встал, подошел к нему и хорошенько встряхнул. И едва не расхохотался от выражения неподдельного изумления, появившегося на лице мага. Так-то лучше! А то разнылся, тоже мне, страдалец за весь мир нашелся. Если есть опасность, нужно что-то делать, действовать, а не ныть.

– Если есть вероятность падения ордена и нашей гибели, сделай возможным его возрождение! – рявкнул дракон вслух. – Не сиди на месте, а сделай что-нибудь для появления такой возможности! Не бывает, чтобы что-нибудь столь всеобъемлющее, как орден, рушилось безвозвратно. Даже если нам суждено погибнуть, мы сможем сделать так, чтобы нашим последователям не пришлось начинать с нуля!

– Спасибо, что врезал, дружище! – рассмеялся Илар. – Я это заслужил. И ты прав, необходимо предусмотреть и такой исход. Что ж, задача поставлена, и меры будут приняты. Впрочем, сдаваться я не собираюсь ни в каком случае. Жаль только, что непонятно, откуда исходит угроза.

Старые друзья проговорили до самого вечера. Правда, не вдвоем, вскоре к ним присоединились Тина и Син Ро-Арх. Как обычно, нашлось немало вопросов, требовавших к себе внимания Командора. Тревога отошла на задний план. К тому же вечером предстояла встреча с первосвященником, и эта встреча обещала стать непростой. Да и после отдохнуть не получится – около двадцати тысяч новичков дожидались Посвящения на Ирлорге, и заставлять их ждать больше нельзя.

* * *

Отец Симеон внимательно осматривал комнату, в которую его привели. Командор согласился побеседовать с ним неожиданно быстро, на такое он даже не рассчитывал. Думал, придется ожидать аудиенции, по крайней мере, несколько недель, если не месяцев. Обычно Аарн выдерживали именитых посетителей довольно долго, как бы указывая им их место. Впрочем, кто их разберет.

Илар ран Дар носился по всей галактике, как угорелый, и узнать, где он окажется на следующий день, было совершенно невозможно. Странное поведение для руководителя столь большого и сильного государства. Впрочем, понять мага такой силы для человека физически невозможно, да и применять к нему рамки обычных людей глупо. Это отец Симеон понимал, и надеялся, что встреча поможет ему кое-что прояснить для себя самого.

Он снова обратил внимание на кабинет Командора и тихо вздохнул. И почему аарн так обожают демонстрировать свою чуждость? Серебристый, полупрозрачный шар висел прямо в открытом космосе, и первосвященнику было сильно не по себе от вида черной бездны под ногами. Кресло, в котором он сидел, медленно кружилось в воздухе, полосы разноцветного тумана плавали вокруг, сплетаясь в обрывки абстрактных фигур. Тихая мелодия накатывала неизвестно откуда, в ней звучала подспудная тревога, и отцу Симеону стало настолько неуютно, что его всего передергивало.

Рядом с креслом плавал маленький столик, на котором стоял бокал с «Золотом Дарна». Наверное, если бы не этот живительный эликсир, первосвященник с воплем выскочил бы из пугающего его кабинета великого мага.

– Рад приветствовать вас, Ваше Святейшество! – раздался за спиной знакомый по инфопередачам, наполненный незлобивой иронией голос.

Отец Симеон резко обернулся. У стены стоял на появившейся откуда-то платформе Илар ран Дар. Легкая улыбка бродила по губам мага, он с искренним интересом рассматривал первосвященника.

– Церковь Благих в моем лице приветствует Командора ордена Аарн, – первосвященник даже не заметил, что его голос стал хриплым от волнения.

– Присаживайтесь к столу, – повел рукой в сторону маг, и первосвященник увидел у противоположной стены непонятно откуда взявшийся стол.

Осталось только вздохнуть и начать манипулировать управляющими сенсорами кресла, направляя его туда. Слава Благим, отцу Симеону удалось справиться и не прибегать к помощи ментата. Кресло подплыло к столу и застыло. Первосвященник внимательно смотрел на человека, от которого столько зависело в обитаемой галактике.

Худое, нервное лицо, внимательные и ироничные серые глаза, нос с легкой, почти незаметной горбинкой, длинные русые волосы, сколотые в узел на затылке. Если не знать, кто он, никто не нашел бы ничего необычного в его внешности. Человек, как человек, миллионы похожих на него молодых мужчин живут на тысячах планет. Хотя его молодость относительна, ни один человек не знал, сколько тысяч лет на самом деле этому молодо выглядящему человеку. Знакомая ироничная улыбка мага смутила первосвященника, он не знал, с чего начать разговор, к которому готовился едва ли не всю свою жизнь.

– Мы искренне благодарны вам, Ваше Святейшество, – Командор продолжал с интересом смотреть на первосвященника, – за снятие анафемы, которую ваши предшественники по недомыслию наложили на орден.

– Видимо, на тот момент это было им выгодно, – криво усмехнулся тот, едва сдерживая себя, чтобы не начать нервно стучать пальцами по столу. – Но пришло время искать общий язык, так мне, по крайней мере, кажется.

– Я очень рад, если вы действительно так думаете, – кивнул Командор. – Мы всегда готовы взаимовыгодно сотрудничать. Если только нам, конечно, не пытаются сесть на голову.

– У вас довольно странные понятия о сотрудничестве… – скривился первосвященник.

– Какие есть, – развел руками маг с ехидной усмешкой на губах.

– Но я хотел поговорить с вами не об этом, – первосвященник замолк и нервно отхлебнул глоток бальзама. – Я хотел поговорить об основополагающих вещах. О развитии цивилизации, если угодно.

– Развитие цивилизации… – протянул маг. – Это слишком растяжимое понятие, тем более что каждый человек интерпретирует его по-своему.

– Есть кое-какие общие взгляды. И тенденции.

– Хорошо, я вас слушаю, – кивнул Командор, его лицо стало серьезным.

– Не уверен, что я сам правильно понимаю то, что хочу сказать, – вздохнул отец Симеон, – но все же попытаюсь сформулировать.

Маг ничего не сказал, только заинтересованно приподнял брови и откинулся на спинку кресла.

– Каждая разумная раса проходит в своем развитии несколько этапов, – продолжил первосвященник. – Я говорю не о набивших оскомину этапах развития знания, я говорю о духовном росте. В этом плане, как и в интеллектуальном, распределение индивидуумов разного уровня крайне неоднородно.

– Согласен, – кивнул Командор.

– Так вот, – досадливо дернул щекой глава Церкви Благих, – есть первый, низший уровень, люди простых желаний, буду говорить «люди», хотя это касается любого вида разумных, по крайней мере, из известных нам. Среди них могут оказаться и наиболее высоко стоящие на лестнице интеллектуального развития. Данные индивидуумы стремятся только к получению собственной выгоды, достижению только своих целей, невзирая на цену, которую за их успех платят другие. Как я уже говорил, они не обязательно обладают низким интеллектом, они могут быть даже гениальны в интеллектуальном смысле. Но высочайший интеллект не делает их выше в духовном плане, наоборот, гений этого типа чрезвычайно опасен, так как использует свою гениальность только для достижения собственных целей, и идет по трупам, хоть в буквальном, хоть в переносном смысле. Но гениев среди эгоистов, слава Благим, очень мало, большинство является простыми обывателями, не способными оторвать глаз от корыта и взглянуть в небо. Такова, к моему глубочайшему сожалению, основная масса населения. Еще из этой группы можно выделить подгруппу жаждущих власти и добивающихся этой власти любыми средствами, часто такие являются прирожденными лидерами и обладают огромной силой воли. Лидеры способны на многое и обычно многого достигают, даже становятся высшими магами и учеными, но движущий стимул у них всех один – собственная власть. Простите за сумбурность изложения, мне довольно трудно формулировать все это.

– Вы действительно слишком упрощенно излагаете, – криво усмехнулся Командор. – Хотя вашу точку зрения можно принять за исходную посылку. Именно людей подобного типа мы именуем словом «пашу», что вы, наверняка, знаете.

– Знаю, – поморщился первосвященник. – Но многие из них невиновны в своей духовной слепоте, они выросли в условиях, в которых для выживания требовалось стать именно такими. Впрочем, оставим это. Второй уровень духовного развития человека – воспринимать, как свои собственные, потребности какой-нибудь группы людей, не родных ему по крови. Группы, народа, партии, государства, религии. Из людей второго уровня тоже выделяются прирожденные лидеры, но эти лидеры уже способны заботиться не только о собственных интересах. Лучшие монархи, руководители государств и вообще любых организаций вышли именно из лидеров второго типа. Могу привести вам много примеров, но не стану, вы не хуже меня знаете историю галактики. Да и простые люди этого уровня развития способны работать не только ради себя, а ради отвлеченной идеи. Но по отношению к тем, кто для них чужд, могут быть жестокими настолько, что даже морально ограниченные ужаснутся. Ведь последние жестоки, только если им это выгодно, или если они психически ненормальны. Порой люди второго уровня попросту не воспринимают не принадлежащих к их клану, стране или религии, как разумных существ, и полностью уверены в своем праве творить с чужаками все, что взбредет им в голову. Эта степень ксенофобии, к сожалению, очень распространена.

– Опять же не совсем согласен с вами по поводу определения, но примем пока. Хотя для нас почти все люди второго типа тоже пашу, так как они почти не способны подняться над вскормившей их идеей, не способны быть добрыми к тем, кто отличается от них. А те, кто способен, уходят выше. Скорее всего, они изначально имеют в душе нечто большее, чем остальные.

– Вполне возможно, – пожал плечами первосвященник. – Повторяю, мне трудно точно сформулировать все то, до чего я доходил самостоятельно. Мои формулировки расплывчаты и сумбурны, я прекрасно это осознаю, на самом деле все куда сложнее. Но пока сойдет, для того, что мне нужно вам объяснить, вышесказанного вполне достаточно. Переходим к главному, людям третьего уровня духовного развития. Это люди, изначально стремящиеся к чему-то большему, чем окружающая их реальность, люди, стремящиеся сами стать лучше, добрее и чище, чем они есть на данный момент. Люди, не хотящие жить корыстью, не способные на подлость физически. Если конкретно, то, по моему мнению, именно их вы называете «не такими», «странными».

– Не совсем так, – задумчиво покивал Командор, разглядывая собеседника со все возрастающим интересом, отец Симеон чувствовал этот интерес и ему было несколько не по себе, – но очень близко к вашему определению. Однако для нас мало, чтобы человек стремился к очищению, для нас важно, чтобы он не принимал зла всей душой и понимал, что другому тоже больно. Точно так же, как и ему самому. Эту истину, увы, понимают далеко не все из тех, кого вы назвали «людьми третьего уровня». И не понявшие ее для нас тоже чужды.

– Да, уровней на самом деле тысячи, – уже несколько раздраженно отозвался первосвященник, – можно даже сказать, что у каждого человека свой собственный, неповторимый уровень. Но их все-таки можно сгруппировать по этим трем категориям. Последние – стержень любого народа, любой цивилизации, хотя сами этого не осознают, часто являясь стихийными бунтарями. Но именно они обеспечивают путь всего народа вперед, обеспечивают саму возможность подняться выше для остальных. Чаще всего у них ничего не получается, они мучаются и гибнут, но обязательно оставляют после себя след в душах людей. Делают этих людей чище и добрее, пусть на тысячную долю процента, но все же… И тут появляетесь вы, и начинаете забирать у каждого народа этих самых чистых и самых добрых.

– Добавьте еще – самых беззащитных, – горько сказал маг. – Потому что у вас там они мрут от голода и холода, спиваются и скалываются, не будучи в силах вынести реальность, в которой люди для выживания должны стать зверьми, где правят бал корысть, подлость и жестокость. Знаете ли вы, скольких мы вырвали из костров, с плах, из застенков? Знаете?! Нет. Объясните мне тогда, почему эти самые чистые и добрые должны мучиться? Почему они должны умирать на глазах ржущей толпы скотов?

– Не должны… – опустил глаза отец Симеон. – Но иначе нельзя, нужно же как-то заставить этих самых скотов задуматься хоть о чем-нибудь, кроме хлеба и зрелищ. Пусть даже ценой жизни. Поймите же, что, забирая этих людей, вы обрекаете остальных на духовное вырождение! Вы лишаете их шанса подняться выше! Люди, очищающие души других, должны оставаться там, куда определили их Благие.

– Не согласен! – отрезал Командор. – Создатель дал каждому человеку свободу выбора. И человек сам вправе выбирать – падать ли ему вниз, или карабкаться вверх. И от условий воспитания здесь ничего не зависит! Ибо, почему тогда одинаково невежественные люди в одинаковых условиях поступают по-разному? Почему одни соглашаются стрелять в беззащитных, чтобы спасти себя, а другие предпочитают умереть сами, но не поступаются своей человечностью? Да именно потому, что последние выбирают для себя тяжелый путь наверх, порой даже неосознанно. И они не должны платить за выбор тех, кто избрал легкую дорогу вниз.

– Они поднялись выше, значит должны пытаться поднять других! – упрямо набычился первосвященник.

– А у нас они этим и заняты. Докажу вам это несколькими конкретными примерами. Думаю, вам знакома музыка Гела Тихани.

– Вряд ли есть в галактике человек, с ней не знакомый.

– И как, по-вашему, – внимательно посмотрел на первосвященника Командор, – его музыка поднимает вверх душу человека, очищает ее?

– Естественно, – приподнял брови отец Симеон. – Она настолько наполнена небесной чистотой, что слова для описания найти затруднительно.

– Но, судя по вашим предыдущим словам, лучше бы Гел умер в голоде, холоде и безвестности. И никто и никогда не услышал бы его музыки…

– Это когда же я такое сказал? – изумился первосвященник.

– «Люди, очищающие души других, должны оставаться там, куда определили их Благие…» – процитировал Командор. – А именно смерть от голода и холода ждала Гела в его родном мире. И это притом, что «Звездную Симфонию» и «Дитя Огня» он написал еще там.

– Но почему тогда он ушел с вами? Не понимаю!

Маг грустно улыбнулся и повернулся к стене, которая внезапно стала голоэкраном. На этом экране разворачивалась история жизни великого композитора. Точнее, история его поисков троицей наивных аарн, прилетевших пригласить гения на премьеру его симфонии, и уверенных, что такого человека должны знать все вокруг. С каждым минутой голова первосвященника опускалась все ниже, ему было мучительно стыдно, а когда старик услышал сказанное советником по культуре, господином Девицки, у него перехватило дыхание. Вот оно, значит, как все случилось… А вид убогой фанерной комнатенки, из которой больного человека собирались вышвырнуть умирать на тридцатиградусный мороз, настолько потряс отца Симеона, что он несколько секунд сидел зажмурившись и ругаясь сквозь зубы.

– И что, Гел должен был остаться там? – ехидный тон Илара ран Дара заставил поежиться.

– Наверное, нет… Но я знаю одно. Моральный облик подавляющей массы населения ухудшается с каждым днем, – глухо ответил первосвященник. – И некому поставить этих рвущих из глотки друг друга добычу волков перед их собственной совестью.

– Вы думаете, она у них есть? – в голосе Командора появилась ирония. – Они сами решили стать волками, а не людьми. Сами, слышите?! И теперь пусть отвечают за свой выбор перед Создателем тоже сами. Мои дети своей болью за них платить не будут!

– Ваши дети? – удивился отец Симеон.

– Все аарн – мои дети, – засмеялся маг. – Все, слышите, до последнего!

Потом снова повернулся к стене и сказал:

– А вот еще несколько примеров.

Отец Симеон молча смотрел, из каких страшных условий вырывали многих из нынешних аарн. Особенно жутким оказалось происходящее на Аствэ Ин Раг. Раньше он только слышал о кошмарах тамошних порядков, а теперь вот довелось и повидать. И это действительно было страшно. Даже представить себе трудно было, что одно разумное существо способно так обходиться с другим.

– А теперь посмотрите на города, созданные девочкой, которую убили на Мооване, – донесся до слуха первосвященника голос мага. – Прошу учесть, что она всего лишь два года прожила среди нас.

Зрелище оказалось фееричным, невозможным, нечеловеческим. Такой звенящей красоты отцу Симеону не приходилось видеть еще никогда. Казалось, видимый на экране прекрасный город сиял чистотой и радостью, был пронизан небесным светом, звал куда-то вверх. Звал туда, где душа должна очиститься и забыть обо всем горьком и страшном, что было испытано за прожитую жизнь.

– И это чудо создала восемнадцатилетняя девочка? – глухо спросил первосвященник.

– Да, – кивнул Командор. – Именно восемнадцатилетняя девочка.

– Но почему она не могла создать то же самое на своем родном Мооване?! Почему вы лишили такой красоты остальных людей галактики?!

– Почему? – укоризненно покачал головой маг. – А вы думаете, ей дали бы хоть что-нибудь создать? Если так, то вы ошибаетесь. Лана выкрикнула Призыв в момент, когда поняла, что ее обязательно заставят стать юристом. Так что, останься она дома, она никогда и ничего не создала бы. Жил бы на Мооване еще один плохой адвокат. Да о чем говорить, если родной отец называл ее жажду создавать новое блажью…

– Если бы она приложила достаточно усилий, то сумела бы доказать свое право на творчество, – упрямо возразил отец Симеон.

– Те, кто чище других, чаще всего не имеют достаточно сил, чтобы сопротивляться сильным, – грустно сказал Командор. – Они чаще всего не умеют доказывать свою правоту. И вы это знаете не хуже меня, Ваше Святейшество. Оставаясь в ваших мирах, эти люди становятся жалкими, забитыми жизнью неудачниками, не живут, а существуют. Мучаются, но не принимают волчьих законов окружающего мира. Тогда как, попадая к нам, они получают возможность полностью раскрыть свой потенциал. И раскрывают.

В глубине души отец Симеон понимал, что Илар ран Дар по-своему прав. Но это была его правота и правота тех, кто действительно смог реализоваться в ордене. Но что делать остальным, которых аарн полупрезрительно называют «пашу»? Особенно невиноватым в своей ограниченности, выросшим в нищете и забитости, не имевшим даже возможности узнать о существовании чего-то большего, чем обыденная жизнь. Ведь именно им могли помочь духовно подняться Гел Тихани и Лана Дармиго, останься эти двое в родных мирах. Хотя могли помочь только в том случае, если бы их признали. А вот в это самому первосвященнику верилось с очень большим трудом. Скорее всего, тот же Гел замерз бы насмерть через пару дней, и ни один человек никогда не услышал бы величественной «Звездной Симфонии». А Лана тихо прожила бы свою жизнь, работая в какой-нибудь никому не нужной конторе и только мечтая о прекрасных городах. И никому они не помогли бы…

Отец Симеон растерялся, маг сумел выбить его из колеи и посеять сомнения в собственной правоте. Но одно старик знал твердо – нужно что-то делать для изменения положения. Общая ситуация в галактике продолжала ухудшаться с каждым днем, люди все больше и больше походили на зверей, моральное состояние каждого из миров падало, бывшее совсем недавно преступлением становилось едва ли не добродетелью. И что со всем этим делать, первосвященник не знал. Он не стал дальше убеждать Командора, а просто привел статистику происходящего за последние сто лет.

– Я рад, – криво усмехнулся маг, – что хоть кого-то, кроме меня самого, интересует подобная статистика. Но изменить здесь ничего нельзя, вы не первый, кто пытается хоть что-нибудь с этим сделать. Еще до возникновения ордена я сам убил не одну тысячу лет на эти попытки.

– И что?

– А ничего! Каждая попытка улучшить людей оборачивалась со временем такой катастрофой, что и вспоминать не хочется. Вторая рсандская война, например. И ордена, собирающего самых чистых, тогда не существовало. По всей видимости, каждый народ должен пройти свой путь.

– Тогда зачем нужен ваш орден? Кому и чему вы помогаете?

– Самым несчастным и самым беззащитным, – грустно ответил Командор. – Насильно заставить разумную расу стать лучше, чем она есть на данный момент, невозможно, это станет нарушением принципа свободы воли, дарованной нам Создателем. Отчего, по-вашему, рушатся самые лучшие из социалистических государств?

– Причин много, – пожал плечами первосвященник. – Объективных причин.

– Одна из основных причин сводится к тому, что люди не готовы стать такими, какими должны быть по мнению основателей государства. Корысть постепенно разрушает души разумных и заставляет их со временем искать только собственную выгоду. Наверх выбираются лидеры первого типа и губят все лучшие начинания. А еще и жестокость, вы не хуже меня понимаете, что за всю их жестокость людям придется заплатить. Создатель с каждого спросит. И они платят. В религиозных организациях, кстати, происходит то же самое. Да не мне вам рассказывать, вы это знаете куда лучше меня.

– Увы мне, но вы правы… – вздохнул отец Симеон. – Но что делать? Оставить все как есть?

– Я нашел свой путь, – внимательно посмотрел на первосвященника маг. – Мой путь – помогать лучшим из каждого народа. Именно этих лучших мне удалось объединить в один народ, а если точнее, в братство.

– Так уж и в братство? – скептически приподнял бровь первосвященник. – А куда девается корысть из ваших аарн, куда девается жестокость и все остальное? Ведь эти качества, пусть и в разных пропорциях, есть в каждом человеке.

– Есть, – улыбнулся Командор. – Но людей, в которых эти качества превалируют, мы не приглашаем к себе. А остальные во время Посвящения изменяются. То, что мы называем серебряным ветром, выдувает из их душ остатки качеств, о которых вы говорили.

– А как вы определяете подходящих? Телепатия?

– Не только. Еще эмпатия. Аарн живут в общем эмпато-телепатическом поле.

– И вы не боитесь признаваться мне в таких вещах? – с изумлением посмотрел на мага отец Симеон.

– Нет, – покачал головой Командор. – Вам просто не поверят. А если даже и поверят, то ничего не смогут сделать. Возможно, что скрыв правду о нас, мы совершили ошибку.

– Даже так? – удивился первосвященник. – А почему?

– Почему ошибку? Трудно сформулировать сразу. Раньше мне казалось, что люди станут сильно ненавидеть и бояться тех, для кого не существует никаких тайн, от кого невозможно ничего скрыть. Потому мы решили не афишировать наши способности. Но так было бы только первые несколько поколений, а потом люди привыкли бы к мысли, что есть те, для кого ни одна мысль и ни один поступок не останутся секретом. Возможно, тогда удалось бы внушить хотя бы части обычных людей желание становиться лучше.

– Извините меня, – покачал головой отец Симеон, – но вы наивны, ни хвоста Проклятого у вас не вышло бы. Хотя, опять же, кто знает…

– Вот именно, – невесело рассмеялся Командор, – кто знает. Я постоянно сомневаюсь во всем, что делаю. Спросите, по какой причине? Все просто. Я уже совершал ошибки. Очень много и очень страшных. Ведь мне дана сила, немалая сила, а значит, и ответственность перед Создателем за ее использование. По моему уровню я давно мог уйти в сферы Творения. Но…

Маг поморщился.

– Если откровенно, то я вам не верю! – скептически повел бровями первосвященник. – Но все-таки спрошу: почему вы не уходите?

– Вы знакомы с кем-нибудь из других магов?

– Знаком.

– И к чему, по-вашему, стремятся эти маги? – спросил Командор.

– Все их стремления можно сформулировать одним словом: власть, – недовольно проворчал отец Симеон. – А ваши разве не таковы? Ведь сейчас нет в галактике человека, обладающего властью большей, чем ваша.

– Когда-то и я стремился к власти, – закусил губу маг. – Но однажды властолюбивый и самовлюбленный человечишко по имени Илар ран Дар повстречал существо невероятной мощи и невероятной мудрости.

– И что?

– Это существо, став моим Учителем, сумело помочь мне измениться. Сумело помочь мне подняться духовно, подняться над самим собой и осознать очень многое. Но я в свое время принес миру слишком много зла, добиваясь власти, а значит, должен это зло искупить. Потому и вернулся сюда, чтобы попробовать помочь хоть кому-то. И пока еще я не имею права уйти! Хотя если бы вы знали, как мне этого хочется…

Посмотрев на отца Симеона, Командор грустно усмехнулся и продолжил:

– Я вижу, что вы мне не верите. Это ваше право, но я говорю правду. Так, как я ее ощущаю сейчас.

– Может быть, – исподлобья глянул на него первосвященник. – Однако это ваше дело и ваш выбор, ныть магу вашей силы не пристало. Вернемся лучше к тому, о чем мы говорили раньше. О духовном климате в большинстве миров галактики. Я хотел бы резюмировать то, что мы с вами обсудили.

– Внимательно вас слушаю.

– Хорошо, – кивнул отец Симеон. – Итак, первое. Уже несколько столетий мораль в среде человеческих народов нашей галактики падает. Не надо пока возражать, это мое мнение, и тому есть доказательства. Второе. Орден Аарн постоянно забирает у всех народов людей, которые лучше и добрее остальных. Да, я согласен, что большинство из этих лучших ничего не смогли бы сделать и, скорее всего, погибли бы. Но единицы из тысяч и тысяч смогли бы. И возможно изменили бы окружающую их реальность.

– Вы сами сказали – возможно, – усмехнулся Командор. – Но многих из них жизнь, наоборот, сломала бы. А когда духовно падает один из них, такой павший способен принести куда больше зла, чем тысяча никогда не поднимавшихся.

– Павших все равно единицы, – отмахнулся первосвященник. – Зато у основной массы населения стало бы куда больше шансов подняться выше под влиянием сумевших остаться чистыми. Но вы забираете всех, кого можете. Да, пусть они, хотя я и не склонен в это верить, проживают среди аарн счастливую и полнокровную жизнь. Но не думаете ли вы, что за их счастье платят все остальные?

– Не думаю, Ваше Святейшество, – отрицательно покачал головой Командор. – Я просто знаю, что это не так. Каждому разумному дан свободный выбор, и он сам выбирает каким ему быть. Куда ему идти. Падать вниз или карабкаться вверх. И если человек стремится к материальному благополучию и власти, не желая знать ничего иного, то в этом только его собственная вина. И тянуть такого человека насильно вверх глупо и совершенно бесполезно. Я в этом давно успел убедиться.

– Значит, останавливаться вы не собираетесь? – мрачно спросил первосвященник.

– Не имею права. Слишком много этих более чистых корчатся от боли в ваших мирах! Но я постоянно ищу новые пути, и буду их искать. Не побоюсь признаться, что где-то и что-то у нас не так. Мы изначально неправильно себя поставили, поэтому большинство обычных людей нас ненавидит, а не стремится стать лучше, чтобы влиться в наше общество. Но как изменить это, я не знаю.

Отец Симеон откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Командора. Он был откровенно удивлен этим признанием. Не ждал такого от самоуверенного мага.

– Вы хотя бы не вмешивались в дела других государств… – почти неслышно сказал он.

– Почти такие же слова сказал мне вчера один из эльфов, ставших аарн, – скривился Илар ран Дар. – Я отвечу вам точно так, как ответил ему. Прогноз, который вы сейчас увидите, достоверен на девяносто восемь процентов. Если хотите, можете получить исходные статистические данные и повторить этот прогноз дома. Хороших математиков, знакомых с методом Ренсара и методом Касита, вы найдете без труда. Я очень хочу оставить другие государства на произвол судьбы. Очень хочу. Но опять же – не имею права.

Перед глазами первосвященника замелькали графики, которые комментировал сухой голос какого-то компа. И с каждым новым графиком отцу Симеону становилось все более не по себе. Откуда-то он знал, что маг не лжет ему, что прогноз действительно достоверен. Хотя проверять его придется очень и очень тщательно.

Он поднял взгляд на Командора. Тот выглядел смертельно уставшим, щека дергалась. Странно, но маг, кажется, действительно переживает за то, что может случиться с другими народами. Впрочем, это неважно, важна полученная информация. На получение информации такого уровня первосвященник даже не надеялся, Командор по какой-то причине открыл ему вещи, открывать которые, вообще-то говоря, не следовало.

Все оказалось значительно серьезней, чем предполагал отец Симеон, похоже, дубинка в руках ордена жизненно необходима галактике для выживания. И если орден в силу каких-нибудь обстоятельств сойдет со сцены, то выроненную им дубинку должен будет подхватить кто-то другой. Вполне возможно, что и Церковь. Хотя нет, теократия никогда не приводила ни к чему хорошему ни для одного народа, что хорошо видно из истории. Взять хотя бы ту же святую иерархию. Впрочем, это пока бесполезные рассуждения. Но если Командор действительно поделится статистическими выкладками, то с ними желательно ознакомить кое-кого из людей, определяющих политику галактики. Особенно…

Отец Симеон немедленно оборвал возникшую мысль, даже мысленно нельзя упоминать при ком-нибудь из аарн об организации, чье название пришло ему на ум. Не дай Благие, они догадаются.

– Есть еще кое-что, что я бы хотел обсудить с вами, Ваше Святейшество, – прервал молчание маг.

– Слушаю вас, господин Командор.

– Мы хорошо знакомы с приведенной вами статистикой и немало времени ломали головы над тем, что можно сделать. Пожалуй, стоит почистить самые страшные гнойники. Я имею в виду наркоторговцев, пиратов, работорговцев, снафферов, мафиозные кланы и им подобных. Давно уже стоило заняться всей этой сволочью вплотную. Слишком они себя вольготно чувствовать стали.

– А вот в этом, – усмехнулся отец Симеон, – Церковь рада будет оказать ордену Аарн всемерную поддержку. Занимающиеся подобными делами теряют право на все человеческое и должны быть наказаны. Но правительства этим заниматься не желают, мы не имеем возможности. Потому будем благодарны любому, кто сможет справиться.

– Чем конкретно вы можете помочь? – поинтересовался Командор.

– Информацией, – лаконично ответил первосвященник. – Церковь многое знает.

– Очень хорошо, если нам не придется тратить время на ее добывание, это сильно поможет. Но мне жаль, что мы с вами не смогли прийти к компромиссу в ранее обсуждавшемся вопросе.

– Мне тоже.

Маг и священник молча смотрели в глаза друг другу и каждый думал о своем. Маг думал о том, что даже этот редкостно умный и стремящийся к добру человек вряд ли способен понять его мотивы, его жажду помочь самым несчастным, которым больнее и горше всего. Тем, кто физически не может принять окружающую их безжалостную реальность. Тем, кто способен остаться чистым в самой страшной грязи. А священник думал о том, что магу плевать на всех, кто не подходит под его критерии. Пусть даже эти неподходящие не виноваты в собственной ограниченности и жестокости. И что он продолжит забирать из миров галактики тех, кто своей болью и своим горем обязан платить за радость обычных людей. Да, обязан! В этом отец Симеон был уверен.

Каждый из них понимал, что война продолжается. Пусть иначе, чем раньше, но продолжается. И противостояние выходит на новый виток.

* * *

– Подъем, соня! – веселый бас Дерека вырвал Нио из объятий сна. – Это сколько же сна в тебя влезает? Многовато для одного человека, по-моему.

Офицер подпрыгнул на кровати и сел, удивленно хлопая глазами и пытаясь сообразить, куда это его Проклятый занес. И что за белокурый гигант в одних шортах склонился над ним? Да и комната, в которой он спал, оказалась настолько непохожа на что-либо знакомое, что морозная дрожь пробежала по коже.

Овальное, смятое какое-то помещение, на круглых стенах мягко перетекали друг в друга кажущиеся живыми узоры. Цвета их менялись так незаметно, что уловить сам момент перехода было невозможно. Игра узоров завораживала и настраивала на благодушный лад, но непонимание происходящего все равно заставляло ежиться. Кровать, на которой лежал Нио, тоже была какая-то необычная, только присмотревшись, он понял, что это, вообще-то говоря, полукруглая платформа, висящая в воздухе без всякой поддержки.

– Очнулся? – спросил гигант хлопающего глазами Нио. – Пошли, там Рилку из ти-анх вынули, тебя дожидаются, а ты все спишь и спишь.

Рилка! В один момент все произошедшее днем раньше всплыло в памяти, и офицер передернул плечами. Посмотрел на Дерека и незаметно вздохнул. Он ведь сам теперь один из аарн и находится на планете ордена. Он – аарн?! Поверить в такое очень трудно, да почти невозможно, но с фактами не поспоришь. А сегодня вечером должно быть Посвящение, как ему говорили. Судя по всему, понять жизнь ордена действительно можно только после него. Попытавшись представить, каково это, когда у человека нет ни единого скрытого чувства или мысли, Нио в который раз поежился.

Он заставил себя спрыгнуть с кровати и быстро проделал привычный разминочный комплекс, который делал даже во время полета, не желая терять форму. Дерек одобрительно кивнул и уселся в выросшее из пола кресло, ожидая пока он закончит. Не желая заставлять дварх-полковника долго ждать, Нио постарался сократить разминку до минимума, через несколько минут закончив ее коротким боем с тенью. Ванна, которую он без помощи Дерека и не нашел бы, тоже не напоминала ничего знакомого, но разобрался Нио без особого труда, и вскоре был готов. Осталось только натянуть на себя форму ордена, положенную кем-то на кровать.

Эмблема на глазах налилась черно-багровым светом, и ощущение дружелюбия и радостной готовности к чему-то омыло тело. Уже зная, чего ждать от квазиживой формы, офицер не удивился непривычным ощущениям. Точнее, постарался не удивиться. Да, если так пойдет и дальше, то чувство удивления у него скоро вообще атрофируется.

– Готов, вижу, – добродушно прогудел Дерек. – Пошли?

Нио кивнул, и они покинули спальный комплекс, в который вчера вечером доставил его дварх-полковник. Тогда офицер почти ничего не соображал от усталости и заснул, как только дотронулся щекой до подушки. Или до чего-то, напоминающего подушку. Сейчас он видел, что комната, в которой он спал, находилась в похожем на гриб буровато-зеленом доме, окруженном цветущими пирамидальными деревьями незнакомого вида.

То ли кто-то специально так подобрал форму дома, то ли это вышло случайно, но он на удивление хорошо вписывался в местность. По саду между наваленных в беспорядке разноцветных камней текло несколько ручейков, их веселый перезвон звал улыбнуться навстречу голубым лучам местного солнца. Тихое спокойствие разливалось в воздухе, хотелось повалиться на лужайку у ручья или пройтись босиком по густой траве. Дерек с улыбкой наблюдал за возбужденным Нио.

– Ладно, действительно пора, – вздохнул офицер. – Ты говорил, что нас ждут?

– Да, Лиэнни забрала Рилку из госпиталя, и девушки пригласили нас на завтрак. Потом покажем вам кое-что. До Посвящения времени еще много, так что успеем.

Шагнув в возникшую перед ним воронку гиперперехода, Нио незаметно вздохнул. Мгновение темноты – и они с Дереком оказались на скалистой террасе над пропастью. Кто-то додумался расположить на этой террасе то ли ресторан, то ли кафе. Оглянувшись, офицер даже задохнулся от звенящей красоты окружающего. Ему всегда нравились горы, их особая, неповторимая красота заставляла душу трепетать и замирать в ожидании чуда. Все свои отпуска Нио проводил в горах. Он старался подняться как можно выше и любовался открывающейся с высоты красотой. Альпинистские рекорды его не привлекали.

Офицер с восторгом окинул взглядом местность – хотелось бы совершить пару восхождений здесь. Острые, покрытые снежными шапками пики возвышались над террасой, причудливые тени, бросаемые ими, пробуждали воображение и казались отражениями волшебства. Совсем недалеко шумели несколько смыкающихся водопадов, брызги иногда долетали до террасы ресторана. Нет, обязательно нужно будет спросить о возможности занятий альпинизмом в этих местах. Нио оглянулся – украшенные цветами, поросшие мхом каменные беседки казались древними, как сам мир. Они хорошо вписывались в окружающий дикий пейзаж и не казались чем-то чужеродным. Соблазнительные запахи плыли вокруг, и рот заполнился слюной. Да, завтрак в таком месте обещал быть приятным.

– Дерек, Нио! – раздался сбоку веселый голос Лиэнни. – Идите сюда, мы здесь!

Обернувшись, они увидели у входа одной из беседок двух девушек в легких воздушных платьях. Одной оказалась уже хорошо знакомая Лиэнни. А вот кто вторая? Кто эта красавица с роскошной гривой пушистых каштановых волос до пояса? Хороша… Ох, хороша.

Нио с восторгом смотрел на незнакомую девушку, которая почему-то смущенно опустила глаза, поглядывая на него искоса и несколько лукаво. Ее белая кожа, казалось, светилась. Слегка вздернутый носик вызывал желание его поцеловать или, по крайней мере, легонько по нему щелкнуть. Зеленые глазищи опушены длинными ресницами, черты лица не очень правильны, но своим неповторимым сочетанием они придавали девушке удивительную, только ей присущую красоту.

– Здравствуйте, господин Нио… – раздался знакомый голосок.

Узнав голос, офицер споткнулся. Рилка… Эта потрясающая красавица – полузамученная Рилка?! Он даже рот раскрыл от изумления, но все же постарался взять себя в руки. Подойдя ближе, Нио внимательно оглядел смущенную таким вниманием девушку. Ни единого шрама. Благие, но ведь это невозможно! И какой красивой она стала…

Нио, конечно, знал, что девочка привлекательна, но не думал, что настолько. Судя по всему, над ее внешностью кто-то хорошо поработал. Очень хороший имиджмейкер. И, пожалуй, Нио знал, кто был этим имиджмейкером. Лиэнни. Уж кто-кто, а наследная принцесса Кэ-Эль-Энах знала, как преподнести себя в максимально выгодном свете.

Интересно, в зеленых глазах Рилки прыгают хитрые бесенята. Смущенная-смущенная, но весьма довольна произведенным впечатлением. Как хорошо, что все случившееся с ней не сломало девочку, не превратило в забитое полуживотное. Нио несколько неуверенно улыбнулся Рилке, все еще находясь под впечатлением ее превращения в красавицу.

Лиэнни с Дереком тихонько пересмеивались, они-то сразу поняли, что у этой парочки есть будущее. Хотя, по мнению дварх-полковника, Нио был слишком флегматичен для взрывного характера Рилки. Впрочем, еще неизвестно какими они оба станут после Посвящения, во время которого человек необратимо менялся.

Предстоящее вскоре Посвящение все еще настораживало Нио, но куда деваться? Он успокаивал себя как мог, но некий страх в глубине души все же оставался.

– Прошу к столу, братья и сестры! – раздался из беседки чей-то смеющийся голос. – Мы сегодня рады предложить вам несколько новых вкусовых феерий.

– Это кто? – оглянулся Нио, но никого не увидел.

– Один из мастеров феерий, – усмехнулась Лиэнни. – У нас нет ресторанов в вашем понимании. Это один из дегустаторских центров, где мастера представляют свое творчество всеобщему вниманию.

– А кто такие мастера феерий? – поинтересовалась Рилка.

– Разумные, посвятившие какую-то часть своей жизни созданию новых вкусовых, тактильных, обонятельных сочетаний. Каждый, создавший что-нибудь новое, предлагает созданное другим аарн. А в ордене очень любят испытывать новое. Мастера феерий внимательно вслушиваются в ощущения пробующих их творчество и исправляют ошибки. Затем вносят информацию о созданном в общую память информаториев, где оно доступно каждому желающему.

– В память? – переспросил Нио. – Еду?

– Любой может заказать все, что ему понравится, в первом попавшемся пищевом синтезаторе. Они стоят в каждом доме. Или взять рецепт и приготовить блюдо самому, если ему не понравится синтезированное. Приготовленное руками все-таки вкуснее.

Все четверо тем временем зашли в беседку и расселись вокруг каменного стола в удобных, мягких креслах. На столе неизвестно откуда возникло несколько больших блюд и два пирамидальных сосуда с розовой и черной жидкостями. Нио с интересом присмотрелся к блюдам, но так и не сумел понять, из чего они приготовлены. Впрочем, запах был изумительным. А вкус и того лучше.

Еда оказалась настолько вкусной, что оставалось только восхищенно закатывать глаза, смакуя каждый кусок. Действительно, вкусовая феерия, да и только. Черный напиток тоже был великолепен – слабый намек на алкоголь, не более того, смесь каких-то ягодных соков, ошеломляющая свежесть, прокатывающаяся по небу после каждого глотка. Закончив завтракать, Нио восторженно сложил руки перед лицом и от всей души поблагодарил приготовивших такое чудо. Над столом появилось голографическое изображение человека и гварда.

– Мы рады, что наше творчество понравилось вам, братья и сестры! – сказал ящер, ухмыляясь во всю огромную зубастую пасть. – Мы старались!

– Бесподобно! – искренне ответила Лиэнни. – Просто чудо! Спасибо. Попробовали бы это гордые собой повара из дворца моего папочки. Ополоумели бы, наверное.

Мастера феерий весело рассмеялись, помахали на прощание и исчезли. Нио оглядел беседку, в которой они сидели, и почти незаметно вздохнул. Умеют же в ордене любую мелочь превратить в произведение искусства. Хорошо умеют. Он посмотрел на восхищенную Рилку и едва сдержал улыбку – слишком потрясенной увиденным выглядела девочка. После того, как поздоровалась, бывшая рабыня почти все время молчала. Как видно, ощущала себя не в своей тарелке и никак не могла прийти в себя после всего случившегося. Что, впрочем, неудивительно. Нио и сам ощущал себя висящим в пустоте.

– А куда теперь? – спросил он.

– Мы хотели показать вам кое-какие местные достопримечательности, – улыбнулся Дерек. – Хоть Ирлорг и пограничная планета, здесь тоже найдется, на что посмотреть. А после Посвящения побываете на внутренних мирах Аарн Сарт, там есть многое из того, что словами в принципе не опишешь. Вообще, общение с помощью слов – крайне неудачный вариант, по моему мнению. Для описания простейшего эмообраза понадобилось бы две-три страницы текста.

– Пока не могу судить, – вздохнул Нио. – Хотя, если честно, побаиваюсь я этого вашего Посвящения. Понимаю, что зря, а все равно побаиваюсь.

– Каждый из нас боялся в свое время, – рассмеялась Лиэнни. – Думаешь, я не дрожала? А потом все оказалось в порядке, жизнь раскрылась такими сторонами, которых я раньше и вообразить не могла. Хотя считала себя человеком с буйной фантазией. Но все же попытаюсь объяснить хоть что-нибудь.

– Буду рад.

– Я тоже, – пискнула Рилка, было видно, что ей тоже страшно.

– Хорошо, – Лиэнни успокаивающе погладила девушку по плечу. – Что же это такое – «стать аарн»? Став одним из нас, ты перестанешь быть человеком в обычном понимании этого слова. Становишься чем-то большим, чем-то иным. Но при том остаешься самим собой. Парадокс, на первый взгляд, но только с точки зрения того, кто сам не из нас. Хвост Проклятого! Не сумею, боюсь, сказать ничего другого. Слов не хватает, жаль, что ты пока не ощущаешь эмосферы, одним эмообразом можно все это передать.

– Ладно, – Нио только вздохнул. – Подождем до Посвящения, надеюсь, все будет так, как вы говорите.

Дерек как-то бесшабашно рассмеялся, хлопнул Нио рукой по плечу и открыл гиперпортал, в котором и скрылись все четверо.

Темно-голубые вечерние лучи ирлоргского солнца освещали огромную террасу над бездонной пропастью, на которой собрались новички, ждущие Посвящения. Кого здесь только не было… Высокие, стройные лавиэнцы с черной кожей и белоснежными волосами. Смуглые и коренастые уроженцы Трирроуна, утонченные и большеглазые обитатели миров Кэ-Эль-Энах, худые и долговязые выходцы с центральных миров Сообщества Т’Онг, беловолосые и круглоглазые представители старших каст Тиума.

Хотя по виду большинства собравшихся вряд ли можно было сказать, откуда они родом, слишком много случалось межрасовых браков за прошедшие тысячи лет, и человеческие фенотипы перемешались настолько, что проследить происхождение многих не представлялось возможным.

Немного в стороне стояли несколько сотен гвардов. По узорам на их лицах знающий разумный мог определить, что сегодня Посвящения ждали молодые ящеры из Сееванского Гнезда. Ну и, конечно, десятка три разноцветных, совсем еще юных драконов сбились в кучу у стены. Вид у них был напуганный, ведь все, все вокруг казалось не таким, как в родных ареалах. Только присущий каждому из этих драконов бунтарский дух не давал им сдаться и попроситься обратно домой. Не будь у них этого несвойственного большинству драконов духа противоречия, ни один так и не рискнул бы выкрикнуть Призыв, отрекаясь тем самым от собственной семьи и собственного народа.

Но самым невероятным все-таки оказалось не их присутствие, а то, что у самой двери стояли окруженные несколькими «Бешеными Кошками» двое никогда еще не виданных на Ирлорге существ. Их восхищенно разлядывали издали, но никто не решался подойти ближе. Огромные, миндалевидные глаза этих двоих светились внутренним светом, остроконечные уши подрагивали, красота лиц завораживала. Эльфы. Легендарные эльфы вернулись в галактику. Это казалось невероятным, но двое древних действительно были здесь и вместе со всеми ожидали Посвящения.

Нио с Рилкой, как завороженные, смотрели на потрясающих существ и никак не могли прийти в себя. Такой красоты не могло существовать! Но она существовала. Только сейчас офицер вспомнил вчерашний рассказ Лиэнни о затерянном мире древних. Он во все глаза продолжал рассматривать бессмертных. Хотя, если разобраться, бессмертными эльфы отнюдь не являлись, они просто жили куда дольше людей. И многие тысячи лет оставались молодыми и полными сил.

– Тинка! – раздался из-за спины Нио веселый возглас Дерека. – Привет тебе, киска драная! Давно тебя не видел и страшно рад!

– А, это ты, медведь здоровенный! – не менее весело отозвалась симпатичная черноволосая девушка, стоявшая возле эльфов. – А иди-ка ты сюда. Дай я тебя поцелую, дылда ты эдакая!

Дерек расхохотался и полез вперед через толпу, таща за собой остальных. При его габаритах пробиться не составило особого труда, и вскоре все четверо стояли перед эльфами. Черноволосая девушка, встав на цыпочки, чмокнула наклонившегося к ней Дерека в щеку и снова рассмеялась.

Нио вместе с вцепившейся в него Рилкой продолжали рассматривать эльфов, которые явно ощущали себя не в своей тарелке из-за всеобщего внимания. Особенно смущенной выглядела невероятная среброволосая красавица. Она пряталась за спиной своего спутника, который был несколько мрачноват, и оба настороженно поглядывали на окружающих. Вспомнив, через что пришлось пройти перворожденным, Нио вздрогнул. Не дай Благие самому пережить такой кошмар! Он вежливо поклонился эльфу. Тот перевел на него взгляд синих, как небо, глаз и кивнул.

– Познакомься, Тинк! – прогудел Дерек. – Наши с Лиэнни подопечные, это – Нио Геркат-Хартон, а это – Рилка Геркат-Хартон. Помнишь, я тебе рассказывал о странном майоре из Кроуха-Лхан?

– Ну.

– Вот тебе и «ну». Он это.

– У нас оказался?! – округлились глаза девушки. – Вот и молодец. Привет, Нио! Привет, Рилка! Страшно рада вас видеть среди нас. Меня зовут Тина Варинх. Ой, и Лиэнни тут! Целую всю! Тысячу раз!

Тина Варинх?! Нио изумленно вытянулся и, не отдавая себе в том отчета, щелкнул каблуками. Не было, наверное, в галактике военного, не знавшего имени Кровавой Кошки. Проведенные ею за последние годы военные и разведывательные операции вызывали ненависть у обычных людей и искреннее восхищение у профессионалов. Их подробно изучали в любой из военных академий и училищ обитаемой галактики. Академия Спецназа, в которой пришлось недолго поучиться и Нио, не являлась исключением. Он с изумлением смотрел на совсем еще молодую девушку и удивлялся про себя ее молодости.

– Познакомьтесь, ребята! – повернулась к эльфам Тина. – Это – Кер Ла Синер, а это – Касра Ла Онег.

Оба эльфа вежливо поклонились, наклонив уши вперед. Нио тоже поклонился и сказал:

– Для меня огромная честь познакомиться с таким великим воином, как вы, господин Ла Синер.

– Ну… – протянул эльф, сморщив от смущения уши. – Куда мне до великого. Мне до многих из вас далеко. Я уже не говорю о Мастере, он делает меня секунды за две.

– Мастер? – переспросил офицер. – А кто это?

– Командор, – ответила вместо эльфа Тина. – Ребята тоже новички, как и ты, Кер.

Дерек принялся рассказывать историю Нио с Рилкой, и им обоим стало так же неудобно, как эльфу перед тем. Офицер не понимал, что такого в том, что он помог кому-то – иначе поступить было бы невозможно, если он хотел чувствовать себя человеком, а не подобием двуногого скота. Иначе нельзя. Для него, по крайней мере.

Эльфы с интересом слушали, постоянно шевеля своими большими остроконечными ушами, и что это означало, понять Нио не мог. А когда дошло дело до истории жизни Рилки, среброволосая красавица подошла к бывшей рабыне и обняла ее. Девушка даже растерялась немного, но потом вспомнила, что эльфийку саму страшно пытали, и уж кто-кто, а она понимает, что такое боль и горе. Какое все-таки счастье, что орден взял ее, Рилка и представить себе не могла раньше, что люди вокруг могут быть настолько добрыми.

Кер поглядывал на Нио с одобрением, легко читаемым в миндалевидных глазах, и тот ощущал себя несколько неуютно. Но когда эльф протянул руку, с удовольствием пожал ее.

– Тинк, привет! – сбоку к ним пробивалась сквозь толпу невысокая блондинка с весьма и весьма ехидным личиком. – Дело есть!

– О, Тхадка! – помахала ей рукой Тина. – Давай сюда.

Она познакомила подошедшую девушку со всеми остальными, потом спросила:

– Ничего, надеюсь, не случилось?

– Да как тебе сказать…

– Как есть, так и говори.

– Похоже, нам предстоит прямое внедрение на Аствэ Ин Раг. Там что-то очень странное и очень паскудное происходит, главный биоцентр задействовал все свои мощности в попытках сделать анализ, так даже двархи ничего не смогли понять. А этих ехид ты знаешь, лучших аналитиков не найти. Всплески инферно со стороны святой иерархии идут, да такие, что экипажи патрульных кораблей в психошок впадают.

– Кто пойдет, уже решили? – потерла губу Тина.

– Без тебя не стали, – покачала головой Тхада. – Судя по всему, придется идти нашей группе. Гери со своими не справятся, еще не научились отстраняться от происходящего вокруг. Могут сорваться. И сами погибнут, и дело завалят.

– А остальные?

– Все в разгоне. Сейчас несколько старых гнойников на грани прорыва. С десяток пиратских баз обнаружено – уже несколько лет работают, и настолько тихо, что ни единого слуха не просачивалось. Эти гады просто не оставляли живых свидетелей. Туда сейчас третий флот в полном составе ломанулся. Кроме того, потихоньку дожимаем трирроунские работорговые корпорации. Есть еще одно дело, но заняться им пока некому.

– Какое?

– Удалось, наконец, выйти на наркобаронов Кэ-Эль-Энах. Если бы договориться с тамошним правительством о совместной операции…

– Лиэнни! – повернулась к княжне Тина. – Ты как-то говорила, что твой отец и сам не прочь проредить ряды этой сволочи. Как думаешь, с ним можно договориться о сотрудничестве?

– Думаю, да, – ответила та. – Преступные кланы надоели великому князю до зубной боли, он еще лет десять назад мечтал их к ногтю прижать. Только возможности для того не имел, и если эту возможность получит, будет только рад. Но говорить с его величеством лучше всего нам с Дереком. Да и внуков ему показать не помешает, пусть старик порадуется.

– Отлично! – Тина подошла и поцеловала Лиэнни в губы. – Я скину вам информацию об этом деле. Кого возьмете?

– Половины нашего легиона и третьей линейной эскадры второго флота вполне достаточно, я думаю, – ответил вместо жены Дерек. – К «Ангелам Тьмы» в Кэ-Эль-Энах отношение особо «трепетное».

– Да уж… – рассмеялась Лиэнни. – Там любого при одном упоминании о нас передергивает. Ты права, Тинк, папу моего в союзники заиметь не помешает. Думаю, он согласится без особых колебаний.

– Вот и хорошо! – кивнула Тина. – С этим разобрались. Тхадка, возвращаемся к нашим баранам. То есть, к твоей «благословенной» родине и внедрению туда.

Разговор аарн, полный недомолвок, чем-то заинтересовал Рилку. Они ведь что-то говорили о внедрении на Аствэ Ин Раг. И они что, собрались внедрять туда женщин?! Обезумели, что ли? Забыли, что там женщина – бесправная тварь, даже если она не рабыня, а одна из жен? А эта ехидная Тхада? Она явно родом с какой-то из планет святой иерархии! Как же она не понимает, что женщина там ничего не добьется? Кроме, разве что… Пришедшая в голову идея была странной, да почти сумасшедшей, но имела некоторые шансы на успех. Рилка, изумляясь собственной смелости, повернулась к продолжающим обсуждать возможности внедрения аарн.

– Простите, – неуверенным голоском выдавила она. – Вас ведь Тхадой зовут?

– Да, – удивленно посмотрела на девушку та.

– Вы из Аствэ Ин Раг?

– Да, но к чему это ты?

– Я тоже оттуда! – решительно ответила Рилка. – Только утром из ти-анх вышла, а еще вчера рабыней была.

Тхада молча подошла к ней и обняла. Потом внимательно посмотрела в наполненные слезами глаза девушки и негромко сказала:

– Но теперь ты одна из нас. И никто тебя больше не обидит.

– Я знаю! – отмахнулась Рилка. – Но вы собрались внедряться на Аствэ Ин Раг. Неужели вы собираетесь посылать женщин? Вы разве забыли, кем там может быть женщина? И что с любой из нас творят там по желанию любого скота?

– Помню… – глухо ответила Тхада, положив руку себе на живот и вздрогнув. – Очень хорошо помню. Но выбора у нас нет. Там происходит что-то очень страшное и нам надо понять, что именно.

– Ясно… Но вы, похоже, забыли еще одно – в святой иерархии есть женщины, которых боятся мужчины и лебезят перед ними. И только эти женщины чувствуют себя там свободно.

– Ищущие Святость… – отступила на шаг белокурая аарн. – Ты гений, девочка! Это именно то, что нужно!

– Что за Ищущие Святость? – спросила Тина.

– Да есть там свободные женщины, посвященные Храму… – протянула Тхада. – Если точнее, храмовые палачи. Они действительно свободны, имеют доступ ко всему, и все вокруг их до смерти боятся. Но почти никому не известно, что они из себя представляют.

– Известна только их зверская жестокость, – вставила Рилка, уставившись в пол. – Сможете вы стать настолько жестокими, чтобы сыграть роль этих тварей? Сможете ради дела издеваться над невинными и беззащитными?

– То есть, их считают жестокими даже на Аствэ Ин Раг? – удивленно приподняла брови дварх-майор.

– Да. То, что они творят, не укладывается в сознании самых страшных садистов, – кивнула Тхада. – А таковы в святой иерархии почти все мужчины. Но Ищущие Святость… Бр-р-р…

– Я однажды побывала в их руках… – с трудом выдавила Рилка. – Шла по поручению господина взять одну вещь и проходила мимо храма. Две твари вышли оттуда и, наверное, решили развлечься. Я им и попалась на дороге… О, Святой Благословенный!

Девушка вся побелела от страшных воспоминаний. Тхада молча положила ей руку на плечо и отправила остальным эмообраз, призывающий не трогать девочку, не пытаться ее утешать. Целителей Душ среди них сейчас нет, а никто другой не сможет справиться с рвущимся сейчас из души бедняжки. Она решила попросить Тра-Лгаа лично заняться девочкой после Посвящения, все-таки арахна лучшая из лучших. Прошло несколько минут, прежде чем Рилка сумела взять себя в руки.

– Мое счастье, что они куда-то спешили… – дрожащим голоском продолжила она. – Живой осталась. Правда, потом несколько месяцев отходила после того, что они со мной сделали. Меня даже тогдашний хозяин пожалел, чего еще ни разу не случалось.

– Да уж… – протянула Тина, получившая от Тхады несколько эмообразов, содержащих информацию о «развлечениях» Ищущих Святость. – Сыграть подобных будет нелегко, но это, похоже, единственный выход.

– А вы отловите нескольких, заставьте все рассказать и подмените собой! – со злостью бросила Рилка. – Их часто перекидывают с места на место. Найдите тех, кого как раз переводят.

«Слушай, – эмообраз Тины заиграл всеми красками спектра, – а девочка мне нравится. По-моему ее, когда освоится, стоит привлечь к нашей работе».

«Очень даже возможно, – согласилась Тхада. – Из малышки будет толк».

Она ободряюще улыбнулась Рилке и поблагодарила за совет. Девушка, все еще боявшаяся, что над ней посмеются, расслабилась. Кажется, ей удалось кое-что подсказать тем, кто борется со зверьми, издевающимися над такими же несчастными рабынями, какой она сама была еще вчера утром. До сих пор все вокруг казалось Рилке каким-то невероятным сном. И господин Нио с его потрясающей добротой, и орден, и ти-анх, из которого она встала совсем здоровой. А это всеобщее дружелюбие, царящая вокруг радость? Спасибо Святому Благословенному за то, что кошмар закончился!

Кто-то взял Рилку за руку и ласково погладил ее по щеке. Она подняла взгляд и натолкнулась на смущенную улыбку среброволосой эльфийки. Та, сама прошедшая ад, очень хотела как-то утешить девушку. Рилка несмело улыбнулась в ответ.

Впереди медленно исчезала стена, приглашая новичков на Посвящение. Каждый побаивался предстоящего, но ни один не отказался. Впереди ждала какая-то иная, пока еще непонятная, но странно манящая жизнь.

 

[2]В Церкви Благих Защитников, которая является самой распространенной религией обитаемой галактики, издавна принята нарочитая простота. И к пастырям и к архипастырям принято обращаться, добавляя к имени слово «отец». Титул «Ваше Святейшество» употребляется при личном обращении к первосвященнику только во время официальных визитов и церемоний.

Оглавление

Обращение к пользователям