124

Карла сделала остановку на первой же станции обслуживания, попавшейся севернее Флоренции. Поставила машину подальше и повернулась к дочери. Леа сидела, сжавшись комочком, и смотрела широко раскрытыми глазами.

– Как ты, родная?

– Мне страшно.

– Бояться больше нечего. Мама обо всем позаботилась. Те, кто тебя похитил, уже ничего нам не сделают.

– Ты их убила?

Вопрос был прямым, неизбежным.

– Да. Никто не причинит тебе зла, Леа.

– Натан тоже здесь?

– Натан? Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Мама, я хочу вернуться домой, прямо сейчас.

– А не хочешь перед этим выпить горячего шоколаду? Давай накупим вкуснятины тут в магазине.

– О’кей.

Леа всегда была «за», как только слышала слово «магазин». Обе выползли из «ауди» с ловкостью паралитиков. Ливень наконец закончился. Бок их машины был пропорот по всей длине от переднего до заднего бампера. Карла недоумевала, как эта груда металлолома еще могла ехать. Настоящая реклама для «ауди».

– Мама!

Выражение лица оторопевшей дочери было откровеннее любого зеркала. Босая, с распухшим от ушибов лицом, с взъерошенными, как у анархистки, волосами, промокшая насквозь, заляпанная чернилами и кровью, Карла была не в лучшем своем виде. Ее кремовый свитер стал грязнее, чем рабочий фартук у школьника-неряхи. А снять нельзя, потому что надет на голое тело.

Магазинчик при станции обслуживания заливал слепящий свет. Внутри почти никого не было. Кассир уставился на нее так, словно увидел Азию Ардженто, сошедшую прямо из кадра giallo своего отца.[31] Леа набрала всякой всячины, на сколько хватило рук. Мать шлепнула на прилавок пачку евро, которую обнаружила в бардачке машины. Затем обе направились в туалет, где Карла худо-бедно обсохла под автоматической сушилкой для рук. Наконец они уселись близ автомата с горячими напитками. Когда Карла застыла перед своим стаканчиком с обжигающим кофе, Леа заметила, что она дрожит.

– Мам, ты вся белая, – сообщила ей дочь.

Сдаваться было не время. Надо держаться, пока Леа не окажется в безопасном месте. Но где?

– Давай вернемся домой, – настаивала девочка.

Они были на полпути между Римом и Ниццей. В Ницце Владимир, жаждущий мести. В Риме полиция и Интерпол, которые наверняка потребуют отчета. А сможет ли она объяснить этим сыщикам, недоверчивым и глупым до такой степени, что они приняли Натана за серийного убийцу, каким образом ей удалось угробить двух опытных головорезов?

– Мам? Ты слышишь?

Она нуждалась в передышке. Уже год, со смерти Этьена, она не могла дышать нормально и сжигала себя слишком быстро. Сейчас, оказавшись на краю пропасти, она была готова укрыться у своей свекрови. Интересы Леа превыше ее самолюбия.

– Можем поехать к бабушке, если хочешь, – сказала Леа, словно угадав мысли матери.

«Да, можно», – подумала Карла. Но только не к той, которую имела в виду Леа. Женевьева эмоционально слишком близка к Этьену, а территориально к Владимиру. Предложение дочери побудило Карлу рассмотреть другую крайность. Направиться на самый юг, в родную сицилийскую деревню, которую она оставила двенадцать лет назад. Конечно, она предпочла бы повидаться с родителями при других обстоятельствах – матерью образцового семейства, окруженной ореолом социального успеха и выводком благовоспитанных детей, набожной спутницей супруга, который продемонстрировал бы все это ее отцу… Вместо чего явится как Кортни Лав[32] в ее худшие дни, измазанная кровью, с синяками на лице, без работы и без денег, вдовой человека, погибшего насильственной смертью, матерью девочки, которую таскает с собой по городам и весям. Тем не менее пример встречи Натана с родителями, гармония воссоединившейся семьи, дар всепрощения, проповедуемый в Евангелии, потребность отыскать свои корни, подпитать веру, а главное, срочно доставить Леа в надежное место, обезопасив от подручных Коченка, толкали ее в сторону родной деревни. Ее название – Палаццо Акреиде – звучало в ее голове и как далекое воспоминание, и как неизбежное будущее. Церковь, несколько улочек, мамаши в черном на пороге домов да старики, неизменно сидящие на террасе кафе. Крохотный сельский городишко с непроизносимым для иностранных туристов названием, вдали от протоптанных ими троп. Обитатели которого живут вне времени. Сицилийцы. Ей недоставало Сицилии. Всего того, от чего она сбежала, – культа смерти, закона молчания, власти семьи, бедности. В этом чувствовался даже привкус ностальгии.

И теперь Карла могла ответить дочери:

– Едем к бабушке с дедушкой, милая.

 

[31]Ардженто Азия (р. в 1975 г. в Риме) – актриса, дочь кинорежиссера Дарио Ардженто, автора триллеров и фильмов ужасов, отличающихся особым натурализмом и жестокими сценами насилия. С детства снимаясь в фильмах отца, приобрела скандальную известность. Giallo (ит.) – детектив, триллер.

[32]Лав Кортни (р. в 1964 г. в Сан-Франциско, США) – американская певица, актриса. Известна своими скандальными похождениями.

Оглавление