СОН ШЕСТОЙ.

– Скажи, ГОСПОДИ! Что такое идеальное общество?

Ради него погибли миллионы!

– Идеальное общество! ?

Это выдумки… Такого никогда не было, нет и быть не может… Пока!

«НЕ УБИЙ!» – вот идеал для общества!

Путь к нему не должен быть покрыт горами трупов, захлебнувшихся в реках крови.

В идеальном обществе Бог – не религия, шагающая по трупам и религия – это не Бог!

Бог объединяет. Религии разъединяют!

Разве не равны все Люди Земли!

Разве не дети они ЕДИНОГО БОГА!

Но не надо доказывать это кострами и висельницами!

Верующий – не фанатик, с кровавой пеной у рта, перерезающий горло ближнему своему, чтобы обратить его в «истинную » веру.

– ГОСПОДИ! Что же Тебе мешает приблизить это время!?

– Вера! Вера в ЧЕЛОВЕКА.

Он сам придёт к этому… Рано или поздно… или никогда и погибнет.

Погибнет от собственной жестокости…

Если внешне мне удаётся иногда вспорхнуть, то внутренне я всегда с перебитыми крыльями, как бы я ни храбрилась.

Я не могу стать свободным независимым человеком.

Я вижу всех лучше, чем они есть, а себя намного хуже, чем я есть.

Нормальные люди во всём винят всех и всё, только не себя.

Я же всегда убеждена в своих невысоких достоинствах и в своей вине во всех бедах.

Не будь этого, я бы, наверное, достигла гораздо большего.

Хотя, кто знает?

Итак, Сибирь. Мне примерно 10 лет. В Пихтовке строят новый райисполком.

Вечная нужда и нищета заставляют меня собирать щепки, чтобы топить печку.

Внизу, на земле ничего нет. Забираюсь наверх, где на перекладинах проложены доски.

Щепок гораздо больше, но под ними не видно, что доски лежат непрочно…

Действие происходит на высоте второго этажа.

Я случайно делаю неудачный шаг, доски сдвигаются, и я с грохотом падаю вниз!

Больно ударяю левую ногу. Кое-как прихожу в себя и с трудом добираюсь домой.

Через некоторое время, мне становится лучше.

Но когда удаётся иногда, не на долго, выбираться вечерами из дома, то я играю на перекрёстке с детьми в лапту и по-прежнему быстро бегаю.

Однако постепенно всё больше начинает болеть нога.

Постепенно и незаметно начинаю ходить боком, хромать, не могу бегать.

Опять насмешки детей.

Однажды от обиды расплакалась перед мамой.

Она, как всегда, посочувствовала и пожалела, но ничем помочь не могла.

Пихтовка – это маленькое село в тайге. Зимой всё кругом заметало снегом, и не было никакой возможности выбраться.

Когда весной таял снег, нередки были наводнения, и наш домик стоял на горке как на островке.

Только летом становилось возможным сообщение с районным центром Колывань (где по дороге в Сибирь родилась Броня). Из Колывани уже можно было добраться и до Новосибирска.

Такое путешествие можно было совершить только на грузовике, если повезёт.

Но нам – ссыльным ездить нельзя!

Пихтовскую медицину представлял единственный фельдшер из единственной амбулатории.

А мне становилось всё хуже и хуже.

Усилились боли. Я перестала ходить.

Нога была согнута и я не могла её выпрямить.

В школе, среди учителей, нашлись добрые люди, они меня любили за мою «доблестную» горемычную учёбу и оптимизм.

Они обратились в районо, (районный отдел образования), а те выше, и каким-то чудом, не иначе, за мной, ссыльной девочкой, прилетел маленький двухместный самолёт.

В документах поначалу даже не фигурировала фамилия – просто девочка Рита.

Одну, без родных, меня на носилках доставили в больницу в Новосибирск.

Боль была такая острая, что для осмотра пришлось дать наркоз.

Проснулась я уже в гипсе с диагнозом – туберкулёз левого тазобедренного сустава.

Оглавление