Глава 9. Акция устрашения

Синтия Тейн проснулась с тяжелой головой, совершенно не выспавшись, и выключила будильник: было половина восьмого утра. До начала главной городской новостной программы оставалось тридцать минут.

Со стороны особняка Азаровых послышался отдаленный смех. Синтия набросила на себя халат и подошла к окну спальни.

Вставшее над заливом яркое солнце обещало жаркий погожий день, еще один великолепный день бабьего лета. Празднично искрилась гладь тихой воды, на которой метрах в двухстах от берега, как раз напротив причала Азаровых, стоял на якорях скоростной комфортабельный катер. Трое рыбаков, взмахивая спиннингами, ловили с палубы рыбу.

Синтия перевела взгляд на спортивную площадку соседей.

— Невероятно, — поразилась журналистка, — или эти люди сделаны из железа, или это я совсем уж ни на что не гожусь!

Илья, одетый в белые тренировочные брюки, прыгал босиком по круглой перекладине турника, а Елена в сплошном ярко-голубом купальнике и тоже босая, повиснув на турнике и перебирая по перекладине руками, гонялась за мужем и пыталась схватить его за ноги. Проделывая эти не самые простые упражнения, молодая чета заливалась смехом.

— Они спали, как и все, часа три, — думала Синтия. — Да и вряд ли они спали все эти три часа: это ведь их, всего-навсего, вторая брачная ночь! Откуда у них только силы берутся?!

Журналистка засмеялась: Елене удалось-таки схватить мужа за штанину, но Илья мгновенно выбрался из брюк, оставив их в руках жены, и спрыгнул с турника. Его хохочущая супруга сначала зашвырнула брюки почти на самую верхушку растущей рядом пышной ели, а потом стала гоняться за мужем по площадке, пытаясь сорвать с него купальные плавки.

Синтия, улыбаясь, прошла в ванную комнату.

Минут через двадцать, приведя себя в порядок, журналистка подошла к окну и обнаружила Синельниковых, стоящих на палубе катера и о чем-то весело разговаривающих с рыбаками.

Через пару минут супруги красиво прыгнули в воду и великолепным кролем быстро поплыли к берегу, держась бок о бок.

— Интересно, — думала Синтия, — есть на свете хоть что-то, что эта пара делать не умеет или делает плохо?

Она взяла из рук Евгении поднос с двумя кофейными приборами и вошла в спальню Ирины. Девушка спала, ее иссиня-черные волосы красиво разметались по подушке. Синтия поставила поднос на журнальный столик и включила телевизор. Ирина проснулась, открыла глаза и села на постели.

— Доброе утро, — улыбнувшись, поздоровалась журналистка.

— Доброе утро, Синтия, — ответила девушка и тоже улыбнулась.

Ее улыбка порадовала хозяйку мавританского дворца. Сегодня ночью Ирина была до глубины души обижена невниманием к своей персоне, проявленным невесть откуда взявшейся съемочной группой, расположившейся в гостиной Азаровых, как у себя дома. Особенно она разозлилась на Елену, ставшую в одночасье знаменитой, поэтому с удовольствием приняла приглашение Синтии пожить в ее особняке, лишь бы не оставаться с лучшей подругой под одной крышей.

— Новости начнутся через восемь минут, — сказала Синтия.

Ирина ахнула, схватила халат и скрылась в ванной комнате. Когда она вернулась в спальню, новости уже начались. Девушка взяла из рук Синтии чашку крепкого кофе, уселась, подобрав под себя ноги, в глубокое кресло и нетерпеливо уставилась на экран.

— Горожане потрясены боевыми действиями, развязанными сегодня ночью криминалом, взявшимся за передел сфер влияния с автоматами и гранатометами в руках, — взволнованно вещала с экрана молодая журналистка. — Стрельба, взрывы, пожары, есть погибшие…

На телеэкране замелькали кадры произведенных ночью разрушений: лежащие в руинах дворцы цыганских наркобаронов, взорванный особняк известного криминального авторитета, мертвые боевики с валяющимися рядом с ними автоматами и помповыми ружьями…

— Мы попытались восстановить хронологию событий, — продолжала журналистка. — Самое первое сообщение о стрельбе из автоматического оружия и взрывах гранат поступило из Центрального района в начале десятого вечера. Было совершено вооруженное нападение на квартиру Сергея Николаевича Бокалова — декана факультета электроники Технической Академии.

На экране возникла снятая ночью квартира Бокаловых с обугленными стенами и дырой в полу, через которую снизу на журналистов недоуменно таращился пьяный мужик в семейных трусах.

Ирина сокрушенно вздохнула.

Удручающий вид квартиры сменила на телеэкране уютная обстановка гостиной Азаровых. Камера прошлась по всей честной компании, разместившейся в креслах и на диване. Чарли, лежа у ног Синтии, подозрительно разглядывал съемочную группу.

Дольше, чем на других, камера задержалась на супругах Синельниковых: Илья сидел на диване, невинно глядя в объектив, Елена, прислонившись к мужу и склонив голову к нему на плечо, уютно устроилась рядом. Камера взяла их лица крупным планом.

— Сейчас три часа ночи, и мы находимся в доме известного ученого, профессора Университета Андрея Александровича Азарова, который приютил семью своего лучшего друга после того, как взрыв гранаты временно сделал квартиру Бокаловых нежилой, — комментировал съемку возникший на экране молодой тележурналист с военной выправкой. — Что вы думаете о совершенном на вас нападении, Сергей Николаевич?

— Я потрясен, — невозмутимо заявил Бокалов, глядя в объектив, — наша семья никогда и никому не причиняла зла. Моя жена (на экране возникло безмятежное лицо Лидии) — офицер миграционной службы, моя дочь (на экране появилась Ирина в полной боевой раскраске и кокетливо улыбнулась в камеру) — студентка второго курса Технической Академии; сам я — мирный ученый, технарь…

— И тем не менее, — перебил его журналист, — по вашей квартире ударили из гранатомета, какие-то люди с автоматами штурмовали вашу дверь…

— Верно, — согласился декан, — и если бы в этот момент ко мне случайно не зашел мой лучший студент Илья Синельников, не известно, чем бы все закончилось.

Крупным планом возникли лица молодоженов, уставившихся друг на друга влюбленными глазами. Ирина едва не запустила в телевизор кофейной чашкой.

— Илья, — приступил к допросу студента журналист, — как вы оказались в момент нападения у квартиры Бокаловых?

— Видите ли, — заговорил Илья, с сожалением отрывая взгляд от лица супруги, — мне в конце этого учебного года предстоит защищать диплом, а я, как на грех, забыл закон Ома! Дай, думаю, заеду к своему декану, спрошу, может он помнит?

На экране вновь возникло серьезное лицо Бокалова.

— Вы сказали, Илья Синельников — ваш лучший студент? — недоверчиво спросил его интервьюер.

— Самый лучший! — заверил его Бокалов. — Получает повышенную стипендию…

— Это вы на свою повышенную стипендию приобрели автомобиль? — ехидно поинтересовался у светоча российского студенчества тележурналист.

На экране возник черный «BMW X5» с государственным номером А001АА.

Ирина и Синтия удивленно переглянулись: они готовы были поклясться, что вчера вечером номер машины был другим.

— Который? — уточнил Илья. — Если вы имеете в виду черный «BMW», то я на нем уже три недели езжу, думал поменять.

— А почему не поменяли? — спросил журналист с иронией. — Забыли так же, как закон Ома?

— Напрасно вы так, — вступившись за своего зятя, укоризненно произнес профессор Азаров, — человек только что женился…

— А с нашей красавицей дочерью не то, что физику, себя забудешь! — поддержала мужа Светлана.

В тот момент Ирина негодующе фыркнула, но телеоператор ее проигнорировал, и в кадр она не вошла.

— Если я правильно понимаю, Елена, вы с Ильей молодожены? — спросил журналист.

— Правильно понимаете, — улыбнулась золотоволосая фея.

— И давно вы знакомы?

— Со времен сотворения мира! — сообщила юная женщина, целуя мужа в щеку. — Он мне ребро пожертвовал.

— Итак, Илья, оказавшись у квартиры вашего декана, вы вступили в бой с бандитами и разгромили их наголову! Объясните, откуда у вас оружие?

— Я — мастер спорта по скоростной стрельбе из произвольного пистолета, — охотно пояснил Илья. В его руке, будто бы из ниоткуда, материализовалась «беретта». — А это — мой произвольный пистолет, — добавил он, — лицензия имеется.

Снятое крупным планом оружие выглядело внушительно. Через мгновение пистолет исчез, как будто растворился в воздухе.

— Вам удалось выяснить, с какой целью бандиты штурмовали квартиру?

— Нет, — с сожалением произнес Илья, — один только успел крикнуть: «Да здравствует литература!», и усоп…

На экране вновь возникла телестудия.

— Мы сомневаемся, что наши доморощенные бандиты готовы умереть во имя литературы, — иронически улыбаясь, заговорила телеведущая, — и подозреваем, что налетчик перед смертью сказал совсем другие слова. Мы даже можем предположить, какие именно: он, например, вполне мог назвать под дулом пистолета адрес дома, в котором располагалось «Сибирское отделение союза писателей-патриотов». Потому что спустя короткое время после налета на квартиру Бокаловых арендовавшая писательский дом банда боевиков, причастная к нападению, перестала существовать, а сам дом сгорел.

На телеэкране возникло пепелище, возле которого седобородый человек с ярко выраженной писательской внешностью, испуганно глядя в объектив, давал интервью. Возникшие на экране титры не оставляли сомнений в личности благообразного старца: председатель «Сибирского отделения Союза писателей-патриотов» Кузьма Порфирьевич Сохатый.

— Кто же знал, что они бандиты?! — возмущенно говорил старец, мимо которого в этот момент проносили к фургону очередные закрытые носилки с трупом кого-то из боевиков. — По виду — настоящие молодые писатели…

— Что вы говорите?! — с иронией воскликнул интервьюер. — А вы поинтересовались, они хотя бы читать умеют?

Кузьма Порфирьевич растерянно пожевал облагороженными бородой губами: неизвестный человек со шрамом на щеке три недели назад отвалил ему за аренду такую сумму, что Сохатый от потрясения сам едва не разучился читать!

— Далее в городе одно за другим случились происшествия, не оставляющие сомнений в том, что это звенья одной и той же цепи…, — продолжила телеведущая.

Ее повествование сопровождалось иллюстрирующими события видеоматериалами.

— В собственном доме был в упор расстрелян главный криминальный авторитет города, вместе с ним была уничтожена вся его многочисленная вооруженная охрана, а сам дом взорван. В элитной сауне были убиты пятеро налетчиков, находящихся в федеральном розыске после серии дерзких ограблений…

На экране возникли закутанные в простыни «ночные бабочки». Стоя на тротуаре рядом с финской баней, они что-то возбужденно рассказывали сотрудникам милиции. Из сауны валил густой черный дым.

— Какие-то люди в масках в разных концах города в одно и то же время ворвались в три особняка цыганских баронов, не раз уличенных в торговле наркотиками, застрелили их самих, после чего вывели на улицу их многочисленных домочадцев и аккуратно, направленными взрывами, сровняли дворцы с землей.

Осиротевшие цыгане галдящими толпами осаждали милиционеров, очевидно, требуя компенсацию за утраченные запасы героина.

— Произошло еще множество аналогичных происшествий, начало которым положило нападение на Бокаловых. Нет никаких сомнений в том, что все эти события направляла одна и та же умелая и твердая рука.

На экране телевизора крупным планом возникло приветливо улыбающееся лицо лучшего студента всех времен и народов.

— Итак, господин Синельников, вы утверждаете, что вы — мастер спорта? — задал вопрос тележурналист.

— Это не я утверждаю, — поправил интервьюера Илья. — Это утверждает спортивная квалификационная комиссия.

— А к недавно появившемуся в городе криминальному авторитету новой, если можно так выразиться, формации, которого называют Мастер, вы имеете какое-либо отношение?

— Что вы за люди такие, телевизионщики?! — возмущенно воскликнула Елена. — Любого человека, обладающего авторитетом, вы причисляете к криминалу! Милый, — ангельским голосом обратилась она к мужу, — пожалуйста, разбей им камеру и утопи их всех в заливе!

Синтия и Ирина расхохотались. Ночью после заявления Елены оператор опрокинул штатив с видеокамерой и несколько минут содрогался на полу от смеха. Громче всех, целуя жене руки, веселился Илья.

Однако всеобщее ночное веселье неизвестные монтажеры беспощадно вырезали. Сразу после слов Елены на экране возник возмущенный до глубины души Борис Незалежный.

— Я не позволю причислять к криминалу моего друга! — вскричал аспирант. — Криминал — это те, кто расстреливают из танков квартиры ученых, мирно обсуждающих законы Ома за накрытым столом!

— Из танков?! — поразился журналист.

— А вы как думали?! — возмущению Незалежного не было предела. — У нас весь потолок в эскалопе, и лапша до сих пор на люстре висит! Из чего, по-вашему, можно такое злодеяние сотворить, из рогатки?!

— Шутки шутками, — вступила в разговор Лидия, — но если бы не Илья, наша семья и Борис могли бы погибнуть! А к тому, что сейчас происходит в городе, какое он может иметь отношение? Вот же он, сидит перед вами, никого не трогает!

Камера сфокусировалась на оскорбленном лице несправедливо обиженного отличника. Раздалась характерная мелодия, и Илья извлек из кармана рубашки мобильный телефон. Он выслушал звонившего, не отрывая от объектива негодующего взгляда, и буднично произнес:

— Нет человека — нет проблемы.

После чего убрал телефон в карман.

— Коммунисты звонили, — пояснил он, вздохнув, — забыли высказывание своего классика!

— Вы имеете отношение к политике? — заинтересовался журналист.

— Пока нет, Конституция не позволяет, — огорченно произнес Илья. — До тридцати пяти лет мне в политике делать нечего.

— То есть вы собираетесь сразу баллотироваться в президенты?! — удивился интервьюер.

— Почему бы и нет? — нахально пожал плечами студент-дипломник. — С такой женой и в Кремль въехать не стыдно!

Будущая Первая леди скромно улыбнулась.

— Сколько сейчас лет вашему мужу? — обратился к ней интервьюер.

— Двадцать пять, но он мне уже в отцы годится!

— Значит, еще десять лет спокойной жизни россиянам гарантировано, — констатировал журналист. — Кстати, господин Синельников, кто вы по своим политическим убеждениям?

— Неандерталец! — гордо произнес будущий глава государства.

Султан выключил телевизор и тяжелым взглядом уставился на Гурбана Халилова. Меченый сидел напротив него с непроницаемым лицом, не чувствуя за собой никакой вины. За свою долгую криминальную карьеру он множество раз убеждался: когда в дело вмешиваются личные мотивы, само дело страдает неизбежно.

— Если мне ничего не померещилось, — заговорил Эльдар Гамидов, — женщина моего врага не только жива, но еще и не прочь стать Первой леди государства! Тогда кто эта брюнетка, — швырнул он фотографию Гурбану, — Моника Левински?!

Меченый промолчал.

— Если твой агент не способен разобраться кто с кем спит и кто на ком женат, как ты собираешься с его помощью разобраться в главном? — наседал на своего помощника Султан.

— Мой агент не засвечен — это главное, уважаемый Эльдар! — заговорил Меченый. — Я прошу вас отложить ликвидацию Мастера и его женщины до похищения Форварда. У меня осталась в городе лишь одна резервная боевая группа, способная провести акцию. Если уж Мастер прошелся частой гребенкой по городскому криминалу, вступившись за посторонних ему людей, могу себе представить, что он сотворит, если кто-то попытается тронуть его жену! В городе не останется не то что ни одного серьезного бандита, он и всех карманников передушит, глазом не моргнув!

— Откуда у него такие возможности, — задумчиво произнес Султан, — боевики, деньги, оружие? Студент, — хмыкнул он, — отличник!

— Конечно, отличник, — усмехнулся Меченый, — такому попробуй, «пятерку» не поставь! За ним стоят спецслужбы, они толкают его наверх, — убежденно продолжал Гурбан, — недаром он заговорил о политике! Вы обратили внимание на номер его машины, уважаемый Эльдар? Такой номер ни за какие деньги не купишь! Если бы его не прикрывали серьезные государственные структуры, где бы он его взял?!

— Ты думаешь, рядом с Форвардом он оказался случайно?

— Я очень на это надеюсь. В конце концов, в этот круг входят его жена, его декан, рано или поздно он должен был засветиться рядом с основным фигурантом. Если бы я точно знал, что Мастеру поставили задачу прикрывать Форварда, я посоветовал бы вам отказаться от похищения и вернуть аванс заказчику.

— В таком случае, почему ты в этом сомневаешься? — спросил Гамидов.

— Во-первых, под гребенку Мастера не попал никто из тех, кто нацелен нами на Форварда, кроме группы Расстрела, конечно: это уже проверено. Но Расстрел напал на Бокаловых, потому и погиб вместе со своими боевиками. Во-вторых, ясно, что этот спектакль, — кивнул на экран телевизора Меченый, — разыгран с одной целью: послать сигнал всем и каждому — не троньте мою жену, с землей сровняю! Если бы дело касалось Форварда, никакой телепередачи просто бы не было, а нашего фигуранта спрятали бы с глаз подальше.

— Хорошо, — произнес Султан, подумав, — ликвидацию отложим до выполнения заказа.

Он понимал, что в минувшую субботу в порыве ярости поступил непрофессионально, отдав несвоевременный приказ. Четыре года назад он не смог совладать с нервами, поэтому его враг до сих пор жив и процветает. Не стоит снова наступать на одни и те же грабли, необходимо выждать.

— Когда, по-твоему, возможно провести акцию, Гурбан? — задал вопрос своему помощнику Гамидов.

— Мой агент утверждает, что нащупал подходы к секретной лаборатории, — порадовал хозяина Меченый. — Ему потребуется сегодняшний день на проверку информации. Можно предположить, что там же, в лаборатории, находится и артефакт. Но даже если добраться до лаборатории мы не сумеем, похищение Форварда необходимо провести не позднее чем к концу недели, тянуть время дальше рискованно. Кто-нибудь неразумный, да не допустит этого Аллах, взглянет косо на жену Мастера, и мы лишимся в городе последних боевиков! Да и не только мы…

Лейтенант Юрий Звягинцев, посмотрев новости, довольно улыбнулся, выключил телевизор и подмигнул Мардану Мамедову.

— Чувствуешь размах, Мардан?! — весело спросил он агента. — Через каких-нибудь десять лет у нас, возможно, будет самая красивая Первая леди в мире! А ты ее убить хотел…

— Ничего я не хотел, — проворчал Мамедов. — Между прочим, Ирина Бокалова любит Мастера, — добавил он упрямо, — просто ей не повезло.

— Ей-то как раз повезло, — заметил Звягинцев, — теперь ее оставят в покое.

— А нужен ей этот покой? — рассудительно заговорил агент. — Я думаю, она бы все отдала за право умереть рядом с Мастером, только место занято!

— Откуда ты знаешь? — удивился лейтенант.

— Я знаю женщин, — вздохнул Мардан.

Лейтенант спрятал улыбку. Он с двадцати трех часов неотступно находился рядом с Мамедовым. Они успели о многом поговорить, в том числе и о блондинке из казино «Огненная Земля», в одночасье сделавшей Мардана нищим агентом Меченого. Но Звягинцев чувствовал, что агент в чем-то прав: много женщин мечтали бы сейчас оказаться на месте Елены, один ее муж-неандерталец чего стоит!

— Ладно, Мардан, — зевнув, произнес Юрий Звягинцев, — ночь была бурной, давай укладываться спать. Я тут прикорну, на диване.

— А если будет повторная проверка? — с беспокойством спросил Мамедов.

— Спи спокойно, знаток женщин, с тобой не мальчики работают!

Ночью, через два часа после того как агент Меченого доложил хозяину, что телефон Расстрела не отвечает, и сообщил о секретной лаборатории, в квартиру, бесшумно открыв замок отмычкой, вошел неприметного вида молодой человек. Он прошелся по комнатам, разбудил «спящего» Мардана, назвал пароль и вежливо попросил его открыть сейф. Убедившись, что все деньги и шифратор на месте, неизвестный извинился и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В это же время дежурный офицер зафиксировал на электронной карте города новую светящуюся точку и отправил на идентификацию фотографию ночного гостя, сделанную с помощью инфракрасного объектива.

Группа наружного наблюдения аккуратно вела машину неизвестного по маячку. Неприметный молодой человек проверил догорающее логово многострадальных «писателей-патриотов», поговорил с людьми в толпе зевак, после чего, проверяясь, попетлял по городу, припарковался рядом с обычной панельной пятиэтажкой и вошел в подъезд.

Без труда определив квартиру, дверь которой неизвестному открыли после условного звонка, офицеры отправили сообщение подполковнику Васильеву и приготовились к долгому ожиданию.

Завтрак в беседке Азаровых неоднократно прерывался дружным хохотом веселой компании, обменивающейся впечатлениями о ночном интервью.

Чарли при каждом взрыве смеха с неудовольствием выпускал из зубов большую мозговую кость и укоризненно взглядывал на смеющуюся вместе со всеми хозяйку. Синтия, опытная журналистка, с нетерпением ожидавшая интерпретации ночных событий от их непосредственных участников, была несказанно удивлена бесшабашным юмором, с которым русские встретили обрушившиеся на них превратности судьбы.

— Как я такое счастье проморгал?! — сокрушался аспирант Незалежный. — Знал бы, что Ленка мечтает стать Первой леди, давно бы уже сделал ей предложение!

— Пустые хлопоты! — заявила Лидия. — У тебя — ни «BMW», ни пистолета, и коммунисты тебе по ночам с глупыми вопросами не звонят!

— Когда Илья сделал мне предложение, у него ничего не было, кроме любви в глазах, — возразила Елена, на секунду прижавшись к мужу.

— А гидроцикл?! — возмутился Олег. — Да с таким транспортом он не то что в Кремле, он в «Оазисе» — первый парень!

— Кстати, дорогая, — спросил жену Бокалов, — наш поддатый сосед в трусах не тебя сегодня ночью в дыру высматривал?

— Оценили моего помощника, Синтия? — с гордостью обратился профессор к журналистке, кивнув головой на аспиранта. — На таких молодых ученых держится вся российская наука! Им что в микроскоп инфузорий разглядывать, что танки подрывать на Курской дуге — все едино!

— Вас же едва не убили, — воскликнула Синтия Тейн, изумленно глядя на Бориса, — а вы веселитесь!..

— Кого это едва не убили?! — возмутилась Ирина. — Мы бы и сами всех врагов, как курят, передушили! Опять Илья не вовремя вмешался…

— Опять?! — заинтересовалась журналистка.

— После завтрака расскажу, — пообещала девушка.

— Ребята, — обратилась Лидия к молодоженам, собравшимся ехать за вещами Ильи, — заскочите к нам домой, посмотрите что и как.

— Там и смотреть нечего, — сказал Илья, вставая из-за стола, — ремонтная бригада уже на месте, дыру заделывает!

— Елена, — с тревогой проговорила не вполне проснувшаяся Светлана, — не вздумай оставаться на ночь в холостяцкой берлоге, они только на первый взгляд выглядят романтично!

— Мама, — удивилось ее непорочное дитя, — я к мужу еду, а не к холостяку!

— Интересно, — подозрительно спросил профессор, — откуда ты знаешь, как выглядят холостяцкие берлоги?!

— В кино видела! — заявила Светлана.

Когда «BMW» уехал, вся компания разбрелась досыпать: сегодняшний понедельник еще до завтрака был единогласно провозглашен выходным днем.

— Вот и началась наша настоящая семейная жизнь, — сонно пробормотала Елена, склонившись головой к плечу супруга.

— Нет, милая, пока только — медовый месяц! — поправил жену Илья, выводя машину на трассу. — Настоящая семейная жизнь начинается, когда жена впервые заявляет: «Все! Я ухожу к маме!».

— Откуда ты знаешь? — мгновенно очнувшись, спросила Елена. — Можно подумать, ты был женат!

— Не сбрасывай со счетов мое воображение!

— А еще что-нибудь можешь вообразить на эту тему?

— Запросто! Настоящая семейная жизнь начинается и тогда, когда муж впервые вваливается домой под утро пьяный в драбадан, весь в губной помаде, пинает любимого кота, называет тещу-ангела исчадием ада и, с трудом сфокусировав взгляд на зареванной жене, с удивлением спрашивает: «А ты еще кто такая?!».

— Ты же не пьешь! — заметила Елена.

— В том-то и дело! — воскликнул Илья. — Настоящая семейная жизнь у нас никогда и не начнется, будет сплошной медовый месяц.

— А губная помада?.. — спросила Елена и вдруг притихла.

Илья улыбался, следя за дорогой. Немного погодя он повернул голову вправо, и улыбка сошла с его лица. Его юная жена пристально смотрела на него, в ее глазах не было и тени веселья. Года три назад на Илью таким же взглядом смотрела в индонезийских джунглях сосредоточенная, готовая к прыжку тигрица — голодная и кровожадная!

— Мы же только что позавтракали…, — осторожно произнес молодожен первое, что пришло ему в голову, проклиная свое излишне развитое воображение.

Елена еще несколько мгновений грозно смотрела в растерянные глаза мужа и понемногу смягчила взгляд.

— Испугался?! — спросила она с ноткой шутливой угрозы в голосе. — А нечего приходить домой под утро в чужой губной помаде. Повадился, тоже мне!

— Я больше не буду, — заранее покаялся мысленно разгулявшийся супруг. — Бес попутал!

— Интересно, — задумчиво произнесла Елена после паузы, — надолго, в самом деле, можно растянуть медовый месяц? Чтобы жить без чужой помады и обиженных котов?

— Надолго, — заверил жену Илья. — У твоих родителей, например, он до сих пор не кончился.

— А у нас?

— А у нас он продолжится даже на небесах!

— Да-а, — протянула Елена и томно улыбнулась, вспомнив их супружескую постель во флигеле, — я там была! Там так сладко… — добавила она, засыпая на плече Ильи.

Оглавление