Глава 1. Встреча

Letyshops [lifetime]
Letyshops [lifetime]

Как выяснилось, бушевавшая в стране перестройка, уже принявшая необратимую форму лесного пожара, когда пламя охватывает не только кроны деревьев, но и подлесок, имела и ту негативную сторону, что без серьезной протекции найти более или менее приличную должность стало почти невозможно.

Узнав, что Костя не владеет иностранными языками, не водит машину, не разбирается в компьютерах и, более того, вообще не имеет никакой профессии, потенциальные работодатели сразу давали ему от ворот поворот.

Исключение составляли лишь те случаи, когда выяснялось, что Костя бывший офицер милиции, уволенный по отрицательным мотивам. Тогда ему предлагалось выполнить кое-какие строго конфиденциальные поручения – например, что-то отвезти в город Одессу, что-то, наоборот, привести из города Ашхабада, сунуть что-то под днище вполне определенного легкового автомобиля или извлечь что-то из-под гроба, закопанного неделю назад на лучшем городском кладбище.

К чести Кости, он от таких предложений всегда отказывался – и вовсе не из трусости, а из-за врожденного чувства порядочности. Да и знакомство с зарубежной детективной литературой подсказывало, что после пары-тройки таких операций, пусть и вполне успешных, его обязательно уберут как нежелательного свидетеля.

Оставалось разве что вновь пойти в сторожа, но это означало бы уже полный крах – спустя пятнадцать лет вернуться к тому, с чего начинал мальчишкой. Уж если описывать по жизни петли, так только восходящие. Например, в охранники какого-нибудь частного банка он бы пошел – но фактура не позволяла, да и возраст был уже не тот.

В промежутках между поисками работы Костя посещал пивные, которые стали для него единственным местом, где можно было отвлечься от горестных раздумий о своей окаянной судьбе. Деньги на пиво Костя выручал сдачей стеклотары (возвращаясь вечером домой, он нередко находил на кухне, а то и в спальне немало бутылок из-под водки, иногда даже не до конца опорожненных).

Гражданскую одежду Косте не покупали из экономии, и приходилось донашивать форму. Поэтому перед посещением всяких злачных заведений он маскировался – надевал длинный поношенный плащ (память о холостяцких временах), скрывавший и китель со следами споротых погон, и красные канты на брюках.

Однажды во второй половине дня он заглянул в так называемый «Тупик», пустырь между двумя заводскими общежитиями, с трех сторон обнесенный бетонным забором. Здесь частенько торговали разливным пивом, правда, не самого лучшего качества. Да и с посудой бывали перебои, однако Костя по дороге сюда подобрал пустую пластмассовую бутылку. Служба в милиции сильно притупила в нем чувство гадливости.

Вокруг бочки с пивом вился длинный хвост очереди. Каждый счастливчик, заполучив долгожданную кружку, лишь слегка отхлебывал из нее, а все остальное, со словами «Ослиная моча!» или «Блевотина!», выливал во вместительную урну, предусмотрительно поставленную невдалеке. Однако это ничуть не охлаждало энтузиазм очереди, хотя вопрос о том, как именно недопитое пиво возвращается из урны в бочку – через систему фильтров или без оных, – живо обсуждался народом.

Дабы убить время, Костя наблюдал обычные для такого места жанровые сценки: вот мужик, отпив полбокала, выливает туда флакон одеколона; вот другой брызгает в пиво из баллончика с дихлофосом (две коротких струи, не больше, и получается напиток богов); вот двое шарят по карманам у третьего, уже отключившегося; вот кто-то опорожняет переполненный мочевой пузырь прямо на забор; вот баба, уже почти добравшаяся до бочки, с пеной у рта орет: «Тару не задерживайте, вызлунь задроченная!»

Внезапно кто-то довольно грубо толкнул Костю в спину. Смутно надеясь, что это случайность и можно будет обойтись без скандала, он медленно обернулся. Стоящий сзади коренастый, одетый в серое мужчина пристально и с прищуром смотрел на Костю. Рот его кривила не то улыбка, не то подступающий поток брани, а щеки и череп покрывала щетина одинаковой длины.

«Странный тип, – подумал Костя. – Похоже, из зоны откинулся. И совсем недавно…»

– Вот так встреча! – странно знакомым голосом произнес стриженый. – А слух был, что ты в крутую контору пошел служить. Продал бессмертную душу за тридцать сребреников?

– Ты особо не разоряйся, – не очень убедительно огрызнулся Костя. – Чай, не на нарах…

Знакомых в этом районе у него не было. Случись что – никто не поможет. Зато блатные на выручку к своему всегда набегут. А тут таких трое на каждый десяток – по рожам видно.

– Между прочим, я на нарах никогда и не был. – Незнакомец вдруг подмигнул Косте. – Вот так-то, гражданин Кронштейн!

– Гражданин Рабинович! – искренне обрадовался Костя. – Вот кого не ожидал увидеть! Каким ветром? Я-то думал, что вы теперь какой-нибудь солидный журнал возглавляете. Вроде «Коневодства» или «Пожарного дела».

– С журналами я завязал, – ответил бывший ответственный секретарь «Вымпела». – Хлопотное дело. Здоровье, как говорится, дороже.

– А историческая родина вас разве не привлекает?

– Климат меня тамошний не устраивает. Жарко… Ведь сейчас бабки можно и здесь заколачивать. Вот собираемся частное издательство открыть.

– А разве можно? – удивился Костя.

– Уже можно. Хотя и трудно.

– Что же вы будете издавать?

– Нашему человеку что ни предложи – все купит. Изголодались по книгам. Начнем, естественно, с легкого чтива. Приключения, любовь, детективы.

– Ну, желаю удачи… – Услышанное было для Кости ошеломляющей новостью. Если свобода слова успела наделать столько дел, куда может завести свобода печати?

– А ты почему гуляешь? – поинтересовался Рабинович. – В отпуске? Или выходной?

– Поперли меня из крутой конторы, – признался Костя. – Под зад коленом. Без пенсии и выходного пособия.

– Беспредельщики, – посочувствовал ему Рабинович. – Отморозки… Но ты сильно-то не убивайся. Это, может, не беда твоя, а удача. Жизнь покажет… Надо бы нам в честь встречи чего-нибудь крепкого выпить. А от этого пива только изжога бывает.

– Имеется у меня один талон на водку, – неуверенно произнес Костя. – Только его еще надо суметь отоварить. Да и с деньгами туго…

– Деньги есть, не переживай, – Рабинович похлопал себя по карману, причем звук получился такой смачный, словно это была голая женская задница.

Они покинули очередь, предупредив на всякий случай, что скоро вернутся, и начали обход окрестных гастрономов. Во всех отделах, где раньше красовались батареи бутылок разной цены и разного содержимого, полки были теперь заставлены банками с горчицей. Своими зловеще поблескивающими черными касками-крышками они напоминали солдат, только что изгнавших с городских улиц пестрый и веселый цивильный люд.

Так они дошли до самой окраины. Солнечный осенний мир был чист, прозрачен и тих. Далеко-далеко, у самого горизонта, светились красно-желтые леса, в другую пору года отсюда обычно неразличимые. Во всей этой картине ощущалась скромная элегантность, свойственная только приближающейся старости.

– Ну ничего буквально нет! – сказал в сердцах Рабинович. – От жажды можно подохнуть! Помнишь – у Булгакова? Закат на Патриарших прудах? «Нарзана нет, пиво привезут к вечеру, есть абрикосовая, но только теплая».

– Так то было весной, – вздохнул Костя. – А сейчас осень. Весной хоть какая-то надежда есть. Тем более что пиво все-таки обещали привезти.

– Не хочу я такого пива! Это не пиво, а скотское пойло! Я чешского пива хочу. В крайнем случае – рижского. Вот ты фантаст. Стало быть, способен заглядывать в будущее. Скажи, что там в будущем ожидается насчет пива и водки?

– Все будет, – немного подумав, твердо ответил Костя. – И водка, и пиво, и вино, и коньяк. Даже этот… как его… кальвадос. Но вот только купить их сможет не каждый. Далеко не каждый.

– Я себя каждым и не считаю. – Рабинович, похоже, даже слегка повеселел. – Да и ты зря на себя рукой махнул… Кстати, ты пишешь сейчас что-нибудь?

– Какой смысл? – пожал плечами Костя. – Кому моя писанина нужна? Не попадаю в русло… Читал я тут недавно кое-что. Фантастический роман. Называется «Горшок стихий». Автор не то Чирьяков, не то Савлов. Я такой шедевр под угрозой виселицы не накатаю.

– Не пойму, тебе роман понравился или нет?

– По мне, так лучше учебник математики читать. И доходчивее, и веселее.

– Целиком и полностью согласен с тобой, – Рабинович хлопнул Костю по спине. – Но ты, гражданин Кронштейн, отстал от жизни. Всякие там Чирьяковы уже не являются монополистами в области фантастики. Хотя тон все еще задают, это ты верно подметил. Однако за те годы, что мы не виделись, выросло новое литературное поколение. Ребята талантливые, смелые, подающие большие надежды.

– И печатают их? – с сомнением поинтересовался Костя.

– Бывает… Но ведь это только начало. Уверен, что будущее за ними. Сами себя, между прочим, они называют «Девятым валом».

– Почему?

– Ну если Гомера, Апулея и Вергилия считать первым валом фантастики, а «Беовульфа», «Персеваля» и «Эдду» – вторым, то они как раз получаются девятым.

– Ого! – присвистнул Костя. – А кто же тогда Чирьяков, Савлов и иже с ними? Болото?

– Еще хуже. Что-то в масштабах грязной лужи. Но это, заметь, не моя оценка.

– Круто!

– Такие вот ребята. Почти все, кстати, твои ровесники. Раз в год они собираются все вместе в каком-нибудь дачном месте и читают друг другу свои произведения. Если хочешь, я тебя им порекомендую. Уверен, тебе эта компания понравится.

– То-то и оно, – печально вздохнул Костя. – Боюсь, как бы моя симпатия им боком не вылезла. Ни слова не напечатают. Или вообще потеряют интерес к литературе.

– А в чем дело? Загадками говоришь, гражданин Кронштейн.

– Ох, не лезьте в душу… Так уж я устроен, что порядочным людям от меня одни только неприятности. Разве забыли печальную судьбу своего журнала?

– Насчет журнала это разговор особый… Тут мы сами виноваты. Зарвались. Ну а насчет всего остального… – Рабинович на мгновение задумался. – Если опасаешься с порядочными людьми дружбу водить, присоединяйся, так сказать, к их антиподам. Идейным противникам. Чирьяков, Савлов и Топтыгин создали свое литературное объединение. Кстати, под официальным патронажем. Не то комсомол им покровительствует, не то Союз писателей. А это, между прочим, живые деньги. Скоро, говорят, первый сборник выйдет. С предисловием самого Самозванцева.

– Разве он еще жив? – скорее ужаснулся, чем удивился Костя.

– Мало того – процветает. Переделал все старые романы на новый лад и даже опубликовал новинку под названием «Полная пустота». Надо думать, книга сугубо автобиографическая. Ну как, подходит тебе такая компания?

– Вполне! Да только кто меня туда возьмет?

– Ничего себе! Туда и не таких берут. Уже больше сотни желающих записалось. По одной только рукописи принимают. А у тебя как-никак публикации имеются.

– Про допризывника на Марсе?

– Какая разница! Сам Топтыгин пишет про то, как Илья Муромец и Добрыня Никитич помогали комсомольцам-добровольцам достраивать БАМ.

– Не знаю даже… – задумался Костя. – Заманчиво. Да только как бы на всю жизнь не замараться…

– Э-э-э, да ты, дорогой, из себя, похоже, чистоплюя корчишь. В литературной среде это как-то не принято. Даже Пушкин при случае не гнушался с Булгариным или Кукольником шампанского выпить, хотя и знал, с кем имеет дело. Сам стихи верноподданнические кропал, чтобы к императору подольститься. Клеветников России журил… А уж про современных писак я и не говорю. Все замараны. Даже великие. Ты же у нас, гражданин Кронштейн, пока еще ноль без палочки. Тем более на мели сидишь. А там гонорары очень даже неплохие обещают.

– Например? – сразу навострил уши Костя.

– До тысячи рублей за лист.

– За лист? – ужаснулся Костя, никогда не державший в руках больше пары сотен.

– Ты не понял. Имеется в виду так называемый печатный лист. Это двадцать два – двадцать четыре листа машинописного текста..

– А-а-а… Но все равно много.

– Немало. Некоторые члены Союза писателей столько не получают. Так ты согласен?

– Согласен… Если вы, конечно, не шутите.

– С чего бы мне вдруг шутить? Надеюсь, с первого гонорара нальешь?

– Обязательно! – горячо заверил его Костя.

– Протекция моя в тех кругах веса не имеет, но я тебя научу, что делать. Все остальное будет зависеть только от тебя…

Оглавление