Глава 4

Вечером, после обеда, плавно перетекающего в ужин, они еще немного посидели на берегу моря. Татаренко и его супруга заказали себе кофе. Дронго попросил принести ему сок. Кофе он не пил, а турецкий чай ему никогда не нравился. На его взгляд, здесь заваривали слишком темный невкусный чай, который подавался с кусочками сахара в стаканах, называемых на его родине «армуды», что можно перевести на русский язык как «грушевидные». Подобная форма лучше сохраняла тепло.

— У вас здесь действительно очень тихо, — сказал Татаренко, глядя на соседние столики. В самом отеле проживало не больше ста — ста пятидесяти человек.

— Удобное место для отдыха, — ядовито заметила его жена, — а у нас настоящий базар. И я тебе об этом говорила.

— Ты поедешь сегодня с нами? — спросил генерал, обращаясь к Дронго. — Давай лучше завтра. А то у них нельзя появляться в отеле после десяти. Завтра днем мы тебя ждем. Погуляем, посмотрим. Там есть несколько очень приличных ресторанов.

— Обязательно приеду, — согласился Дронго.

Было уже около девяти вечера, когда супруга Татаренко выразительно посмотрела на своего мужа, показывая на часы. Он покорно кивнул.

— Нам уже пора ехать, — сказал генерал, — пока доедем, будет десять вечера.

— Я вызову вам такси, — предложил Дронго, подзывая одного из официантов, чтобы тот передал наверх заказ дежурному портье.

Через несколько минут они поднялись на электрокаре в холл, затем долго прощались. Дронго пришлось почти клятвенно пообещать приехать наконец в Киев, чтобы побывать у супругов Татаренко. Затем генерал и его жена уехали, а Дронго вернулся к себе в номер.

Он прошел в ванную комнату, чтобы умыться. Его беспокоила какая-то деталь в разговоре с генералом. Что-то его зацепило и осталось в памяти, показалось странным. Он начал вспоминать разговор с гостем и понял, какая информация его заинтересовала — странный случай воровства документов вице-губернатора. Зачем местным мошенникам российские паспорта? А если это преступление совершили «залетные» воры, то тем более: зачем им эти паспорта? По номерам легко будет установить, кто и когда их забрал.

Дронго вышел на балкон, глядя вниз, на спокойное море. Вернулся в свой номер. Странное преступление. Интересно, что об этом думает местный начальник полиции. Для турков любое происшествие, связанное с приезжающими туристами, считается не просто чрезвычайным, а исключительно важным. Турки сумели за двадцать — двадцать пять лет создать одну из наиболее развитых инфраструктур для туристического бизнеса в своей стране. Ни угрозы террористов, ни плохие дороги, ни отсутствие должного количества высококлассных гостиниц их не смущали. Дороги строились, отели возникали как грибы после дождя, с террористами боролись решительно и бескомпромиссно. Попутно власти объясняли даже террористам, что туристы приносят стране не только миллиарды долларов, но и тысячи рабочих мест, в том числе и для родственников террористов. Такие объяснения помогали лучше всяких репрессий. Страна, находящаяся на отшибе Европы, внезапно стала одной из самых привлекательных для отдыха европейцев.

Справедливости ради стоит сказать, что цены в турецких отелях росли гораздо более быстрыми темпами, чем качество обслуживания, а введенные налоги для местных жителей сделали покупки иностранных товаров просто невыгодными. И тот, кто по-прежнему считал Турцию райской страной для дешевого отдыха, уже глубоко заблуждался. Отдых и покупки в этой стране стали гораздо дороже, чем в Испании или Португалии, куда традиционно ездили миллионы туристов.

В этот вечер он уже не стал спускаться к ужину. Он включил телевизор, чтобы прослушать новости по Си-эн-эн, и наткнулся на новости местного канала. Диктор сначала сообщил об успехах местного бизнеса, а затем рассказал о чрезвычайном происшествии в отеле «Принцесса», где сегодня вечером был убит гость из Киева. Дронго нахмурился. Диктор больше ничего не сообщил. На часах было около одиннадцати вечера. Дронго нашел еще одну программу новостей, где сообщили об убийстве туриста, являющегося украинским гражданином. По сведениям полиции, сообщил диктор, убитый весь день отсутствовал в отеле и вернулся вечером. Этого было достаточно, чтобы вывести из себя Дронго. Тревожные предчувствия, охватившие его при последнем известии, заставили набрать номер Татаренко. Его мобильный не отвечал, был отключен. Сидеть и ждать до утра не имело смысла. В конце концов, на часах — одиннадцать, можно съездить в «Принцессу» и узнать о случившемся там происшествии. Возможно, это случайное совпадение, но гость из Киева, который весь день отсутствовал, слишком сильно походил на генерала Татаренко.

Дронго вызвал такси и попросил отвезти его в отель «Принцесса». Водитель, улыбнувшись, кивнул головой. Когда машина уже отъехала от «Кемпинского», водитель спросил:

— Вы здесь отдыхаете?

— Да. Приехал на несколько дней.

— Один или с семьей?

— Один.

— Вам, наверное, скучно в вашем отеле? — улыбнулся водитель.

— Почему вы так решили? — уточнил Дронго.

— Ваш отель для богатых людей с детьми. Здесь спокойно и удобно.

— А в «Принцессе» с детьми не отдыхают?

— Отдыхают. Но там гостей почти тысяча человек. Там весело, есть дискотеки, танцы, встречи. Там много молодых людей. Много красивых женщин, особенно среди приезжих.

— Тогда понятно, — усмехнулся Дронго, — но я еду туда к друзьям.

Примерно через сорок минут они подъезжали к отелю. Нужно сказать, что система безопасности отеля была налажена почти идеально. Постороннему трудно попасть в «Принцессу». На узкой дороге, ведущей к отелю, находились сразу два контрольных поста, мимо которых проезжали машины. Уже в большом холле каждый гость фиксировался службой безопасности. На первом же контрольном пункте их остановил дежурный.

— Вы везете постояльца отеля? — спросил он у водителя такси.

— Нет. Он живет в «Кемпинском» и едет к друзьям в «Принцессу», — пояснил водитель.

— Нельзя, — строго ответил дежурный, — там сейчас полиция работает. У нас в отеле строгое правило: после десяти часов вечера гостей к нам не пускают.

— Что у вас случилось? — спросил Дронго.

— Не знаю, — ответил дежурный, — говорят, что произошел несчастный случай. Может, у человека сердечный приступ случился. Сейчас полиция все проверяет. У нас никогда не случается преступлений. Мы хорошо охраняем нашу территорию.

— Не сомневаюсь, — согласился Дронго, — но в вашем отеле живет мой друг с больным сердцем, и я очень за него волнуюсь. Его мобильный телефон отключен и не отвечает. Вы меня не пропустите в виде исключения?

— Нет, — развел руками дежурный, — нельзя.

— Я живу в «Кемпинском», вот моя карточка гостя, — показал Дронго свою гостевую карточку.

— Очень сожалею, — ответил дежурный, — но я не имею права никого пускать без разрешения руководства в ночное время. Извините меня…

— Хорошо, тогда позвоните и узнайте, как себя чувствует гость из Киева, господин Татаренко. Позвоните портье, и пусть меня соединят с моим другом, чтобы я уехал отсюда спокойно и не волновался.

Дежурный нахмурился. Это был молодой парень лет двадцати пяти. Он не знал, как ему поступить. С одной стороны, был строжайший запрет для въезда любого постороннего, и дежурный его выполнял. Но с другой стороны, на территории отеля примерно час назад произошло нечто чрезвычайное, и сюда приехали сразу четыре машины полиции. И даже местный прокурор. А гость выглядел достаточно солидно. К тому же водитель такси, которого дежурный лично знал, ручался, что забрал своего пассажира из «Кемпинского». А в таких отелях обычные люди не живут. Дежурный явно колебался, не зная, как ему поступить.

— Только узнайте, как он себя чувствует, или разрешите мне с ним поговорить прямо отсюда, — снова попросил Дронго, — и я обещаю, что сразу уеду.

— Хорошо, — наконец согласился дежурный, — но вы подождите около машины. Я позвоню портье и попрошу соединить с номером вашего друга. Если с ним все в порядке, вы узнаете, как он себя чувствует, и сразу уедете.

— Договорились, — кивнул Дронго.

Дежурный поднял трубку телефона, позвонил портье. Тот сразу ответил:

— Что у вас происходит?

— Приехал один гость из отеля «Кемпински», — сообщил дежурный, — он услышал, что у нас произошел несчастный случай, и волнуется насчет своего друга. Я его не пустил дальше моего контрольного пункта, как мне и приказывали, но он хочет сам поговорить со своим другом, чтобы убедиться в том, что все в порядке.

— Правильно сделал, что не пустил. Нам сейчас не до гостей, — раздраженно произнес портье. — Как зовут друга этого гостя?

— Как зовут вашего друга? — спросил дежурный, высовываясь из окна своей будки.

— Господин Татаренко. Он здесь вместе с женой из Киева, — ответил Дронго.

— Татаренко, — повторил дежурный.

— Сейчас найду его номер, — ответил портье. Он соединился с номером генерала минут через пять. Телефон молчал.

— Он, наверное, где-то гуляет, — сообщил портье. — Скажи этому типу, пусть едет обратно в свой отель. С господином Татаренко ничего плохого не случилось.

— Номер не отвечает, — сказал дежурный, — но с вашим другом все в порядке. Портье в этом уверен.

— А кто тогда погиб? Или был убит? — уточнил Дронго.

— Как фамилия погибшего? — спросил дежурный.

— Зачем ему это нужно? — разозлился портье. — Пусть возвращается к себе в отель. У нас все в порядке. Просто произошел несчастный случай. Никто у нас не погиб. Больше ко мне не звони. И никого не пускай, сейчас должен приехать господин директор. Если он увидит на твоем посту постороннего, то ты сразу вылетишь с работы. И в ближайшие тысячу лет нигде ближе Измира не найдешь себе хорошего места.

— Он не хочет разговаривать и бросил трубку, — виновато сообщил дежурный, обращаясь к Дронго, — а вы лучше быстро уезжайте. Сейчас должен приехать наш директор, и если вас здесь найдут, то меня сразу уволят.

— Тогда уезжаю, — сказал немного успокоившийся Дронго. Он резонно рассудил, что с генералом не произошло ничего страшного. Если бы несчастный случай или внезапная смерть настигли именно Татаренко, то полицейские, уже находившиеся в отеле, обязательно бы заинтересовались человеком, который ночью приехал уточнить, что именно произошло с его другом. Да и сам портье не стал бы соединять приехавшего незнакомца с номером, в котором произошло убийство или несчастный случай.

— Позвоню им завтра утром, — решил Дронго, усаживаясь в машину, и попросил водителя такси отвезти его обратно в «Кемпински».

Было уже достаточно темно. Узкие, не освещаемые дороги между отелями полуострова даже днем были не совсем безопасны, а ночью просто напоминали езду по бездорожью. Только центральная трасса из аэропорта в город хорошо освещалась. Водитель вел машину достаточно уверенно, но осторожно. Внезапно из-за поворота выскочил грузовик. Водитель резко крутанул руль в сторону. Такси понеслось куда-то вниз. Наверху послышался визг тормозов грузовика. Водитель пытался остановить машину, которая шла вниз уже под собственной тяжестью, хотя сам автомобиль был достаточно легким.

«Только этого не хватало», — подумал Дронго в последний момент.

Водитель снова вывернул руль и нажал на тормоз. В этот момент автомобиль покачнулся и затем перевернулся, срываясь куда-то в пропасть. Дронго держался за ручку, сгруппировавшись, чтобы не сломать себе кости. Машина с грохотом перевернулась еще раз и ударилась о дерево.

* * *

За три месяца до описываемых событий.

Они встретились только через восемь дней после того, как Костиков впервые связался с Вадимом. Конечно, Вадим перезвонил в тот же день. Только для того, чтобы сообщить о своем телефонном разговоре со Знахарем. Костиков прождал весь день, но лишь поздним вечером, ближе к полуночи, наконец раздался звонок. Очевидно, это была своеобразная «визитная карточка» бандита, который давал понять, что даже крутой олигарх не может срочно вызывать его «к ноге».

Причем позвонил не сам, а его помощник, который уточнил, кто именно будет вести беседу, и пообещал, что с Костиковым скоро свяжутся. На этот раз телефонный звонок раздался ровно через две минуты. И Костиков услышал глухой голос:

— Вы хотели со мной поговорить.

— Да, — нервно произнес Александр Викторович, — очень хотел. Я думал, что вы мне позвоните сегодня утром или хотя бы днем. А не так поздно. Я понимаю, что вы очень занятый человек, но боюсь, что мы потеряли драгоценное время, и теперь уже даже вы не сможете мне помочь.

— В каком смысле потеряли время?

— Мне нужна была ваша помощь. Очень срочно. И я готов был заплатить любые деньги. Но Вадим побоялся беспокоить вас рано утром, а потом вы, очевидно, не смогли мне перезвонить.

— Я занимался вашим делом, — неожиданно услышал Костиков.

— Что? — Ему показалось, что он ослышался. Как это «его делом»? Ведь он ничего не сказал ни Вадиму, ни тем более Знахарю. Костикова трудно было удивить, но этому типу удалось.

— Я с самого утра занимался вашим делом, — охотно пояснил Знахарь. — Если меня ищут так срочно, значит, произошло нечто чрезвычайное. Оставалось узнать, кто вы такой, что было совсем нетрудно, и где вы находились сегодня ночью, что тоже было несложно вычислить, учитывая, что вы достаточно известный человек и не скрывали, что едете к друзьям в Крым. Об этом знал даже Вадим. Уточнить, что именно произошло в поезде, в котором вы ехали, было легче всего…

— Узнали у кого-то из моих телохранителей? — не выдержав, спросил Костиков.

— Ну это было бы слишком примитивно. Я так грубо не работаю. И потом, я бы не успел выйти на ваших охранников так скоро. Такие типы достаточно примитивны, с ними сложно работать. Мы узнали все подробности через информационный центр МВД Украины. У нас еще остались старые наработанные связи с бывшими республиками нашей страны. Если бы вас обокрали на территории Германии, нам было бы сложнее, хотя и там есть свои люди.

— Настоящий Интернационал, — пошутил Костиков. Он хотел сказать «преступный Интернационал», но вовремя поменял слово. Говоривший с ним Знахарь не обиделся.

— Просто братство нужных людей, — согласился он. — Итак, к полудню я уже знал, что вы отправились в Крым к своим друзьям на их новую виллу, что вы не переносите самолетов и путешествуете первым классом с несколькими телохранителями, и, несмотря на такую охрану, вас просто кинули, когда какая-то соседка, ехавшая вместе с вами, сумела вас заинтриговать, проникнуть в ваше купе и, можно сказать, на глазах у ваших охранников напоить вас и лишить вас денег, кредитных карточек и вещей. Все правильно?

— Все, — зло согласился Костиков, — только есть еще один момент, который вы не сказали. Она меня не просто напоила, а отравила так, что я заснул до утра. А мог бы заснуть и надолго. У меня слабое сердце, господин Знахарь. А это уже покушение на убийство, как в таких случаях говорят ваши оппоненты.

— Не нужно называть никаких кличек или имен, — попросил позвонивший, — а насчет «оппонентов»… Они правы. Такое преступление вполне может быть приравнено к покушению на убийство. Только я сомневаюсь, что они хотели вас убить. Если бы хотели, то спокойно убили…

— Слабое утешение, — пробормотал Костиков.

— Это не те люди, — пояснил Знахарь, — «майданники», то есть поездные воры, люди обычно спокойные и работают без особой фантазии. Споил — стащил. Обманул — стащил. Усыпил — стащил. В общем, применяют примитивные схемы. Они не убийцы, обычно такие воры не пользуются уважением в среде профессионалов.

— Хотите сказать, что меня обокрала какая-то тварь безродная, которую не уважают даже воры? — рассвирепел Костиков.

— Нет, наоборот. С вами работали не обычные «майданники». Это настоящие профессионалы. По мелочовке они не ходят. Стащить сто рублей из кармана подвыпившего соседа — не для них. Я думал, что вы все уже поняли. Вспомните, как они все обставили. На вокзале наверняка появилась дамочка в сопровождении своей домработницы или помощника. Со своей комнатной собачкой, это их фирменный трюк, чтобы придать солидности и усыпить бдительность. Собачка — символ надежного дома, солидного, устойчивого. Затем тяжелые чемоданы. Вы и ваши люди видели, как их вносили в соседнее купе. Тоже придает уверенности. Вор обычно ездит с легким багажом, чтобы вовремя можно было соскочить. А это солидная дама. Когда вы с ней познакомились, то наверняка вспомнили целую кучу знакомых. Было такое?

— Что-то в этом роде. Я не совсем понимаю… Значит, это не обычные поездные воры?

— Обычные воришки не рискнули бы так подставляться. Проезжать с вами через две государственные границы, проверки, таможню. Обмануть бдительность ваших телохранителей, проводников вагона. Нет, это были настоящие профессионалы, которые выходят на дело, точно зная, что сорвут большой куш.

— Кто это был? Вы уже знаете, кто это был?

— Иначе бы я вам не позвонил. Такую сноровку и изобретательность может проявить только один человек в Москве. Это сам Факир.

— Кто? Как вы сказали? Как его зовут?

— Есть такой человек. Как его зовут, вас не должно интересовать. Но он очень влиятельный, умный и проницательный. Разрабатывает подобные нападения, предусматривая все мелочи. Если бы ваши охранники попытались вмешаться, то у него наверняка был план действий и на этот случай.

— Ясно, — пробормотал Костиков, — тогда давайте так. Я хочу свести эту партию вничью. Сделать счет один — один. Вы меня понимаете?

— Понимаю. Но по телефону подобные вопросы не обсуждаются. Тем более когда речь идет о таких людях. Когда вернетесь в Москву, мы с вами все обговорим.

— Но к тому времени вы не найдете никаких следов! — уже не сдерживаясь, крикнул Костиков.

— Найдем. Все, что необходимо, найдем. Вы не волнуйтесь. Отдыхайте себе спокойно в Крыму, если сможете, а когда вернетесь, мы поговорим. Я примерно знаю, что вы хотите, вы тоже примерно представляете себе, что вам нужно. Остается назвать цену. Когда вернетесь, все и решим. И это, между прочим, в ваших интересах, господин Костиков. Прослушать чужой разговор совсем нетрудно. У меня врагов нет, а какие были, давно лежат в неопознанных могилах, и даже крестов над ними нет. Это те, которые христианами считались. А над другими могилами тоже ничего нет. Раввины и муллы ничего не читали над их грешными телами. А вот у вас врагов много. Вы ведь известный бизнесмен, наверняка перешли дорогу не одному конкуренту. Зачем вам лишние неприятности? Поговорим, когда вы вернетесь.

— Я хочу… — снова попытался объяснить Костиков.

— Я знаю, что вы хотите, — перебил его Знахарь, — не нужно ничего больше говорить. Я буду наводить справки и работать. А вы будете обдумывать, что именно мне предложите через неделю или когда вы вернетесь в Москву. Мы с вами встретимся и все спокойно обговорим.

— Хорошо, — согласился Костиков, — а вы соберите весь нужный материал. На расходы я могу дать вам денег. Сколько вам нужно?

— Вы имеете дело не с «наперсточниками», — упрекнул его Знахарь, — мы солидные люди, мелочиться не будем. Нам ваши деньги не нужны. Когда услышим от вас четко сформулированный заказ, тогда и назовем цену. Высокую цену, господин Костиков.

— Мне все равно…

— В таком случае позвольте попрощаться. Наслаждайтесь отдыхом. Говорят, весна в этом году ранняя, и сейчас в Крыму просто чудесно.

— Как я с вами свяжусь?

— Через Вадима. У него есть мои координаты. И не волнуйтесь. Берегите свое сердце. До свидания.

— До свидания, — машинально произнес Александр Викторович, убирая телефон в карман. Этот Знахарь его действительно поразил. За один день Знахарь, находясь в Москве, сумел узнать все подробности случившегося нападения в ночном поезде под Харьковом. Откуда такие точные сведения, откуда такая оперативность? Или у этих бандитов есть свой координирующий штаб и свои связи по всем республикам бывшего Союза? Вполне возможно.

Костиков убрал телефон. Об этом разговоре он помнил всю неделю, пока находился в Крыму. И хотя никому не рассказывал о случившемся, но некоторые слухи дошли и до его друзей, вызывая злые шутки и насмешки. Через семь дней он вернулся в Москву и сразу позвонил Вадиму. От Знахаря перезвонили через час и назначили встречу за городом, рядом с дачей самого Костикова. Из этого следовало, что они уже знают, где находится его подмосковный особняк. Эти люди действительно умели работать.

Ровно в одиннадцать часов утра к условному месту подъехал черный «БМВ» седьмой модели. Машина мягко затормозила. Костиков невольно поежился. Когда имеешь дело с бандитами, нужно быть готовым ко всему. Но он и был готов ко всему. Поэтому, выйдя из своего автомобиля, сделал знак телохранителям, чтобы те не выходили следом, и довольно решительно прошел к «БМВ», усаживаясь на заднее сиденье. К его удивлению, в салоне автомобиля были только молодой водитель и находившийся на заднем сиденье пожилой благообразный мужчина лет шестидесяти. У него были мудрые, добрые глаза, мягкие черты мясистого лица, крупный нос, большие уши. Он походил на библиотекаря или аптекаря, но никак не на бандита, коронованного «вора в законе», который считался одним из самых серьезных преступных авторитетов не только в Москве, но и в странах СНГ.

Как только Костиков уселся в машину, молодой водитель без лишнего напоминания вышел из салона автомобиля, мягко закрыв за собой дверь. Знахарь посмотрел на Костикова.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он.

— Здравствуйте, — Александр Викторович недоверчиво смотрел на сидевшего рядом с ним человека, который считался легендой преступного мира. Если бы он встретил на улице такого мужчину, то принял бы его за случайного прохожего.

— У меня в машине можно свободно говорить, — добродушно сообщил Знахарь, — включаются системы противодействия любой записи.

— Я слышал, что подобные штучки есть у спецслужб, — вспомнил Костиков.

— Значит, есть и у нас, — усмехнулся Знахарь, — нужно успевать за прогрессом, иначе проиграешь. Итак, мы с вами наконец встретились. Как отдохнули?

— Плохо. Воспоминания о том, как меня кинули, не давали мне покоя.

— Я вас понимаю. Вы ведь человек достаточно состоятельный и предприимчивый. Привыкли побеждать, всегда достигать своей цели, это ваш стиль — агрессивный и напористый. А здесь вы не только не достигли своей цели, я имею в виду женщину, но еще вас и развели, — безжалостно закончил Знахарь.

— Да, — сжав зубы, согласился Костиков, — меня развели, обманули, надули, провели, кинули, бросили, подставили, называйте это, как вам угодно. Но они решили, что со мной можно безнаказанно так поступать. А я хочу доказать им, что это глупо и опасно — связываться с человеком, который, как вы сказали, «агрессивный и напористый». Вот-вот. Поэтому я с вами и встретился.

— Вы напрасно так нервничаете, — успокоил его Знахарь, — я прекрасно осознаю ваше состояние. Дело не в деньгах и не в той упущенной бабе. Денег у вас много, бабы наверняка сами вешаются на шею. Дело в принципе. Человеку вообще не нравится, когда его кидают. Ему хочется, чтобы все было сделано с уважением, как в казино. Любой посетитель казино, который туда входит, подсознательно понимает, что должен проиграть. На выигрыш нет шансов, это обычная математика. Может чудом повезти, вы можете выиграть даже миллион. Но все равно придете снова и все спустите. Это закон человеческих эмоций. А другой закон — математический: у вас один шанс против ста у казино. Попробуйте выиграть. Шанс маленький, но он есть. Все проигрывают свои деньги и уходят довольными. Никто не считает себя лохом. Получил удовольствие, немного сыграл. Не повезло, повезет в другой раз. Это называется — отнять деньги «с уважением». Даже когда вас кидают «наперсточники» на базаре, тоже не так обидно. Вы знали, что это ребята шулеры, и сами полезли с ними играть. А вот когда ваш компаньон, которого вы считали честным коллегой, начинает передергивать карты, вот тогда вы звереете. Или когда молодая красивая женщина, которую вы пригласили к себе в купе, чтобы обольстить, вдруг сама оказывается обольстительницей, и вы меняетесь местами. Она становится хищником, а вы жертвой. Но с самого начала вы предполагали несколько иную игру. И поэтому вы чувствуете себя оскорбленным.

— Вам диссертации нужно писать по философии, — криво усмехнулся Костиков, — ну раз вы так все точно разложили, значит, уже поняли. Я встретился с вами не для того, чтобы выслушать эту лекцию. Мне нужно найти и наказать тех, кто меня кинул. Максимально жестко. Это мои требования…

— Ясно. Вы понимаете, что это были не обычные «майданники»? Хотя об этом я вам говорил. Это профессиональная группа под руководством известного вора в законе, коронованного вора, которого все уважают. И мне не так просто выступать против другого мастера, каким, безусловно, является Факир.

— Назовите цену, — предложил пересохшими губами Костиков, — назовите вашу цену…

— Не нужно так напирать, — мягко заметил Знахарь, — я могу воспринять ваши слова как оскорбление. Здесь не базар, и я с вами не торгуюсь, набавляя цену за свои услуги. Я просто хочу максимально точно обрисовать вам всю ситуацию в целом. Против вас сработала группа самого Факира. Обидно, но вы сами отчасти виноваты. Нельзя появляться на вокзале с двумя телохранителями и такими дорогими чемоданами. Только одни ваши чемоданы, наверное, стоили несколько тысяч долларов. Пустые чемоданы. Это сразу привлекло к вам внимание. Вам еще отчасти «повезло», что сработала группа Факира. Быстро, чисто, аккуратно, без ненужной суеты и, главное, без крови. А если бы это были какие-нибудь залетные хохлы? Например, вас бы просто перестреляли после проезда украинской границы…

— Значит, мне еще нужно благодарить вашего Факира? — разозлился Костиков. — Я думал, вы серьезный человек, а вы мне сказки рассказываете. Извините, я обращусь к другим людям…

Он взялся за ручку автомобиля, чтобы выйти, но неожиданно лицо Знахаря изменилось.

— Сядь и успокойся, — перешел он на «ты».

Костиков дернул ручку, дверца не открывалась.

— Мой водитель заблокировал двери, чтобы нас не беспокоили, — пояснил Знахарь, — и не нужно так дергаться. Если бы ты сейчас вышел из машины, то не дошел бы живым до своей. Получается, что тебе не нравится, когда у тебя берут чемоданы с барахлом, а меня, значит, можно оскорблять, и мне это должно нравиться? Ты не понял, с кем именно ты связался. Меня короновали еще в те годы, когда ты школьником был. А ты думаешь, что я с тобой душеспасительные разговоры веду или цену набавляю. Сиди и не рыпайся. А теперь слушай меня внимательно. Когда один вор в законе выступает против другого вора, начинается война. Беспощадная, злая, без всяких правил. Потому что не может один вор выступать против другого. Для этого у нас свой суд есть и свой смотрящий. Мы обращаемся к уважаемым людям, и они рассматривают наши споры. И в таких случаях решение наших судов апелляции или обжалованию не подлежит. Любой, кто не выполнит подобное решение, становится вне закона. Это ты понимаешь?

— Да, — кивнул Костиков.

Запертая дверь его смутила. Даже немного испугала и вернула на землю. Он уже пожалел, что связался с бандитами. Но отступать было невозможно.

— Тогда сделаем так. Ты выступаешь как оскорбленная сторона. Будем считать, что мы с тобой компаньоны. Тогда я обязан взять тебя под защиту. Факир не имеет права трогать моего компаньона. И тогда все правильно. Я принимаю меры и наказываю тех, кто посмел покуситься на твои вещи.

— В каком смысле компаньон? — не понял Костиков.

— В самом прямом. Ты уступаешь мне пять процентов своих акций.

— Пять процентов? — не поверил Александр Викторович. — Это почти два миллиона долларов по нынешнему курсу! Вы с ума сошли? Два миллионов долларов, чтобы найти сучку, которая меня обманула, и наказать ее? Два миллиона долларов. Вы, видимо, не понимаете, о чем просите? У тебя крыша поехала, — разозлился Костиков; когда дело касалось денег, он становился наглым и неуправляемым и тоже перешел на «ты», — я никогда не заплачу таких денег. Зови своего водителя, пусть откроет двери. И учти, что в моем автомобиле сидят трое вооруженных ребят. Если я сейчас не выйду, они откроют стрельбу. У двоих автоматы.

— Предусмотрительный тип, — кивнул Знахарь, — это хорошо. Только ты опять не понял. Я не просто становлюсь твоим компаньоном. Я решаю все твои проблемы в будущем, гарантирую тебе защиту и наказываю группу Факира. Не сучку, о которой ты говоришь, а целую группу во главе с коронованным вором. Поверь, что я беру с тебя еще очень небольшую плату. На самом деле я должен был попросить десять процентов твоих акций. Это было бы справедливо…

— Тогда лучше сразу двадцать, — зло предложил Костиков. — Я думал, ты мне можешь помочь. А ты вымогаешь у меня такую сумму. С какой стати? Я потерял тысяч сто или сто пятьдесят. А должен заплатить в десять-двадцать раз больше, чтобы отомстить? Глупо и нерационально.

— Очень рационально, — перебил его Знахарь, — и очень конкретное вложение денег. Сейчас у тебя на носу переговоры с Манвеляном. Забыл об этом? А он ведь тоже не простачок, имеет хорошие связи в наших кругах. Постарается тебя кинуть на большую сумму…

— Откуда ты знаешь? — На этот раз Костиков действительно испугался. Очень испугался. О его переговорах пока не знал никто.

— Работал все эти дни. Готовился к встрече с тобой. А теперь подумай, что будет, если Манвелян узнает, как ты расправился с теми, кто посмел у тебя только чемоданы увести. А ведь об этом случае в поезде уже вся Москва знает. Такие слухи быстро расходятся. И репутацию лоха ты на всю жизнь заработаешь и с этим клеймом умрешь. А я тебе предлагаю выгодную сделку. Теперь все будут знать, что тебя нельзя кидать, нельзя с тобой поступать нечестно. Все будут знать, что ты можешь найти и наказать тех, кто посмел тебя обмануть. И наконец, все будут знать, что ты дружишь со Знахарем. А такая дружба стоит твоих вшивых акций. И твоих двух вонючих миллионов. Сколько еще миллионов у тебя останется?

Костиков задумался. В словах бандита было рациональное начало. Но такая сумма в два миллиона долларов! Откуда он узнал о предстоящем договоре с Манвеляном? Если там все будет нормально, то прибыль может составить в течение трех лет больше пяти миллионов долларов. Если Манвелян узнает, что в его друзьях ходит сам Знахарь! Кажется, это действительно здорово. Может, стоит рискнуть?..

— Предположим, что я соглашусь, — сказал Костиков. — Что ты можешь мне пообещать?

— Все, что ты захочешь. Можем доставить ее к тебе домой, можем разрезать на кусочки, можем сделать из ее кожи сумочку и подарить твоей бывшей супруге.

— Не нужно шутить. Она была одна?

— Нет, они работают группой, я тебе уже говорил.

— Накажите их. Найдите и накажите. Но чтобы они знали, кто их нашел и почему. Обязательно скажите им об этом. А ее… Частные заказы вы принимаете?

— В каком смысле?

— Она понравилась моему телохранителю, которого я уволил. Он сейчас работает охранником в каком-то баре. Если ему предложить устроить эту встречу, то он будет готов порвать ее на куски. Ты сможешь организовать их встречу?

— Это обязательно? — поморщился Знахарь.

— Я даю акций на два миллиона долларов, — напомнил Костиков, — а ты торгуешься из-за такого пустяка.

— Как хочешь. Я не люблю неоправданной жестокости…

— Секунду назад ты предлагал мне сумочку из ее кожи. Тоже мне агнец божий.

— Мы бы ее не мучили. Есть тысяча способов спокойно убрать человека. Без лишних мучений и пыток. Достаточно дать ей стакан воды с нужными «витаминами», и она спокойно заснет. Зачем тебе эта встреча?

— Это мой каприз, — упрямо произнес Костиков, — ты же сам говоришь, что все тайное рано или поздно становится явным. Пусть все узнают, как мы отомстили. И потом, вам даже лучше. У вас будет человек, на которого можно будет все свалить. Он был уволен и поэтому хотел отомстить. Прекрасный мотив для мести. Любой суд согласится с таким обвинением. Или нет?

— Хорошо, — сказал Знахарь, — делай как считаешь нужным.

— А остальные?

— Их двое. Мы их просто уберем.

— А Факир?

— Нет, — сразу ответил Знахарь, — его трогать нельзя. Он под защитой наших законов. Даже если ты дашь мне десять или двадцать процентов, то он фигура неприкосновенная. Даже если отдашь мне все свои деньги.

— Тогда я не согласен. Факир должен умереть, иначе все теряет смысл. А я думал, что ты умный человек. Если Факир узнает, а он обязательно узнает, что убрали троих его людей, то он решит отомстить. Уже тебе лично. Или мне, твоему компаньону, что нанесет ущерб и твоей «деловой репутации». Значит, будем сидеть и ждать, пока Факир нас грохнет?

— Быстро ты все понял, — с невольным уважением заметил Знахарь, — правильно рассуждаешь. Странный вы народ, наши новые бизнесмены. С одной стороны, большие деньги умеете делать, а с другой — повадки и манеры у вас все равно наши, блатные, бандитские.

— Мы быстро учимся. Мы у вас, а вы у нас, — согласился Костиков.

— Насчет Факира подумаю. Может, действительно подставим твоего бывшего охранника, хотя Факира обмануть почти невозможно. Но все равно подумаю. Остальных мы найдем.

— А почему трое? Где они были?

— Один был в вашем вагоне, другой в соседнем на подстраховке. Мы все точно выяснили, даже их имена. Тот, который был в соседнем вагоне, вещи принимал. А тот, который был в вашем, уже после случившегося все внимательно слушал, чтобы узнать, как будут работать следователи. Я ведь говорил, что Факир действует с подстраховкой.

Костиков незаметно вздохнул и посмотрел в сторону своей машины. Там действительно находилось трое вооруженных охранников. И он почему-то был уверен, что Знахарь это знает. Бандит понимал, что его собеседник не блефует. В свою очередь, сам Костиков тоже понимал всю резонность доводов бандита. «С волками жить — по-волчьи выть», — вспомнил подходящую пословицу Костиков.

«Похоже, придется соглашаться на два миллиона, — зло подумал он, посмотрев на сидевшего рядом бандита. — А если потом дать еще один миллион Вадиму и убрать самого Знахаря?»

Эта мысль ему так понравилась, что он даже улыбнулся. И уже веселее посмотрел на своего опасного собеседника.

Оглавление