Глава 9

Дронго попытался подняться из кресла, когда вошел менеджер отеля.

— Меня обо всем предупредили, — любезно улыбаясь, произнес он, — можете не беспокоиться. Мы приготовим вам вторую спальню. Там на вилле были две спальни, и во вторую он вообще не заходил. Если хотите, я пришлю людей, чтобы вам помогли добраться до электрокара.

— Спасибо, — кивнул Дронго, — я думаю, что смогу сам дойти до электрокара. Нога у меня болит уже не так сильно.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла молодая женщина. На ней было красивое темное платье. Дронго сразу оценил и покрой, и ткань платья. Молодая женщина была в строгих очках, которые дополняли ее элегантный облик. Она взглянула на сидевшего Дронго, увидела его разорванные брюки и перебинтованную ногу. Но ничего не спросила, обратилась уже к менеджеру.

— Извините, — начала она по-английски, — мне сказали, что здесь находится начальник полиции господин Джемал Азиз.

— Господин начальник полиции уже уехал, — снисходительно пояснил менеджер отеля.

Дронго, услышав эту фразу, не сомневался в том, на каком языке к ней нужно обратиться.

— Вы говорите по-русски? — спросил он, обращаясь к незнакомке.

— Да, — обрадовалась она, — конечно, говорю.

— Садитесь, — предложил ей Дронго, показывая на второе кресло. — У вас к нему какое-то важное дело?

— Очень важное, — кивнула она, — и поэтому я спешу. Извините меня, — она повернулась, пытаясь уйти.

— Не уходите, — попросил Дронго. — Вы, наверное, Алевтина Павленко, свидетельница убийства на вилле?

— Вы об этом тоже знаете? — уточнила женщина, снова поворачиваясь к нему. — Странно, что вы так хорошо говорите по-русски. Никогда бы не подумала, что вы из местных…

— Я не местный, — улыбнулся Дронго. — Сядьте, госпожа Павленко, и успокойтесь. Я вырос в Баку, хотя в последние годы чаще живу в Москве или в Риме, где находится моя семья.

— Ясно, — она тоже улыбнулась, усаживаясь во второе кресло. — Только я не госпожа Павленко. Моя фамилия Гринько. Жанна Гринько.

Он нахмурился. Его опыт и знания позволяли ему почти безошибочно оценивать людей, просчитывать их характеры, привычки, эмоции. Как он мог так ошибиться? Он снова посмотрел на сидевшую женщину. Очень дорогое платье. Такой наряд не могла себе позволить старший следователь прокуратуры, даже если получала зарплату двух прокуроров республики.

— Смoтрите на мое платье, — поняла Жанна, чуть усмехнувшись. — Поэтому вы решили, что я Алевтина Павленко. Нет, вы ошиблись. А платье мне подарил мой двоюродный брат, крупный бизнесмен.

Платье у нее было достаточно коротким, и она села, положив ногу на ногу, от чего платье поднялось вверх еще выше.

— Я пойду и узнаю насчет электрокара, — тактично вставил менеджер, — и попрошу принести вам еще кофе.

— Мы скоро закончим, — сказал Дронго.

— Сидите спокойно и не беспокойтесь, — улыбнулся менеджер. — Мы для вас все приготовим. Я понимаю, что вы должны побеседовать с нашей гостьей. Сейчас принесут кофе.

— Эспрессо, — сказала Жанна.

— Мне лучше зеленый чай, — попросил Дронго.

Менеджер вышел из комнаты.

— Значит, вы старший следователь транспортной прокуратуры, — уже не сомневаясь, произнес Дронго. — Я редко ошибаюсь в людях, но ваше дорогое платье явно сбило меня с толку.

— Я поняла, — улыбнулась она.

— Зачем вы искали начальника полиции?

— Хотела сообщить ему важные сведения.

— Вы можете сообщить их мне?

— Нет, не могу. Это касается сегодняшнего убийства. Вам, наверное, уже сказали, что я являюсь основным свидетелем. И, возможно, даже основным подозреваемым. В тот момент, когда ему нанесли удар, я была ближе всех и по логике вещей обязана была увидеть убийцу. Но я никого не видела.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, расслабилась. Услышала удар, падение тела, всплеск воды. Когда подошла к бассейну, он уже плавал там лицом вниз. И на голове была рана. Я все сразу поняла. Почти сразу.

— Вы считаете, это было умышленное убийство?

— Безусловно. И не просто умышленное, а подготовленное. Орудия убийства так и не нашли…

Он вспомнил, что говорил об этом начальник полиции, и уже с бoльшим интересом взглянул на свою собеседницу. Судя по всему, она была неплохим следователем.

— Вы давно работаете в прокуратуре?

— Да, — ответила Жанна, — сразу после окончания юридического факультета. Я советник юстиции.

— Солидно, — согласился Дронго. — Дело в том, что я попал в аварию и случайно оказался в этом отеле. А господин Джемал Азиз попросил меня оказать ему помощь в расследовании данного убийства.

— Значит, мы коллеги, — равнодушно сказала Жанна, — но в любом случае свою информацию я хотела бы передать именно начальнику полиции либо следователю, который будет вести это дело. К вам мои факты не имеют никакого отношения. Извините меня.

Она хотела подняться, когда в комнату буквально вбежал генерал Татаренко.

— Здравствуйте, Павел Анатольевич, — поднялась из кресла Жанна, — я не знала, что вы здесь отдыхаете. Хотя сегодня видела вашу супругу, которая помогала сотруднику полиции с переводом показаний наших казахстанских друзей.

— Она уже вернулась в номер. Добрый вечер, Жанна. Хотя какой он добрый, — отмахнулся Татаренко, — мы с вами встретились при странных обстоятельствах. Наша профессия догнала нас даже здесь. Но нам повезло. Рядом с нами оказался такой знаменитый эксперт, — он показал в сторону сидевшего Дронго.

— Какой эксперт? — не поняла Жанна.

— Он еще не представился? — удивился Татаренко. — И вы его не узнали? Странно, ведь его блестящие расследования изучают все наши следователи на курсах. Это Дронго. Тот самый знаменитый эксперт и мой личный друг.

Жанна обернулась к нему. Удивленно поправила очки.

— Дронго, — повторила она, словно не веря своим глазам. — Как же я сразу не догадалась! Ваша запоминающаяся внешность, ваша жизнь на три города, ваша манера разговаривать… И, наконец, согласие начальника полиции, чтобы ему помог случайный человек, попавший в аварию рядом с отелем. Я обязана была вас узнать.

— Значит, мы оба допустили одинаковые ошибки, — великодушно сказал Дронго.

— Вы никогда про меня не слышали, — возразила она, — а я про вас много слышала и читала. Я обязана была сразу понять.

— Обмен любезностями закончили, — поднял руку Татаренко, — хочу заметить, что ты можешь остаться в нашем номере вместе со мной. А жена пойдет ночевать к нашим киевским знакомым. У них в номере большой диван.

— Ни в коем случае! — возмутился Дронго. — Мне уже нашли место, и я остаюсь в отеле. Ни о чем не беспокойся. Увидимся завтра, за завтраком.

— Что показал рентген?

— Я абсолютно здоров. У меня нет никаких переломов и внутренних повреждений. Можешь спокойно идти спать. А я еще немного побеседую с госпожой Гринько. Тем более что менеджер обещал дать нам хороший кофе.

— Тогда ухожу, — согласился Татаренко, — до завтра. До свидания.

Он попрощался и вышел из комнаты. Жанна проводила его долгим и веселым взглядом.

— Мировой мужик, — почти весело сказала она, — вы извините, что я вас сразу не узнала.

— Я не актер и не футболист, чтобы вы меня могли сразу узнать, — заметил Дронго, — поэтому не нужно извиняться.

— Но я тоже не футбольная болельщица и не ангажированная зрительница, — возразила Жанна, — я старший следователь и должна была узнать вас. Или хотя бы понять, кто именно сидит в этой комнате.

— Мы обменялись любезностями, — кивнул Дронго, — а теперь давайте серьезно поговорим…

В комнату внесли чашечку кофе и чашку зеленого чая. Оставив все на столике перед гостями, официант быстро вышел.

— Насколько я понял, убитого вы почти не знали? — уточнил Дронго.

— Совсем не знала. Увидела в первый раз сегодня вечером на пляже. Перед самым ужином. Дело в том… Дело в том, что мы купили новые купальные костюмы и отправились на море. Там нас и увидел господин Вицинский. Он подошел и заговорил с нами. Приятный мужчина с хорошими манерами, правда, слишком любезный и приторно предупредительный, но мы решили, что это не самые большие недостатки. Он сказал нам, что пригласит и соседей, которые живут на ближней вилле. Поэтому мы и пошли. Подруга была в восторге. Она мечтала побывать на виллах, находившихся на полуострове.

— Во время ужина ничего необычного не произошло?

— Нет, практически ничего. Дочь Ордалиевых из той самой казахстанской семьи иногда говорила колкости, но я думаю, что это понятно. Для нее мы с Алевтиной — две «старые телки», которые пришли на виллу, чтобы получить хозяина и ее старшего брата. Вот она и дергалась. Ее родители — довольно добродушные люди. Брат несколько излишне импульсивен и энергичен. Он весь вечер ухаживал за моей подругой, очевидно, ему нравятся женщины в таком возрасте. Ну это у него скоро пройдет, он еще достаточно молодой.

— А за кем ухаживал сам господин Вицинский?

— За мной, — призналась Жанна, — весьма умело и настойчиво.

— Вы сообщили ему, кем именно вы работаете и в какой организации?

— А как вы думаете?

— Полагаю, что нет. Женщины в вашем возрасте обычно скрывают такую специальность, даже если смогли профессионально состояться. Если нет успехов в личной жизни, то женщина подсознательно считает, что в этом виноват ее бурный карьерный рост.

— Мне говорили, что вы умеете чувствовать людей, — взглянула на него Жанна, — и в данном случае вы правы. Я действительно не сказала ему, где и кем работаю. Соврала, что вместе с Алевтиной в статистическом управлении.

— Неудивительно. В этом платье вы сумели обмануть даже меня. А ведь это платье настоящее, дорогое, явно не подделка. Оно поразительно на вас сидит. Честное слово. Вы выглядите гораздо моложе своих лет и очень стильно.

— Дорогая вещь, — равнодушно согласилась Жанна.

— Значит, вас не было рядом с ним в момент удара?

— Нет. Я была в комнате. В кабинете, выходившем на бассейн. Я услышала глухой стук, удар, всплеск. И побежала к бассейну. Когда я там появилась, он уже плавал лицом в воде.

— Теоретически может быть, чтобы удар ему нанес кто-то из присутствующих гостей?

— Теоретически возможно, но практически нет. Все были на другой стороне дома, и потом, там не было таких потенциальных убийц, в этом я убеждена.

— Получается, что убийцей мог оказаться кто-то из посторонних?

— Мог. Вполне мог. Но я никого не видела, хотя была ближе всех к этому бассейну.

— Он мог поскользнуться, упасть, удариться головой и соскользнуть в бассейн.

— Тогда должно было остаться место удара. И там не такой бассейн, чтобы в него можно было просто соскользнуть.

— Значит, убийство. Умышленное убийство.

— Без всяких сомнений.

— Вы не узнали, чем именно он занимался. Каким родом бизнеса?

— Сказал, что инвестициями. Даже пошутил, что помогает людям расставаться со своими деньгами, чтобы они сделали верный выбор, куда именно им нужно вкладывать свои капиталы. Ничего более конкретного мне узнать не довелось.

— Он вел себя спокойно?

— Даже слишком. Спокойно и напористо, как танк.

— Он к вам приставал?

— Попытался, — усмехнулась она, — но я быстро объяснила ему, что он может получить перелом конечностей, если будет настаивать. Кажется, он понял и немного успокоился.

— Вы опасный человек. Представляю, как сложно быть вашим ухажером.

— Такому, как вы, было бы несложно. Ему действительно было сложно. Вы знаете, можно ведь сразу определить, насколько человек интеллигентен. Кажется, академик Лихачев говорил, что больше всего не любят интеллигентных людей. Можно притвориться кем угодно. Щедрым, добрым, отзывчивым, заботливым. Только интеллигентным притвориться невозможно. Это сразу заметно. Я сказала ему, что читала «Алхимика» Пауло Коэльо, и он спросил меня, кто это такой. Когда я отозвалась о «Парфюмере» Зюскинда, он вежливо сообщил, что не читает гламурных романов. Это «Парфюмер» — гламурный роман? А из русской классики он вообще никого не знал. Ни Бунина, ни Булгакова, ни Достоевского. Согласитесь, что это основной показатель.

— К сожалению, вы правы и не правы одновременно, — вздохнул Дронго. — Конечно, идеальный спутник и друг — это тот, который хотя бы знает разницу между названными вами писателями. Но в наше время таковых остается все меньше и меньше. Возможно, необязательно читать Достоевского или Булгакова, чтобы быть состоявшимся человеком. У самого богатого россиянина Романа Абрамовича нет даже высшего образования. И оно ему, судя по всему, не особенно нужно. Иногда мне кажется, что писатели и книги — это атрибуты прошлого. Детей нужно учить работать на компьютерах, зарабатывать деньги и не иметь совести. Иначе они пропадут в этом сложном мире.

— Вы действительно так считаете?

— Во всяком случае, я вижу эту тенденцию. Итак, он вам не очень понравился?

— Вообще не понравился. Пустышка. Внешний лоск и пустота внутри. Я даже удивилась, каким образом он заработал свои деньги на эту виллу. Умный, хитрый, достаточно умелый, но уровень интеллекта равен почти нулю.

— Так можно сказать о многих современных олигархах, — усмехнулся Дронго, — и не только в России. Деньги не пахнут, так, кажется, говорили еще в Древнем Риме.

— Но я не собираюсь встречаться с туалетными работниками, — жестко парировала Жанна, — поэтому и решила покинуть его виллу, когда он начал выделывать различные «кульбиты». И в какой-то момент мне даже показалось, что он совсем не тот человек, за кого себя выдает.

— В каком смысле?

— Он попытался меня обнять, когда мы остались одни. Не так, как это обычно делают мужчины, прижимая к себе женщину спереди или со спины. Он же действовал, как опытный уголовник: правую руку опустил гораздо ниже пояса, левой схватился за лицо.

— Даже так?

— Да. А когда я его «встряхнула», он просто решил меня проучить. Я видела, как он поступил. Собирался дернуть меня за волосы, а потом нанести удар в солнечное сплетение. Минуты три я точно ничего не смогу сделать. Матерые насильники так оглушают свои жертвы.

— Любопытно. Значит, он мог быть совсем не бизнесменом. В такой момент человек раскрывается гораздо больше.

— Вот это меня и насторожило. Но он сразу успокоился, стал извиняться. Затем забрал свою сигару и пошел к бассейну. Очевидно, чтобы выкурить ее там и успокоиться. Я осталась в комнате, прошла в туалетную комнату. И в этот момент все и произошло…

— Может быть, его ограбили? У него были с собой деньги или ценности?

— Не думаю. Он был в легком костюме. Нет, не думаю…

— На руке были кольца или перстень?

— Нет. И на груди тоже ничего. Он, конечно, не доктор физико-математических наук, но и представлять погибшего дебилом в красном пиджаке и с золотой цепью на шее не нужно. Нормальный человек, несколько излишне суетливый, возможно, наглый, смелый, сильный.

— Довольно неплохой портрет для мужчины. А зачем вам нужен был начальник полиции? Зачем вы его искали?

Жанна оглянулась на дверь. Нахмурилась. И, понизив голос, произнесла:

— Я понимаю, как глупо могу выглядеть, но хотела бы просить господина начальника полиции проверить соседей погибшего с другой стороны дороги. Там живет пожилой господин лет шестидесяти со своей дочерью. Дочь мы не увидели, а этот гость сам открыл нам двери, когда мы перепутали и позвонили к нему.

— Что значит проверить? Вы подозреваете в убийстве этого пожилого мужчину?

— Пока нет. Но мне показалось очень знакомым его лицо. Очень знакомым. Понимаете, в чем дело… Моя подруга комплексует из-за моих очков. И это отчасти передалось и мне. Когда я надела свое новое платье и мы пошли к вилле Вицинского, я сняла очки. Когда мы перепутали и позвонили, я их снова надела, но пожилой сосед уже закрыл дверь. Он был в густом седом парике, иначе я бы его сразу узнала даже без очков. А теперь мучаюсь весь вечер…

— Вы не можете вспомнить, где именно его видели?

— Не могу. Но абсолютно точно я его видела. Поэтому и хотела найти начальника полиции, чтобы сообщить ему об этом. Возможно, я ошибаюсь, но я хотела, чтобы он проверил, кто именно живет на соседней вилле. Может быть, даже отправил бы запрос с отпечатками пальцев этого человека. Так было бы гораздо лучше.

— Завтра утром я расскажу ему об этом, — кивнул Дронго, — а сегодня я собираюсь ночевать на вилле погибшего.

— Не боитесь, что там появится его тень? — лукаво спросила Жанна.

— Наоборот. Если появится призрак Вицинского, то, возможно, мне удастся его разговорить. И узнать, что именно там произошло. А если серьезно, то я хочу сам все осмотреть. Почему в момент убийства у бассейна никого не было? Вы разве ужинали не рядом с бассейном?

— Да. Но десерт отправились есть в гостиную. А она находится с другой стороны дома. Вы сами все увидите на месте. Убийца мог подойти от берега. Но тогда получается, что это был настоящий киллер, который переплыл залив, чтобы его не увидели камеры наблюдения, поднялся по обрыву к вилле, нанес удар и снова ушел тем же путем. Поверить в такого изощренного убийцу я не могу, но и по-другому никак не выходит. Я даже подумала, что у меня слишком буйная фантазия. Но с учетом того, как именно вел себя Вицинский, когда мы были с ним наедине, я подумала, что моя версия выглядит не так уж фантастично.

— Вы хотите спать? — неожиданно спросил Дронго.

— Конечно, не хочу. Я выпила уже пять или шесть чашек кофе. После такого убийства… Почему вы спрашиваете?

— Пойдемте вместе и все осмотрим. Завтра утром там появится масса людей, все следы затопчут, и мы ничего не найдем. Начальник полиции обещал мне, что эксперты будут работать на вилле всю ночь. Если они еще там, предложим им проверить вашу версию. Возможно, она более состоятельна, чем все остальные. В конце концов, вам не так просто дали ваше звание и должность в столь молодые годы.

Она прикусила губу, улыбнулась. Тряхнула головой.

— Я согласна, — весело сказала Жанна, — но как вы будете передвигаться с вашей ногой?

— Нога уже перестала болеть, — сказал Дронго, — а перевязка мне совсем не мешает. Единственное, что по-настоящему меня огорчило, это разорванные при аварии брюки. Врач сказал, что я легко отделался. Гематомы нет, и внутренних повреждений тоже нет. Но костюм мне придется выбросить. И хотя я человек не жадный, но все равно обидно. Пойдемте, нас уже полчаса ждет электрокар, который отвезет нас на виллу. А там мы проверим вашу версию. В конце концов будем исходить из того непреложного факта, что Джемалу Азизу очень повезло. На этом курорте и в этом отеле в момент убийства оказались сразу три специалиста, которые могут ему помочь.

— Почему три? — не поняла Жанна. — Я думала, что только вы помогаете ему.

— А вы разве только что не предложили свою помощь? — спросил Дронго. — И добавьте сюда нашего генерала, супруга которого уже помогала туркам. Три эксперта, я не ошибся. Пойдемте.

— Тогда возьмите меня за руку, — предложила Жанна, — не беспокойтесь, я смогу вам помочь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Дронго, — и это будет первый случай в моей жизни, когда женщина сама предлагает мне свою руку. Очевидно, в этой жизни все нужно когда-нибудь попробовать…

Они улыбнулись друг другу, направляясь к выходу.

Оглавление