ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ ВТОРАЯ

Тбилиси. 15 апреля. 2009 год.

«Известный режиссер порнофильмов Михаил Саах заявил в своем интервью о начале работы над новой картиной. На роль главной актрисы приглашена восходящая звезда эротического жанра…»

(телеканал «Имеди») 

*** 
Петергоф. 10 мая. 1898 год. 

Рабочий кабинет замыкал ряд личных комнат императора Николая II, расположенных по правую сторону коридора первого этажа левого флигеля Александровского дворца. Дальняя стена была занята книжными шкафами, а рядом с письменным столом находился камин. Несмотря на теплую, весеннюю погоду, он был растоплен и блики пламени отражались в латунных накладках затейливой обшивки потолка.

Император любил проводить заседания не в роскошном парадном, а в этом, почти домашнем кабинете. Уют создавали привычные вещи. Здесь находилась личная печать Николая II, курительные трубки, домино, блокнот и семейные фотографии. Убранство дополняла оттоманка, покрытая персидским ковром и детские фарфоровые игрушки, в аккуратном порядке расставленные на антресолях.

Вот и сегодня сюда были приглашены трое посетителей: министр финансов Витте, и два европейских банкира. Один из них представлял Лионский кредит, а другой — набирающий силу Дойче банк. На повестке дня стоял один из самых насущных вопросов — внешние государственные займы Российской империи. Переговоры продолжались уже второй час, и было решено сделать небольшой перерыв: затянуться душистым табачком и освежиться ароматным йеменским кофе…

Установившееся молчание нарушил зуммер телефонного аппарата. Николай II не пользовался услугами личного секретаря, но служба дворцового коммутатора имела четкое и недвусмысленное Высочайшее указание — прерывать совещание можно было только в экстренных случаях. Судя по встревоженному голосу, раздавшемуся из трубки, этот случай только что наступил.

— Николя, это я. Ты себе представить не можешь, какая произошла трагедия!

— Аликс, дорогая!.. Что случилось?!

От волнения император перешел на обращение, обычное только в домашней обстановке — любимая супруга была расстроена не на шутку.

— Я забыла свое любимое бальное платье. И мне не в чем выйти на публику…

Собеседники, сидящие за одним столом с императором, были опытными дипломатами, но даже им с трудом удалось сдержать непроизвольные улыбки.

— Аликс, ты же собиралась на морскую прогулку со своей подругой? Откуда ты сейчас телефонируешь?

— С яхты. Откуда же еще?

Связь была отличной и каждое слово, доносившееся из трубки, было прекрасно слышно любому из присутствующих. К удивлению в голосе Николая II, добавились заинтересованные взгляды его визави.

— Подожди дорогая, какая яхта? Как можно разговаривать по телефону с борта корабля?

— Ну, откуда я знаю? — в голосе появилась капризная нотка. — Я сказала своей фрейлине и мне принесли телефон. Вот и все!

Император задал еще один уточняющий вопрос:

— То есть, ты говоришь со мной прямо из открытого моря?

— Но ты же меня слышишь?

Возразить было нечего — логика была безупречной.

— Николя, отправь, пожалуйста, срочным курьером мое платье. Бал начинается уже скоро начнется.

Николай II в семейных вопросах ничем не отличался от других мужчин, но имел перед ними небольшое преимущество. Поэтому, уже через тридцать минут, миноноска военно-морского флота Российской империи рассекала воды Балтийской акватории. Ценная бандероль приближалась к намеченной цели со скоростью в двадцать узлов …

В кабинете, между тем, установилось напряженное молчание. Император раздумывал, как лучше приспособить неожиданное техническое новшество для нужд армии и флота, а мысли его европейских собеседников текли в прагматичном русле.

Париж и Лондон буквально купались в деньгах, и любая новинка сразу же привлекала внимание ищущих инвестиционных потоков. Примером мог служить Маркони со своим радиоприемником, а то, что сейчас услышали опытные банкиры, выглядело еще привлекательней. Германские деловые круги старались не отставать от своих удачливых конкурентов, поэтому первым нарушил молчание представитель Берлина. Вмешательство в частную жизнь высочайшей особы выглядело бестактным, но жажда наживы оказалась сильней.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — осторожно сказал он. — На чьей яхте был установлен этот… радиотелефон?

Типичный образчик добропорядочного бюргера, сам того не подозревая, только что придумал абсолютно правильный термин для технического новшества.

— М-м… если мне не изменяет память, то просьбу почтить своим присутствием бал на море, государыня получила от госпожи Черниковой, — несколько замешкавшись, ответил император.

Больше вопросов никто не задавал — услышанного оказалось достаточно для всех присутствующих. Остальное было делом техники.

Потерев виски длинными, узкими пальцами, Николай II продолжил:

— Предлагаю, господа, вернуться к более интересной для нас финансовой теме.

Собеседники благоразумно промолчали. С точки зрения опытных экономистов золотой отблеск только что родившегося радиотелефона представлял не меньший интерес. 

*** 

Затея целиком принадлежала Юльке. Несмотря на внешнюю беззаботность, она сумела отладить механизм своего отдела до точности швейцарского хронометра. Небольшой творческий коллектив рекламного агентства концерна — два художника и журналист — боготворил свою юную начальницу, что не мешало ей держать их в ежовых рукавицах.

Когда Денис поставил перед ней задачу провести рекламную кампанию новой продукции, решение было найдено моментально. Помогла в этом маленькая прихоть любимой — время от времени, он рисовал для Юльки эскизы различных нарядов. Через свою подругу — княжну Марию Барятинскую — она легко завербовала высочайшего клиента, неравнодушного к высокой моде.

Фрейлина императрицы и предложила трюк с бальным платьем. Для этого арендовали частную яхту и установили на ней необходимое оборудование. Водное пространство, при отсутствии грозы, гарантировало более ста миль уверенной радиосвязи. Адаптация приемного устройства в телефонную сеть сложностей не представляла. Трудность была в другом: выбор места и время проведения рекламной демонстрации.

Помогла сама императрица. Пресная дворцовая жизнь была скучающе тосклива, и небольшое приключение пришлось ей по душе. Она любила незаметно наблюдать за совещаниями, проходившими в парадном кабинете государя. Галерея, откуда открывался прекрасный обзор, начиналась от дверей любимой Кленовой гостиной.

Николай II был прекрасно осведомлен о ее маленьких шалостях, но не препятствовал — чем бы любимая не тешилась… Александра Федоровна и донесла заговорщикам от рекламы о точном времени предстоящего заседания. Само оно тайной не являлось и столичная пресса обсуждала предстоящие переговоры в течение последней недели. Рекламную акцию решили провести ненавязчиво — случайно всплывшая новость вызывает намного больший интерес.

Финальному демонстрационному аккорду предшествовала полугодичная лихорадочная работа. Денис был занят сельскохозяйственной темой, и руководство проектом полностью перешло в руки Летягина. Отвлекаться приходилось лишь на многочисленные технические вопросы. Что-то он помнил, а что-то приходилось решать совместными усилиями.

Европейские дела шли неплохо и без его участия. Паевый фонд включал в себя уже тридцать пять тысяч вкладчиков, что по тем временам было очень хорошей цифрой. Капитализация приближалась к пятнадцати миллионам франков, а из депеш, регулярно присылаемых Исайей, было ясно, что не за горами открытие новых отделений в Брюсселе и Берлине.

Ближе к новому году Денис передал контроль над деятельностью банковско-торгового синдиката Путилову. Секретарь министра финансов привлек к участию в совместном проекте извечных конкурентов торгового дома: крупных зерноторговцов Ивана Стахеева и Петра Батолина. На них и легла ответственность за организацию всех сельскохозяйственных работ. Благо, что у обоих имелись крупные земельные латифундии. Помимо собственного банка в синдикат вошел и Петербургский коммерческий.

Первый раз порог собственной экспериментальной лаборатории Денис переступил только в январе, в сопровождении Алексея Ржевкина отправившись в инспекционную поездку. Выскочив из коляски на свежевыпавший снег, Денис тихонько рассмеялся.

Немногочисленные прохожие, проходящие мимо приземистого, одноэтажного здания, вздрагивали и испуганно крестились, переходя на торопливый шаг. Из открытых фрамуг доносился неприятный вой, вместе с резким запахом создававший достоверную картину мучений грешника в аду. Судя по всему, шли испытания высокооборотного двигателя, а что творили химики — об этом можно было только догадываться.

— Вонялки и вопилки, шумелки и пыхтелки, — перефразировал Денис популярного мультяшного героя, открывая тугую входную дверь лаборатории.

— Простите, шеф? — переспросил Ржевкин.

— Не обращай внимания, — махнул он рукой. — Это я так… о своем, о девичьем.

Первым делом посетили отдел, где работали с лампами. Тут его порадовали — усилитель с триодами удалось собрать, и он работал. Это означало, что сигнал генератора можно будет модулировать речью, управляя обмоткой возбуждения. Приемник, имеющий несколько каскадов усилителя, дальность повышал значительно.

Хуже дела обстояли с источником звука, пугавшим окрестных жителей. Проблема была в нагреве от вихревых токов и разбалансировке — центробежная сила получалась немаленькой.

Специалист, колдующий над кожухом, имел классический облик изобретателей будущего: изможденного вида молодой человек, с длинными всклоченными волосами и безумным взглядом за толстыми линзами очков.

— Химиков брали за бока? — спросил Денис, показывая на двигатель.

— Говорят, что слой толстый, нужно ждать, пока весь растворитель не выйдет.

— Попробуйте перебинтовать несколькими слоями стеклянной ленты. Она прочней стали на разрыв — как временная мера, вполне сойдет.

— А зазор?

— По одежке протягивай ножки. Напряжение упадет, мощность тоже, но работать будет. Неработающий агрегат своим воем, только прихожан соседней церквушки пугает. Польза от этого сомнительная, а новую волну инквизиции дождемся запросто.

У химиков Денис надолго не задержался. Все, что можно было выжать из базового курса, он уже передал раньше: теперь они должны рассчитывать только на собственные силы. Единственное, что он смог им посоветовать — заняться, как можно скорее, вентиляцией.

Выйдя на улицу, он поставил перед главным специалистом очередную задачу.

— Надо приниматься за звуковое кино.

— Это как, Денис Иванович?

— Будем писать звук прямо на кадры с изображение. Для этого делается узкая щель, которую протягиваем вдоль кадра, пока он экспонируется. Пускаем через нее яркий свет, а ширину прорези модулируем звуком, используя наши усилители.

Обычно невозмутимый Летягин захлебнулся от восторга:

— Это… мы же с вами… это золотая технология!

Денис был абсолютно с ним не согласен, поэтому, как частенько с ним бывало в минуты задумчивости, ответил странной для собеседника фразой:

— Крэкс… фэкс… пэкс.

Именно это, с его точки зрения, являлось золотой технологией. Он никогда не был производственником, и любые новшества рассматривал только с точки зрения возможных спекуляций. Идея была не нова — все зависело не от начинки, а от фантика.

Изощренный финансовый гений капитализма, привычно оскалившись в звериной улыбке, разработал уникальную концепцию: деньги должны зарабатываться на рынках ценных бумаг. Главным стратегическим направлением стал захват рынков потребления. Собственные издержки, при этом, особой роли не играли. Новость о постройке копеечного завода по отверточной сборке автомобилей, холодильников или телевизоров, приносила прибыль не меньшую, чем основное производство. Транснациональные корпорации с капитализацией в сотни миллиардов, при росте курса акций на несколько процентов, зарабатывали не один десяток миллионов долларов…

Крэкс… фэкс… пэкс…Несите ваши денежки… Небезосновательно считая лису Алису и кота Базилио одними из основоположников теории справедливого распределения доходов, Денис придерживался и другого, изобретенного ими же принципа. Поле чудес должно присутствовать в любой рекламной постановке. Помогал ему в этом один его старый знакомый. 

*** 
Петербург. 10 мая. 1898 год.
Резиденция торгового дома «Черников и сын» 

Самым престижной улицей Петербурга был Невский проспект. Здесь располагались конторы крупнейших банков столицы и резиденции самых известных промышленников. Именно здесь был открыт первый публичный кинотеатр, а дорогие магазины раньше других предлагали светским модницам новинки парижских кутюрье.

Два первых этажа одного из зданий, отделанного серым гранитом, занимал торговый дом. В просторном вестибюле многочисленных посетителей встречали двое крепких широкоплечих мужчин, в одинаковых серых костюмах с недвусмысленно оттопыривающимися бортами.

Вездесущие репортеры столичных газет, после многочисленных бесплодных попыток получить интервью у одного из самых богатых людей империи, на этот раз были приятно удивлены. Каждому из них специальным курьером было доставлено персональное приглашение с интригующим содержанием. Падким на сенсации акулам пера была обещана демонстрация нового проекта торгового дома. Немаловажным фактором являлось и меню празднества, вложенное в посыльный конверт.

Для небольшого разогрева публики, несколько разомлевшей от выпитого шампанского и теперь ожидающей обещанной сенсации в коференц-зале , был повторно использован трюк со звонком с борта яхты. Редактора «Светских хроник» пригласили к телефонному аппарату, стоящему на столике у входа в помещение. Из-за шума ответов собеседника, находящегося на другом конце линии, слышно не было, но уже после первых произнесенных фраз все присутствующие стал прислушиваться к необычному разговору.

— Статья должна попасть в набор до полуночи…

— Не надо рассказывать мне басни…

— Опять вина перебрал?.. С какой еще яхты?..

— Сама государыня?..

— Как такое возможно?..

— Семьдесят миль от берега?..

— У кого спросить?.. У господина Черникова?..

С ошеломленным видом повесив трубку, редактор — надо отдать должное его профессионализму — через секунду пришел в себя и бросился к виновнику торжества.

— Скажите, Денис Иванович. То, что передал мне мой репортер — это правда?!

— Но я же не знаю, что именно он вам рассказал? — резонно заметил Денис.

Постепенно их окружили другие гости, пока еще не понимающие о чем идет речь, но уже почуявшие запах сенсации.

— Правда, что разговор по телефону проходил с борта вашей яхты?!

Сделав самую прискорбную мину, на какую был только способен, Денис грустно произнес:

— К сожалению, господа, должен вас огорчить — это неправда.

Он внимательно оглядел поскучневшие лица журналистов. Выдержав небольшую паузу, с лукавой усмешкой добавил:

— Яхта не моя — я ее только арендовал. А что касается телефонного разговора, то это лишь одна из обещанных вам новых игрушек.

Гости рассмеялись — шутка была оценена по достоинству. Но репортерская сущность брала свое, поэтому вопросы посыпались моментально.

— Какова дальность связи?..

— Почему вы называете это игрушкой?..

— Сколько будет стоить новый телефон?..

— Как быстро вы планируете начать массовое производство?..

Денис успокаивающим жестом поднял вверх руки и, дождавшись тишины, предложил:

— Давайте, господа, поступим следующим образом. Сейчас вам будет представлена демонстрация еще одной… одного изделия, после чего я отвечу на все ваши вопросы. Договорились?

Дождавшись нетерпеливых кивков возбужденных интервьюеров, он отдал короткую команду своему помощнику:

— Федор, начинай!..

В конференц-зале погас свет, а из установленных по углам динамиков послышалась незнакомая музыка. На белом экране импровизированного кинотеатра появились первые кадры первого в этом мире мультипликационного фильма…

Короткометражная кинолента, над которой несколько месяцев трудилась группа студентов художественного училища, а к озвучению были привлечены актрисы императорского театра, закончилась с последней репликой анимэшного героя. Какое-то мгновение зрители пребывали в потрясенном молчании, практически тут же взорвавшемся восторженными криками.

Один из гостей продолжал сидеть с блаженной улыбкой на лице, не принимая участия во всеобщей вакханалии. Хэнтай особому цензору Антуану Милявскому понравился больше, чем любому другому из присутствующих… 

Оглавление