24 августа, позже

Грейс напускает воду в ванну в душевой на чердаке, выходит в коридор и ждет. Табби остается в комнате, чтобы следить за Мисти. Караулит собственную мать.

Просто для протокола: такое ощущение, что за одно лишь это лето минуло несколько лет. Долгие годы. Девчонка, которую Мисти видела из окошка, флиртующую с каким-то парнем. Эта девчонка – попросту незнакомка с желтыми от никотина пальцами.

Мисти говорит:

– Не стоит тебе курить, я серьезно. Даже если ты уже умерла.

Чему тебя не учат в художественном колледже, так это тому, как реагировать, если вдруг выясняется, что твой единственный ребенок участвовал в сговоре с целью разбить твое сердце. А впрочем, возможно, это работа у дочки такая – злить и расстраивать мать.

Табби разглядывает свое лицо в зеркале. Она облизывает указательный палец и подправляет помаду на губах. Не глядя на Мисти, она говорит:

– Тебе стоит быть поосторожнее, мама. Я серьезно. Ты нам больше не нужна.

Она достает из кармана пачку сигарет, вытряхивает одну и прямо на глазах у Мисти щелкает зажигалкой и глубоко затягивается.

Мистины трусики свободно болтаются на ее ногах-палках, она стягивает их с себя под юбкой и сбрасывает туфли, говоря:

– Я любила тебя гораздо больше, когда ты была мертва.

На руке с сигаретой – кольцо, подарок от бабушки, перидот сверкает зеленым в свете лампы над раковиной. Табби наклоняется и поднимает с пола кровавую шерстяную юбку. Брезгливо держа ее двумя пальцами, она говорит:

– Бабуся Уилмот ждет, чтобы я помогла ей подготовить все для арт-шоу.

Выходя из душевой, она добавляет:

– Для твоего шоу, мама.

Когда Мисти залазит в ванну, царапины и порезы от ножа для бифштексов жжет так, что Мисти скрежещет зубами. Засохшая кровь, растворившись в мыльной воде, окрашивает ее в молочно-розовый. От высокой температуры опять начинается кровотечение, и Мисти портит белое полотенце, замарав его красным, когда пробует вытереться.

По словам детектива Стилтона, этим утром в полицейский участок на материке позвонил мужчина. Он не соизволил представиться, но сказал, что Энджел Делапорте мертв. Он заявил, что «Природоохранный Океанский Террористический Союз» будет убивать туристов до тех пор, пока те не прекратят расшатывать местную экосистему.

Серебряные столовые приборы, здоровенные, словно садовые инструменты, старинные бутылки с вином, портреты Уилмотов – все осталось на месте, ничего не украдено.

Выйдя из душевой, Мисти набирает мамашин номер в Текумсе-лейк, но на линию выходит диспетчер гостиницы. Он говорит, что кабель поврежден, но его скоро починят. Внутренний телефон по-прежнему работает. Мисти просто не может позвонить на материк.

Когда она встает на колени и шарит под половиком, конверта со скопленными чаевыми там нет.

Таббино кольцо с перидотом. Бабушкин деньрожденский подарок.

Предупреждение, которое Мисти проигнорировала: «Уезжай с этого острова, пока не поздно».

Все эти спрятанные послания, оставляемые людьми, чтобы их не забыли. Все мы находим способы поговорить с будущим. Мора и Констанс. «Ты умрешь, кода они высосут тебя».

Проникнуть в номер 313 достаточно просто. Когда-то Мисти работала горничной – Мисти Уилмот, королева ебучих рабов. Она знает, где найти общий ключ. Комната на двоих, с огромной двуспальной кроватью и видом на океан. Меблировка точно такая же, как в остальных номерах. Письменный стол. Стулья. Комод. На багажной стойке – открытый чемодан кого-то из летней публики. В шкафу висят слаксы и травчатый шелк. На стальной перекладине шторки в ванной – влажное бикини.

Для протокола: это наилучшим образом наклеенные обои, какие только Мисти видела в жизни. Плюс к тому, сами обои весьма недурственны – пастельные зеленые полоски, перемежающиеся с рядами розовых центифолий.[48] Узор, который выглядел старинным уже в тот день, когда его отпечатали. Обои специально облиты чаем – якобы пожелтели от времени.

Вот только слишком уж они идеальны. Нигде ни зазора, ни нахлеста – все прямо и ровно, от пола до потолка. Швы подогнаны слишком точно. Это определенно сделал не Питер.

Не ты. Дорогой милый мой лентяй Питер, никогда не воспринимавший всерьез никакое искусство.

Что бы Питер ни оставил здесь, какие бы граффити ни наспреил на стенах, прежде чем заштукатурить дверь номера – все это исчезло. Питерова скромная капсула времени, а может, и бомба замедленного действия – люди острова Уэйтенси уничтожили ее. Точно так же, как миссис Терримор стерла послания в библиотечных книжках. Как сгорели дома на материке. Почерк «ПОТСа».

Как убили Энджела Делапорте. Зарезали насмерть. Во сне.

В постели Мисти. В твоей постели. Ничего не украдено, никаких следов взлома.

Для протокола: сюда в любой миг может проникнуть летняя публика. Зайти и увидеть Мисти, которая прячется здесь, сжимая в руке окровавленный нож.

Мисти поддевает шов зазубренным лезвием и отдирает полоску обоев. Используя острие, отдирает другую. Отдирая третью – широкую, длинную, – Мисти читает:

– …люблю Энджела Делапорте, и мне очень жаль, но я не собираюсь умирать за…

И для протокола: это совсем не то, что она хотела найти.

 

[48]столистая махровая роза (Rosa centifolia).

Оглавление