Глава 8

Фактически я не спал этой ночью. Вначале я хотел было пойти в ее спальню и уже там расставить точки над «i», но по зрелом размышлении решил этого не делать. Хотя я и загнал ее в угол, но до победы еще далеко. Она необычная женщина, и сражаться с ней нужно не простым оружием.

Я лежал без сна, и когда под утро задремал, Рита приснилась мне. Она была рядом, она тянула пальцы к моему горлу, и я проснулся с сильно колотящимся сердцем.

Я решил переговорить с ней утром, пока Зерек еще будет находиться в постели. Я хотел узнать, почему она посылала письма с угрозами в адрес Зерека. Доведу до ее сведения, что, если она хочет сохранить это в тайне, ей придется обращаться со мной более дружески.

Но план провалился. Когда я зашел в комнату Зерека немногим позже семи часов утра, то застал его на ногах, одетым и причесанным. Выглядел он неважно: желтый, нездоровый цвет лица, черные круги под глазами. Подобно мне, он, видимо, тоже не спал этой ночью.

– Почему вы встали?

– Разве я могу оставаться в постели? Как я могу отдыхать? У меня голова идет кругом.

– И все же при гриппе благоразумнее было бы остаться в постели.

– Я буду в гостиной. Не могу здесь лежать, как жертва на заклании.

Я помог ему добраться до кресла перед камином. Дальше начался кошмар. Каждый раз, когда я пытался проскользнуть на кухню, чтобы переговорить с Ритой и назначить ей свидание в сарае, Зерек требовал, чтобы я немедленно вернулся, или же бежал за мной. Он прилип ко мне, как муха к липучке. От этого можно было сойти с ума.

Она тоже избегала меня, так что я смог увидеть Риту лишь за едой. У нас было установлено негласное правило – не разговаривать за едой, и она его придерживалась в точности.

Тогда я попытался поговорить с Зереком, но он был слишком увлечен едой, так что мне пришлось замолчать. Обед прошел в гробовой тишине.

Когда Зерек не смотрел в мою сторону, я бросал быстрый взгляд на Риту. Она была более, чем когда-либо, замкнута, и даже если мы встречались с ней взглядами, в ее глазах читалось полное равнодушие.

Мне казалось, что этот день никогда не кончится. Если так будет продолжаться, я, как собака, завою на луну.

Около пяти часов я задернул шторы и включил свет в гостиной. Зерек сидел у весело полыхающего огня в камине, тер свой огромный нос и вздыхал.

– Что ж, мне пора идти на ежевечерний обход, мистер Зерек. Проверю, все ли хорошо заперто.

– Проверьте, хорошо ли заперта дверь сарая.

– Конечно.

Я не верил своим ушам. Он дает мне возможность уйти и не устраивает истерик.

– Фрэнк…

Я остановился возле двери.

– Да.

– Вы умеете обращаться с огнестрельным оружием?

– Разумеется. А почему вы об этом спрашиваете?

– И с револьвером?

– Я умею обращаться с любой системой.

Подойдя к письменному столу, он выдвинул ящик и достал оттуда револьвер 38-го калибра. Потом протянул мне.

– Он заряжен? – спросил я.

– Да. Может быть, вам и не придется воспользоваться им, но лучше держать при себе.

– У вас имеется разрешение на хранение оружия?

– Нет, но это не так важно.

– Я не нуждаюсь в оружии.

– Но вам нет необходимости стрелять из него. Вполне хватит просто напугать или при случае выстрелить в воздух.

Я взвесил револьвер на ладони. У меня всегда была слабость к подобным игрушкам. Приятно вновь держать в руках оружие.

– О’кей, если вы так хотите. – Я сунул револьвер в карман. – Пойду осмотрюсь.

Едва я открыл дверь, он сказал:

– Попросите миссис Зерек прийти сюда. Я не хочу оставаться один.

– Но она занята на кухне, – я едва выговорил эти слова.

– Неважно. Скажите, чтобы немедленно шла сюда.

– Хорошо.

Я прошел полутемным коридором до кухни, кипя от злости. Неужели я так и не выкрою хотя бы пять минут для разговора с ней?

Рита стояла у плиты, невозмутимо помешивая что-то в кастрюле.

– Он хочет вас видеть, – буркнул я.

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась. В первый раз она адресовала улыбку мне, но это не доставило никакого удовольствия. Легкая, язвительная улыбка заставила меня лишь покраснеть от злости.

– А вам не везет, не так ли? – Она издевалась.

– Сегодня ночью. Слышите? Сегодня ночью вы придете ко мне. Или я расскажу ему обо всем.

– Я не думаю, что он отпустит меня от себя, – она уже откровенно смеялась. – Вы его так напугали, что он будет спать со мной.

Я поймал ее запястье и сжал так, что ногти вонзились в ее кожу.

– Вы должны придумать что-нибудь.

– Осторожнее, – прошипела Рита, отталкивая меня. – Он может появиться здесь в любую секунду.

Я едва успел отскочить, как в кухне появился Зерек.

– Не могу оставаться один. Любой шум беспокоит меня. Идите и осмотрите все снаружи. Ведь я вам плачу за это.

– Уже ухожу.

Я вышел в темноту, все еще храня на ладони тепло ее кожи.

Какой я был идиот, что послал это письмо! Как мне поговорить с ней? Ее насмешливая улыбка стояла у меня перед глазами. Что, если он действительно будет спать с ней? От этой мысли у меня заныло сердце. Я знал, что опять ночь напролет не сомкну глаз.

Следующее утро началось так же, как и все предыдущие. Зерек поднялся около семи утра и не отпускал меня от себя ни на шаг.

После бессонной ночи мои нервы были на пределе, и мне стоило больших усилий сдержаться и не ударить его. Мое состояние ухудшалось еще из-за того, что, когда Рита входила в гостиную и видела нас вместе, на ее лице появлялся торжествующий оскал. Мне казалось, я вот-вот сорвусь и натворю таких дел…

Немногим позднее десяти утра зазвонил телефон. Я знал, кто это звонит, и, когда Зерек сообщил, что сюда приедет Эмми, почувствовал, что помолодел лет на десять.

– Встретить ее?

– Не надо. Я сказал, чтобы она взяла такси.

Я опять улыбнулся. Они запрутся в гостиной, и у меня будет по крайней мере часа два, чтобы поговорить с Ритой.

Миссис Зерек находилась в гостиной, когда звонила Эмми, и теперь была моя очередь торжествовать. А Рита с безразличием смотрела в окно и, видимо, злилась.

Момент окончательного объяснения приближался, она знала это.

Эмми приехала около полудня. Никогда еще у меня не было такого длинного утра, так что я встретил эту надутую рожу с огромной радостью. Я даже был готов обнять Эмми, когда увидел, что она вылезает из такси.

Я отправился в сарай колоть дрова, оставив Зерека с Ритой, и видел, как прибыло такси. Едва Эмми вошла в дом, я отложил топор. Я собирался дать им пять минут, чтобы они втянулись в разговор о делах, а затем найти Риту.

Я закурил сигарету. Мои руки дрожали, как листок на осеннем ветру; я старался унять свое сердце.

Я наблюдал за Зереком сквозь окно. Он сидел в кресле возле камина. Затем в гостиную вошла Эмми и присоединилась к нему.

Больше я не мог ждать и секунды. Отбросив сигарету, дрожа всем телом, я застыл возле двери сарая.

Появилась Рита. На ней был неизменный серый свитер и узкие брюки. Подбоченясь, она смотрела на меня.

В течение четырех-пяти секунд мы молча стояли друг против друга, словно два восковых манекена. У ее глаз было странное выражение, которого я никогда раньше не видел, но улыбка на этот раз была приветливой и искренней.

– Ты пришла ко мне?

– К тебе. И не смотри на меня так. Все будет в порядке, Фрэнк. Раньше это было бы небезопасно.

Я обнял ее, чувствуя нервные женские пальцы на своей шее. Мои губы искали ее губы. Мы застыли так и стояли целую вечность, затем я подхватил ее на руки и понес в темный угол сарая, где лежала охапка соломы.

– Дверь… закрой дверь, Фрэнк!

– К черту дверь…

Я положил ее на солому, встал на колени рядом.

– Нет! Не будь идиотом! Сюда могут войти…

На подгибающихся ногах я подошел к двери и глянул в сторону дома. Сквозь низкое окно я мог видеть блики от камина на плеши Зерека.

– Все в порядке. Они разговаривают.

– Я не хочу, чтобы они видели нас вместе…

– Что с тобой? Быстро же ты меняешь свои привычки. Мне казалось, ты терпеть меня не можешь.

Я услышал тихий смех и повернулся.

Рита лежала, наполовину скрытая соломой, руки за головой, одна нога согнута в колене.

– Ты понравился мне с первой минуты. Люблю сильных мужчин.

– Не верю. Как ты со мной обращалась? И едва не свела с ума.

– Я рада. Это мой стиль, но дело не только в нем.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я при первой встрече увидела, как ты смотришь на меня, то знала все наперед. Поверь, и я хотела тебя. Но Зерек! Он ревнив до невозможности. Ты не остался бы здесь и трех минут, если бы он заподозрил, что я заинтересовалась тобой. Теперь же все будет в порядке, если мы будем соблюдать элементарную осторожность. Я постоянно твердила ему, чтобы он избавился от телохранителя. Он уверен, что я ненавижу тебя.

– Ты почти добилась своего, он уже отказал мне. Если бы я не нагнал на него страха…

– Так было нужно – оправданный риск. Но потом я хотела послать ему еще одно письмо. Однако ты опередил меня.

– Ты великая актриса. И все же я до сих пор тебе не верю. Я еще помню, как ты заставила меня буквально лезть на стенку.

– Но, я считаю, это только начало, – вновь она рассмеялась. – В следующий раз, когда он поедет в Париж, я останусь с тобой. Тогда ты поверишь мне?

Мое сердце начало давать перебои.

– А когда он поедет?

– Не знаю. Обычно он ездит раз в месяц.

– Он только что был там. Итак, я буду в продолжение месяца медленно сходить с ума. Именно это ты мне хотела сказать?

– Существует и другой способ избавиться от него.

– Какой же?

– Мы можем убить его, Фрэнк.

Небольшой фургон молочника появился на узкой дороге. Из окошка высунулась рука и поставила на землю возле ворот две бутылки молока. Фургон двинулся дальше. Молочник не утруждал себя, он выползал на свет Божий лишь тогда, когда необходимо было получить деньги.

– Что, что? Что ты сказала?

– Мы можем убить его, Фрэнк.

Я уставился на Риту. У нее был такой вид, словно она обнаружила на полу что-то интересное. Я видел только ее белую шею и высокую грудь под мягкой тканью свитера.

– Не заболела ли ты, дорогая?

– Ну, не знаю. Я только сказала, что есть другой выход. А вдруг я пошутила…

– Надеюсь на это.

– Нет?

– Нет!

Она подняла руку и посмотрела на часы.

– Мне нужно идти. Я не приготовила ленч.

Она поднялась и начала стряхивать солому, приставшую к брюкам.

– Почистите мне спину, Фрэнк.

Я несколько раз легонько шлепнул ее пониже спины, затем круто развернул к себе.

– Тебя повесят за убийство. Ты об этом забыла?

– Кто говорит об убийстве?

– А как иначе понимать твои слова?

– Никак. Может быть, простуда унесет его в могилу… Это было бы чудесно, если бы он умер, не так ли? Ты не ютился бы в маленькой комнатушке, а он не изводил бы меня своим нытьем о сыне.

– Замолчи! – Я встряхнул ее за плечи. – Ни слова больше!

Ее глаза были похожи на изумруды в полутьме.

– Это предложение тебе не понравилось, Фрэнк? Мне тоже.

Оттолкнув меня, она вышла из сарая.

Поздно вечером Зерек заявил мне, что завтра намеревается ехать в офис.

– Я не могу забросить свой бизнес. И если вы будете рядом, я ничем не рискую, не так ли? Вы возьмете с собой револьвер?

– Да.

Итак, Зерек справился со своей слабостью. Или же эта толстуха Эмми убедила его приступить к работе?

– Хорошо. Я ухожу спать.

– А я пойду прогуляюсь. Надеюсь, все будет в порядке.

– Доброй ночи.

Я подождал, пока он поднимется на второй этаж, затем натянул пальто и вышел в темноту. Воздух был уже достаточно прохладным, ветер пронизывал до костей. Луны не было, но на черном небе сверкали искорки звезд.

Я подошел к сараю и влез на сеновал. Добравшись до окна, я увидел, что Рита на сей раз не задернула штору. Я присел на корточки, глядя в ее комнату. Рита сидела перед зеркалом в зеленом халате поверх кремовой ночной сорочки, расчесывала свои роскошные волосы. Дверь открылась, и вошел Зерек. На нем был халат, наброшенный поверх пижамы, а в руках он нес это ужасное пальто. Повесив его на вешалку возле двери, он снял халат и скользнул в постель.

Она даже не повернула головы в его сторону, продолжая расчесывать волосы. Я видел, он что-то говорит ей, указывая на штору.

Она сделала нетерпеливый жест и подошла к окну. Мы смотрели друг на друга сквозь темноту ночи. Она не могла видеть меня, но знала, что я там.

Повернулась, сняла халатик, задернула штору. Я следил за ее тенью, приближающейся к кровати. Затем свет погас, и больше я ничего не мог видеть. Я еще некоторое время неподвижно сидел, уставясь в темноту. Ревность и неутоленное желание владели мной до такой степени, что мне стало дурно.

В течение последующих семи дней у меня не было никакой возможности остаться с ней наедине. Зерек и я ездили в офис каждый день и возвращались вечером. Он не давал мне ни единой свободной минуты, за исключением того времени, когда я делал ежевечерний обход или кормил цыплят.

Каждую ночь она сбрасывала халатик у незашторенного окна, и я мог любоваться, как она идет к кровати. А когда Зерек заходил в ее спальню, она замирала перед окном, глядя на сарай.

На седьмой день я уже сомневался, в здравом ли я уме.

«Мы можем убить его, Фрэнк».

Эти слова преследовали меня. Вначале я думал, что она шутит, но потом, обдумав все, решил, что Рита говорила всерьез, и забеспокоился.

Наблюдая, как он ночь за ночью входит в ее спальню, я поневоле задумался.

«Мы можем убить его, Фрэнк».

Это предложение уже не казалось мне таким сумасшедшим. Она предложила это между делом, так, как если бы предложила приготовить обед.

На десятую ночь я уже почти дозрел.

Я был на сеновале, наблюдая, как она раздевается, когда муж вошел в ее комнату. Она не обратила никакого внимания на его появление, он долго смотрел на нее. Затем протянул руку и коснулся ее тела.

Револьвер моментально очутился в моей руке. Наверное, разум оставил меня, раз я прицелился в Зерека, положив палец на спусковой крючок. Я уже почти выстрелил. Внезапно она стала между ним и окном, револьвер выпал из моей руки.

Я едва не убил его. Если бы не Рита, я бы неминуемо выстрелил. Никогда еще я не был так близок к убийству.

Когда мы ехали в офис на следующее утро, он равнодушным тоном сообщил мне, что завтра десятичасовым рейсом улетает в Париж.

Оглавление

Обращение к пользователям