Глава 22. Марчелло Конте, вице-адмирал

Никакой план, даже самый идеальный, не выдерживает прямого столкновения с реальностью, и по мере реализации в него то и дело приходится вносить коррективы. Так случилось и на сей раз: именно в эту ночь на нового начальника Генерального Штаба Лоренцо Ваккаро внезапно нашёл приступ бессонницы, и он не придумал ничего лучшего, чем нагрянуть в Центр оперативного управления и устроить внеплановую проверку работы дежурной смены. Той самой смены, состав которой стараниями заговорщиков был более чем на девяносто процентов укомплектован из числа верных людей.

Впрочем, Конте был готов к тому, что в ночь решающего выступления у него под ногами будет путаться парочка адмиралов из верховного командования, однако на присутствие самогo адмирала Ваккаро он всё же не рассчитывал. Надеясь на то, что к назначенному времени начальник Генштаба угомонится и в конце концов уйдёт домой, Конте тянул до последнего, и лишь когда дальше ждать было нельзя, он в сопровождении группы старших офицеров вошёл помещение главного центра связи, где прочно окопался адмирал.

Ваккаро встретил его без всякого удивления, с таким выражением лица, как будто явился долгожданный гость.

— О, вице-адмирал, вам тоже не спится!

Конте остановился перед ним и отдал честь — не по-адмиральски небрежно и не отрывисто, как делал это в старших командирских чинах, а чётко и старательно, как козырял ещё в бытность свою лейтенантом. Краем глаза он отметил, что в это же самое время все трое офицеров, единственные в центре связи, кто не был посвящён в происходящее, как бы невзначай оказались в окружении своих сослуживцев-заговорщиков, готовых в любой момент разоружить их и взять под арест.

— Господин верховный главнокомандующий! — отчеканил Конте. — Я очень сожалею, но мне придётся…

— Знаю, — перебил его адмирал, отстёгивая от своего пояса кобуру с лучевым пистолетом. — И обещаю не оказывать никакого сопротивления. Смею надеяться, что взамен на моё сотрудничество вы позволите мне остаться здесь и быть свидетелем этого исторического события.

Среди присутствующих пронёсся изумлённый гул. Даже Конте не смог скрыть своих эмоций.

— Как?! Вы знаете обо всём?

— Уже больше года, — невозмутимо ответил Ваккаро, вкладывая в его руки свой пистолет. — Когда вы вернулись с Дамограна и доложили о результатах своего расследования, я понял, что вы рассказали мне далеко не всю правду. Однако я ни с кем не поделился своими подозрениями, а стал копать самостоятельно и в результате вышел на ваш заговор. Сначала я очень разозлился. Взбесился даже. Я просто рвал и метал, зубами скрежетал: дескать, что ж это происходит, какая-то шайка сопливых бригадиров и полковников во главе с несколькими свежеиспечёнными молокососами-адмиралами задумали облапошить весь высший командный состав, готовят за нашей спиной заговор… — Начальник Генштаба ухмыльнулся. — Да уж, разбушевался я будь здоров. Но потом, взвесив все «за» и «против», понял, что вы делаете стоящее дело, и перестал на вас сердиться. В конце концов, из истории известно, что в основном государственные перевороты осуществляют именно старшие офицеры. Генералы и адмиралы для этого слишком старые и ленивые. Так что я решил не мешать и даже в меру своих сил содействовал вам. Как вы думаете, почему через восемь месяцев после производства в контр-адмиралы вы стали вице-адмиралом и заместителем командующего Девятым флотом? И почему, по-вашему, две недели назад я отправил адмирала Росси во внеочередной отпуск, передав весь флот в ваше полное подчинение?

В огромном зале центра связи воцарилось напряжённое молчание. Заговорщики обменивались озадаченными взглядами, напрочь позабыв о тех трёх офицерах, которых следовало взять под арест. Впрочем, эти офицеры были так ошарашены происходящим, что и не думали предпринимать никаких действий — тем более, что их верховный главнокомандующий, хотя его, со всей очевидностью, собираются арестовать, явно не намерен оказывать сопротивления. Конте от души понадеялся, что захват остальных отделов Генштаба проходит по плану, без подобных сюрпризов.

— Если вам всё было известно, — наконец произнёс он, — то почему вы молчали? Почему не открылись нам?

— Потому что в этом случае вы бы потребовали, чтобы я возглавил ваш… гм, вашу революцию. Ведь так?

— Безусловно, главнокомандующий. Такая фигура как вы…

— В том-то и дело, молодой человек. Не стану кривить душой: соблазн у меня был, и большой. Однако позже я передумал. Знаете ли, у меня есть хорошая работа, которая мне очень нравится и не сильно отягощает мою совесть, и я не хотел бы променять её на ту неблагодарную ношу, которую вы взваливаете на свои плечи. Малодушно, не спорю. Но лучше уж я останусь во главе Корпуса и со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы вы поскорее очистили нашу несчастную планету от мафиозной заразы. Да поможет вам Господь в этом нелёгком деле.

«Да поможет Господь всей Терре-Сицилии», — эхом откликнулось в мыслях Конте.

К тому времени заговорщики уже оправились от первого шока и принялись за своё дело.

— Господин вице-адмирал, — доложил коммодор Валенти. — Все верные нам части и соединения находятся в боевой готовности. Весь личный состав верховного командования взят под домашний арест. Первый этап операции прошёл без серьёзных инцидентов.

Конте вновь козырнул адмиралу Ваккаро и направился к главному терминалу, откуда он мог связаться со всеми кораблями, частями и соединениями, дислоцированными в пространстве Терры-Сицилии. Усевшись в широкое мягкое кресло, он обратился к работающему за пультом старшему оператору:

— Линии связи готовы, командор?

— Так точно, вице-адмирал!

— Передавайте «красный пароль».

— Есть «красный пароль»!

Одновременно во всех наземных и космических частях была объявлена боевая тревога первой степени. Верные заговорщикам силы, ядро которых составлял Девятый флот, немедленно двинулись на выполнение своих заданий, а на остальных кораблях, космических станциях и в наземных казармах поднятый по тревоге личный состав замер у ближайших видеоприёмников в ожидании срочного сообщения от верховного командования.

— Минута до прямого эфира, — произнёс оператор, не отрываясь от пульта.

К Конте быстрым шагом подошёл Лоренцо Ваккаро.

— Вы будете выступать в живую? У вас нет готовой записи?

— Запись есть, — ответил Конте. — Но я решил, что будет лучше сделать заявление в прямом эфире. Так честнее.

— Полностью согласен с вами, молодой человек, — одобрительно кивнул адмирал. — Позвольте я встану рядом с вами. Обещаю ни во что не вмешиваться. А моё молчаливое присутствие на экранах поможет избежать локальных инцидентов.

— Это будет замечательно, главнокомандующий, — ответил Конте, а в мозгу у него мелькнула заманчивая мысль: «Вот если бы он ещё и сел на моё место…»

— …Шесть, пять, четыре, — отсчитывал оператор, — три, два, один… Вы в эфире!

Конте глубоко вдохнул:

— Дорогие сослуживцы! Офицеры, сержанты и рядовые, весь технический персонал Сицилианского Экспедиционного Корпуса. Я, вице-адмирал Марчелло Конте, первый заместитель командующего Девятым флотом, обращаюсь к вам как председатель Совета Национального Спасения Терры-Сицилии…

Он говорил заученный текст, почти не слушая себя, а перед его внутренним взором одна за другой мелькали картины того, что происходит сейчас и что должно произойти в ближайшие минуты. Вот эскадрильи челноков, отделившись от кораблей-маток, стремительно снижаются к поверхности планеты и берут под контроль воздушное пространство над всеми военными городками СЭК — благо семьи военнослужащих Корпуса предпочитали селиться компактно и не смешиваться с остальной массой соотечественников. Над всеми значительными городами Терры-Сицилии зависают на антигравах огромные неповоротливые боевые станции суборбитального класса, взяв под прицел все стратегически важные объекты. Десантные группы коммандос готовятся к штурму главных резиденций всех донов, основных административных центров Семей и крупных полицейских участков. Одновременно со всем этим свыше тысячи высокопрофессиональных сетевых взломщиков приступают к захвату всех принадлежащих Семьям телекоммуникаций, электронных банков данных и устанавливают контроль над их финансовыми и информационными потоками. Пока что всё происходило бескровно, но вот-вот прольётся первая кровь — это было неизбежно и неотвратимо. Дай-то Бог, чтобы её пролилось как можно меньше…

Когда Конте закончил свою речь, и старший оператор отключил связь, в зале повисла тишина, нарушаемая только бормотанием нескольких офицеров, которые короткими фразами подтверждали получение текущих докладов от командиров эскадрилий и десантных частей.

— Первая реакция! — громко воскликнул коммодор Валенти, склонившись над соседним пультом. — Вторая специальная десантная бригада Пятого флота готова к выполнению боевого задания и ждёт наших распоряжений.

— На связи командование орбитальной станции «Сиракуза», — тотчас послышалось из дальнего конца зала.

— Четвёртый дивизион планетарных заградителей…

— Полярная база «Энцо Тоскани»…

Сообщения посыпались, как из рога изобилия. Конте и его штаб были готовы к такому развитию событий, поэтому без промедления принялись распределять боевые задачи — работы хватало на всех.

Адмирал Ваккаро мягко положил руку на плечо Конте. Тихо, почти шёпотом он произнёс:

— Всё отлично, сынок. Ты говорил красиво и убедительно. Я бы так не смог. Потому что я не верю в то, что смогу сделать всё обещанное. А ты веришь — значит, сделаешь. И другие верят, что ты сможешь.

Конте отчаянно хотелось, чтобы это было так. Он по-прежнему сомневался в правильности своего выбора и тем не менее понимал, что дороги назад нет. А впереди были годы напряжённого и кропотливого труда, годы борьбы с инерцией погрязшего в коррупции общества, годы испытания соблазнами власти — и для него самого, и для тех людей, с которыми он разделит это тяжкое бремя.

«Чем станет Терра-Сицилия через двадцать лет? — думал Конте. — Свободным обществом достойных граждан или тем же, чем есть сейчас, только с другими вывесками? Кем стану я — человеком, который привёл свою страну к свободе и демократии, или очередным кровавым диктатором, верховным пастухом забитого стада овец?…»

Человек, который уже на следующий день будет провозглашён первым президентом Республики Терра-Сицилия, терзался сомнениями.

Оглавление