Глава седьмая

Театр «Фокс» сиял огнями во всем своем великолепии. Джек огляделся по сторонам в поисках Лорен, не уверенный, что она уже приехала. Он высадил ее на стоянке радиостанции, чтобы она могла забрать свою машину.

Он уже в третий раз посмотрел на часы и силой воли заставил себя не волноваться.

– Прости, я опоздала, – раздался у него за спиной голос Лорен.

Джек взглянул на девушку. Ее присутствие поднимало ему настроение.

– И Тай тоже приедет, – добавила она.

– Отлично. Это как раз то, что мне нужно, – мой младший брат будет сновать повсюду, пока я буду ухаживать за тобой.

– Так вот почему ты здесь – чтобы ухаживать за мной?

– А что плохого в ухаживаниях?

– Ничего, кроме того, что все мужчины считают это рутинной, неприятной работой, которую им все равно приходится выполнять.

– О, милая, все, что связано с тобой, не может быть рутиной.

– Правда? – спросила Лорен.

Она склонила голову на плечо, и Джек про себя отметил, что она всегда так делает, когда пытается понять его.

Он притянул ее к себе, чтобы поцеловать, потому что Лорен искушала его, заставив поверить в те вещи, которые, как он знал, не существуют в действительности.

На ее губах был легкий привкус чая с мятой. Он слегка наклонил ее голову назад, открывая дорогу своему нашествию. Это был продуманный шаг, который указывал на его превосходство. Лорен крепко сжала его плечи пальцами.

Она не вырывалась из объятий Джека, а словно утопала в них, заставив его осознать, что контроль над собой был всего лишь иллюзией. Джек мгновенно возбудился, когда Лорен слегка потерлась бедрами о его бедра.

– Хоть бы людей постеснялись, – заметил подошедший Тай.

Джек, не прерывая поцелуя, сильно толкнул брата в плечо. Лорен тут же отстранилась. Ее губы были припухшими и влажными от поцелуев.

Боже, ему хотелось побыть с Лорен еще немного! Он хотел ее все больше и больше, понимая, что, только оказавшись с ней вместе в спальне, он сможет полностью понять ее.

– А что ты тут делаешь? – спросил его Тай. – Я думал, ты не из тех, кто публично унижает себя перед женщиной.

Джек застонал. Его брат, вероятно, пребывал в отличном настроении, и это означало, что он будет необычайно назойливым.

– Лорен, милая, ты не отвернешься на минуточку?

– А зачем?

– Затем, чтобы я смог дать по шее своему братцу и научить его хорошим манерам.

– Будешь бить своего младшего брата… А я-то думал, что ты давно вырос, – сказал Тай. – Он всегда был большим задирой.

Лорен взяла Джека за руку и направилась в сторону Рея и его продюсера Диди. Джек наблюдал за ее работой, желая поскорее убраться из этого театра куда-нибудь в более спокойное место.

Словно желая поторопить, он подошел к ней, обнял и прижал к себе. Лорен достала из сумочки компакт-диск. Через ее плечо Джек смог прочитать надпись «20 лучших песен Барри Манилоу».

– Твоя тайная страсть станет достоянием общественности, если ты будешь это всем показывать.

– Это подарок для тебя, – ответила Лорен, засовывая диск в карман его пальто. – Думаю, что теперь предмет мой тайной страсти изменился.

Джек принес десерт и открыл бутылку вина, пока Лорен заканчивала последние приготовления к ужину.

– Здесь здорово! – Джек одобрительно огляделся. – После твоих замечаний по поводу «быстрой готовки», я не ожидал увидеть здесь такую отлично экипированную кухню.

Лорен пожала плечами. Большинство кухонных принадлежностей она унаследовала от своей бабушки.

– Ты не должен верить на слово.

– Я научился этому от тебя, – парировал Джек. – А кто это на фотографии над телефоном?

Лорен посмотрела на снимок. У входа в маленький бакалейный магазин была запечатлена немолодая женщина.

– Это моя прапрабабушка.

Джек прошелся по кухне, изучая снимки. Здесь были фотографии, которые ее брат Дюк прислал ей из Флориды. Ее родители на барбекю. Фото брата и его семьи.

А на что похожа семья Джима? Ей не хотелось задавать ему никаких вопросов, потому что Лорен помнила, как Джек отреагировал на ее упоминание о его отце и об аварии, произошедшей с ним. И еще то, что он не любит делиться с людьми чем-то личным. Такие детали должны проявляться сами по себе, непреднамеренно.

– Моя бабушка научила меня готовить. Мама была слишком занята, а бабушка мечтала передать свое мастерство хоть кому-то. Самые счастливые часы моего детства – на кухне с бабушкой.

– В твоей семье много традиций и общности. – В голосе Джека слышалось сожаление. Почему? У Джека Монтроза было все, о чем может мечтать любой мужчина. Почему же он завидует ей?

Она никогда прежде не думала об этом, но он был прав. В ее семье существовало множество традиций.

– Я уверена, что и в твоей семье они есть. Разве ты не говорил, что твоя мама всегда звонит тебе?

– Да, но моя семья совсем не похожа на твою. Моя мать была сиротой, а мой отец разорвал отношения со своей семьей еще до того, как стал знаменитым.

У Лорен сжалось сердце.

– А разве они не приняли его, когда он стал знаменитым?

– Мой отец не из тех, кто может простить и забыть, так что он вычеркнул их из своей жизни, и с тех пор мы с ними не общались.

– Я могу поговорить с мамой, и вы сможете принять участие в ее шоу. Она большой мастер в улаживании такого рода конфликтов.

– Нет, нам бы не хотелось привлекать к себе внимание.

– Но почему нет?

– Может быть, потому, что отец всегда был в центре этого внимания, – ответил Джек. Лорен поняла, что он больше не хочет говорить об этом.

– Мне жаль, что у тебя не было бабушек и дедушек. Мой дед всегда баловал нас с Дюком, подсовывая нам конфеты и отдавая самые лакомые кусочки со стола. Я даже не могу представить себе свое детство без этого.

– Нельзя сожалеть о том, чего у тебя никогда не было… Кстати, спасибо за диск.

– Ты прослушал его?

– Конечно, нет. Я же сказал тебе, что мужчины не любят такую музыку.

– Ха! А что ты скажешь, если я пришлю тебе диск с музыкой, которую ты любишь?

– И что за музыка?

– На прошлое Рождество наша радиостанция записала диск с моим шоу, и мы продавали его по десять долларов за штуку. Все твои любимые песни там.

– А как ты можешь это знать?

– Потому что они все красивые и чувственные. Марвин Гэй, Стиви Рэй Воган… Все, которые ты упоминал, когда впервые подвозил меня домой.

– Знаешь, почему ты мне нравишься? – спросил Джек, отложив вилку в сторону.

– И почему же?

– Потому что ты очень красивая и чувственная.

Она ничего не могла сказать в ответ, потому что понимала, куда движется этот вечер. И какая-то часть ее души боялась подпустить Джека еще ближе, чем он уже стал.

Телефон Лорен зазвонил еще до того, как они закончили ужин. Она посмотрела на определившийся номер.

– Это мама. Ты не возражаешь?

– Нисколько. Поговори спокойно, – ответил Джек, прошел в гостиную и закрыл за собой стеклянную дверь.

Затем он вышел в небольшое патио и прислушался к вечерним звукам города. Снег, выпавший днем, занес весь задний дворик.

Ему нравился ее дом. И ее семья была очень дружной. Фотографии ее родных были развешаны не только на кухне, но и в коридоре, ими была заставлена вся каминная полка.

Хотя Лорен и говорила, что ищет своего Прекрасного Принца, Джек понимал, что она не ищет любви. У нее этого было в достатке. Ему бы очень хотелось, чтобы его мать увидела ее дом, тогда бы, наверно, она поняла, что искала совсем не то, что нужно в этой жизни.

Бесконечные попытки снова и снова найти подходящего человека – это совсем не то, что отвечало его понятию семьи…

– Хочешь горячего шоколада? – раздался за его спиной голос Лорен.

Он повернулся и посмотрел на девушку. Свет, падающий из гостиной, освещал ее силуэт, а густые, кудрявые волосы рассыпались по плечам. В этот момент она показалась ему желанней любой супермодели на свете!

– На этот вопрос может быть только два ответа: или «да», или «нет», – заметила Лорен, протягивая ему руку.

Ему хотелось взять ее за руку, но в то же время он не желал возвращаться в ее маленький уютный домик, чтобы продолжать эти ненавязчивые разговоры ни о чем или узнавать все больше и больше подробностей о ее семье. Джеку хотелось перейти от этих разговоров к более активным действиям.

– Да, мне бы хотелось… чего-нибудь горячего, – ответил Джек, взяв ее за руку и притянув к себе. Он почувствовал, как Лорен дрожит от холода, поэтому подумал, что будет лучше войти внутрь дома. Но в то же время ему в голову пришла мысль согреть ее в своих объятиях, и Джек крепко обнял Лорен. Он растирал ее спину до тех пор, пока девушка не перестала дрожать в его руках.

– Ты не возражаешь, если я приготовлю шоколад из порошка? Может, это покажется странным, но мне нравится такой шоколад.

– Ты говоришь ерунду, – сказал Джек. Она, должно быть, нервничает, и он прекрасно понимает, почему. Джек подозревал, что они оба хотят одного и того же. Но чтобы достичь этого, придется пройти трудный и медленный путь.

– А о чем ты думал, стоя здесь? – спросила Лорен.

У нее были самые желанные губы на свете! Джек легонько поцеловал ее, Лорен крепко обняла его за плечи и нежно погладила пальцами мочку уха. От этого прикосновения желание Джека возросло во сто крат.

Поднявшись на цыпочки, она поцеловала его в ответ. Впервые Джек позволил ей контролировать ситуацию, и ему это понравилось. Лорен не была робкой. Она пробовала его на вкус медленными, глубокими поцелуями. Джек проводил руками по ее спине вверх и вниз. Кровь все быстрее бежала по его жилам, и Джек уже не чувствовал вечерней прохлады.

Лорен отпрянула от него. Ее глаза были широко открыты, и тут он понял, что не хочет возвращаться домой сегодня ночью.

Лорен протянула руки и обняла его лицо, пробежавшись пальцами по легкой щетине. Боже, ее прикосновения были такими нежными!

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– О том, как сильно хочу тебя, – честно признался Джек. – На самом деле я хочу тебя даже больше, чем горячий шоколад.

Лорен прикусила губу.

– Хочешь посмотреть кино?

Джек отрицательно покачал головой.

– Хочешь посмотреть на меня?

– А что ты будешь делать?

– Соблазнять тебя при помощи секретов, которым меня научила одна моя подруга из гарема. Или хочешь уйти? – спросила Лорен таким низким, сексуальным голосом, что у Джека по коже побежали мурашки.

– Нет, милая, я хочу остаться здесь на всю ночь.

Лорен сделала шаг назад, приглашая его войти обратно в дом.

– Когда я говорила про гарем – это были совсем не глупости. Сегодня я собираюсь свести тебя с ума, Джек.

– Буду очень рад этому.

Оглавление