ГЛАВА 18 ИДЕОЛОГИ НОВОЙ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ. ИДЕОЛОГИЯ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ ОТ ДЖОНА ДИ ДО СЕСИЛА РОДСА

Идея создания Британской империи часто соединялась с идеей о ее предызбранности и о необходимости потому обеспечить доминирование Британской национальной империи над всеми другими и над миром в целом. Поэтому британская имперская идеология является весьма поучительным объектом для анализа в рамках понимания истории возникновения Новой Британской империи.

Это связано еще и с тем, что именно в Англии государственное освоение колоний наиболее активно сочеталось с частной инициативой. Здесь получила свое наибольшее развитие и система организации навигации и торговли с вновь осваиваемыми территориями через посредство частных компаний. Несмотря на активную поддержку государства, частный характер этих компаний позволял им вести свою деятельность более свободно и напористо, не будучи связанными дипломатическим этикетом. Помимо этого государство избавляло себя и от дополнительных расходов, и от коммерческого риска. Подобного рода компании существовали и в Голландии, но именно в Англии их деятельность приобрела системный характер. В течение XVI века такие компании были созданы англичанами практически по всем направлениям начинавшейся мировой торговли. Московская компания (Muscovy Company) с 1555 года вела торговлю с Россией и была ответственна за поиски Северо-Восточного морского пути в Китай. Катайская компания с 1577 года занималась непосредственно торговлей с Китаем (Cathay Company, Катай — старое английское название Пекина). Компания английских торговцев (Company of English Merchants) исследовала торговые пути вокруг Китая. Новая турецкая компания (New Turkey Company) действовала на Среднем Востоке, в Персидском заливе и на западных подступах к Индии. Виргинская компания занималась торговлей с Северной Америкой. С 1562 года существовала Африканская компания. Примечательно, что по мере освоения англичанами новых территорий на первых этапах их колонизации частные компании иногда получали и право административного управления на новых землях. Таким образом, с формально-юридической точки зрения такого рода колонии принадлежали не государству, а управлялись частным образом, без участия каких бы то ни было институтов публичной власти. Эта практика существовала в Великобритании достаточно долго. Один из последних примеров такого рода относится к рубежу XIX–XX веков, когда частная компания Сесила Родса получила от британского правительства хартию на управление территориями на юге Африки, в районе рек Замбези и Лимпопо. По имени Родса эти земли получили название Северной и Южной Родезии (нынешние Замбия и Зимбабве). В истории оформления британской имперской идеологии центральное место принадлежит Джону Ди (1527–1608) — известному английскому мыслителю, географу и математику. Джон Ди долгое время был доверенным лицом английской королевы Елизаветы I (1558–1603). С одной стороны, он готовил для нее астрологические прогнозы, а с другой стороны, был непосредственно вовлечен в тайную внешнюю политику Елизаветы как в отношениях с Францией, так и в начавшейся борьбе за колонии с Испанией.

Интересно, что свои секретные сообщения королеве Ди подписывал псевдонимом «007». Именно Джону Ди принадлежит появление самого термина «Британская империя» и разработка концепции прав Англии на колониальные завоевания и доминирование в мире. В 1577–1578 годах он раз- рабатывал эту идею в своих трактатах. Под империей Ди понимал совокупность Британии и ее колоний. Также Ди подчеркивал важность переселения англичан в колонии и соответствующей миграционной политики государства. Ди подчеркивал, что Британская империя превосходит любую земную монархию со времен сотворения мира и может стать всеобщей монархией. Ди сразу же придавал Британской империи всемирный, глобальный характер. Говорил он в этой связи и о концепции «гражданина мира», о космополитизме в рамках империи. А это приводило к воспитанию имперского чувства и у самих англичан. Свою имперскую концепцию Ди рассматривал в контексте общего мистического единства мира. В поисках символических «ключей» к пониманию этого единства и преломлению его в том числе в реальной мировой политике Ди написал, может быть, свой самый известный трактат «Иероглифическая монада». Важнейшей задачей на пути к созданию империи Ди считал открытие англичанами новых навигационных маршрутов и колонизацию вновь открываемых территорий. Он подробно изучал древние карты мира, детально занимался географией, был знаком с ведущими картографами той эпохи — Герардом Меркатором и Абрахамом Ортелиусом. Все это сделало Ди консультантом британских навигационных проектов. Он был привлечен к составлению маршрута первого английского кругосветного плавания, совершенного Фрэнсисом Дрейком в 1577–1580 годах. Также Джон Ди был одним из главных разработчиков так называемого Северо-Западного пути — прохода из Англии в Тихий океан вдоль северного побережья Канады.

Ди готовил описание Гренландии и Канады для экспедиций Мартина Фробишера в 1570-е годы, пытавшегося (впрочем, неудачно) пройти этим путем. Идею Северо-Западного пути Ди неоднократно обсуждал и с самой королевой Елизаветой I, и с ее ведущими сановниками, в частности с госсекретарем Фрэнсисом Уолсингэмом. Помимо практических выгод Ди подчеркивал и мистическое значение присоединения к Британской империи территорий Нового Света (главным образом Гренландии и Америки), рассматривая их как новую землю обетованную, как достигнутые «острова блаженных» из средневековых мифов. Истоки идей о своего рода «Америке духа», позднее распространившиеся в пуританских кругах, во многом берут свое начало в работах Джона Ди. Важный акцент делал Ди и на том, что первым завоевателем островов вокруг Гренландии легенды называли еще короля Артура и его рыцарей Круглого стола, странствовавших по миру в поисках Святого Грааля. А поскольку Артур был английским королем, то именно Англии и принадлежит право распоряжения Новым Светом. Одновременно с этим Ди разрабатывал и Северо-Восточный путь — дорогу в Китай через Северный Ледовитый океан и связанные с этим торговые контакты англичан с Россией. В 1570—1580-е годы он взаимодействовал с Московской компанией (Muscovy Compa- ny), специально учрежденной англичанами в 1555 году для торговли с Россией, и готовил по ее заказу морские карты и возможные пути навигации. Встречался Ди и с Ричардом Ли, который позднее, в 1600 году, стал официальным посланником Елизаветы I в России на переговорах с делегацией царя Бориса Годунова. На них Ли, впрочем безуспешно, пытался убедить царя разрешить англичанам торговлю с Персией через Россию.

Идеи Ди о Британской империи и ее предызбранности к глобальному доминированию не остались в забвении и были восприняты уже на новом переломном этапе развития Великобритании — в конце XIX — начале XX века, когда англичане приступили к масштабным завоеваниям и колониальному строительству в Индии и Африке. Наиболее ярким выразителем британских имперских идей в этот период стал предприниматель и политик Сесил Родс. «Я утверждаю, — писал он, — что мы — лучшая нация в мире, и чем большую часть мира мы заселим, тем лучше будет для человечества».

Сесил Родс (1853–1902) — крупный английский предприниматель и политик, разработчик и активный пропагандист имперской идеологии и концепции глобальной империи наиболее сильной державы для поддержания мира. В 1877 году Родс намечал следующие практические шаги для своего плана: «Распространение британского владычества во всем мире, колонизация британцами всех тех стран, где условия существования благоприятствуют их энергии, труду и предприимчивости, и особенно заселение колонистами всей Африки, Святой Земли, долины Евфрата, островов Кипр и Кандия, всей Южной Америки, островов Тихого океана, всего Малайского архипелага, береговой полосы Китая и Японии и возвращение Соединенных Штатов Америки в Британскую империю». В молодости Родс уехал из Англии в Южную Африку и, начав работать на алмазных приисках, добился большого успеха.

В 1887 году к Натаниэлю Ротшильду обратился Сесил Родс и попросил у него в кредит миллион фунтов стерлингов — и получил могущественного покровителя — финансиста н политика. В марте 1888 года в Южной Африке появилась мощная компания «Де Бирс», одним из руководителей которой был Родс. В состав руководства компании с самого начала вошел представитель Ротшильдов.

Родс стал основателем алмазной монополии «Де Бирс» и совладельцем золотопромышленных компаний. Был премьер-министром Капской колонии. В 1889 году получил от британского правительства для своей компании право на освоение и частное управление африканскими землями в районах рек Замбези и Лимпопо. Позднее эти территории получили его имя — Северной и Южной Родезии. Фактически Родс был одним из подстрекателей и инициаторов Англо-бурской войны 1899–1902 годов. В своей африканской политике он выдвинул идею создания сплошной полосы английских владений от Кейптауна до Каира. Наряду с генералом Китченером, покорителем Египта и Судана, Родс стал в британском общественном мнении символом колониальной героики и романтики. Редьярд Киплинг, певец английского колониального величия, был хорошо знаком с Родсом, и многие его строки, в том числе знаменитое стихотворение «Бремя белого человека», были написаны под впечатлением бесед с ним. Родс призывал к усилению колониальной экспансии Великобритании. «Мир почти весь поделен, — говорил он, — а то, что от него осталось, сейчас делится, завоевывается и колонизуется. Как жаль, что мы не можем добраться до звезд, сияющих над нами в ночном небе! Я бы аннексировал планеты, если бы смог; я часто думаю об этом. Мне грустно видеть их такими ясными и вместе с тем такими далекими».

Главным вкладом Родса в историю универсализма и мировой политики является идея о создании Всемирной Британской империи с глобальным имперским парламентом. Только при всемирной империи, согласно Родсу, возможно поддержание долгосрочного мира на планете. Поэтому целью империи станет «создание наконец настолько могущественной державы, что она сделает войны невозможными и поможет осуществлению лучших чаяний человечества».

Родс читал по-латыни и на древнегреческом и был достаточно хорошо знаком с античной и средневековой мифологией. Поэтому свои практические шаги по построению империи он часто объяснял историческими ассоциациями. Планируемую им Всемирную Британскую империю Родс объявлял преемницей всемирных империй прошлого: «Мы, люди практичные, должны завершить то, что пытались сделать Александр, Камбиз и Наполеон. Иными словами, надо объединить весь мир под одним господством. Не удалось это македонцам, персам, французам. Сделаем мы — британцы».

Для аналитико-идеологического обеспечения процесса создания Всемирной Британской империи 2 мая 1891 года Сесил Родс при участии лордов Бальфура, Ротшильда, Милнера и Эшера создал «Круглый стол» (Round Table). Целью Круглого стола являлось создание правительства Всемирной Британской империи и установление над миром финансового контроля.

В то же время репутация Родса была достаточно противоречивой и скандальной. Многие обвиняли его в незаконных методах ведения бизнеса, в подкупе политиков и прессы, в жестокостях и вероломстве по отношению к африканцам. Именно Родсу принадлежит идея расселения африканцев отдельно от белых. В Капской колонии и Родезии он создавал специальные поселки и округа для черных со своей автономией и системой управления — шаги, которые затем трансформировались в широкомасштабную политику апартеида в ЮАР во второй половине XX века.

Родс не был женат, у него не было детей, и все свое огромное состояние он завещал на нужды образования. В частности, он установил несколько десятков стипендий для обучения в Оксфордском университете для студентов из Великобритании, США и всего Британского Содружества. Целью стипендий Родс объявил воспитание элиты, преданной «всемирному союзу англоговорящих народов». Родсовским стипендиатом стал и Билл Клинтон. Возможно, поэтому совсем не случайно, что идеи Родса о глобальном доминировании наиболее сильной державы оказались вполне созвучны современным идеям такого рода. Только место Великобритании в них теперь занимают Соединенные Штаты.

КОНЦЕПЦИЯ ФРЕНСИСА ФУКУЯМЫ

Френсис Фукуяма — видный американский политолог, футуролог и социолог японского происхождения. Родился 27 октября 1952 года в Чикаго. Получил степень бакалавра в Корнеллском университете, защитил диссертацию по внешней политике СССР и ближневосточной политике в Гарварде.

С 1979 года по настоящее время является членом Департамента политических наук копорации RAND в Вашингтоне (округ Колумбия).

В 1981–1982 и 1989 годах работал в Штабе планирования политики при государственном департаменте США, сначала как специалист по вопросам ближневосточной политики, а затем в качестве заместителя директора по европейским военно-политическим вопросам. В 1981–1982 годах входил в состав делегации США на египетско-израильских переговорах по Палестинской автономии.

Почетный доктор Connecticut College, Doane College, член наблюдательных советов следующих организаций: National Endowment for Democracy, The National Interest, и The New America Foundation, член редакционной коллегии журнала «The Journal of Democracy». Сотрудник факультета общественной политики Университета Джорджа Мейсона. Автор более 80 работ, в том числе «Конец истории и Последний человек» (1992), которая завоевала премию литературной критики журнала «Лос-Анджелес таймс», а также международную премию «Premio Capri».

Ф. Фукуяма ворвался в научную элиту, когда его статья «Конец истории?» была опубликована в журнале «The National Interest» летом 1989 года. Затем последовала одноименная книга («The End of History and the Last Man», 1992), а летом 1999-го «The National Interest» отвел чуть ли не половину номера для специальной дискуссии вокруг статьи, всколыхнувшей мир десятью годами ранее (см. «Francis Fukuyama’s Second Thoughts» — «The National Interest», Summer 1999,? 56, p. 15–44). К этому времени профессор Фукуяма был автором уже четырех книг: за «Концом истории» последовали «Trust: The Social Virtues and the Creation of Prosperity» (1995), «The End of Order» (1997) и «The Great Disruption: Human Nature and the Reconstitution of Social Order» (1998), к которым в последние годы прибавились еще две: «Our Posthuman Future: Consequences of the Biotechnology Revolution» (2002) и «State-Building. Governance and World Order in the 21st Century» (2004).

Мы приведем ключевые положения статьи Френсиса Фукуямы «Конец истории?» со своими небольшими комментариями. Напомним читателям, что данная концептуальная статья была опубликована в 1989 году.

ИЗ СТАТЬИ Ф. ФУКУЯМЫ «КОНЕЦ ИСТОРИИ?»

…Наблюдая, как разворачиваются события в последнее десятилетие или около того, трудно избавиться от ощущения, что во всемирной истории происходит нечто фундаментальное.

Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив.

То, чему мы, вероятно, свидетели, — не просто конец «холодной войны» или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления.

I.

Представление о конце истории нельзя признать оригинальным. Наиболее известный его пропагандист — это Карл Маркс, полагавший, что историческое развитие, определяемое взаимодействием материальных сил, имеет целенаправленный характер и закончится, лишь достигнув коммунистической утопии, которая и разрешит все противоречия. Впрочем, эта концепция истории — как диалектического процесса с началом, серединой и концом — была позаимствована Марксом у его великого немецкого предшественника, Георга Вильгельма Фридриха Гегеля.

II.

Макс Вебер начинает свою знаменитую книгу «Протестантская этика и дух капитализма» указанием на различия в экономической деятельности протестантов и католиков. Эти различия подытожены в пословице: «Протестанты славно вкушают, католики мирно почивают». Центральная тема работы Вебера — доказать вопреки Марксу, что материальный способ производства — не «базис», а, наоборот, «надстройка», имеющая корни в религии и культуре. И если мы хотим понять, что такое современный капитализм и мотив прибыли, следует, по Веберу, изучать имеющиеся в сфере сознания предпосылки того и другого.

III.

Действительно ли мы подошли к концу истории? Другими словами, существуют ли еще какие-то фундаментальные «противоречия», разрешить которые современный либерализм бессилен, но которые разрешались бы в рамках некоего альтернативного политико-экономического устройства? Поскольку мы исходим из идеалистических посылок, то должны искать ответ в сфере идеологии и сознания. В уходящем столетии либерализму были брошены два главных вызова — фашизм и коммунизм.

Согласно первому, политическая слабость Запада, его материализм, моральное разложение, утеря единства суть фундаментальные противоречия либеральных обществ; разрешить их могли бы, с его точки зрения, только сильное государство и «новый человек», опирающиеся на идею национальной исключительности. Как жизнеспособная идеология, фашизм был сокрушен Второй мировой войной. Это, конечно, было весьма материальное поражение, но оно оказалось также и поражением идеи.

Гораздо более серьезным был идеологический вызов, брошенный либерализму второй великой альтернативой, коммунизмом. Маркс утверждал, на гегелевском языке, что либеральному обществу присуще фундаментальное неразрешимое противоречие: это — противоречие между трудом и капиталом. Впоследствии оно служило главным обвинением против либерализма. Разумеется, классовый вопрос успешно решен Западом. Это не означает, что в Соединенных Штатах нет богатых и бедных или что разрыв между ними в последние годы не увеличился. Однако корни экономического неравенства — не в правовой и социальной структуре нашего общества, которое остается фундаментально-эгалитарным и умеренно-перераспределительным; дело скорее в культурных и социальных характеристиках составляющих его групп, доставшихся по наследству от прошлого. Негритянская проблема в Соединенных Штатах — продукт не либерализма, но рабства, сохранявшегося еще долгое время после того, как было формально отменено.

От автора. Хотелось бы подчеркнуть следующее. Идеи Фукуямы о двух вызовах либерализму — фашизму и коммунизму — по-прежнему являются фундаментальной идеологической основой геополитики США. Достаточно прочитать официальные доклады президента США Дж. Буша (например, февральский доклад 2005 года конрессу США). Но ведь таким образом приравниваются две совершенно разные идеологии: фашизм (человеконенавистническая) и коммунизм (главный принцип — интернационализм), что является абсолютно неверным. И конечно, нельзя согласиться с тезисом Фукуямы о том, что «разумеется, классовый вопрос успешно решен Западом». Он как раз не решен, и противоречия между трудом и кпиталом усугубляются, в том числе и в США.

Но сила либеральной идеи не была бы столь впечатляющей, не затронь она величайшую и старейшую в Азии культуру — Китай. Само существование коммунистического Китая создавало альтернативный полюс идеологического притяжения и в качестве такового представляло угрозу для либерализма. Но за последние пятнадцать лет марксизм-ленинизм как экономическая система был практически полностью дискредитирован. Начиная со знаменитого Третьего пленума десятого Центрального Комитета в 1978 году китайская компартия принялась за деколлективизацию сельского хозяйства, охватившую 800 миллионов китайцев. Роль государства в сельском хозяйстве была сведена к сбору налогов, резко увеличено было производство предметов потребления с той целью, чтобы привить крестьянам вкус к общечеловеческому государству и тем самым стимулировать их труд. В результате реформы всего за пять лет производство зерна было удвоено; одновременно у Дэн Сяопина появилась солидная политическая база, позволившая распространить реформу на другие сферы экономики. А кроме того, никакой экономической статистике не отразить динамизма, инициативы и открытости, которые проявил Китай, когда началась реформа. Китай никак не назовешь сегодня либеральной демократией.

На рыночные рельсы переведено не более 20 % экономики, и, что важнее, страной продолжает заправлять сама себя назначившая коммунистическая партия, не допускающая и тени намека на возможность передачи власти в другие руки. Дэн не дал ни одного из горбачевских обещаний, касающихся демократизации политической системы, не существует и китайского эквивалента гласности. Китайское руководство проявляет гораздо больше осмотрительности в критике Мао и маоизма, чем Горбачев в отношении Брежнева и Сталина, и режим продолжает платить словесную дань марксизму-ленинизму как своему идеологическому фундаменту. Однако каждый, кто знаком с мировоззрением и поведением новой технократической элиты, правящей сегодня в Китае, знает, что марксизм и идеологический диктат уже не имеют никакой политической значимости и что впервые со времени революции буржуазное потребительство обрело в этой стране реальный смысл. Различные спады в ходе реформы, кампании против «духовного загрязнения» и нападки на политические «отклонения» следует рассматривать как тактические уловки, применяемые в процессе осуществления исключительно сложного политического перехода. Уклоняясь от решения вопроса о политической реформе и одновременно пе- реводя экономику на новую основу, Дэн сумел избежать того «порыва устоев», который сопровождает горбачевскую перестройку. И все же притягательность либеральной идеи остается очень сильной, по мере того как экономическая власть переходит в руки людей, а экономика становится более открытой для внешнего мира. В настоящий момент более 20 000 китайских студентов обучается в США и других западных странах, практически все они — дети китайской элиты. Трудно поверить, что, вернувшись домой и включившись в управление страной, они допустят, чтобы Китай оставался единственной азиатской страной, не затронутой общедемократическим процессом. Студенческие демонстрации, впервые происшедшие в декабре 1986 года в Пекине и повторившиеся недавно в связи со смертью Ху Яобана, — лишь начало того, что неизбежно превратится в ширящееся движение за изменение политической системы.

От автора. В конце 2005 года четко можно заявить, что Фукуяма не прав. Более того, можно констатировать, что его заявления по Китаю — особая форма стратегической информационно-идеологической операции, направленной на развал Китая. Можно зафиксировать, что планы ведения информационной войны против Китая, озвученные Фукуямой, полностью провалились, по крайней мере спустя 16 лет после их озвучивания.

Однако, при всей важности происходящего в Китае, именно события в Советском Союзе — «родине мирового пролетариата» — забивают последний гвоздь в крышку гроба с марксизмом-ленинизмом. В смысле официальных институтов власти не так уж много изменилось за те четыре года, что Горбачев у власти: свободный рынок и кооперативное движение составляют ничтожную часть советской экономики, продолжающей оставаться централизованно-плановой; политическая система по-прежнему в руках компартии, которая только начала демократизироваться и делиться властью с другими группами; режим продолжает утверждать, что его единственное стремление — модернизировать социализм и что его идеологической основой остается марксизм-ленинизм; наконец, Горбачеву противостоит потенциально могущественная консервативная оппозиция, способная возвратить многое на круги своя.

То, что произошло за четыре года после прихода Горбачева к власти, представляет собой революционный штурм самых фундаментальных институтов и принципов сталинизма и их замену другими, еще не либеральными в собственном смысле слова, но связанными между собой именно либерализмом. Неоднократные утверждения Горбачева, будто он стремится вернуться к первоначальному смыслу ленинизма, сами по себе — лишь вариант оруэлловской «двойной речи». Заявления Горбачева вполне можно понять: полностью развенчав сталинизм и брежневизм, обвинив их в сегодняшних трудностях, он нуждается в какой-то точке опоры, чтобы было чем обосновать законность власти КПСС. Однако тактика Горбачева не должна скрывать от нас того факта, что принципы демократизации и децентрализации, которые он провозгласил в экономической и политической сфере, крайне разрушительны для фундаментальных установок как марксизма, так и ленинизма. В настоящее время Советский Союз никак не может считаться либеральной или демократической страной; и вряд ли перестройка будет столь успешной, чтобы в каком-либо обозримом будущем к этой стране можно было применить подобную характеристику. Однако в конце истории нет никакой необходимости, чтобы либеральными были все общества; достаточно, чтобы были забыты идеологические претензии на иные, более высокие формы общежития. И в этом плане в Советском Союзе за последние два года произошли весьма существенные изменения: критика советской системы, санкционированная Горбачевым, оказалась столь глубокой и разрушительной, что шансы на возвращение к сталинизму или брежневизму весьма невелики.

Восстановление в Советском Союзе авторитета власти после разрушительной работы Горбачева возможно лишь на основе новой и сильной идеологии, которой, впрочем, пока не видно на горизонте.

От автора. Фукуяма поет оду М. Горбачеву и радуется успешному ходу стратегической информационной операции, направленной на развал СССР. Автор уже высказал свою крайне негативную оценку деятельности М. Горбачева по уничтожению нашего государства. Мне кажется, что нужен своего рода Нюрнбергский трибунал, только российский (лучше всего в Ставрополе), для выяснения всех обстоятельств и причин того, как этот бывший комбайнер смог геополитически «отбросить» Русь на 500 лет назад. 10 ноября 2005 года автор высказал идею о создании Общественного трибунала для публичного расследования антигосударственной деятельности М. Горбачева в прямом эфире радиостанции «Голос России» (программа «Содружество», для всех бывших союзных республик). Судя по звонкам слушателей и последующим откликам, эта идея получила широкую поддержку у населения бывшего СССР.

Приведем данные опроса телезрителей канала ТВЦ вечером 11 марта 2005 года. Задавался лишь один вопрос: каковы результаты перестройки Горбачева?

Демократия и гласность — 1,5 % Нищета и бесправие — 70 % Распад СССР — 28,5 %.

Именно М. Горбачев ответствен за то, что Россия оказалась отброшенной к геополитическим рубежам, созданным на юге и западе Руси Иваном Грозным в XVI веке.

Горбачев виновен в том, что за годы его правления внешний долг увеличился в 5,5 раза, а золотой запас уменьшился в 11 раз. Что, в свою очередь, привело к нищете большинства населения бывшего СССР.

Горбачев виновен в том, что агрессивный блок НАТО уже граничит сегодня с ослабленной им же Россией. Ведь именно Горбачев отказался подписывать юридическое соглашение о нерасширении блока НАТО на Восток в обмен на вывод советских войск из Восточной Европы и роспуск Организации Варшавского Договора.

В марте 1985 года Михаил Горбачев был назначен на пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Спустя 20 лет после прихода Горбачева к власти в СССР Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) предложил россиянам оценить события того времени.

В настоящее время отношение к нему скорее негативное: 45 % относятся к нему отрицательно, в их числе 19 % резко негативно; 13 % — более или менее положительно и треть респондентов (34 %) — нейтрально. Похоже, что отношение к этому политику в российском обществе стабилизировалось, во всяком случае, три года назад оно было примерно таким же, как и сейчас.

В настоящее время большинство респондентов (61 %) скорее отрицательно относятся к перестройке, начатой М. Горбачевым, 14 % — скорее положительно и 13 % перестройка не интересует.

Всероссийский опрос ВЦИОМ проведен 5–6 марта 2005 года. Опрошено 1600 человек в 100 населенных пунктах в 40 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,4 %.

А теперь, уважаемые читатели, еще раз внимательно прочитайте слова Фукуямы: «Восстановление в Советском Союзе авторитета власти после разрушительной работы Горбачева возможно лишь на основе новой и сильной идеологии, которой, впрочем, пока не видно на горизонте». В этом с Фукуямой ни в коем случае нельзя согласиться. Идеология у Руси есть, которая всегда приводила к успеху, даже в самые тяжелые моменты нашей истории. Это идеология «Москвы — Третьего Рима», которая должна быть адаптирована к реалиям XXI века.

* * *

Допустим на мгновение, что фашизма и коммунизма не существует: остаются ли у либерализма еще какие-нибудь идеологические конкуренты? Или иначе: имеются ли в либеральном обществе какие-то неразрешимые в его рамках противоречия? Напрашиваются две возможности — религия и национализм.

От автора. Фукуяма уже здесь выступает как идеолог Новой Британской империи. Он определяет ее главных противников, которые могут помешать ее мировому господству.

Все отмечают в последнее время подъем религиозного фундаментализма в рамках христианской и мусульманской традиций. Некоторые склонны полагать, что оживление религии свидетельствует о том, что люди глубоко несчастны от безличия и духовной пустоты либеральных потребительских обществ. Однако, хотя пустота и имеется и это, конечно, идеологический дефект либерализма, из этого не следует, что нашей перспективой становится религия. Вовсе не очевидно и то, что этот дефект устраним политическими средствами. Ведь сам либерализм появился тогда, когда основанные на религии общества, не столковавшись по вопросу о благой жизни, обнаружили свою неспособность обеспечить даже минимальные условия для мира и стабильности. Теократическое государство в качестве политической альтернативы либерализму и коммунизму предлагается сегодня только исламом.

Еще одно «противоречие», потенциально неразрешимое в рамках либерализма, — это национализм и иные формы расового и этнического сознания. И действительно, значительное число конфликтов со времени битвы при Йене было вызвано национализмом. Две чудовищные мировые войны в этом столетии порождены национализмом в различных его обличьях.

От автора. Фукуяма неправ. Две мировые войны порождены не национализмом, а геополитическим противоборством ведущих стран мира. И Россия — главная жертва этих войн. Сейчас в России живет лишь 143 млн.

человек, а должно было бы быть около 500 млн. А реальными победителями Первой мировой войн стали Великобритания и США. На Второй мировой войне США буквально «нажились» и смогли за счет войны решить свои внутренние экономические проблемы (ликвидировалали 19- миллионную безработицу и т. д.)

IV.

Что означает конец истории для сферы международных отношений? Ясно, что большая часть третьего мира будет оставаться на задворках истории и в течение многих лет служить ареной конфликта. Но мы сосредоточим сейчас внимание на более крупных и развитых странах, ответственных за большую часть мировой политики. Россия и Китай в обозримом будущем вряд ли присоединятся к развитым нациям Запада; но представьте на минуту, что марксизм-ленинизм перестает быть фактором, движущим внешнюю политику этих стран, — вариант если еще не превратившийся в реальность, однако ставший в последнее время вполне возможным. Чем тогда деидеологизированный мир в сумме своих характеристик будет отличаться от того мира, в котором мы живем?

Обычно отвечают: вряд ли между ними будут какие- либо различия. Ибо весьма распространено мнение, что идеология — лишь прикрытие для великодержавных интересов и что это служит причиной достаточно высокого уровня соперничества и конфликта между нациями. Действительно, согласно одной популярной в академическом мире теории, конфликт присущ международной системе как таковой, и чтобы понять его перспективы, следует смотреть на форму системы — например, является она биполярной или многополярной, — а не на образующие ее конкретные нации и режимы. В сущности, здесь гоббсовский взгляд на политику применен к международным отношениям: агрессия и небезопасность берутся не как продукт исторических условий, а в качестве универсальных характеристик общества.

Экспансионизм и соперничество в девятнадцатом веке основывались на не менее «идеальном» базисе; просто так уж вышло, что движущая ими идеология была не столь разработана, как доктрины двадцатого столетия. Во-первых, самые «либеральные» европейские общества были нелиберальны, поскольку верили в законность империализма, то есть в право одной нации господствовать над другими нациями, не считаясь с тем, желают ли эти нации, чтобы над ними господствовали. Оправдание империализму у каждой нации было свое: от грубой веры в то, что сила всегда права, в особенности если речь шла о неевропейцах, до признания Великого Бремени Белого Человека, и христианизирующей миссии Европы, и желания «дать» цветным культуру Рабле и Мольера. Но каким бы ни был тот или иной идеологический базис, каждая «развитая» страна верила в приемлемость господства высшей цивилизации над низшими. Это привело во второй половине столетия к территориальным захватам и в немалой степени послужило причиной мировой войны.

От автора. Фукуяма сам же опровергает свои предыдущие заявления (пункт III) о причинах мировой войны.

Наше будущее зависит, однако, от того, в какой степени советская элита усвоит идею общечеловеческого государства. Из публикаций и личных встреч я делаю однозначный вывод, что собравшаяся вокруг Горбачева либеральная советская интеллигенция пришла к пониманию идеи конца истории за удивительно короткий срок; и в немалой степени это результат контактов с европейской цивилизацией, происходивших уже в послебрежневскую эру. «Новое политическое мышление» рисует мир, в котором доминируют экономические интересы, отсутствуют идеологические основания для серьезного конфликта между нациями и в котором, следовательно, применение военной силы становится все более незаконным. Постисторическое сознание, представленное «новым мышлением», — единственно возможное будущее для Советского Союза. В Советском Союзе всегда существовало сильное течение великорусского шовинизма, получившее с приходом гласности большую свободу самовыражения. Вполне возможно, что на какое-то время произойдет возврат к традиционному марксизму-ленинизму, просто как к пункту сбора для тех, кто стремится восстановить подорванные Горбачевым «устои». В отличие от пропагандистов традиционного марксизма-ленинизма, ультранационалисты в СССР страстно верят в свое славянофильское призвание, и создается ощущение, что фашистская альтернатива здесь еще вполне жива.

От автора. Фукуяма зявляет, что «наше будущее (по мнению автора — будущее НБИ) зависит, однако, от того, в какой степени советская элита усвоит идею общечеловеческого государства». Советская и постсоветская властвующая элита до 2003 года реализовывала пожелания Фукуямы. Главную угрозу мировому господству Новой Британской империи Фукуяма как раз видит в восстановлении традиционной и успешной геополитической доктрины Руси «Москва—Третий Рим». Он очень боится этой перспективы и поэтому сразу же «наклеивает» информационные ярлыки «великорусского шовинизма» и т. д.

Исчезновение марксизма-ленинизма сначала в Китае, а затем в Советском Союзе будет означать крах его как жизнеспособной идеологии, имеющей всемирно-истори-

ческое значение. И хотя где-нибудь в Манагуа, Пхеньяне или Кембридже (штат Массачусетс) еще останутся отдельные правоверные марксисты, тот факт, что ни у одного крупного государства эта идеология не останется на вооружении, окончательно подорвет ее претензии на авангардную роль в истории. Ее гибель будет одновременно означать расширение «общего рынка» в международных отношениях и снизит вероятность серьезного межгосударственного конфликта.

От автора. Марксизм-ленинизм не исчез. Сегодня он является правящей идеологией в Китае, Северной Корее, во Вьетнаме, на Кубе.

Это ни в коем случае не означает, что международные конфликты вообще исчезнут. Из этого следует, что на повестке дня останутся и терроризм, и национально-освободительные войны.

От автора. Фукуяма идеологически обосновывает появление управляемого терроризма, который должен обеспечить дальнейшее мировове господство Новой Британской империи.

ГЛАВНЫЙ ИДЕОЛОГ НОВОЙ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ — ХАНТИНГТОН

Самуэль Хантингтон (р. 1927) получил образование в Йельском и Чикагском университетах, а докторскую степень и должность профессора — в Гарварде. Он занимал различные научные и административные посты, и среди них — должности заместителя директора Института исследования войны и мира при Колумбийском университете (1958–1959 гг.), координатора в области планирования при Совете национальной безопасности в админист- рации президента Дж. Картера (1977–1973 гг.), исполнительного директора и директора Центра международных исследований в Гарварде (1975–1976, 1978–1989 гг.), а также директора Института стратегических исследований имени Дж. Олина при Гарвардском университете (с 1989 г. по настоящее время).

Профессор Хантингтон известен как автор десятка книг. Среди особо успешных следует отметить такие, как «The Soldier and the State. The Theory and Politics of Civil-Military Relation» (1956); «Political Order in Changing Societies» (1968); «American Politics: The Pro- mise of Disharmony» (1981); «The Third Wave. Democrati- zation in the Late Twentieth Century» (1991): «The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order» (1996) и «Who Are We? The Challenges to America’s National Identity» (2004).

Летом 1994 года в американском журнале «Foreign Affairs» была опубликована статья американского политолога Самуэля Хантингтона. Автор предложил свой ответ на вопрос — что же представляет собой нынешний мир. Приведем ее основные положения со своими комментариями, так как именно эта статья стала основой его книги, написанной в 1996 году, с таким же названием, но уже без вопросительного знака, а ныне является идеологическим обоснованием современной геополитической доктрины Новой Британской империи.

С. ХАНТИНГТОН. СТОЛКНОВЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ? МОДЕЛЬ ГРЯДУЩЕГО КОНФЛИКТА

…Я полагаю, что в нарождающемся мире основным источником конфликтов будет уже не идеология и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов будут определяться культурой. Нация-государство останется главным действующим лицом в международных делах, но наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов.

Грядущий конфликт между цивилизациями — завершающая фаза эволюции глобальных конфликтов в современном мире. На протяжении полутора веков после Вестфальского мира, оформившего современную международную систему, в западном ареале конфликты разворачивались главным образом между государями: королями, императорами, абсолютными и конституционными монархами, стремившимися расширить свой бюрократический аппарат, увеличить армии, укрепить экономическую мощь, а главное — присоединить новые земли к своим владениям. Этот процесс породил нации-государства, и начиная с Великой французской революции основные линии конфликтов стали пролегать не столько между правителями, сколько между нациями. В 1793 г., говоря словами Р. Р. Палмера, «войны между королями прекратились, и начались войны между народами». Данная модель сохранялась в течение всего XIX в. Конец ей положила Первая мировая война. А затем, в результате русской революции и ответной реакции на нее, конфликт наций уступил место конфликту идеологий. Сторонами такого конфликта были вначале коммунизм, нацизм и либеральная демократия, а затем — коммунизм и либеральная демократия. Во время «холодной войны» этот конфликт воплотился в борьбу двух сверхдержав, ни одна из которых не была нацией-государством в классическом европейском смысле. Их самоидентификация формулировалась в идеологических категориях.

От автора. Заявления Хантингтона крайне спорны, так как культура еще никогда в истории не была источником конфликтов.

ПРИРОДА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Во время «холодной войны» мир был поделен на «первый», «второй» и «третий». Но затем такое деление утратило смысл. Сейчас гораздо уместнее группировать страны, основываясь не на их политических или экономических системах, не по уровню экономического развития, а исходя из культурных и цивилизационных критериев.

Что имеется в виду, когда речь идет о цивилизации? Мы можем определить цивилизацию как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей. Следующую ступень составляет уже то, что отличает род человеческий от других видов живых существ. Цивилизации определяются наличием общих черт объективного порядка — таких, как язык, история, религия, обычаи, институты, — а также субъективной самоидентификацией людей. Есть различные уровни самоидентификации: так житель Рима может характеризовать себя как римлянина, итальянца, католика, христианина, европейца, человека западного мира. Цивилизация — это самый широкий уровень общности, с которой он себя соотносит. Культурная самоидентификация людей может меняться, и в результате меняются состав и границы той или иной цивилизации.

Западная цивилизация существует в двух основных вариантах — европейском и североамериканском, а исламская подразделяется на арабскую, турецкую и малайскую.

От автора. Очень спорны критерии определения цивилизаций. Почему, например, в исламской цивилизации не выделена иранская составляющая, а выделена турецкая?

ПОЧЕМУ НЕИЗБЕЖНО СТОЛКНОВЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ?

Идентичность на уровне цивилизации будет становиться все более важной, и облик мира будет в значительной мере формироваться в ходе взаимодействия семи-восьми крупных цивилизаций. К ним относятся западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, православно-славянская, латиноамериканская и, возможно, африканская цивилизации. Самые значительные конфликты будущего развернутся вдоль линий разлома между цивилизациями. Почему?

Во-первых, различия между цивилизациями не просто реальны. Они — наиболее существенны. Цивилизации несхожи по своей истории, языку, культуре, традициям и, что самое важное, — религии. Люди разных цивилизаций по-разному смотрят на отношения между Богом и человеком, индивидом и группой, гражданином и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют разные представления о соотносительной значимости прав и обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии. Эти различия складывались столетиями. Они не исчезнут в обозримом будущем. Они более фундаментальны, чем различия между политическими идеологиями и политическими режимами. Конечно, различия не обязательно предполагают конфликт, а конфликт не обязательно означает насилие. Однако в течение столетий самые затяжные и кровопролитные конфликты порождались именно различиями между цивилизациями.

От автора. Этот тезис Хантингтона легко опровергнуть, приведя примеры многолетних религиозных войн на территории Европы между католиками и протестантами (Тридцатилетняя война, Варфоломеевская ночь и т. д.), на территории Азии между персами и турками и т. д.

Во-вторых, мир становится более тесным. Взаимодействие между народами разных цивилизаций усиливается. Это ведет к росту цивилизационного самосознания, к углублению понимания различий между цивилизациями и общности в рамках цивилизации.

От автора. Данное заявление Хантингтона явно конфронтационно и направлено на эскалацию напряженности между представителями различных этнических и конфессиональных групп. Ведь усиливающийся информационный обмен реально ведет к усовершенствованию способов диалога, к углублению понимания общих черт различных цивилизаций.

В-третьих, процессы экономической модернизации и социальных изменений во всем мире размывают традиционную идентификацию людей с местом жительства, одновременно ослабевает и роль нации-государства как источника идентификации. Образовавшиеся в результате лакуны по большей части заполняются религией, нередко в форме фундаменталистских движений. Подобные движения сложились не только в исламе, но и в западном христианстве, иудаизме, буддизме, индуизме. В большинстве стран и конфессий фундаментализм поддерживают образованные молодые люди, высококвалифицированные специалисты из средних классов, лица свободных профессий, бизнесмены.

От автора. Вот здесь Хантингтон целенаправленно пытается подменить понятия. Ведь, как ранее было отмечено самим Хнтингтоном, именно язык, история и религия, а не нация-государство являются источниками идентификации личности.

В-четвертых, рост цивилизационного самосознания диктуется раздвоением роли Запада. С одной стороны, Запад находится на вершине своего могущества, а с другой — и возможно, как раз поэтому среди незападных цивилизаций происходит возврат к собственным корням. Во многих незападных странах идет интенсивный процесс девестернизации элит и их возврата к собственным культурным корням. И одновременно с этим западные, главным образом американские, обычаи, стиль жизни и культура приобретают популярность среди широких слоев населения.

В-пятых, культурные особенности и различия менее подвержены изменениям, чем экономические и политические, и вследствие этого их сложнее разрешить либо свести к компромиссу. Религия разделяет людей еще более резко, чем этническая принадлежность. Общность культуры, напротив, явно способствует стремительному росту экономических связей между Китайской Народной Республикой, с одной стороны, и Гонконгом, Тайванем, Сингапуром и заморскими китайскими общинами в других странах Азии — с другой. С окончанием «холодной войны» общность культуры быстро вытесняет идеологические различия. Материковый Китай и Тайвань все больше сближаются. Если общность культуры — это предпосылка экономической интеграции, то центр будущего восточноазиатского экономического блока скорее всего будет в Китае. По сути дела, этот блок уже складывается. Вот что пишет по этому поводу М. Вайденбаум: «Хотя в регионе доминирует Япония, но на базе Китая стремительно возникает новый центр промышленности, торговли и финансового капитала в Азии. Это стратегическое пространство располагает мощным технологическим и роизводственным потенциалом (Тайвань), кадрами с выдающимися навыками в области организации, маркетинга и сферы услуг (Гонконг), плотной сетью коммуникаций (Сингапур), мощным финансовым капиталом (все три страны), а также необъятными земельными, природными и трудовыми ресурсами (материковый Китай)… Это влиятельное сообщество, во многом строящееся на развитии традиционной клановой основы, простирается от Гуанчжоу до Сингапура и от Куала-Лумпура до Манилы. Это — костяк экономики Восточной Азии».

От автора. В данном случае можно согласиться с Хантингтоном в том, что он показал эффективность китайской системы информационного противоборства, которая помогает стремительному росту геополитической мощи Китая.

Таким образом, конфликт цивилизаций разворачивается на двух уровнях. На микроуровне группы, обитающие вдоль линий разлома между цивилизациями, ведут борьбу, зачастую кровопролитную, за земли и власть друг над другом. На макроуровне страны, относящиеся к разным цивилизациям, соперничают из-за влияния в военной и экономической сфере, борются за контроль над международными организациями и третьими странами, стараясь утвердить собственные политические и религиозные ценности.

ЛИНИИ РАЗЛОМА МЕЖДУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ

Если в годы «холодной войны» основные очаги кризисов и кровопролития сосредоточивались вдоль политических и идеологических границ, то теперь они перемещаются на линии разлома между цивилизациями. Уже 13 веков тянется конфликт вдоль линии разлома между западной и исламской цивилизациями. Начавшееся с возникновением ислама продвижение арабов и мавров на Запад и на Север завершилось лишь в 732 г. На протяжении XI–XIII веков крестоносцы с переменным успехом пытались принести в Святую Землю христианство и установить там христианское правление. В XIV–XVII столетиях инициативу перехватили турки-османы. Они распространили свое господство на Ближний Восток и на Балканы, захватили Константинополь и дважды осаждали Вену. Но в XIX — начале XX в. власть турок-османов стала клониться к упадку. Большая часть Северной Африки и Ближнего Востока оказалась под контролем Англии, Франции и Италии. По окончании Второй мировой войны настал черед отступать Западу. Колониальные империи исчезли. Заявили о себе сначала арабский национализм, а затем и исламский фундаментализм. Запад попал в тяжкую зависимость от стран Персидского залива, снабжавших его энергоносителями, — мусульманские страны, богатые нефтью, богатели деньгами, а если желали, то и оружием. Произошло несколько войн между арабами и Израилем, созданным по инициативе Запада. На протяжении 50-х годов Франция почти непрерывно вела кровопролитную войну в Алжире. В 1956 г. британские и французские войска вторглись в Египет. В 1958 г. американцы вошли в Ливан. Впоследствии они неоднократно туда возвращались, а также совершали нападения на Ливию и участвовали во многочисленных военных столкновениях с Ираном. В ответ на это арабские и исламские террористы при поддержке по меньшей мере трех ближневосточных правительств воспользовались оружием слабых и стали взрывать западные самолеты, здания и захватывать заложников. Состояние войны между Западом и арабскими странами достигло апогея в 1990 г., когда США направили в Персидский залив многочисленную армию — защищать одни арабские страны от агрессии других. По окончании этой войны планы НАТО составляются с учетом потенциальной опасности и нестабильности вдоль «южных границ».

От автора. Хантингтон пытается геополитическое противоборство различных государств мира «вместить» в «прокрустово ложе» избранной им доктрины конфликта цивилизаций. Хотелось бы напомнить читателям о том, что именно рыцари-крестоносцы захватили и разграбили в 1204 году христианскую столицу Византии Константинополь. А Крымская война (1853–1856 гг.), когда против православной России объединились христианские страны (Англия, Франция, Австрия) и мусульманская Турция. Рассчитанным на незнающих людей является и абсолютное неверное утверждение Хантингтона о том, что «состояние войны между Западом и арабскими странами достигло апогея в 1990 г., когда США направили в Персидский залив многочисленную армию — защищать одни арабские страны от агрессии других». Ведь именно под давлением США исламский Ирак развязал войну против исламского Ирана, а затем по совету посла США С. Хусейн напал на Кувейт в 1990 году. Именно США стимулировали эту агрессию, для того чтобы разместить свои военные базы в государствах Персидского залива.

Стремительный рост населения в арабских странах, особенно в Северной Африке, увеличивает эмиграцию в страны Западной Европы. В свою очередь, наплыв эмигрантов, происходящий на фоне постепенной ликвидации внутренних границ между западноевропейскими странами, вызвал острое политическое неприятие. В Италии, Франции и Германии расистские настроения приобретают все более открытую форму, а начиная с 1990 года постоянно нарастают политическая реакция и насилие в отношении арабских и турецких эмигрантов.

От автора. Хантингтон пытается «плеснуть бензина» на тлеющие очаги европейских конфликтов. То, что произошло во Франции в ноябре 2005 года (группы агрессивно настроенной молодежи стали устраивать стычки с сотрудниками правоохранительных органов, жечь припаркованные на улицах автомобили и громить витрины магазинов и киосков), — это реализация на практике идеологии Хантингтона. 5 ноября 2005 года французские власти признали, что в парижских пригородах происходят не беспорядки, а, наоборот, хорошо организованный и управляемый бунт. Генпрокурор Франции заявил, что «это движение угрожает основам республики». Только в парижских предместьях ночью 5 ноября сожгли 656 автомобилей, продолжились погромы и нападения на полицию. Волнения выплеснулись и за пределы пригородов французской столицы, ими были охвачены также Лион, Дижон, Лилль, Бордо, Тулуза и Руан.

СПЛОЧЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ: СИНДРОМ «БРАТСКИХ СТРАН»

Группы или страны, принадлежащие к одной цивилизации, оказавшись вовлеченными в войну с людьми другой цивилизации, естественно, пытаются заручиться поддержкой представителей своей цивилизации.

Первое. В ходе конфликта в Персидском заливе одна арабская страна вторглась в другую, а затем вступила в борьбу с коалицией арабских, западных и прочих стран. Хотя открыто на сторону Саддама Хусейна встали лишь немногие мусульманские правительства, но неофициально его поддержали правящие элиты многих арабских стран, и он получил огромную популярность среди широких слоев арабского населения. Исламские фундаменталисты сплошь и рядом поддерживали Ирак, а не правительства Кувейта и Саудовской Аравии, за спиной которых стоял Запад. Подогревая арабский национализм, Саддам Хусейн неприкрыто апеллировал к исламу. Сравнивая решительность Запада в случае с Ираком с его неспособностью защитить боснийских мусульман от сербов и применить санкции против Израиля за несоблюдение тем резолюций ООН, мусульмане упрекают Запад в двойной морали. Но мир, где происходит столкновение цивилизаций, — это неизбежно мир с двойной моралью: одна используется по отношению к «братским странам», а другая — по отношению ко всем остальным.

От автора. Хантингтон случайно, а может быть, даже и специально открыто объявляет о главном идеологическом принципе Новой Британской империи — двойной морали. Уважаемые читатели! Еще раз внимательно прочитайте слова Хантингтона: «Но мир, где происходит столкновение цивилизаций, — это неизбежно мир с двойной моралью: одна используется по отношению к «братским странам», а другая — по отношению ко всем остальным».

Второе. Синдром «братских стран» проявляется также в конфликтах на территории бывшего Советского Союза. Военные успехи армян в 1992–1993 годах подтолкнули Турцию к усиленной поддержке родственного ей в религиозном, этническом и языковом отношении Азербайджана.

От автора. Анализ неправильный, так как исламский Иран поддерживает христианскую Армению.

Третье. Если посмотреть на войну в бывшей Югославии, то здесь западная общественность проявила симпатии и поддержку боснийских мусульман, а также ужас и отвращение к зверствам, творимым сербами. В то же время ее относительно мало взволновали нападения на мусульман со стороны хорватов и расчленение Боснии и Герцеговины. Исламские правительства и политические группировки, в свою очередь, клеймят Запад за то, что он не встал на защиту боснийских мусульман. Иранские руководители призывают мусульман всего мира оказать помощь Боснии. Вопреки эмбарго ООН, Иран поставляет в Боснию солдат и оружие. Поддерживаемые Ираном ливанские группировки посылают боевиков для обучения и организации боснийских вооруженных сил. Сообщалось, что в 1993 г. в Боснии сражалось до 4000 мусульман более чем из двадцати исламских стран. Правительства Саудовской Аравии и других стран испытывают все более мощное давление со стороны фундаменталистских группировок, требующих более решительной поддержки Боснии. Согласно сообщениям, к концу 1992 г. Саудовская Аравия, по сути, финансировала снабжение боснийских мусульман оружием и продовольствием. Это значительно повысило их боеспособность перед лицом сербов.

От автора. Несмотря на идеологические заявления Хантингтона в ходе конфликта на Балканах, Новая Британская империя поддержала мусульман сначала в Боснии, а потом в Косово. Главная цель этих действий — дестабилизация ситуации на европейском континенте, падение курса евро по отношению к доллару, ослабление геополитических позиций России на Балканах.

Конфликты и насилие возможны и между странами, принадлежащими к одной цивилизации, а также внутри этих стран. Но они, как правило, не столь интенсивны и всеобъемлющи, как конфликты между цивилизациями. Принадлежность к одной цивилизации снижает вероятность насилия в тех случаях, когда, не будь этого обстоятельства, до него бы непременно дошло дело. В 1991–1992 годах многие были обеспокоены возможностью военного столкновения между Россией и Украиной из-за спорных территорий — в первую очередь Крыма, а также из-за Черноморского флота, ядерных арсеналов и экономических проблем. Но если принадлежность к одной цивилизации что-то значит, вероятность вооруженного конфликта между Россией и Украиной не очень велика. Это два славянских, по большей части православных народа, на протяжении столетий имевших тесные связи. И поэтому в начале 1993 г., несмотря на все причины для конфликта, лидеры обеих стран успешно вели переговоры, устраняя разногласия. В это время на территории бывшего Советского Союза шли серьезные бои между мусульманами и христианами: напряженность, доходящая до прямых столкновений, определяла отношения между западными и православными христианами в Прибалтике, — но между русскими и украинцами дело до насилия не дошло. До сих пор сплочение цивилизаций принимало ограниченные формы, но процесс развивается, и у него есть значительный потенциал на будущее. Следующая мировая война, если она разразится, будет войной между цивилизациями.

От автора. Хантингтон определяет ключевую цель Новой Британской империи — конфликт между братскими народами России и Украины. То, что, по его же классифика-

ции, они принадлежат к одной цивилизации, абсолютно не смущает Хантингтона. Ради достижения мирового господства можно пойти на любые идеологические ухищрения. Последние события на Украине это и демонстрируют.

ЗАПАД ПРОТИВ ОСТАЛЬНОГО МИРА

По отношению к другим цивилизациям Запад находится сейчас на вершине своего могущества. Вторая сверхдержава — в прошлом его оппонент — исчезла с политической карты мира. Военный конфликт между западными странами немыслим, военная мощь Запада не имеет равных. Если не считать Японии, у Запада нет экономических соперников. Он главенствует в политической сфере, в сфере безопасности, а совместно с Японией — и в сфере экономики. Мировые политические проблемы и проблемы безопасности эффективно разрешаются под руководством США, Великобритании и Франции, мировые экономические проблемы — под руководством США, Германии и Японии. Все эти страны имеют самые тесные отношения друг с другом, не допуская в свой круг страны поменьше, почти все страны незападного мира. Решения, принятые Советом Безопасности ООН или Международным валютным фондом и отражающие интересы Запада, подаются мировой общественности как соответствующие насущным нуждам мирового сообщества. Само выражение «мировое сообщество» превратилось в эвфемизм, заменивший выражение «свободный мир». Оно призвано придать общемировую легитимность действиям, отражающим интересы США и других западных стран. При посредстве МВФ и других международных экономических организаций Запад реализует свои экономические интересы и навязывает другим странам экономическую политику по собственному усмотрению. В незападных странах МВФ, несомненно, пользуется поддержкой министров финансов и кое-кого еще, но подавляющее большинство населения имеет о нем самое нелестное мнение. Запад доминирует в Совете Безопасности ООН. По сути дела, Запад использует международные организации, военную мощь и финансовые ресурсы для того, чтобы править миром, утверждая свое превосходство, защищая западные интересы и утверждая западные политические и экономические ценности.

Так, по крайней мере, видят сегодняшний мир незападные страны, и в их взгляде есть значительная доля истины.

От автора. Хантингтон восхваляет Запад, победивший в «холодной войне» СССР. Этот текст, по сути, Гимн победителя над СССР.

Различия в масштабах власти и борьба за военную, экономическую и политическую власть являются, таким образом, одним из источников конфликта между Западом и другими цивилизациями. Другой источник конфликта — различия в культуре, в базовых ценностях и верованиях. Но на глубинном уровне западные представления и идеи фундаментально отличаются от тех, которые присущи другим цивилизациям. В исламской, конфуцианской, японской, индуистской, буддистской и православной культурах почти не находят отклика такие западные идеи, как индивидуализм, либерализм, конституционализм, права человека, равенство, свобода, верховенство закона, демократия, свободный рынок, отделение церкви от государства. Усилия Запада, направленные на пропаганду этих идей, зачастую вызывают враждебную реакцию против «империализма прав человека» и способствуют укреплению исконных ценностей собственной культуры.

От автора. А в этих словах уже четко выражена тревога ряда проблемных вопросов. А надолго ли это достигнутое в 1991 году мировое господство? Почему после распада СССР не все подняли руки вверх и кое-кто еще сопротивляется? Неужели культура может быть источником сопротивления мировому господству Запада? Что делать с базовыми ценностями и верованиями других цивилизаций, сопротивляющихся Новому Мировому Порядку? Как усилить пропаганду своих идей по преодолению сопротивления мировому господству?

Cудя по всему, центральной осью мировой политики в будущем станет конфликт между «Западом и остальным миром», как выразился К. Махбубани, и реакция незападных цивилизаций на западную мощь и ценности. Такого рода реакция, как правило, принимает одну из трех форм или же их сочетание.

Во-первых, и это самый крайний вариант, незападные страны могут последовать примеру Северной Кореи или Бирмы и взять курс на изоляцию — оградить свои страны от западного проникновения и разложения и, в сущности, устраниться от участия в жизни мирового сообщества, где доминирует Запад. Но за такую политику приходится платить слишком высокую цену, и лишь немногие страны приняли ее в полном объеме.

Вторая возможность — попробовать примкнуть к Западу и принять его ценности и институты. На языке теории международных отношений это называется «вскочить на подножку поезда».

Третья возможность — попытаться создать противовес Западу, развивая экономическую и военную мощь и сотрудничая с другими незападными странами против Запада. Одновременно можно сохранять исконные национальные ценности и институты — иными словами, модернизироваться, но не вестернизироваться.

От автора. Хантингтон пытается определить формы возможного сопротивления мировому господству Запада, победившего в «холодной войне» СССР. Определение форм сопротивления необходимо для того, чтобы подавить сопротивление Новому Мировому Порядку.

РАСКОЛОТЫЕ СТРАНЫ

В будущем, когда принадлежность к определенной цивилизации станет основой самоидентификации людей, страны, в населении которых представлено несколько цивилизационных групп, вроде Советского Союза или Югославии будут обречены на распад.

От автора. Хантингтон, сам того не желая, в этих словах предсказывает и распад США. Ведь именно в населении США представлено несколько цивилизационных групп. Затем Хантингтон развил эту идею в своей новой книге «Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности», изданной в 2004 году в России. Тем самым он полностью опровергает свои же концептуальные выводы. Дело в том, что его доктрина «столкновения цивилизаций» направлена на внешний мир. Но с другой стороны, вторая книга вышла уже после событий 11 сентября 2001 года, в которых напрямую приняла участие Новая Британская империя. А Хантингтон — ее идеолог. Следовательно, можно предположить, что решение о ликвидации США как единого государства уже принято и речь идет о поиске нового государства, способного заменить США в этом качестве в рамках системы управления 2-го уровня Новой Британской империи.

Но есть и внутренне расколотые страны — относительно однородные в культурном отношении, но в которых нет согласия по вопросу о том, к какой именно цивилизации они принадлежат. Их правительства, как правило, хотят «вскочить на подножку поезда» и примкнуть к Западу, но история, культура и традиции этих стран ничего общего с Западом не имеют.

В глобальном же масштабе самой значительной расколотой страной остается Россия. Вопрос о том, является ли Россия частью Запада, или она возглавляет свою особую, православно-славянскую цивилизацию, на протяжении российской истории ставился неоднократно. После победы коммунистов проблема еще больше запуталась: взяв на вооружение западную идеологию, коммунисты приспособили ее к российским условиям и затем от имени этой идеологии бросили вызов Западу. Коммунистическое господство сняло с повестки дня исторический спор между западниками и славянофилами. Но после дискредитации коммунизма русский народ вновь столкнулся с этой проблемой. Проявлением этой тенденции является и возрождение интереса к идеям П. Савицкого, который еще в 20-е годы писал, что Россия является «уникальной евразийской цивилизацией». Есть и более резкие голоса, иногда откровенно националистические, антизападные и антисемитские. Они призывают возродить военную мощь России и установить более тесные связи с Китаем и мусульманскими странами. В начале 90-х годов, как и на протяжении почти всей своей истории, Россия остается внутренне расколотой страной. Но Россия традиционалистская, авторитарная, националистическая будет стремиться к совершенно иным целям. Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Россией и Западом опять могут стать отдаленными и враждебными.

От автора. Хантингтон четко указывает цели для постсоветской России с точки зрения сохранения мирового господства Новой Британской империи.

КОНФУЦИАНСКО-ИСЛАМСКИЙ БЛОК

Конфликт между Западом и конфуцианско-исламски-ми государствами в значительной мере (хотя и не исключительно) сосредоточен вокруг проблем ядерного, химического и биологического оружия, баллистических ракет и других сложных средств доставки такого оружия, а также систем управления, слежения и иных электронных средств поражения целей. Запад провозглашает принцип нераспространения как всеобщую и обязательную норму, а договоры о нераспространении и контроль — как средство реализации этой нормы. Предусмотрена система разнообразных санкций против тех, кто способствует распространению современных видов оружия, и привилегий тем, кто соблюдает принцип нераспространения.

От автора. Хантингтон провозглашает «незыблемое право» Новой Британской империи, присвоенное ей самой себе, — быть хорошо вооруженной должна быть только она.

Важную роль в создании антизападного военного потенциала играет расширение военной мощи Китая и его способности наращивать ее и в дальнейшем. Благодаря успешному экономическому развитию Китай постоянно увеличивает военные расходы и энергично модернизирует свою армию. Он покупает оружие у стран бывшего Советского Союза, проводит работы по созданию собственных баллистических ракет дальнего радиуса действия и в 1992 г. провел испытательный ядерный взрыв мощностью в одну мегатонну. Проводя политику расширения своего влияния, Китай разрабатывает системы дозаправки в воздухе и приобретает авианосцы. Военная мощь Китая и его притязания на господство в Южно-Китайском море порождают гонку вооружений в Юго-Восточной Азии. Китай выступает в роли крупного экспортера оружия и военных технологий. Ливии и Ираку он поставляет сырье, которое может быть использовано для производства ядерного оружия и нервно-паралитических газов. С его помощью в Алжире был построен реактор, пригодный для проведения исследований и производства ядерного оружия. Китай продал Ирану ядерную технологию, которая, по мнению американских специалистов, может использоваться только для производства оружия. Пакистану Китай поставил детали ракет с 300-мильным радиусом действия. Таким образом, сложился конфуцианско-исламский военный блок. Его цель — содействовать своим членам в приобретении оружия и военных технологий, необходимых для создания противовеса военной мощи Запада. Будет ли он долговечным — неизвестно.

От автора. Хантингтон определяет главного врага Новой Британской империи — Китай и исламский мир. Тогда, в 1994 году, Россия была настолько слаба, что она даже всерьез не рассматривалась как потенциальный противник Новой Британской империи. Ведь в начале 90-х годов российская власть принадлежала либеральным фундаменталистам, сторонникам и назначенцам Новой Британской империи. Но после 2003 года ситуация в Кремле явно изменилась. В России резко возросло влияние на власть умеренных державников-традиционалистов.

ВЫВОДЫ ДЛЯ ЗАПАДА

В данной статье отнюдь не утверждается, что цивилизационная идентичность заменит все другие формы идентичности, что нации-государства исчезнут, каждая цивилизация станет политически единой и целостной, а конфликты и борьба между различными группами внутри цивилизаций прекратятся. Я лишь выдвигаю гипотезу о том, что 1) противоречия между цивилизациями важны и реальны; 2) цивилизационное самосознание возрастает;

3) конфликт между цивилизациями придет на смену идеологическим и другим формам конфликтов в качестве преобладающей формы глобального конфликта; 4) международные отношения, исторически являвшиеся игрой в рамках западной цивилизации, будут все больше девестернизироваться и превращаться в игру, где незападные цивилизации станут выступать не как пассивные объекты, а как активные действующие лица; 5) эффективные международные институты в области политики, экономики и безопасности будут складываться скорее внутри цивилизаций, чем между ними; 6) конфликты между группами, относящимися к разным цивилизациям, будут более частыми, затяжными и кровопролитными, чем конфликты внутри одной цивилизации; 7) вооруженные конфликты между группами, принадлежащими к разным цивилизациям, станут наиболее вероятным и опасным источником напряженности, потенциальным источником мировых войн; 8) главными осями международной политики станут отношения между Западом и остальным миром; 9) политические элиты некоторых расколотых незападных стран постараются включить их в число западных, но в большинстве случаев им придется столкнуться с серьезными препятствиями; 10) в ближайшем будущем основным очагом конфликтов будут взаимоотношения между Западом и рядом исламско-конфуцианских стран.

Это не обоснование желательности конфликта между цивилизациями, а предположительная картина будущего. Но если моя гипотеза убедительна, необходимо задуматься о том, что это означает для западной политики. Здесь следует провести четкое различие между краткосрочной выгодой и долгосрочным урегулированием.

Если исходить из позиций краткосрочной выгоды, интересы Запада явно требуют:

— укрепления сотрудничества и единства в рамках собственной цивилизации, прежде всего между Европой и Северной Америкой;

— интеграции в состав Запада стран Восточной Европы и Латинской Америки, чья культура близка к западной;

— поддержания и расширения сотрудничества с Россией и Японией;

— предотвращения разрастания локальных межцивилизационных конфликтов в полномасштабные войны между цивилизациями;

— ограничения роста военной мощи конфуцианских и исламских стран;

— замедления сокращения военной мощи Запада и сохранения его военного превосходства в Восточной и Юго-Западной Азии;

— использования конфликтов и разногласий между конфуцианскими и исламскими странами;

— поддержки представителей других цивилизаций, симпатизирующих западным ценностями и интересам;

— укрепления международных институтов, отражающих и легитимизирующих западные интересы и ценности, и привлечения к участию в этих институтах незападных стран.

В долгосрочной же перспективе надо ориентироваться на другие критерии. Западная цивилизация является одновременно и западной, и современной. Незападные цивилизации попытались стать современными, не становясь западными. Но до сих пор лишь Японии удалось добиться в этом полного успеха. Незападные цивилизации и впредь не оставят своих попыток обрести богатство, технологию, квалификацию, оборудование, вооружение — все то, что входит в понятие «быть современным». Но в то же время они постараются сочетать модернизацию со своими традиционными ценностями и культурой. Их экономическая и военная мощь будет возрастать, отставание от Запада сокращаться. Западу все больше и больше придется считаться с этими цивилизациями, близкими по своей мощи, но весьма отличными по своим ценностям и интересам. Это потребует поддержания его потенциала на уровне, который будет обеспечивать защиту интересов Запада в отношениях с другими цивилизациями. Но от Запада потребуется и более глубокое понимание фундаментальных религиозных и философских основ этих ци- вилизаций. Он должен будет понять, как люди этих цивилизаций представляют себе собственные интересы. Необходимо будет найти элементы сходства между западной и другими цивилизациями. Ибо в обозримом будущем не сложится единой универсальной цивилизации. Напротив, мир будет состоять из непохожих друг на друга цивилизаций, и каждой из них придется учиться сосуществовать со всеми остальными.

Оглавление