Глава двадцать первая. Путаница

Следствие по делу Вишнякова, старшего радиогеолога на «Марии Прончищевой», подвигалось очень медленно.

За полтора месяца следственным властям удалось выяснить лишь обстановку преступления, но свое участие в нем Вишняков упорно отрицал. Он продолжал настаивать, что обе георадиограммы — рабочая и контрольная — были искажены неизвестным ему лицом, которому удалось подобрать электроключ к несгораемому шкафу.

Кто же мог это сделать? И с какой целью преступник произвел эту предательскую работу?

На все эти вопросы в материалах следствия не было ответа.

Между тем выяснилось, что Вишняков был давно известен среди радиогеологов как добросовестный, методичный работник.

Это подтвердили директоры научных институтов, бывшие начальники и участники геологоразведочных экспедиций и многие другие научные деятели, в том числе и Березин. Правда, Березин отрицал личное знакомство с Вишняковым, заявив, что он знал его лишь по опубликованным в печати научным трудам. При этом Березин выразил следователю некоторое удивление и даже возмущение тем, что Вишняков ссылается именно на него, в то время как многие другие знают его гораздо лучше. Березин так расстроился и разволновался, давая эти показания, что следователю пришлось даже успокаивать его, указав на право каждого гражданина Союза искать помощи у любого другого гражданина для установления истины во всяком запутанном деле.

Таким образом, дальше того, что удалось установить относительно самого факта преступного искажения георадиограмм и биографии Вишякова следствию не удалось продвинуться.

Совсем по-иному шло следствие об аварии «Пахтусова» в восточном секторе строительства. В первый же день работ следственной комиссии она получила письменное заявление электрика первого разряда Ходжаева о том, что в аварии виноват только он один. Зная о распоряжении главного электрика выключать ток из ледорезного форштевня[66] корабля во время его переходов по чистой, свободной от льдов воде, он забыл это сделать — вернее, ему показалось, что он это сделал.

Главный электрик «Пахтусова» был снят с судна за отсутствие контроля над работой своих сотрудников, а Ходжаева лишили звания электрика первого разряда и права работать в течение двух лет где-либо на ответственных постах у агрегатов.[67]

Гораздо сложнее обстояло дело на Московском заводе гидротехнических сооружений. Для назначения следствия по поводу выпущенного заводом пульпоотводного насоса с дефектным поршнем, вызвавшим аварию на шахте № 3, ждали лишь приезда Лаврова.

Никто никогда не видел Лаврова таким суровым и сосредоточенным, как после его возвращения из инспекторской поездки по фронту арктических работ. Исчезла его юношеская доверчивость, он утратил обычную мягкость и жизнерадостность. Оказалось, что открытая, радостная, вдохновенная борьба с природой осложнилась так, как он и не предполагал, когда начиналось строительство.

При воспоминании о погибшем Красницком Лавров терял всякий покой и самообладание.

Как могла Ирина допустить такую непростительную беспечность, недоглядеть, послать туда, где самоотверженно работают героические люди, такой смертоносный снаряд?

Их первый разговор, сейчас же по возвращении Лаврова в Москву, был гневен и горек. Впрочем, говорил один лишь Лавров Ирина молчала.

О том, что произошло на шахте № 3, ока уже знала из газет, от многочисленных комиссий, ревизовавшнх работу завода. Она знала, в чем ее лично обвиняют, знала, что ждали только приезда Лаврова и его доклада, чтобы дело перешло в руки следственных органов…

И вот он приехал, и поток горьких и гневных слов льется из его уст, и синие любимые глаза то вспыхивают огнем возмущения, то туманятся жалостью и скорбью. Потому что больше всего он говорит о Красницком, о чудесном юноше, так самозабвенно бросившемся навстречу гибели для спасения других. И это ранит сердце больше самых обидных слов и подозрений. Как хотела бы она быть тогда на месте Красницкого!

Ирина молчала и слушала, подбородок ее порой едва заметно вздрагивал, чуть выпуклые, воспаленные бессонницей глаза тоскливо глядели с похудевшего, измученного лица.

Внезапно Лавров взглянул на Ирину и умолк.

Он молча прошелся два раза по комнате, постоял с минуту у окна. Потом нерешительно подошел к дивану, на котором сидела Ирина, и опустился возле нее.

— Моя бедная Ирочка… — тихо сказал он. — Тебе тоже нелегко было эти дни…

Ирина ничего не ответила, только кивнула опущенной головой, и подбородок задрожал сильней.

— Как же это могло у вас случиться? Как это прошло мимо тебя? Расскажи, Иринушка.

Ирина отрицательно покачала головой.

— Не надо, Сережа… — Потом, помолчав, спросила: — Когда ты думаешь передать дело следственным властям?

— Завтра, — глядя на носки ботинок, едва слышно произнес Лавров.

— Скорее бы… Не для себя хочу — для завода, для товарищей. Завод не виноват, и никто… никто не виноват… формально… Только я… Это мне говорит сердце… моя совесть…

Крупные слезы покатились по ее похудевшим щекам, вздрогнули плечи, и, закрыв лицо платком, Ирина опустила голову на плечо Лаврова…

Уже на второй день после приезда Лаврова следственная комиссия приступила к работе.

С первого взгляда было нетрудно установить виновников. Наблюдатель литейного цеха инженер Кантор допустил выпуск из находившейся под его наблюдением и неправильно отрегулированной машины бракованных поршней. Чтобы скрыть размеры неполадок в своей работе, а может быть с другой, более преступной целью, он направил один из этих поршней в производство. Начальник же производства завода, временно исполнявшая обязанности начальника фасоннолитейного цеха инженер Ирина Денисова, зная недостаточную опытность своих помощников по цеху — Кантора и Лебедева, зная о неисправности литейной машины, не пришла немедленно на помощь цеху, не помогла Кантору тут же отрегулировать машину, а целиком положилась на него.

Однако Ирина категорически возражала против такой формулировки обвинения Кантора. Она потребовала проверки показаний счетчика машины и рентгеновских снимков дефектоскопа со всех выпущенных цехом поршней. Экспертиза убедилась, что показания счетчика о количестве выпущенных машиной бракованных поршней точно совпадают с показаниями счетчика на транспортере склада о количестве этих поршней, поступивших туда. Следовательно, все бракованные поршни были отправлены на склад, и каким образом в производстве оказался еще один дефектный поршень — неизвестно.

И снимки дефектоскопа подтвердили показания счетчика машины. В этом не было ничего удивительного, так как счетчик и выводной аппарат работали в строгой согласованности с дефектоскопом.

Лишь четыре снимка показались комиссии смутными, неразборчивыми, и экспертиза не могла достаточно уверенно судить, был ли этими снимками обнаружен какой-нибудь дефект в поршнях. Очевидно, или дефектоскоп по какой-либо причине тогда испортился, или дефекты были настолько ничтожны, что даже дефектоскоп не послал тревожных импульсов к выводному аппарату и счетчику.

Экспертиза пришла к заключению, что, вероятно, именно среди этих четырех сомнительных поршней оказался тот, который впоследствии вызвал аварию в шахте № 3. Винить людей, наблюдавших за машиной, следственные власти не решились, так как если даже чувствительнейшие приборы не получили или не поняли сигналов дефектоскопа, то человек тем более не мог бы заметить дефектов на его смутных снимках.

С Ирины и Кантора было снято обвинение в сознательном выпуске бракованных поршней. Следственные власти прекратили дело об этом.

Оставалось решить, как быть с остальными тремя поршнями, снимки с которых казались столь сомнительными.

Экспертиза и дирекция завода пришли к заключению, что необходимо проверить еще раз переносными дефектоскопами все насосы и поршни на складах и в шахтах и даже в готовых пульпоотводных трубах.

Руководство ВАРа согласилось с этим заключением.

Лавров послал распоряжение всем шахтам, а Березин — на склады.

Инженер Ирина Денисова за невнимательное отношение к работе своих сотрудников была снята дирекцией с поста начальника производства завода и с понижением переведена на пост начальника литейного цеха того же завода, а инженер Акимов был назначен на ее место. Кантор был оставлен на работе в качестве оператора цеха.

* * *

В начале августа второго года арктических работ строительство значительной части шахт было в разгаре. Для большинства шахт заканчивались подводные поселки, в нескольких шла уже проходка шахтных стволов, и лишь для трех — одной на третьем участке и двух па последнем, пятом — еще не было найдено подходящих площадок на дне. Ледовые условия, штормы, неожиданные понижения температуры и, наконец, авария «Пахтусова» не дали экспедиционным судам возможности достаточно тщательно обследовать на этих участках дно под Гольфстримом. Лавров считал, что придется перевести оставшиеся незаконченными исследовательские работы на лето будущего, третьего года.

Правда, это нарушало план всего строительства, но даже бесплодность поисков и отсутствие радиоактивных гнезд в глубоких недрах под морским дном уже не могли подорвать и опорочить всю идею проекта. В крайнем случае пришлось бы приступить к строительству простых тепловых шахт. Чуткие георазведочные приборы могли быстро и легко обнаружить наиболее близко подходящие снизу к морскому дну вершины батолитов — гигантских интрузивных[68] масс, которые когда-то, в древние геологические эпохи, поднялись в расплавленном состоянии из глубоких недр земли, но не дошли до ее поверхности и с течением времени стали понемногу остывать.

Однако лишь некоторые из батолитов — самые незначительные, самые старые или давно лишенные связи со своим центральным магмовым очагом — могли успеть совершенно остыть. В большинстве несомненно сохранялась достаточно высокая температура, и поэтому доведенные до них глубокие шахты могли быть надолго обеспечены необходимой теплотой.

О наличии таких батолитов под дном Северного Ледовитого океана достаточно ясно говорит сейсмическая карта[69] Арктики, вся усыпанная черными точками эпицентров[70] многочисленных полярных землетрясений. А в областях частых землетрясений всегда можно ожидать разрывов земной коры, трещин, по которым магма обычно поднимается из глубин земли. Наконец, такие вулканического происхождения острова Ледовитого океана, как Земля Франца-Иосифа, Генриетта и Жаннетта из группы островов Де-Лонга, остров Геральда, доказывают большую геологическую активность недр Полярного бассейна в недавнее геологическое время.

Таким образом, даже отсутствие под некоторыми участками Гольфстрима радионосных гнезд не нарушило бы плана великих работ и лишь могло задержать его реализацию.

Вторая и третья шахты первого участка, расположенного вдоль северных окраин Земли Франца-Иосифа, а также четвертая, шестая и седьмая шахты на втором участке, между этим архипелагом и Северной Землей, уже приближались ко второму километру глубины. Шахта № 3, шедшая все время впереди, из-за памятной июльской аварии отстала и лишь через две декады начала понемногу догонять передовую, шестую шахту. Впрочем, положение дел на третьей шахте вообще не беспокоило Лаврова: ее радиоактивное гнездо лежало близко к поверхности морского дна. Гуревич, несомненно, раньше всех закончит проходку и пустит воды Гольфстрима через шахту, так как уже давно было решено, что шахты будут вступать в строй, не дожидаясь друг друга, а по мере готовности.

Между тем новые заботы и тревоги начали, как тучи, скопляться над строительством.

Август подходил к концу, вместе с ним приближалась осень и окончание арктической навигации. Все основные материалы для строительства шахт и поселков, запасы продовольствия и снаряжения на предстоящую долгую темную зиму нужно было доставить на места в течение короткого лета. Надеяться на зимнюю подледную навигацию, которую мог вести подводный грузовой флот, не приходилось. Грузовые подводные корабли, относительно мало грузоподъемные, не могли полностью заменить флотилию огромных надводных кораблей и справиться с миллионами тонн громоздких грузов, которые постоянно требовались гигантскому строительству.

Поэтому северные порты работали летом необычайно напряженно, сотни кораблей бороздили, океан и моря, грузились и разгружались в портах, непрерывно уходили и приходили.

Но со временем все больше обнаруживался какой-то непонятный разнобой в работе портов и кораблей.

То мурманский док выпустил теплоход «Касатка» из капитального зимнего ремонта с огромным опозданием, то пришедший в Тикси-порт гигантский электроход «Социализм» не нашел груза, который должны были подготовить для зимовщиков Ново-Сибирских островов и шахт № 13 и № 14. «Морская звезда», транспортный электроход, грузоподъемностью в тридцать тысяч тонн, шла почти порожняком в Архангельск за новыми грузами, но по дороге получила вдруг распоряжение из Москвы свернуть в Нордвик для вывозки соли и руды во Владивосток. Придя через восемь суток в Нордвик, «Морская звезда» узнала, что этот груз только что взяла «Белуха» и ушла с ним в Амдерму. Между тем в Амдерме соль имеется в изобилии, а с рудой не знают, что делать. Пока сносились по радио с Москвой, распутывая этот клубок, «Белуха», теряя драгоценное время, ждала в Амдерме, а «Морская звезда» стояла в Нордвике.

Березин, в ведении которого находились и снабжение и перевозки, быстро находил выход из затруднительного положения, смело заменял одни корабли другими, перебрасывал лишние грузы из одного порта в другой, сменял начальников портов, смотрителей складов.

Однако чем ближе к августу, тем все более возрастала путаница, срывались графики движения судов и снабжения шахт.

К середине августа эти случаи участились настолько, что привлекли внимание министра. Ему стало очевидно, что с теми средствами, какие были в распоряжении Березина, тот не в состоянии справиться с затруднениями, несмотря на всю свою энергию и находчивость.

На экстренном заседании руководящих работников ВАРа под председательством министра было решено мобилизовать для морских грузовых перевозок все свободные корабли — даже малопригодные для этих целей, в том числе и некоторые научно-исследовательские. Постановлено было также просить правительство снять несколько пассажирских и грузовых электроходов с балтийских и дальневосточных линий и передать их ВАРу, а также предпринять ряд других решительных мер.

Зима быстро надвигалась, времени оставалось мало. Работу нужно было перестроить быстро, не теряя ни одного дня. Особенное внимание следовало уделить упорядочению и ускорению морских перевозок.

Поэтому Катулин решил освободить Березина от забот по снабжению и сухопутным перевозкам, с тем чтобы тот мог полностью сосредоточиться на морских перевозках и обеспечить шахты всем необходимым.

 

[66]Форштевень — массивная часть судна, является продолжением киля (четырехгранного бруса, идущего вдоль нижней части судна от кормы до носа), образует носовую оконечность корабля.

[67]Агрегат — соединение двух или нескольких машин.

[68]Интрузия — внедрение магмы в осадочные и метаморфизированные породы. Интрузивные горные породы образуются при медленном застывании магмы в глубинах земной коры, к ним относятся гранит, диорит, сиенит и другие.

[69]Сейсмическая карта — нанесенная на географическую карту запись колебаний земной коры на отдельных участках.

[70]Эпицентр — точка, линия или площадь на поверхности земли, соответствующая при землетрясении направлению подземного удара.

Оглавление