26. ПЕРЕГОВОРЫ

Когда потом они вспоминали этот день, решивший судьбу Дьюны, никто не мог себе представить картину целиком — лишь обрывки, фрагменты собственных ярких впечатлений. Однако, все произошедшее было детально занесено на пленки — и людьми, и хрубанами.

Кен помнил, как ему принесли очередную, наверное, уже десятую чашку кофе, которую он не смог одолеть. Он помнил, как терял и снова находил Тодди, чьи услуги требовались сразу в пяти местах. Он помнил, как разбудил Пат, повторяя опять и опять, что хрубаны наконец-то вернулись. Что касается его жены, то ей в память запала Мрва в легком, сверкающем украшениями платье. Она появилась у домика Ривов в сопровождении целой толпы женщин-хрубанов, чтобы согласовать с подругой с Земли меню торжественного обеда.

— В тот день я простояла у плиты четырнадцать часов, — нередко напоминала Пат мужу; это было ее вторым самым ярким воспоминанием. Кен в ответ только снисходительно улыбался.

Если бы при этом разговоре присутствовал Тодди, то он наверняка мог бы заявить:

— А мне в тот день даже не дали поиграть с Хриссом! Все время я говорил, говорил и говорил!

Хрисс бы добавил:

— Ну а я весь день молчал.

— Что касается меня, — сказал бы Хрул, — я был бы рад помолчать, потому что накануне вечером мне пришлось спорить до хрипоты.

И Кен согласился бы с ними. Каждому свое!

Когда они с Тодди увидели утром группу хрубанских техников, Кен сразу послал сынишку включить сирену. Хрубаны, тащившие свернутые сетчатые панели, перешли мост и остановились, поглядывая на Кена со смесью опаски и любопытства; знакомых среди них не было. Ими предводительствовала высокая темногривая женщина, сообщившая, что ее зовут Мрим. На земном она говорила неважно и сразу же перешла на родной язык.

В руках у нее был голубоватый лист с текстом, украшенный внизу множеством закорючек и странных значков — как догадался Кен, решение правительственного Совета Хрубы со всеми надлежащими подписями. Мрим старалась говорить медленно и отчетливо, так что он понимал почти все. Хрубаны хотели установить большой трансмиттер на площадке у столовой. Через несколько часов (к счастью, тут прибежал Тод и помог разобраться с мерами времени) ожидалось прибытие сановников и специалистов, которым было поручено вести переговоры с землянами. Мрим просила уважаемого Ррива помочь ей и указать место, где удобнее установить приемную сетку.

К мосту уже бежал Ху Ши, за ним — Аджей и Лоренс. Рев сирены вызвал тревогу и на космических кораблях. По трапу судна Сумитрала сбежал посыльный и занял место в машине дипломатической службы. Колонисты, однако, не теряли времени; Кен объяснил ситуацию и Ли, поклонившись Мрим, пригласил ее следовать за собой. Не прошло и получаса, как сеть была установлена и над ней задрожал молочный туман.

С этого момента, в поселок начали прибывать гости. Первыми появились солдаты в блестящей амуниции, тащившие какие-то устройства, за ними инженеры. Хрул был в первой группе. Он сразу отвел Кена и Ху Ши в сторону — требовалось посовещаться. Белки глаз молодого хрубана покраснели, хвост беспокойно хлестал воздух. Потом Кен узнал, что его другу не удалось сомкнуть глаз прошлой ночью — он занимался организацией встречи.

— Совет провел всенародный опрос, — возбужденно сообщил Хрул. — Решено продолжать освоение Ралы, но проект несколько видоизменен — теперь он учитывает и ваше присутствие. — Глаза хрубана весело сверкнули. Благодарите Рцода! Он устроил неплохой трюк со своим веревочным хвостом! Очаровал всех! А его поведение вчера, когда вы принимали Первого… Выше всяких похвал! Прекрасно воспитанный ребенок!

— Значит, нам разрешено остаться? — Ху Ши интересовало самое главное. Хрул удовлетворенно кивнул. — Ну, тогда все проблемы решены.

— Боюсь, они только начинаются. Нам надо обговорить еще кое-какие детали. — Хрубан вытащил голубую ленту с текстом и начал читать — медленно и внятно, иногда переходя на земной язык. Когда он кончил, Кен и Ху Ши тревожно переглянулись.

— Боюсь, Сумитралу это не понравится, — покачал головой метрополог.

— Придется ему смириться, — тонкие губы Хрула растянулись в усмешке. Поверьте, мы не предполагали обременять Рцода такой ответственностью, когда учили его языку. Конечно, можно обучить и Сумитрала, но это требует времени, а его-то у нас и нет. На сегодняшний день Рцод — единственный из вас, кто знаком с тонкостями языка и этикета.

— Да, ты прав, — Кен пожал плечами. — Выбора у адмирала не остается.

Хрул осторожно коснулся когтем потрепанного рукава, комбинезона Кена:

— Я привез для Рцода церемониальный детский наряд… А у вас, Ррив, есть какая-нибудь подобающая случаю одежда?

— Хмм… — раздалось сзади покашливание Сумитрала. — Полагаю, парадной формы дипломатической службы хватит на всех. Подойдет?

— Коричневый — превосходный цвет, — заметил Хрул, — приятный для наших глаз. Пусть ваши люди принесут одежду. А теперь, адмирал, о тех вещах, которых вам не следует делать…

Список был весьма обширен, но Сумитрал, морща лоб и закатывая глаза, добросовестно старался запомнить каждую мелочь. Видимо, подобные детали этикета служили для него неоспоримым доказательством древности и изысканной сложности цивилизации хрубанов. Кен же был потрясен.

— Я вижу, и у вас чиновники не дремлют, — пробормотал он.

— Тут, на Рале, мы обходимся без нелегких церемоний, но Хруба — совсем другое дело, — вздохнул Хрул. — Если все тонкости этикета на предстоящей встрече будут соблюдены, это нам поможет, Ррив.

— Ладно, — подвел итог Сумитрал, — мы выполним все, как надо. Но какие условия договора предлагает ваш Совет?

— Не знаю, — лицо хрубана было бесстрастным. — Нам нужно время, чтобы пережить этот шок. Понимаете, мой народ привык считать себя уникальным явлением в галактике, единственной высокоразвитой расой… И вдруг встреча с вами! Да, пришло время… Тем, кто остался на Хрубе, надо привыкнуть к вашему облику, к вашей голой коже… понять, что их безопасности и сытому покою ничего не грозит…

Скрестив на груди руки и покачиваясь с пятки на носок, Сумитрал задумчиво слушал молодого хрубана; глаза его были непроницаемы. Будь у него хвост, пришло в голову Кену, он стоял бы сейчас торчком. Наконец, адмирал согласно кивнул.

— И еще одно, досточтимый друг… — лицо Хрула выражало полную серьезность. — Переговоры придется вести через Рцода. Он единственный среди вас, кто может изъясняться правильно на нашем языке.

— Это я понял еще вчера, — уныло согласился Сумитрал. — И мне кажется, что данное обстоятельство скорее облегчит, чем затруднит заключение договора. Только способен ли ребенок выдержать такое напряжение?

— Ну, ради встречи с Хриссом… — начал Кен. — Кстати, Хрул, а ваш малыш будет здесь?

— Наверное. Сюда отправляют всех, кто знает земной язык.

После получаса интенсивных розысков Тодди обнаружили вместе с Хриссом на сеновале. Комбинезончик его был в пыли, грязное личико раскраснелось после веселых прыжков и кувырканий в мягкой копне, в волосах запуталась солома. Главного переводчика бесцеремонно сунули в лохань, вымыли, вытерли и облачили в розовый наряд и красные сапожки. Несмотря на эти жизнерадостные цвета, выглядел Тодди весьма мрачным. Схватив сына за руку, Кен потащил его к площадке перед столовой.

Там уже выстроились друг против друга хрубаны и земляне — солдаты, инженеры, чиновники и колонисты. День был солнечным и ясным, воздух благоухал запахами весны, с кухни тянуло соблазнительными ароматами, ветерок развевал яркие флаги. Внезапно огромную сеть окутал уже знакомый белесоватый туман; облако сгустилось и резко опало, открыв взволнованным взглядам собравшихся группу хрубанов.

Центр металлической сети покрывал роскошный ковер сапфирового оттенка с возвышавшимся на нем столом — длинным, резным, из странной древесины серебристого оттенка. С одной его стороны в великолепных креслах восседала семерка пожилых хрубанов с пышными, тронутыми сединой гривами. На груди у них покоились украшенные самоцветами цепи, плечи закрывали яркие расшитые накидки, сверкающие пояса стягивали длинные кильты. Напротив стояло семь пустых кресел столь же роскошного вида.

— Господи, — пробормотал Кен Хрулу, — ваши парни постарались на совесть! Туземцы потрясены!

— Какие именно? — хвост хрубана изогнулся, глаза смеялись.

— Кто из них Третий Консул? — пошептал Сумитрал, разглядывая членов Совета.

— Второй слева, рядом с Хруном, — ответил Хрул. — И он явно напуган! Посмотрите на его хвост…

Кен привстал на цыпочки, пытаясь рассмотреть такую важную подробность и, в то же время, не выпустить из руки ладошку Тодди. Мальчишка вертелся, как вьюн. Не хватало только, чтобы он опять сбежал куда-нибудь!

По знаку распорядителя — рослого хрубана в голубом — делегация землян направилась к своим местам. Первое кресло слева занял Лоренс; затем уселись более важные персоны — Ландрю, Ху Ши, Хаминейд и Сумитрал; рядом с ним — Тодди и Кен. Хрул встал за креслом мальчика, Хрестан — около Ху Ши, чтобы помогать с переводом.

Во время долгой неторопливой речи распорядителя, излагавшего причины и обстоятельства сей исторической встречи, Тодди изо всех сил старался не ерзать. Сейчас его помощь была не нужна; колонисты и Сумитрал поняли почти все. Дипломат, державший ответное слово, постарался облегать задачу маленького переводчика. Он кратко изложил историю открытия Дьюны, используя простые и Ясные фразы.

Кен начал потихоньку успокаиваться, как вдруг сообразил: что Тодди по своему интерпретирует речи адмирала. Пару раз он добавил описания наиболее ярких эпизодов, вроде охоты на мада и сражения с драконами, однако это, похоже не вызвало возражений у слушателей. Члены Совета снисходительно улыбались, покачивая гривами; лишь Третий с застывшим лицом уставился поверх головы сидевшего напротив Ху Ши. Этого, понял Кен, ничем не удивишь, он просто не станет слушать. Тот же Ландрю, только с хвостом и физиономией кота, упустившего мышь.

Адмирал закончил свое сообщение, и Хрул предложил обсудить проект совместного владения Ралой. Переговоры начались.

Они проходили непросто — в основном, потому, что Третий Консул очнулся от шока и начал вносить бесконечные поправки, изменения и дополнения. Каждый раз Хрун и Сумитрал совместными усилиями находили решение, и каждый раз Тодди, спотыкаясь на сложных фразах, переводил речи участников совещания. Мальчик начал уставать; некоторые особо изощренные формулировки были ему просто непонятны. В состязании таких опытных политиков, какими были Третий Консул и Сумитрал, Тодди напоминал камешек, попавший меж тяжелых жерновов. Но он держался, держался изо всех сил, снова и снова возвращаясь к главному требованию земной делегации: хрубаны и люди должны жить на Рале вместе.

Кроме того, Сумитралу очень хотелось иметь на Земле трансмиттерную станцию, которая значительно облегчила бы связь с Дьюной. Он подчеркнул, что сеть нужна небольшая, рассчитанная на пять-шесть человек, и обслуживать ее будет персонал инженеров-хрубанов. Он даже был согласен на то, чтобы руководитель этой станции осуществлял проверку всех пересылаемых грузов. Третий сопротивлялся отчаянно. Закончив очередную десятиминутную речь, полную возражений и недомолвок. Он свирепо уставился на Тодди, ожидая перевода. И тут малыш поразил всех.

— Благородный господин, — произнес он, поклонившись Третьему, конечно, я могу сказать адмиралу, будто ты боишься, что с Земли сюда пришлют какое-нибудь страшное оружие или солдат. Но это же глупо! И если наши ученые увидят, как работает сеть, они не сумеют за день сделать такую же. Это тоже глупо! Лучше я скажу, что тебе просто не нравится наше предложение. Ведь так?

Именно это и было квинтэссенцией выступления Третьего, ясной даже шестилетнему ребенку. По лицу Хруна расплылась довольная улыбка. Он повернулся к своему соседу и сказал:

— Мальчик прав! Невозможно понять принцип работы трансмиттера, поглядев на сеть. И, безусловно, небольшая станция не представляет никакой опасности. А помочь может! Например, ее стоит использовать для транспортировки на Ралу земных животных или лекарств.

Глаза Третьего сердито сверкнули, но больше возражений не последовало.

К середине дня были сформулированы основные пункты договора. Он должен был действовать пятьдесят земных лет или двадцать пять лет Ралы — вполне достаточный срок, чтобы подготовить почву для более длительного соглашения.

Но уже сейчас космические станции и корабли обеих сторон требовалось оснастить опознавательными системами, договориться о сферах влияния каждой из рас, о взаимном невмешательстве в дела колоний. Кроме, разумеется, Ралы. Она оставалась единственной точкой соприкосновения людей и хрубанов — если не считать трансмиттерной станции на Земле.

На большом материке в южном полушарии Ралы будет создан контрольный пост наблюдения за всеми техническими устройствами, которые оба народа станут ввозить на планету и в окружающее космическое пространство. Туда же все исследовательские группы станут сообщать о своих маршрутах; это облегчит оказание им поддержки и поможет избежать столкновений. Вопросы торговли было решено отложить на будущее, когда определится список товаров, интересующих каждую из рас.

Самой тяжелой проблемой оказался вопрос об автономии колонии, но тут Сумитрал был непреклонен: только сами поселенцы Ралы, люди и хрубаны, должны установить законы, регулирующие жизнь подобного смешанного общества. Третий считал, что в колонии придется создать самообеспечивающееся хозяйство, с чем Сумитрал полностью согласился — этот принцип лежал в основе всех инопланетных поселений землян. Отсюда следовало, что все залежи полезных ископаемых, обнаруженные в будущем, должны оставаться в распоряжении колонистов. Третий сердито буркнул, что на сельскохозяйственной планете нет нужды в горных машинах, и Сумитрал, тонко улыбнувшись, согласился ограничить мощность ввозимых механизмов. Третий Консул, видимо, забыл, что шахты можно разрабатывать с помощью кайла и лопаты.

Не обошлось без споров и обсуждение гражданских прав жителей Ралы. Довольно быстро стороны согласились, что каждый достигший совершеннолетия подросток имеет право вернуться на свою родную планету. Однако, когда Третий выдвинул требование, чтобы всю молодежь обучали языку хрубанов, Сумитрал тут же сделал такое же контрпредложение, касавшееся земного языка.

Наконец, был разрешен и вопрос о выравнивании состава населения, ибо хрубаны имели на Дьюне пять поселков, а земляне — только один. К этому часу Тодди настолько устал, что чуть не вываливался из кресла. Произношение его стало нечетким, личико побледнело, и Хрун все чаще с тревогой поглядывал на мальчика. Вдруг приемник на запястье Ландрю пронзительно пискнул, и командор поднес его к уху. Одновременно, инженер-хрубан подбежал к одному из помощников Хруна и что-то ему зашептал.

— Кажется, прибывает корабль, — объявил Тодди с довольным видом, предвкушая передышку.

— Разве мы ждем кого-нибудь еще? — поинтересовался Кен у Сумитрала, поглядывая на совещавшихся хрубанов. Адмирал, пожав плечами, бросил вопросительный взгляд на Хаминейда.

— Был отдан приказ об эвакуации колонии, — заметил толстый чиновник, и сюда направляется транспортное судно. Конечно, в свете последних событий, это распоряжение отменяется. Если только, — добавил он со злобной ухмылкой, — вы не решите возвратиться домой.

Кен ухмыльнулся ему в ответ, и не менее злобно. Похоже, Хаминейд выскользнет из этой истории невредимым. Сумитралу предназначен лавровый венок героя, заключившего договор с хрубанами; Ландрю — как минимум, официальный выговор за превышение власти; репутация же Хаминейда особого ущерба не потерпит. Колония, которую основал его департамент, так или иначе прижилась на Дьюне.

— Тодди, — Сумитрал наклонился к мальчику, — скажи им, что приближается транспорт, который должен был вывезти вас на Землю. Это не военный корабль.

Тод нахмурился.

— Но нам не нужен транспорт! Мы же не собираемся улетать!

— О, не беспокойся! Вы останетесь на Дьюне. По крайней мере, ты это заслужил, паренек.

Лицо Тодди расплылось в улыбке. И она не исчезла даже тогда, когда он переводил слова адмирала.

Внезапно Первый Консул поднялся, и остальные участники встречи торопливо вскочили на ноги. Не обращая внимания на протестующие возгласы Третьего, Хрун объявил заседание закрытым. Менее важные детали можно обсудить потом, отметил старый хрубан, а сейчас он ждет, что в течение трех дней текст соглашения будет представлен ему и Сумитралу. Причем без всяких изменений и задержек! — его холодный взгляд скользнул по лицу Третьего.

Хрун кивнул Тодди, предлагая следовать за ним, и бросил несколько слов помощнику. Тот обогнул стол и что-то прошептал Хрулу.

— Мы свободны, — сказал молодой хрубан Кену. — Сейчас начнут отправлять на Хрубу тех, кто не имеет желания участвовать в празднике.

Они покинули сеть и медленно направились к столовой, вдыхая запахи жареного мяса. Кен только сейчас почувствовал, как устал и проголодался; сказалось напряжение этого дня. Вдруг за его спиной раздались быстрые шаги и плечо заныло от шлепка могучей ладони.

— Ну, мы поспели прямо к угощению! — рявкнул Киачи, разворачивая Кена лицом к себе. За спиной капитана маячил его суперкарго. — Но мой корабль, кажется, уйдет пустым? Вы договорились со своими котами? — он дружески ткнул в бок Хрула.

— Хаминейд отменил приказ об эвакуации, — заверил капитана Кен. — Мы подготовили соглашение с хрубанами, и мы остаемся на Рале.

— Ну, вовремя я исчез тогда, в первый раз? — подмигнул Киачи. Он задумчиво принюхался к ароматам, что текли с кухни. — Не плохо бы выпить перед обедом, не так ли? Не найдется ли чего-нибудь подходящего у наших хвостатых друзей? Я, во всяком случае, заслужил рюмку-другую из рук самой хорошенькой кошечки на Дьюне.

Внезапно капитан замер, уставившись на стол заседаний Совета. Там оставались всего трое. Два Консула что-то обсуждали, перебирая голубоватые листки с текстом и рулончики лент; Третий сидел с мрачным видом, поигрывая сверкающей цепью. Белый туман начал сгущаться, скрывая эту картину; потом раздался свист и облако исчезло. Теперь лишь одна металлическая сеть лежала в центре утоптанной площадки.

Туман снова взметнулся и опал. На великолепном ковре стояла группа женщин — в ниспадающих ярких одеждах, с драгоценными камнями, переливавшимися на плечах, на шеях и в темных гривах. Изящные, как фарфоровые статуэтки, они будто служили иллюстрацией одному из главных правил этикета хрубанов: женщины должны появляться в нужное время, не раньше и не позже.

— Вот это да! — Киачи нервно вцепился в свою бородку. — С такой штукой, — он кивнул на сеть, — не нужно и половины кораблей космофлота!

Первый Консул выступил вперед, предложив руку стройной, роскошно одетой женщине — видимо, супруге. Они направились к конюшне, смотреть столь очаровавших хрубанов лошадей. Тодди и неизвестно откуда взявшийся Хрисс шли с ними; сзади вышагивала охрана — три хвостатых солдата и трое в коричневой одежде дипломатического корпуса.

— О, Кен, наконец-то! — Патриция бросилась к мужу, схватив его за руку. Ее волосы были уложены в аккуратную прическу, лицо раскраснелось от волнения. — Тодди хорошо себя вел? А где Первый Консул? Вот этот, высокий? Кто с ним, жена? А правда, что вас с Хрулом назначили ответственными представителями? Ты доволен?

— Да, да и еще раз да, моя дорогая! — засмеялся Кен обнял жену. — Наш Тодди — молодец! Спас всю колонию!

— Слава Богу!

— Где же ты была?

Пат нахмурилась, на лицо ее легла тень усталости.

— Мне пришлось объяснять сотне женщин с Хрубы, как готовят пищу на Земле. Честно говоря, я не отказалась бы сейчас от кухонного робота… Но Мрве пришлось еще тяжелей. Она врач, биохимик, и просидела всю ночь, составляя меню банкета — так, чтобы блюда подходили и нам и хрубанам. Мы с Филлис…

— Родная моя! — Кен притянул жену к себе, и вдруг она, уткнувшись лицом ему в грудь, расплакалась. — Эй, малышка, что с тобой? Ты устала? — они завернули за угол столовой, подальше от чужих глаз, и только здесь Пат подняла голову.

— Это просто… просто нервы, — шепнула она. — Так много всего… в один день… Вчера… еще вчера я боялась, что нас отправят на рудники… и потом эти страшные драконы… и…

Кен прижал жену к себе, поглаживая по волосам. Радость бурлила в его сердце, выплескиваясь безудержным смехом. Такова жизнь, таковы люди… Одни смеются от счастья, другие плачут… особенно — женщины. Им обоим, и ему и Пат, надо успокоиться. Она права — слишком много всего. Слишком трудно сразу привыкнуть к тому, что хрубаны вернулись с миром, что они могут теперь жить на Дьюне в покое и безопасности.

Он посмотрел на зеленую площадку перед загоном. Хрул, гарцуя на вороном жеребце, демонстрировал его Хруну с супругой. Тод с Хриссом забрались на забор и подбадривали всадника лихими воплями. Охранники сгрудились вокруг поилки; один из землян протягивал хрубану ковш с чистой водой. За конюшней и сараями на равнине темнела полоса выжженной земли — там, где лазеры бота остановили лавину рептилий. Когда ветер задувал оттуда, в воздухе чувствовался запах гари. Еще дальше, у самой реки, Кен мог разглядеть россыпь темных пятнышек — стадо пасущихся урфов. Солнце склонялось к закату и его оранжевые лучи играли на серебристых корпусах четырех кораблей на посадочной площадке.

Пат подняла голову. В ее глазах еще блестели слезы, но губы уже улыбались. И Кен нежно прижался к ним, словно к роднику, струившему надежду и обещание счастья. Вся бескрайняя необозримая Дьюна раскинулась перед ними — планета, навеки принадлежащая им и их детям.

Оглавление