Глава 56. Серая тень

Душный вечер сменяется прохладной свежей ночью, грозовое затишье прерывается глухими далекими раскатами грома, острые и блестящие, как длинные иголки, молнии прорезают темное небо… Глаза Алины, постепенно привыкшие к темноте, видят каждую покачнувшуюся ветку, вспорхнувшую из кустов птицу… Страх уже давно превратил в ледяной комочек ее сердце. Алине чудится, что за каждым ее движением следят страшные пустые глаза чужого человека, холодное прикосновение веток кажется ей прикосновением длинных паучьих рук…

Но Алина не уходит со своего поста, тревога и ответственность за что-то большое, свершающееся в эту ночь, побеждают в ней страх, и только изредка она останавливается перевести дыхание и, беспомощно оглянувшись на огонек в комнате матери, снова продолжает свой обход… На террасе тихо, без скрипа отворяется дверь, и Катя, прижавшись к перилам, смотрит в сад… Потом так же тихо уходит в комнату и, прикрутив фитиль лампы, оставляет слабый ночник… Сад погружается в полную тьму. А через несколько минут на террасе появляется Марина и также, постояв около перил, уходит…

Алина понимает, с каким волнением и тревогой мать и тетка ждут Костю. Алина знает гораздо больше, чем думают взрослые; схваченное на лету слово, таинственные разговоры в комнате матери, странная дружба Кости с Крачковскими, отдаленный флигель в их саду и, наконец, этот день напряженного ожидания, тревога, которую трудно скрыть… Алина привыкла читать по лицам, и сейчас она, так же как мать и Катя, ждет Костю… Но самое главное, самое ответственное ее задание – не пропустить в сад никого чужого. Девочке кажется нескончаемым тянущийся вокруг дачи забор. Запертая и чернеющая в темноте кухня, опустевшая палатка Никича наводят на нее ужас… Что, если там, в палатке, спрятался тот человек… Ведь палатку нельзя закрыть, как кухню.

Алина осторожно пробирается к палатке и, притаившись за кучей сваленных досок, ждет… Сердце ее бьется бешеными толчками, в глазах двоится и разверзается продольная щель у входа… Вот-вот появится в ней страшное, знакомое лицо…

Но с террасы тихонько сходит Катя и направляется к палатке… Алина отступает в тень. Катя зажигает в палатке маленькую лампочку, подкручивает фитиль и уходит обратно в дом.

«Она хочет, чтоб думали, что Никич дома», – соображает Алина, и тяжелый страх отпускает ее на секунду. Палатка проверена и безопасна, сыщик не пойдет на свет, надо ходить вдоль забора… Алина ползет вдоль дорожки, но чуткий слух ее неожиданно различает осторожные шаги на дороге… Она останавливается, прислушивается… Да, это шаги… Кто-то крадется к калитке. Девочка, пригнувшись, перебегает от дерева к дереву и, притаившись за кустами, замирает в тревожном ожидании… Что она сделает, если это он? Что она сделает? Ведь дома только Катя и мама… Но калитка тихо открывается, и Алина видит… Костю. Сердце ее прыгает от радости и надежды.

«Костя здесь, Костя пришел… Сейчас он пойдет к Кате и маме. Он скажет им про того, другого… А потом он, наверное, поспешит туда, к Крачковским. Если все хорошо, он будет спешить, а если нет…» Алина хотела бы услышать хоть одно слово, а потом она хоть всю ночь будет сторожить сад…

Костя неслышно взбегает по ступенькам, осторожно открывает дверь Марининой комнаты.

Сестры вскакивают ему навстречу:

– Костя!

– Я… я… – шепчет Костя. В слабом свете ночника блестят его глаза. – Все хорошо… Ложитесь спать… Я сейчас ухожу… – отрывисто говорит Костя и, встретившись с Катей взглядом, неожиданно крепко обнимает ее. – Не волнуйся! Все будет хорошо… Никич пошел?

– Да, он давно пошел… – волнуясь, шепчет Марина и вопросительно смотрит на Костю.

– Есть, есть… Потом все расскажу. Олег взял из графской конюшни лошадей, просил, чтоб завтра вы с Катей приехали… Возьмете Алину… Надо создать видимость пикника… Там будут наши… – скороговоркой передает Костя.

– Подождите! А мать Николая? – волнуется Марина.

– Уедет с ним… Ну, я пошел, – торопится Костя.

Но сестры снова забрасывают его вопросами, суют ему в руки пробковые пояса: на Волге буря, лодка может опрокинуться… Но Костя, снисходительно улыбаясь, вешает пояса на спинку кровати.

– «Будет буря, мы поспорим, и поборемся мы с ней…» – блестя глазами, шепчет Костя.

Алина, забыв свой страх, напряженно смотрит на дверь маминой комнаты. Она ждет Костю… А от забора медленно отделяется большая серая тень и, прячась за углом темной кухни, неслышно скользит к дому.

Оглавление