Вход на станцию метро «Сокол»,

Москва, Россия —
11 января, воскресенье, 22:55

В этот час в подземном переходе на станцию метро было несуетно и безлюдно. Возможно, поэтому хрупкая девушка в очаровательных алых сапожках с золотыми шпорами и шубке из платиновых песцов бесстрашно вышагивала мимо полуосвещенных палаток с мелочным товаром, до которого падки наезжающие в столицу провинциалы. Хотя… Если бы нашелся некий бандит или маньяк, возжелавший немедленно выяснить, насколько далеко простирается смелость этой симпатичной девушки, ему пришлось бы немедля ретироваться, наклеив на лицо непорочную улыбку. Потому что рядом с девушкой, касаясь холкой ее бедра, шел волк, и его янтарные глаза придирчиво осматривали каждую мелочь, каждую урну и каждую гранитную плитку пола. А еще в девушке наблюдалась сильная странность. Она постоянно разговаривала сама с собой и с волком. И даже, похоже, волк ей отвечал…

— Куда теперь, богатырь? — поинтересовалась девушка у своего четвероногого спутника.

— След размытый, но, похоже, надо идти через те стеклянные двери, — почти не раскрывая пасти, ответил волк Сергей.

— В метро? Значит, похититель сел на поезд… — раздался голос из пустоты.

— Почему вы так уверены в этом, майор? — другой голос из пустоты, насмешливый и с акцентом. — Человек мог просто затеряться на станции…

— Вы, агент Скалли, плохо представляете себе наши московские станции, — парировал невидимый майор Колосков (а это, разумеется, был он). — Затеряться там… скажем так, сложновато.

— У него могут быть сообщники из местного обслуживающего персонала, — не остался в долгу и голос агента Молдера. — Кстати, я заметил, что продавец вон из того киоска с поддельными часами «Романсен» очень внимательно смотрит в нашу сторону.

— Просто ему понравилась Людмила, — робко сделал комплимент гоминид Чарли.

— Потише, пожалуйста. — Димка Романцева подошла к стеклянным дверям и коснулась холки волка-богатыря. — Что будем делать? В метро с животными могут не пустить. И почему у вас не оказалось лишней шапки-невидимки?

— Я могу богатырю одолжить свою, — вызвалась агент Скалли.

— Спасибо! — махнул башкой волк. — Проблема в том, что на момент невидимости у меня нюх исчезает.

— Да, дилемма, — протянул Молдер. — Но делать нечего. Скалли, снимай шапку. Кстати… Царевич Филимон, вы что молчите?

— Я скорблю, — грустно вздохнул Филимон. — О жестокости и неблагодарности рода человеческого.

— Царевич, я ведь уже поблагодарила тебя и за сапоги, и за шубку! — нахмурилась Димка.

— Ох, да я не об этом, — смутился царевич. — Горестно мне, что мой слуга верный неблагодарным предателем оказался. Разве мало я им платил? Разве задерживал когда выплату жалованья? Разве обделял премиальными?

— Не кручинься, царевич, — вильнул хвостом волк. — Еще не все потеряно. Димка, прикрой меня, что ли. А то как бы не появились ненужные свидетели того, как мы с агентом Скалли ролями меняемся.

Димка, как могла, загородила собой волка. Через минуту волк исчез, а рядом с девушкой в алых сапожках стояла молодая женщина крайне сурового и деловитого вида.

— На станцию! — скомандовала Скалли.

Дремавшая в стеклянной будке возле турникетов бабулька была крайне удивлена следующим происшествием. Через два турникета прошли две женщины, как положено, сунув в металлические их животы магнитные карточки, а еще четыре турникета сработали вхолостую, хлопнув по пустоте. Правда, из пустоты донеслись приглушенные нечленораздельные вопли и даже рычание. Но последнее бабулька отнесла к разряду галлюцинаций, вызванных напряженной рабочей сменой.

— И куда теперь? — Скалли и Димка нервно оглядывались. Перроны были пусты. К одному подкатила пустая же электричка, постояла мгновение и с обиженным грохотом умчалась в подземное чрево.

— Рассредоточимся по станции, — приказал невидимый Молдер. — Оценим обстановку.

Похоже, теперь агент ФБР чувствовал себя в своей тарелке.

— Обстановка так себе, — старательно рассредоточившись, заявила агент Скалли. — Скромно и чисто, прямо как в синагоге.

— Когда это ты была в синагоге? — немедленно откликнулся ехидством Молдер.

— Когда охотилась за ребе-оборотнем. Ты не участвовал. Ты сидел в засаде, ожидая очередного визита пришельцев, — парировала Скалли.

— Давайте тихо, а? — возмутилась Димка такой вопиющей небрежностью спецагентов на расследовании.

— Мне нужно снять шапку-невидимку, — подал голос волк. — Я не фига не чувствую. Вместо носа просто чемодан какой-то.

— Ладно. — Димка кивнула. — Все равно, кроме нас, здесь никого нет и в обморок от твоего вида никто не рухнет.

— А может, нам всем это… обрести видимость? — поинтересовался царевич. — Ну, кроме меня, конечно.

— Не будем спешить. — Даже у невидимого майора голос звучал веско и строго. — Я уверен, что за нами все-таки наблюдают. Не может станция Московского метрополитена выглядеть так идиллически мирно! Это явная каверза. Так что лучше нам ввести предполагаемых противников в заблуждение относительно нашей численности.

Димке под руку толкнулось что-то бархатисто-пушистое.

— Сними, а? — попросил волк.

Став видимым, он немедленно принялся принюхиваться и прицельно осматриваться. Пару раз сделал ложную стойку возле колонн, заглянул в тоннели…

— Ничего не понимаю, — сказал он растерянно. — След на земле пропал.

— Что значит «на земле»? — тут же поинтересовался реликтовый гоминид.

— Только что был и вдруг испарился. Здесь. — Волк подошел к стенду с зеркалом, который стоял у черного жерла тоннеля. Поднял голову к зеркалу. Замер. А потом прохрипел потрясенно: — Смотрите! Смотрите туда!

Да, было отчего завопить удивленно! Потому что в зеркале отражался вовсе не кусочек тоннеля с цепочкой уходящих во тьму ламп и посеребренные рельсы. В зеркале была видна пустыня — с оранжевым песком и лимонно-желтым небом. И там, на стыке песка и неба, двигалась крошечная черная точка.

— Это — там, — благоговейно прошептал волк.

— Нам туда? — на всякий случай решил уточнить Молдер.

— Похоже, что так, — подала голос Скалли, а волк молчал потрясенно.

— И каким образом мы свершим сей вояж? — иронически осведомился инкуб Колосков. — Башкой в зеркало? Кто первый?

— Между прочим, — заметила Димка, — ты, майор, мог бы сам этим первым стать. Тебе все карты в руки. Ты не человек, сам говорил, что коэффициент телесности у тебя приближается к нулю. Так что если твоя башка и грянется о зеркало, наверное, пострадает только зеркало.

— Да, не повезло Трифону, — непонятно протянул обиженный инкуб. — Какая у него девушка язвительная и негуманная!

Димка слегка покраснела, но продолжала настойчиво:

— Давай, инкуб, не корчи из себя стеклянного человечка! Должен же ты оправдать свое высокое звание майора! Вперед!

— А поцелуешь? — с затаенной надеждой поинтересовался инкуб.

— Только прощальным поцелуем во время отпевания, — нежно улыбнулась Димка.

— Значит, мне это не грозит, — инкуб явственно вздохнул. — Ладно! Я пошел! Не поминайте лихом!

Он стащил с себя шапку-невидимку, сунул ее в руки Людмиле, разбежался и рыбкой прыгнул в зеркало. Именно в зеркало. Твердая на вид поверхность разошлась, как воды стоячего пруда. И пропустила в себя инкуба…

А потом тем же манером выплюнула обратно.

Все — и видимые и невидимые — столпились вокруг него:

— Как ощущения?

Инкуб озверело посмотрел на зеркало и, вскочив, сложил руки в жесте, напоминающем традиционное приветствие японских гейш:

— Р-раскрошу! Особо особый отдел ГУ ФСБ, майор Колосков! Сопротивление сотруднику правопорядка при исполнении карается…

Зеркало возмущенно пискнуло:

— А что, сразу сказать нельзя, что особо особый отдел? Че переть-то напролом? У меня тут не мясная лавка! Как насчет уважения законов совмещенных территорий?

— Законы мы чтим, — веско сказал майор-инкуб и продемонстрировал зеркалу какую-то маленькую алую книжечку с золотым обрезом. — Только ведь на тебе никаких оповещающих рун нет. Векторные сигналы отсутствуют. И системка магического глобального позиционирования явно левая, на учет не поставленная, так? Налог-то не платим? А техосмотр когда последний раз проходило?

Зеркало заверещало:

— Я тут ни при чем! Меня поставили — я стою! Вас-то, начальников, через одного, а я, между прочим, всего-навсего локальный целевой смеситель пространств! Стандартная модель! Паспорт есть технический и гарантия!

— Это я проверю. — Металлическому голосу майора позавидовали агенты ФБР — вот им бы так с задержанными разговаривать! А то всякие сентиментальности, кодекс Миранды, наручники-лайт… — Ты вот что, смеситель… давай-ка обеспечь нам право прямого входа. Мы преследуем особо опасного преступника.

— Так я ниче, препятствовать не стану, — засуетилось зеркало. — Охрана правопорядка — святое дело! А мне грамоту дадут за содействие?

— Может быть, даже орден, — вежливо пообещал инкуб.

…По ту сторону зеркало оказалось висящим прямо в воздухе прямоугольником обитой грязным войлоком двери. Из этой двери и вывалились на негостеприимный раскаленный песок наши герои.

— Прямо какие-то звездные врата, — прошептала Димка, оглядываясь. — Интересно, а обратная дорога предполагается?

— Будем на это надеяться, — сказал инкуб.

— А я нашел следы, — объявил волк Сергей. — Вперед!

И они помчались…

Нет.

Просто осторожно пошли, стараясь как можно меньше соприкасаться с песком.

Где-то шага через три Димка сбросила шубку и свитер (инкуб нервно вздохнул), Молдер потерял парик (хорошо, хоть у него вовремя изъяли шапку-невидимку), а Скалли начала однообразно жаловаться на отсутствие крема для загара. Через полчаса Молдер заявил, что видит мираж — рекламный баннер, торчащий прямо из песка, и рядом киоск с кока-колой. По мере приближения к миражу Молдер заявлял, что баннер сменился длинным бетонным забором, оклеенным разными объявлениями, и даже начал эти объявления зачитывать вслух, чтобы доказать остальным свою правоту. Звучало это примерно так:

— «Быстро, качественно, недорого установим уличные автоматы по продаже золотистых хомячков. Обеспечим регулярную доставку хомячков. В любую точку Вселенной, кроме некислородосодержащих планет». Скалли, ты подумай только! Вот где, оказывается, объявился тот бандит, который двадцать лет назад понастроил по всей Западной Вирджинии автоматов по продаже хомячков и морских свинок! Его потом гринписовцы объявили вне закона и хотели линчевать! Считалось, что этот тип покончил с собой, а похоже, развил бизнес в сопредельных пространствах!

— Запомни его телефон, — отрывисто бросала Скалли. — Закончим дело с артефактом-рукой, наведаемся к этому изуверу. За хомячков я кого угодно готова посадить на электрический стул.

А Молдер читал следующие объявления:

— «Обращайтесь к нам. Быстрое похудение на сто процентов. Лечение традиционными африканскими ядами».

— Это интересно, — вяло откликалась Скалли. — Хотя африканские яды плохо помогают в борьбе с целлюлитом. Я пробовала.

— «Шью стильные дамские платья из кожи. Качественно и с душой. Для связи — мой e-mail: molchalivy_yagnenok@bolshe.net». Скалли, напрягись! Ведь это тот самый негодяй!

— Знаю, — безучастно отзывалась Скалли и вытряхивала из сапожка песок. — Между прочим, он неплохо шьет. Я до сих пор ношу юбку его изготовления…

— Кожаную?! — вопил Молдер.

— Джинсовую, — успокаивала Скалли.

— О, шит! Нет, ты только послушай: «Один звонок, и вам в течение семи дней найдут место на престижном кладбище, оформят свидетельство о смерти, изготовят венки, закажут оркестр! Первым трем дозвонившимся с собой в подарок видеокассета с киношедевром — психологическим триллером «Звонок»! Умрите стильно и загадочно»! Эта психически больная девочка с нечесаными черными волосами до сих пор не угомонится! Сколько раз ее вытаскивали из колодца, хоронили, служили панихиды над ее могилой — восстает, как зомби с бессонницей! Кошмар!

— Ага, — соглашалась Скалли, а все остальные прислушивались к этой вязкой и тягучей беседе спецагентов — хоть какое-то развлечение в пустыне, где никто (кроме самого Молдера) не видел ничего, кроме песка.

— «Девушка по имени Алиса, которую я встретил семьдесят второго брюквера неподалеку от космической станции «Хохлой-пять»! Твой гермошлем и значок звездного десантника — все, что у меня от тебя осталось. Прошу откликнуться. Вакуумный вампир Ганнибал». Что за Алиса?

— Видимо, она была красотка, — вставил свой комментарий гоминид Чарли, иногда скучающий без внимания женского общества.

— А может, вакуумный вампир просто хочет вернуть девушке гермошлем. Может, он честный и не любит хранить чужие вещи, — добавила Скалли. — Кстати, кто-нибудь знает, кто такие вакуумные вампиры?

Наконец и рекламные объявления закончились — миражная фантазия Молдера иссякла. Он начал вяло звать Саманту — свою давно пропавшую сестру, которую, по его версии, похитили пришельцы, а по тайной версии Скалли — Саманта просто сбежала от ненормального братца и затаилась в каком-нибудь дальнем штате…

Пожалуй, только инкуб, волк, гоминид Чарли и сам царевич Филимон отнеслись к иссушающей пустынной жаре спокойно и без галлюцинаций. Настолько спокойно, что майор Колосков сначала что-то поэтически бубнил себе под нос, а потом вдруг запел приятным свежим тенорком:

Отчего так в России гудят провода?

Отчего так заботливы женские руки?

Просто здесь уникальная геосреда

С настроеньем любви и разлуки.


Я на улицу выйду — кругом благодать!

Может быть, это все, что от жизни мне надо…

Мне прекрасней уже ничего не видать.

Может быть, из-за узости взгляда.


А на сердце опять горячо-горячо —

Это вовсе не признак инфаркта!

И зеленый погон упадет на плечо,

Будто чья-то крапленая карта…



Как ни странно, гоминид начал подпевать инкубу, покачивая в такт головой и роняя кроткие слезы:

Отчего я по жизни готов ко всему?

Отчего я про счастье свое забываю?

Принимаю спокойно тюрьму и суму

И легко свои фишки кидаю.


Ты, родная, меня провожать не ходи!

Мне опять в эту жизнь возвращаться не стоит.

И старушка поправит платок на груди,

И старик меня крышкой накроет.



Тут все хором грянули припев:

А на сердце опять горячо-горячо…



— Тихо! — рыкнул волк. — Что за самодеятельность! Я чувствую запах человеческого жилья. Где-то во-о-он за тем барханом.

— До него еще не меньше пятнадцати километров, — прищурившись, определил Молдер. — Кстати, давайте поиграем в занимательную географию. Кто определит, в какую местность мы попали?

— Это пустыня, Молдер, — презрительно ответила Скалли. — Ты уже не замечаешь очевидного. Перегрелся окончательно.

— А ты не можешь ответить на простой вопрос, — парировал Молдер. — То, что это пустыня, ежу понятно. А вот какая именно это пустыня?

Все пожали плечами. Только Скалли, не терпевшая колкостей напарника, сказала:

— Умный, да? Вот у ежа и спроси!

— У какого ежа?! — поразились все.

— Вот у этого! — указала пальцем Скалли.

И действительно, впереди на небольшом холмике из песка сидел самый натуральный еж.

— Ежей в пустыне быть не может, — очень рассудительным голосом сказал Молдер. — Поэтому либо это очередной мираж, либо…

— А вот пальцем показывать нехорошо! — визгливо заявил еж, неприязненно косясь на российско-американскую поисковую группу.

— Говорящий мираж, — обреченно констатировал Молдер. — Плохо дело. Сейчас бы «Спрайта» для ясности мозгов… Или хотя бы «Ментоса» пожевать.

— Сам мираж. — Похоже, характер у пустынного ежа был непокладистый и даже склочный. — Кто такие? По какому праву здесь появились?

Волк-богатырь напружинил свои жутковатые мускулы:

— Что-то я не припомню тебя, колючий? Где ты мне дорогу перешел? Почему так говоришь дерзко? Начальник, да?

— А ты не пугай! — Еж резво скатился с барханчика прямо под ноги волку. — Рылом ты не вышел, чтоб говорить таким непотребным тоном с князем крови!

— О боже, — вздохнула Скалли. — Если где-нибудь в России встречаются пустыни, то мы сейчас находимся именно в такой. Потому что только в России есть ежи княжеского рода, богатыри-волки и царевичи-монстры.

— Вот тут ты, рыжая подруга, ошибаешься, — заявил сиятельный еж. — Это тебе не Россия. И даже не Азия с Африкой. Место это секретное. Гиблое. Кто здешних правил жизни не знает — к вечеру копыта отбрасывает. А вечер тут наступит скоро…

— Кажется, этот колючий тип намекает на то, чтобы мы воспользовались его услугами, — выдвинул версию гоминид Чарли.

— Допустим. — Еж заметно приосанился. — И не воспользовались услугами, а взяли в долю.

— Мы не клад копать идем, — заявил царевич Филимон, единственный из всей компании еще не снявший шапки-невидимки.

— Это кто там скулит? Не слышу? — вякнул еж, но едва Филимон снял шапку и предстал перед колючим негодником во всей красе, как тон резко сменился на робко-уважительный: — Как же тебя этак угораздило? Схема морфинга полетела? Или это творческий подход к учению об изменении видов?

— Словеса-то какие паскудные, — клацнул челюстями царевич. — Ты, брате, не ругайся так при женщинах. Вижу я, что и тебя судьба принудила заколдованным жить. Так не враждуй, а стань товарищем по несчастью.

— Судьба, ха! — воскликнул еж. — Заколдованным, хо! Я вижу, ты совсем какой-то дикий морфер. Откуда тебя такого принесло?

— Из Тридевятого царства мы, — с достоинством ответил царевич Филимон. — Я, а такожде волк-богатырь, именем Сергий.

— Тридевятое царство… — присвистнул еж. Получилось у него это пресмешно. — Как же, помню, тупиковая ветвь в эксперименте по созданию новых межвидовых особей. Я думал, вас уж нет давно, как и Атлантиды…

— Говори, да не заговаривайся! — рявкнул волк. — Тридевятое царство стояло и стоять будет!

— Не спорю, — ехидно кивнул еж. — А сюда вы зачем явились? И девиц притащили, симпатичных, кстати. Эх, где мой стандартный облик, я бы им показал. Да, я не представился. Антуан. Антуан Ежинский. А это еще кто? Инкуб? Настоящий? Первого поколения? Удивле-о-он… Неужели ваша матрица еще существует?

— Слушай, еж Антуан, — мрачно сказал инкуб. — Ты тут базар не городи. Нам с тобой болтать недосуг. Мы похитителя преследуем.

— Ну-ну, дело хорошее, — хитро сощурившись, бормотнул еж Антуан. — Тут, кстати, недавно пробегал мимо один подозрительный тип. Взъерошенный, нервный, постоянно оглядывался, будто боялся, что за ним погоня… Что странно, у этого типа было три руки. Не ваш фигурант будет?

— Он! — вскричали все. — Куда побежал?!

Еж потоптался раздумчиво на песке.

— Вообще-то мне никакой выгоды говорить вам об этом нету. Но я все-таки благородный. Поэтому скажу из сугубо альтруистических соображений. Он побежал к тем трем барханам. И если вы прямо сейчас рванете с места в карьер, как раз к завтрашнему вечеру его нагоните. Возможно.

— Спасибо за информацию, — вежливо кивнула ежу Скалли.

— Из спасибо колбасы не накрутишь, — неласково пробормотал еж и свернулся клубком. — Давайте, валите. У меня сезон спячки, между прочим.

— Тогда спокойной ночи, — как-то чересчур ласково пожелал ежу волк-богатырь…

Еж по имени Антуан Ежинский долго глядел вслед группе наших поисковиков и неприятно похрюкивал носом.

— Тридевятое царство, скажите пожалуйста, — проворчал он. — Давно пора было его прикрыть. Зона для самых тупых морферов. Отстойник. Кладбище бездарных идей…

Успокоенный тем, что царевич Филимон и иже с ним скрылись в дальних песках, еж принялся методично и оперативно раскапывать маленький барханчик, на котором доселе сидел так царственно. Можно было подумать, что еж Антуан, истомленный жестокой жаждой, ищет воду — подземный источник или какую-нибудь артезианскую скважину. Но то, что обнаружилось в зоне раскопа, на артезианскую скважину отнюдь не походило. Это был человек, и появись тут Скалли, она своим наметанным глазом дипломированного патологоанатома определила бы, что человек скончался примерно с полчаса назад и не от старости или тропической лихорадки, а насильственной смертью. А окажись тут сейчас еще и царевич Филимон, он бы опознал в скрюченном человечке своего недостойного повара Ерофея. В своих окостеневших пальцах покойник сжимал артефакт, который уже успел поднять столько шума, — вялую и безвольную руку.

Еж встал на задние лапки, а передними принялся тянуть драгоценную конечность.

— Давай, давай, рука драгоценная, — бормотал при этом он сварливым голосом. — Выбирайся на свет к своему новому хозяину и повелителю. Мне ты позарез как нужна. Есть у меня пара-тройка сотен желаний разнообразных, которые тебе придется выполнять. Ну ничего, не вспотеешь, выполнишь, на то ты, гы-гы, и артефакт. Вернешь мне облик мой прекрасный, подаришь власть над всей землею, всех врагов моих в прах обратишь… Буду я всесильный морфер, богоподобный князь, отомщу тогда некоторым дрянным представителям человечьего племени, в дурацкую ежиную шкуру меня заточившим! Берегись, негодяйка Лариса, и ты, толстая писательница Вера Червонцева, тоже пиши завещание! Грядет погибель ваша — морфер предивный, князь Ежинский! Грядет и не замедлит!..

Рука благодаря воистину нечеловеческим усилиям ежа вытянулась из пальцев покойного повара. Безвольно шевельнулась, вызвав у ежа Антуана нервную дрожь.

— Ты мне смотри не балуй! Вежливо себя веди! А то не погляжу, что артефакт, как вцеплюсь зубами! Поваришка Ерофей до чего матерущщий мужик был, а и его я завалил на раз! Теперь вот слушайся меня и повинуйся великому морферу!..

И тут в небесах, прямо над макушкой ежа, раздался тихий, но исполненный глубокого сожалеющего презрения глас:

— Вот до чего доводит мания величия с выраженным параноидальным синдромом!

— Да, начинаются необратимые мутации, — согласился другой небесный глас. — Плюс, конечно, явная энтропия духа.

Еж занервничал, нехорошо глянул на раскаленное пустынное солнце.

— Кто там озорует? — закричал он. — А ну заткнулись! Закусаю насмерть!

— Маньяк, — вздохнул один небесный голос.

— Само собой, — подтвердил второй.

А перед ежом Антуаном вдруг материализовался из жаркой пустоты давешний волк с неприятно янтарными глазами.

— А врать нехорошо, — тяжело сказал волк ежу и наступил лапой на руку-артефакт. — Красть нехорошо.

— Ты меня не воспитывай! — завизжал еж. — Песталоцци с хвостом! А ну пошел! Моя находка! Моя добыча! Не отдам!

— А придется, — заявил волк-богатырь, потому что это был, естественно, он, и никто другой.

— Убью! — истошно заорал еж, но, вместо того чтобы вцепиться набычившемуся волку в морду, кинулся к руке преткновения и впился в ее указательный палец острыми зубками, явно намереваясь утащить артефакт и тем подтвердить свое неоспоримое на него право.

Но и волк-богатырь был неробкого десятка. Он находчиво ухватил артефакт за другой конец и потянул на себя, полагая, что сил и энергии у него больше, чем у какого-то истеричного ежа, а значит, победа ему обеспечена.

И оба зверя стали тянуть несчастную руку, весьма похоже напоминая старинное русское развлечение по перетягиванию каната. Разумеется, у волка сразу обнаружились болельщики: царевич, инкуб, азартно вопящая Димка, Скалли и Молдер (кстати, это их печальные рассуждения слышал еж над собою совсем недавно) и, конечно, гоминид Чарли. Дело в том, что эта компания не поверила ежу, который так активно их спроваживал, и, пробежав десяток метров, вернулась. Тем более что и следов повара волк не обнаружил — они заканчивались как раз там, где еж восседал. Под прикрытием шапок-невидимок компания окружила ежа, понаблюдала за тем, как он выроет руку, и тут в дело вступил волкбогатырь.

— Тяни, Серега, тяни! — подзадоривал друга царевич Филимон.

— Аккуратнее! — вскрикивала Скалли. — Не забывайте, это бесценная вещь! А если вы ее повредите и она больше не сможет функционировать?!

— Бей ежа, спасай Тридевятое царство! — воодушевлялся инкуб Колосков, который до сих пор не мог простить себе, что вместо охраны артефакта и Трифона попал в такие сомнительные приключения.

Ну, о том, что и как вопила Димка Романцева, лучше не упоминать. Потому что даже самые интеллигентные девушки из приличных семей и с мощным образованием могут иногда кричать такое, что моментально вгоняет в краску московских таксистов, питерских ментов и уральских следопытов.

Увлеченные сим состязанием между ежом и волком, наши герои и не заметили, что в пустыне имели место произойти следующие события…

Небо как-то испуганно обесцветилось, словно юный хамелеон, еще не способный толково менять свою окраску.

Поднялся резкий ветер с запахом нагретого металла и ружейной смазки.

В отдалении завыли песчаные волки… И раздался грохот, подозрительно напоминающий гром среди вполне ясного неба.

Но не это главное. Главного пока наши герои, озабоченные проблемой «кто кого», не замечали.

Но скоро им представится таковая возможность.

Состязание закончилось самым неожиданным и неприятным манером.

Волк и еж, тянувшие на себя руку, похоже, переусердствовали. И несчастный артефакт, растянувшись примерно в два раза, наконец не выдержал такового уничижения и с противным звуком рвущейся резиновой покрышки лопнул. Вспыхнули яркие разноцветные искры и зашипели, исчезая в небе. Запахло мандаринами и крупными неприятностями.

Волк и еж — каждый с остатками (или останками?) руки в пасти — раскатились в стороны. Горестно выплюнули остатки (останки?) на песок и яростно завопили друг на друга:

— Ты, негодяй!

— Ты, бандит!

— Это ты виноват!!!

— Убью!!!

— Атас! — вдруг совершенно не по-царски завопил царевич Филимон. — Ребята, беда!

И конечно, он оказался прав.

Потому что иначе, как бедой, этих людей назвать было невозможно.

С десяток смуглых, закутанных в ватные халаты и грязные чалмы типов восседали на запыленных верблюдах и неумолимо целились в охотников за артефактами. Причем целились отнюдь не из луков и даже не из арбалетов…

— Деммит! — простонал приглушенно Молдер. — У них у каждого — молекулярный деструктор третьего поколения! Я всегда говорил, что арабские террористы связаны с инопланетянами! Вот и доказательство!

— Я не уверена, что это арабские террористы! — процедила Скалли сквозь зубы, не переставая мило улыбаться и заложив руки за голову.

— Откуда они взялись? — потерянно спросила Димка. — Может, это мираж? Инкуб, ты же говорил, у тебя сверхчувствительность, а сам…

— Казни меня, казни! — горько простонал инкуб. — Не почуял я их… О стыд, ты в тягость мне!!!

— Попробуем наладить контакт, — решил Молдер, нацепил на лицо самую прекрасную свою улыбку и воскликнул: — Салям! Мы мирные этнографы! Мы чтим традиции! Мы тут ненадолго…

— Недостойный пришелец! — раздалась искаженная английская речь, и к замершей в оцепенении группе подъехал на ослепительно белом верблюде старик в роскошном атласном халате. Голову его украшал кефье из золотого, с синими полосами шелка — точь-в-точь как у древних фараонов.

Типы с молекулярными деструкторами почтительно поклонились старцу, а тот явно был в гневе:

— Нечестивые иноверцы и осквернители песка священной пустыни! Кто вы такие и как посмели явиться сюда, где правит Длань Небесная и я, учитель Указал, покорный слуга этой Длани!

— Мы мирные люди! — начал было Молдер. — И нелюди. Мы преследовали похитителя, который в нашем мире украл у нас ценный волшебный предмет…

— Что за предмет? — нахмурился учитель Указал. Но, присмотревшись внимательнее к останкам руки, лежащим на песке, истошно закричал: — О горе нам! И горе вам, нечестивцы! Вы погубили ее! Вы осквернили ее! Смерть вам!

Молдер отметил, что учитель Указал как-то очень театрально воздевает руки. Но тем не менее старик выглядел впечатляюще. А еще сильнее впечатляли его суровые воины, смотревшие на «осквернителей» сквозь прицелы своих деструкторов.

— Взять этих негодяев! — приказал старик. — Отвести на базу и заключить в Место стенания. А потом я и жреческий совет решим, что с ними делать…

Воины кивнули.

— Руки за голову! — коверкая слова, приказал один нашим героям. — Сопротивления не оказывать. Сразу смерть. Идти по нашему приказу. Женщины и чудовища — вперед.

— Мы могли бы оказать сопротивление, — пробормотал йети волку. — Нас же много, мы сильные.

— А что толку?! — тоскливо взвыл волк. — Неужели ты не понял? Рука погибла! Наши желания никогда не исполнятся! Какой смысл сопротивляться! Пусть уж нас лучше убьют!

И он, опустив хвост, первым побрел туда, куда ему указывал прицелом смуглый воитель.

— Этого не может быть, — потерянно шептал царевич. — Ведь артефакт нельзя уничтожить…

— Может, отдать в починку? — с сомнением сказала Димка. Ей страшно не нравилось это приключение: попали неизвестно куда, захвачены в плен дикими типами в чалмах и на верблюдах. И от верблюдов, кстати, противно пованивало. Нет, это не приключения, это черт знает что!

— Ага, в починку! — проныл каверзный еж, про которого даже слегка подзабыли, подавленные неприятной сменой событий. — Что, у тебя рядом с домом стоит палатка «Ремонт артефактов»? Дура!

— Сам такой, — с ненавистью сказала Димка. Еж ей был крайне несимпатичен; чувствовалось, что это еж с крайне темным и подозрительным прошлым. Возможно, даже преступным. — Это из-за тебя она сломалась, схватил не свое…

Еж в ответ только выругался и предпринял попытку зарыться в песок, чтобы избегнуть плена. Но тут холеный белый верблюд старика Указала сделал то, что традиционно положено делать верблюдам. Еж возмущенно пискнул и более не подавал признаков жизни.

— Захлебнулся, — презрительно констатировала Димка. — Собаке — собачья смерть.

— Кхм, — намекнул волк.

— То есть ежовая, — исправилась Димка, впрочем, лучше не стало.

— Вперед! — рявкнул предводитель. — Слава Небесной Длани! Слава!

Пленники, покачиваясь от усталости и разочарования, зашагали вперед, подгоняемые злодеями на верблюдах.

Возле откинувшего лапки ежа и растерзанного артефакта остался только учитель Указал. Он концом посоха поддел один из обрывков руки, поднес его к глазам, внимательно рассмотрел, а потом отбросил с брезгливостью.

— Артефакт, — насмешливо сказал он и ударил пятками верблюда по бокам.

Верблюд неохотно двинулся в сторону бредущего в песках каравана. Старик Указал ехал и поглядывал на небо.

— Скоро грянет буря, — заявил он неопределенно. — И на этот счет у меня имеются кое-какие планы…

Оглавление