29. Что-то пошло не так

Letyshops [lifetime]
Letyshops [lifetime]

Биннесман склонился над Габорном, внимательно разглядывая его раны. — Свет, — проворчал он.

Его посох начал излучать бледно-зеленый свет. Не такой, как свет от камина, а мягкое свечение, создаваемое сотнями светлячков, собравшихся над набалдашником. Некоторые из них, взлетев вверх, принялись описывать круги над лицом Биннесмана.

Теперь Габорн видел старика совершенно отчетливо. Нос у того был в крови, на щеке налипла грязь. Раненым в прямом смысле этого слова он не казался, но выглядел как человек, находящийся на грани потери рассудка.

Биннесман криво улыбнулся Габорну и Иом. Склонил голову, вслушиваясь в лай собак со стороны леса.

— Пойдемте, друзья мои. Нам нужно находиться внутри круга, там мы будем в безопасности.

Подгонять Иом не потребовалось. Она схватила поводья и потянула обоих коней — своего и отцовского — внутрь кольца, создаваемого упавшими камнями.

Габорн перекатился на живот и встал на колени, болезненно ощущая свои ребра. Ему было даже больно дышать. Опершись на предложенное Биннесманом плечо, он тоже заковылял внутрь круга камней.

Его конь уже стоял там, обгрызая невысокую траву и не забывая при этом оберегать правую переднюю ногу. Габорн порадовался, что чары опустошителя не доконали его.

Он испытывал странное нежелание входить внутрь круга. Чувствовал исходящую от него мощь земли. Это было не просто древнее — ужасное место; оно отторгало тех, кто ему не принадлежал.

— Идем, Землерожденный, — позвал его Биннесман. Иом входила внутрь на негнущихся ногах, все время глядя вниз, — по-видимому, се тоже нервировала мощь, исходящая от земли. И Габорн ощущал се, точно так, как ощущается прикосновение к коже солнечного света — идущую снизу, вливающую энергию во все клеточки его существа. Опустившись на колени, он стянул сапоги, чтобы воспринимать это ощущение более полно. Внутри круга был очень силен минеральный запах. Хотя вокруг уходили в небо огромные дубы, ни один из них не рос близко к центру круга, только несколько низких кустов, усыпанных белыми ягодами. Земля издавала слишком мощный, слишком энергонасыщенный запах, чтобы тут могло расти что-то еще.

Биннесман стоял, оглядываясь по сторонам, точно воин, обозревающий поле своего сражения.

— Не бойтесь, — прошептал он. — Это место обладает огромной силой для Охранителей Земли.

Однако голос его прозвучал не слишком уверенно.

Именно здесь он сражался с опустошителем и… потерпел поражение.

Засунув руку в карман мантии, он достал оттуда листья кендыря и принялся растирать и рвать их.

Собаки лаяли уже совсем рядом, в верхней части древней дороги. Эти визгливые, яростные звуки эхом отдавались от стволов древних дубов, вызывая у Габорна ощущение озноба.

Он уселся, вертя головой, и сказал:

— Я слышал, как деревья звали меня сюда. Биннесман кивнул.

— Я просил их сделать это. И еще я наложил защитные заклинания, чтобы помешать Радж Ахтену преследовать тебя. Только вот на таком расстоянии они оказались не слишком сильны.

— Почему деревья называли меня не моим именем? — спросил Габорн. — Они все время обращались ко мне как к Эрдену Геборену.

— Здешние деревья очень стары и с памятью у них плоховато, — объяснил Биннесман. — Но короля своего они помнят. Лес хранит верность Эрдену Геборену. Ты очень похож на него. Твоему отцу следовало назвать тебя Эрденом Гебореном.

— Что это значит — «следовало назвать» меня?

— Лорды Времени предрекли, что, когда падет седьмой Камень, сюда снова придет Эрден Геборен в сопровождении Охранителя Земли и свиты, состоящей из верных королей и принцев. Здесь он будет коронован, здесь зародятся его планы, как покончить с эрой Лордов Времени и спасти человеческий род.

— Вы провозгласите меня королем? — спросил Габорн.

— Если мир еще не совсем разрушен, — ответил Биннесман.

— А что Радж Ахтен?

— Будет одним из твоих самых пылких сторонников в новом, более совершенном мире. Обалин притянули его сюда этой ночью, точно так же, как до этого они притянули тебя и короля Сильварреста, — Биннесман кивнул на лежащие вокруг статуи.

Очевидно, именно эти создания он подразумевал, когда говорил «обалин» — название, которого Габорну до сих пор не приходилось слышать.

— Габорн, нам угрожает ужасная опасность. Этой ночью здесь должны были присутствовать все короли Рофехавана и Индопала, однако никого из них нет. Люди, которым было предназначено стать величайшими героями надвигающейся войны, либо убиты, либо лежат в Башнях Радж Ахтена в качестве Посвященных. В этой войне нас ожидает столкновение с яростными и могучими Силами, а защитники Земли немногочисленны и слабы.

— Не совсем понимаю вас, — сказал Габорн.

— Постараюсь объяснить поподробнее, когда появится Радж Ахтен, — ответил Биннесман.

Внезапно из-за деревьев вырвались мощные мастифы и залаяли с новой яростью.

Вслед за собаками показались люди. Верхом скакали теперь только трос, остальные кони не выдержали гонки. Рядом с конями бежали двенадцать солдат. Габорн занервничал, осознав, что эти люди смогли бежать так долго, в полном боевом вооружении, да еще и по такой сложной местности. Наверняка это были ужасающе сильные воины.

Псы яркого окраса, с рыжими мордами и яростно вздыбленными загривками, пробежав около ста футов, принялись рычать и подпрыгивать, как будто натолкнувшись на невидимую стену, — точно тени, отбрасываемые трепещущим пламенем костра. Ни один из них не приближался к разбросанным Биннесманом листьям кендыря. Некоторые начали бегать вокруг упавших камней. — Тихо! — прикрикнул на них Биннесман. Свирепые мастифы мгновенно подчинились и поджали хвосты, не осмеливаясь даже скулить.

Джурим вслед за своим господином вошел внутрь круга упавших камней. Его жеребец так сильно взмок, точно только что вылез из реки. Дыхание с хрипом вырывалось из его легких. Еще десять миль такого бега и ему пришел бы конец.

Джурим слегка удивился, обнаружив, что кони принца Ордина все еще живы. Прихрамывая, они бродили среди упавших статуй.

Радж Ахтен внимательно, хотя и искоса, разглядывал Габорна, точно рассчитывая обнаружить что-то особенное в его лице.

Здесь произошло нечто странное, осознал Джурим. Все Семь Стоячих Камней, бесформенные, лишь отдаленно напоминающие человеческие фигуры, лежали на земле и имели такой вид, точно их гибель сопровождалась мучительной агонией. Запах дыма и ощущение холода наводили на мысль, что здесь только что разыгралось сражение. Биннесман, с окровавленным, грязным лицом, явно еле держался на ногах.

Охранитель Земли стоял, пристально разглядывая людей Радж Ахтена из-под кустистых бровей, на его клочковатой бороде играли отблески звездного света. Стоял с уверенным и спокойным видом, несмотря на свое более чем жалкое состояние. Может быть, со слишком уверенным и слишком спокойным. Джурим пожалел, что с ними нет Пламяплетов его господина. Не следовало отправляться в эти леса без них.

В конце концов Радж Ахтен слез со своего усталого коня и сейчас стоял, держа в руке поводья.

— Принц Ордин, — с улыбкой произнес он своим наиболее обворожительным Голосом, когда его люди со всех сторон окружили свою добычу, — больше тебе некуда бежать. Не нужно бояться меня. И убегать тоже не нужно. Иди сюда, друг мой.

Джурим ощутил на себе вызывающее благоговейный ужас притяжение этого Голоса. Можно не сомневаться, принц не устоит перед ним.

И что же? Принц не сдвинулся с места.

— Надеюсь, принцесса, вы, по крайней мере, не откажете мне? — спросил Великий. Джурим с удовлетворением отметил, что Иом начала переминаться с ноги на ногу, не в силах противостоять притягательной силе этого Голоса.

— Никто с тобой не пойдет, — Биннесман сделал шаг вперед, преградив ей путь. — Ты ни на что больше не годишься, Радж Ахтен — в точности как твои псы или воины, — Биннесман с угрожающим видом рвал пальцами какие-то листья.

Кендырь. Даже не в руках Охранителя Земли кендырь отгонял псов не хуже, чем Соломонова Печать кобр. Люди Радж Ахтена попятились от упавших камней, хотя кендырь был для них не смертелен. Однако дары, позаимствованные у псов, заставляли их тоже испытывать страх.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Радж Ахтен у Биннесмана. — Эти дела тебя не касаются. Уходи и никто не причинит тебе вреда.

— Гораздо важнее то, — ответил Биннесман, — что ты здесь делаешь? Ты — король людей. Ты услышал призыв деревьев?

— Я не слышал ничего, — сказал Радж Ахтен. Однако Биннесман покачал головой.

— Это место защищено особыми рунами. Очень могущественными рунами. Никто не может обнаружить его сам по себе. Тебя притянула сюда некая могучая Сила.

— Может быть… я и слышал какой-то шепот, Охранитель Земли, — сказал Радж Ахтен. — Очень слабый, похожий на голоса мертвых.

— Это хорошо. Сейчас только силы Земли могут защитить нас. Надвигается конец эры. Если люди уцелеют, нам придется думать, что делать дальше. Земля взывает к тебе, Радж Ахтен. Теперь ты слышишь ее призыв? — Биннесман стоял уже совсем рядом, погрузив взгляд в глаза Радж Ахтена.

— Да, — ответил Радж Ахтен. — Это место могущественной Силы, которой ты служишь.

Биннесман облокотился на свой посох. Огонь, отбрасываемый светляками, заиграл на его лице. Он имел странный, металлический оттенок. Может, когда-то в прошлом Биннесман и был обычным человеком, но его преданное служение Земле отчасти лишило его человеческих черт. Джуриму стало ясно, что этот чародей, возможно, не менее чужд человеческому роду, чем Фрот или феррин.

— А ты, — спросил Биннесман, — мог бы служить этой Силе? Мог бы ты служить чему-то более могущественному, чем ты сам?

— С какой стати? Пламяплеты без конца одолевают меня просьбами посвятить себя служению их Огню. Но с какой стати? Силы-то не служат людям.

Биннесман поднял голову, как будто с особой внимательностью вслушиваясь в слова Радж Ахтена.

— Нет, очень часто они делают это. Когда наши цели совпадают. И они, безусловно, в свою очередь служат тем, кто служит им.

— Не слишком-то охотно они служат, если это вообще когда-либо происходит. Биннесман кивнул.

— Тебе не хватает веры, и это беспокоит меня.

— А меня беспокоит то, что ты веришь чересчур сильно, — ответил Радж Ахтен.

Биннесман поднял кустистую бровь.

— Я никогда не стремился причинить тебе беспокойство. И если я чем-то обидел тебя, то смиренно прошу прощения.

Радж Ахтен перевел взгляд на Габорна.

— Скажи мне, Охранитель Земли, что это за заклинание такое, которое мешает мне видеть принца? Когда я смотрю на него, то вижу лишь деревья и скалы. Мне бы пригодилось такое заклинание.

Джурима несказанно удивил этот странный вопрос, ведь он видел принца достаточно ясно. На нем не было ни маски, ни плаща.

— Это так, пустяки, — ответил Биннесман. — Но вот всего минуту назад ты задал мне вопрос и я ответил на него. Ты спросил, зачем я привел тебя сюда. И я не стал отказываться, что действительно сделал это. Теперь и у меня есть к тебе просьба.

— Чего ты хочешь? — спросил Радж Ахтен.

— Это — Семь Стоячих Камней Даннвуда, — Биннесман махнул рукой в сторону камней, которые лежали вокруг. — Тебе, без сомнения, известно о них. Может быть, ты даже знаешь, что их падение является ужасным предзнаменованием, — он говорил с печалью в голосе, словно переживая огромную потерю.

— Да, мне известно о них, — ответил Радж Ахтен. — На твоем языке их называют обалин, а на моем — Коар Тангуази или Камни Бдительности. По крайней мере, так о них говорится в древних легендах. Рассказывают, что даскины создали их как наблюдателей, чтобы защитить человеческий род.

— Так и есть, — подтвердил Биннесман. — Выходит, ты знаком с древними легендами. Тогда тебе должно быть известно, что даскины были великими чародеями. Моя сила по сравнению с их — ничто. Они черпали силу из глубин земли — для создания вещей, для защиты. Мне же даст силу поверхностный слой земли, использование трав и вообще всего, что растет.

— Много лет назад маги-опустошители развязали войну в Подземном Мире. Они убивали даскинов, а те не сумели должным образом защитить себя. Однако они вовремя поняли, что им не спастись и что такая же беда грозит человеческому роду. Они постарались защитить нас, сделать так, чтобы у нас было время окрепнуть. С этой целью они установили в Даннвуде обалин и вдохнули в них жизнь.

— Со временем обалин стали называть Семь Стоячих

Камней. Своими каменными глазами они следили за нашим миром, за всем, что происходит в самых удаленных его уголках.

— И нередко нашептывали нашим королям, предупреждая их о появлении опустошителей. Но голоса обалин могли слышать только те, кого избрала сама Земля.

Вот как получилось, что королями становились люди, наиболее восприимчивые к силам Земли.

— Ничуть не сомневаюсь, Радж Ахтен, что тебя подтолкнули к тому, чтобы послать воинов на борьбу с опустошителями. Лучше тебя никто не справится с ними. Но все, о чем я говорил, в прошлом. Детство человеческого рода закончилось. Маги-опустошители Подземного Мира на свободе!

Радж Ахтен с задумчивым видом выслушал рассказ Биннесмана.

— Мне не раз приходилось сражаться с опустошителями. Боюсь, однако, что ты придаешь слишком большое значение своим камням. Даскинам никогда даже в голову не приходило, что появятся Властители Рун. Они не предполагали, какой силой мы станем обладать. Теперь уже падение этих камней в Даннвуде не играет никакой роли. Не больше, чем падение листа с дерева.

— Не говори о них так пренебрежительно, — предостерег его Биннесман. — Обалин были не просто камнями, далеко не просто камнями, — он почтительно склонил голову. — Однако тебе, Радж Ахтен, следует опасаться опустошителей, которые кишмя кишат у твоих границ. Мне кажется, ты не в полной мере представляешь себе все размеры угрозы. Пока обалин были живы, можно было узнать очень многое, просто прикоснувшись к ним. Возможно, я могу сообщить тебе кое-что, чего ты не знаешь: опустошители уже в Картише.

В Картише находились залежи кровяного металла. Если опустошители захватили их…

— Легковерие подтолкнуло тебя к тому, чтобы вступить в союз с Пламяплетами, — продолжал Биннесман, — поскольку они сильны во всем, что касается войны. Однако это вовсе не случайность, что опустошители тоже служат огню. Как не случайность и то, что этой ночью, торопясь ускорить конец человеческого рода, сюда пришел один из опустошителей и нанес смертельную рану последнему из обалин.

Биннесман повернулся спиной к Радж Ахтену, как будто тот больше не интересовал его, и добавил:

— Однако существуют силы более могущественные, чем те, которыми владеют Пламяплеты.

Радж Ахтен сделал шаг в сторону Габорна, как будто собираясь напасть на него. Из всех присутствующих тут воинов только он один никогда не брал даров у собак и, следовательно, только он мог противостоять воздействию кендыря, разбросанного Биннесманом. Где уж этому жалкому чародею было тягаться с Радж Ахтеном!

— Подожди, — обернувшись, сказал Биннесман. — Не позволяй своим людям даже думать о том, чтобы причинить кому-то вред на этой земле. Здесь очень могущественна сила Земли, предназначенная для защиты и спасения жизни, а не для того, чтобы отнимать ее. К удивлению Джурима, Радж Ахтен остановился и вложил меч в ножны. Это неспроста, подумал Джурим. В тоне Биннесмана было что-то, заставляющее подчиняться его словам. Как он сказал? «Не позволяй своим людям даже думать о том, чтобы причинить кому-то вред на этой земле…»

Биннесман остановил Радж Ахтена силой своего взгляда!

— Ты говоришь, что нуждаешься в моей помощи для борьбы с опустошителями, — продолжал чародей. — Прекрасно. Я помогу тебе, но при одном условии, — если мы с тобой станем союзниками. Откажись от своих форсиблей. Объединим наши усилия в поисках того, как лучше служить земле, Радж Ахтен. Не сопротивляйся ее силам, дай им возможность поддержать тебя.

Радж Ахтен тут же выдвинул встречное предложение:

— Убеди короля Ордина вернуть мне форсибли, а там посмотрим…

Биннесман с грустью покачал головой.

— Уверен, ты не присоединишься к нам даже тогда. Тебя привлекает не столько сама борьба с опустошителями, сколько слава, которую ты стяжаешь, нанеся им поражение.

Габорн сделал шаг вперед и горячо произнес:

— Радж Ахтен, пожалуйста, не отказывайтесь! Вы нужны земле. Служите ей, как и я. Уверен, что, поговорив с отцом, я добьюсь того, что он поймет меня. Мы разработаем план. Разделим форсибли, чтобы ими мог воспользоваться и ваш народ, и наш. И все перестанут бояться друг друга…

Габорн смолк, трепеща, как будто боялся, что позволил себе лишнее. Чувствовалось — юноша вовсе не уверен, что и в самом деле сможет осуществить свой план. И все же он говорил так взволнованно, так страстно, как будто для него все это было не менее важно, чем для чародея.

Радж Ахтен даже не снизошел для ответа Габорну и сказал, обращаясь к Биннесману:

— Ты прав. Мне с тобой не по пути, Охранитель Земли. И вовсе не потому, что я жажду славы. Просто для тебя все едино: и змеи, и полевые мыши, и люди. Я не доверяю тебе, — говоря о змеях и полевых мышах, Радж

Ахтен бросил презрительный взгляд в сторону принца Ордина.

— Нет, дела людей очень много значат для меня, — ответил Биннесман. — Может, рассматривая их с моей позиции, люди и впрямь не более важны, чем полевые мыши, но уж точно и не менее.

В голосе Радж Ахтена послышались вкрадчивые нотки:

— Тогда служи мне.

Биннесман с энергией молодого человека вспрыгнул на одного из упавших обалин. Поглядел вниз, на крошечные белые цветы, сияющие в звездном свете, он сделал движение, давая знак принцу Ордину и остальным отойти подальше, и сказал, обращаясь к Радж Ахтену:

— Ты хочешь использовать меня как оружие, но все, что я могу — это защищать. Ты не веришь в силу, которой я служу. Смотри, я покажу тебе, каким может быть оружие…

Джурим подумал, что чародей имеет в виду некую скрытую до этого тайную силу своего посоха, который сейчас лежал в траве. Или, может быть, какой-нибудь древний неуничтожимый меч.

Поведение Биннесмана резко изменилось. Он с угрюмым видом поднял посох, три раза медленно провел им над головой и, протянув вниз, кончиком указал на участок земли в нескольких футах перед собой.

Внезапно на этом месте траву, вместе с корнями и почвой, как будто что-то вырвало из земли.

И там, на черной земле, Джурим разглядел нечто, похожее на кости — то, что могло остаться от человека, много лет назад умершего здесь.

Однако, приглядевшись повнимательнее, Джурим понял, что это были не кости, а просто камни, и прутики, и корни, которые до этого скрывал верхний пласт земли. Они были уложены так, что образовывали человеческую фигуру. Джурим увидел, как Биннесман потянулся к камню, лежащему на месте головы. Расположенные двумя рядами желтые кабаньи клыки выглядели, как огромные зубы, темные дыры заменяли глаза.

С помощью других камней были выложены кости рук, которые заканчивались коровьими рогами, похожими на когтистые лапы.

Но если камни и все остальное образовывали скелет человека, то это был очень странный человек. Корни, которыми были оплетены все части огромного скелета, напоминали кровеносные сосуды.

Биннесман поднял посох. Внезапно ветер зашевелил ветками растущих в холмах дубов, и листья, казалось, обрели голос. Однако здесь, на прогалине, движение воздуха не ощущалось.

Джурима охватил ужас. Он почувствовал, как, будто повинуясь безмолвному призыву, от камней, лежащих в земле, поднимается и заполняет все вокруг мощная сила земли.

Биннесман, медленно взмахивая посохом над головой, заговорил нараспев:

— Война надвигается, миру приходит конец Здесь, на этой поляне. Жизнь зарождается, светел ее венец Здесь, на этой поляне.

Биннесман перестал размахивать посохом и устремил взгляд на лежащие в земле камни и обломки дерева. Он тяжело дышал, словно ему стоило чрезвычайных усилий произнести эти несколько слов.

Звуки его размеренной речи медленно таяли в воздухе, пока Биннесман сосредоточенно вглядывался в разверстую землю. Потом он зашептал, по-прежнему не сводя с нес взгляда:

— Я служил земле и всегда буду ей служить. Земля, я отдаю тебе свою жизнь. Даруй и ты жизнь моему созданию, а мне верни ту часть жизни, которую я утратил.

В тот же миг с ним начала происходить странная и пугающая трансформация. В груди Биннесмана разгорелся изумрудный свет, а потом оттуда вырвался ослепительно сияющий шар и ударил в развороченную землю. Светляки взлетели с посоха и закружились над головой чародея, так что Д журим видел все совершенно отчетливо.

Светло-коричневые, лишь кое-где тронутые сединой волосы Биннесмана внезапно вспыхнули серебром в звездном свете. Он всей грудью навалился на посох, точно какой-нибудь дряхлый старик, у которого нет сил стоять без опоры. Зеленый цвет плаща в один миг сменился на красновато-коричневый оттенок осенней листвы, как будто чародей был кем-то вроде способного менять свой цвет хамелеона на стене одного из южных дворцов Радж Ахтена.

Джурим от изумления открыл рот, поняв, что именно произошло: старый чародей отдал несколько лет своей жизни этому бледному подобию скелета, лежащему у его ног.

Земля вздыбилась, словно благодаря за этот дар, и издала стонущий звук, похожий на тот, который издают стволы деревьев в бурю.

Если эти звуки и содержали в себе какие-то слова, то Джурим не различил их. Биннесман, однако, прислушивался с таким видом, точно земля говорила с ним. Потом он медленно, с крайне утомленным, мрачным видом поднял свой посох и снова принялся описывать им круги над головой, разбрасывая во все стороны искры, из которых сформировалось сверкающее облако. И снова он затянул протяжный напев:

— Кости твои — это свет в ночи, Кровь твоя — тьмы непроглядной ручьи. Каменное сердце стучит, стучит, Ум пробуждается, взор горит.

Камни, рога и корни в разверстой земле начали трепетать и подрагивать. Биннесман швырнул свой посох вниз и закричал:

— Восстань из праха, мой воин! Облекись в плоть! Я называю твое подлинное имя: «Разрушитель Зла, Которому Нет Равных»!

Послышался удар грома, и, повинуясь этой команде, земля поднялась и потоком хлынула к скелету, — точно вода или низко стелющийся туман, — увлекая за собой листья и траву, прутья и мелкую гальку.

Только что не было ничего, кроме мусора, странным образом разбросанного по земле, и уже в следующее мгновение сформировались кости и сухожилия, их обтянули мышцы, легкие сделали один огромный вздох. Листья, галька и трава вплетались в плоть, испещряя тело странными крапинками зеленого и коричневого, красного и желтого.

Все это произошло настолько быстро, что Джуриму не удалось толком разглядеть, как именно из праха возникло некое существо, как оно облеклось плотью и обрело жизнь.

Как только тело сформировалось, «Разрушитель Зла, Которому Нет Равных» поднял невероятно длинную руку. Поначалу он казался вылепленным лишь из почвы, но кожа почти сразу же застыла, отливая зеленым на спине и шее, с разбросанными повсюду пятнами цвета палых листьев.

Он создаст воина, подумал Джурим. На лице и горле удивительного создания видны были белые пятна, образованные вкраплениями гальки.

Воин с трудом поднялся на колени, вытянул шею, и звездный свет хлынул в его глаза. До этого они были такими же плоскими и безжизненными, как галька на дне реки. Но теперь эти глаза как будто впитывали в себя звездный свет, с каждым мгновением разгораясь все ярче и ярче. Они светились умом и спокойствием, — таким потрясающим спокойствием, которое заставило Д журима испытать сильное желание оказаться как можно дальше отсюда.

Джурим знал, что это за… создание. Среди чародеев было немало таких, которые стремились овладеть силами земли. Наибольшего успеха в этом добились Аррдун, из числа арр, выдающиеся изобретатели и создатели множества магических инструментов. По сравнению с ними Охранители Земли рассматривались как слабые, поскольку очень немногие Охранители Земли вмешивались в дела людей, а тем, кто делал это, требовались века, чтобы достичь зрелости.

Однако поговаривали, что если уж Охранитель Земли достиг зрелости, то ему никто не мог противостоять.

А признаком того, что Охранитель Земли достиг зрелости, считалась его способность вызвать из небытия своего вильде — создание, рожденное из крови и костей земли, живой талисман, предназначенный для того, чтобы сражаться за своего хозяина. Элдехар, к примеру, создавал гигантских коней для битвы с тот. Он говорил, что его вильде «можно уничтожить, но нанести им поражение нельзя».

В последние годы, правда, о вильде, которых способны создавать Охранители Земли, почти забыли.

Как только вильде сформировался, неизвестно откуда налетел ужасный ветер, закачал верхушки деревьев, взъерошил Джуриму волосы. Он становился все яростнее, перерастая в настоящую бурю.

Потом у воина начали отрастать волосы — длинные зеленые волосы, похожие на морские водоросли, которые стекали по плечам на спину и грудь.

Джурим остолбенел. У полностью сформировавшейся фигуры была округлая женская грудь! Вильде оказалась женщиной, высокой и прекрасной женщиной, с изящными изгибами фигуры, длинными волосами, руками и ногами изумительной формы.

Вильде закричала. Земля содрогнулась, налетел новый порыв ветра, поднял вильде в воздух и… Всего через несколько мгновений она превратилась в зеленую полоску высоко в небе, стремительно улетавшую на юг. А потом и вовсе растаяла.

На поляне воцарилась тишина. Ветер стих.

Джурим замер в ошеломлении. Это что, так и было задумано? Биннесман отослал свою вильде с каким-то поручением? Как она улетела — с помощью ветра?

Сердце Джурима бешено колотилось. Он стоял, охваченный благоговейным ужасом, почти не дыша. И ничего не понимая.

Оглянулся по сторонам, чтобы увидеть, как среагировали на происшедшее солдаты. Все случилось так быстро.

Конь принца Ордина заржал в ужасе, пятясь и нервно хватая ртом воздух. Для коня все случившееся выглядело так, точно внезапно у его ног возникла неизвестно откуда взявшаяся зеленая женщина.

— Тихо, тихо, — сказал Биннесман коню. Тот мгновенно успокоился, и чародей снова устремил пристальный взгляд вверх, туда, где его творение только что исчезло в небе.

Старик выглядел… удрученным. По меньшей мере. Что-то пошло не так. Биннесман явно не ожидал, что его вильде вдруг возьмет и улетит.

Выглядел он совершенно измотанным. Ослабевшим. Таким старым, таким сгорбленным в своей красной мантии. Если он рассчитывал, что вильде будет сражаться за него, то, похоже, планам его не суждено было сбыться. Повесив голову, Биннесман с встревоженным видом закачал ею.

— Фью-ю-ю! — присвистнул Радж Ахтен. — Ты что натворил, старый дурак? Где теперь вильде? Ты обещал мне оружие, — Биннесман все качал и качал головой. — Это все, на что ты способен?

Биннесман настороженно посмотрел на него.

— Это не так-то просто — вытащить вильде из земли. У нее свой разум, и ей лучше, чем мне, известно, кто враги земли. Может быть, где-то возникли неотложные проблемы, вот она и отправилась туда.

Биннесман протянул руку к коню Радж Ахтена. Все три коня среагировали на это движение, устремившись к чародею, и Джуриму потребовалось немалое усилие, чтобы удержать своего.

— Что ты задумал? — спросил Радж Ахтен.

— Уже поздно, — ответил Биннесман. — Врагам земли пора сомкнуть глаза и спокойно уснуть.

Продолжая сражаться со своим конем, Джурим пораженно наблюдал, как Радж Ахтен и его солдаты практически мгновенно уснули. Большинство из них упали на землю и захрапели, но сам Радж Ахтен так и спал — стоя.

Старый чародей посмотрел на спящих воинов и прошептал:

— Остерегайся, Радж Ахтен. Остерегайся Лонгмота. Потом, подняв взгляд, он увидел, что Д журим смотрит на него.

— Ты еще не уснул? Странно! Ты единственный среди них, кто не враг земле.

Джурим ошеломленно перевел взгляд со своего покоренного господина на Биннесмана и его спутников, которые по-прежнему бодрствовали.

— Я… служу моему господину, — промямлил он, — но земле не хочу причинять вреда.

— Нельзя служить обоим, и ему, и земле, — сказал Биннесман, забираясь на коня Радж Ахтена. — Теперь я знаю, что у него на сердце. Он может погубить землю.

— Я привык служить королям, — произнес Джурим, просто не зная, что еще сказать.

Его отец был рабом и отец отца тоже. Он только и умел, что служить королям, и знал, как делать это хорошо.

— Король Земли идет, — ответил Биннесман. — Если тебе обязательно нужно служить королю, служи ему.

Он кивком указал на принца Ордина и Иом, которые садились на коней. Король Сильварреста так и оставался все время в седле.

Биннесман посмотрел на Джурима долгим взглядом, а потом вместе со своими спутниками растворился в ночи, ускакал по дороге, которая привела их сюда.

Долго-долго Джурим сидел в седле, глядя на спящего Радж Ахтена.

Ночь была темна, как никогда прежде, несмотря на звезды, сияющие в небе.

«Король идет, — предостерег Радж Ахтена Пламяплет незадолго до своей гибели. — Король, который может уничтожить тебя».

Со времен Эрдена Геборена, почти две тысячи лет назад, в этой стране не было Короля Земли. Теперь сюда Пришел король Ордин. Сейчас он в Лонгмоте, готовится К схватке с Радж Ахтеном.

Джурим посмотрел на поверженных обалин. Там, где раньше стояли Семь Камней, теперь остались лишь руины. Хотелось бы знать, что означает это предзнаменование. Его будоражил, теплый ночной воздух, минеральный привкус запаха земли. Джурим уже почти развернулся, чтобы отправиться вслед за Биннесманом, но стук копыт коней чародея и его спутников потерялся в ночи.

Он поглядел на своего господина.

На протяжении долгих лет он отдавал себя целиком служению Великому, делал все, чтобы удовлетворить малейший его каприз. Прикладывал все силы, чтобы быть хорошим слугой. И вот теперь, заглянув в собственное сердце, он спрашивал себя: а, собственно, почему?

Примерно лет десять назад Радж Ахтен постоянно заговаривал о том, что отразить нападение опустошителей можно лишь при консолидации всех сил, при объединении южных королей под одним знаменем. По мере того, как шло время, эти мечты стали как-то незаметно изменяться, претерпевая искажения.

«Великий Свет», так Джурим называл его.

Он развернул коня.

Я, едва ли не самый слабый изо всех, собравшихся здесь, сказал он себе. Однако, может быть, Ордин сочтет, что я еще могу ему пригодиться.

Меня заклеймят как предателя, продолжал мысленно рассуждать Джурим. Если, проснувшись, они меня тут не обнаружат, Радж Ахтен сочтет, что я и есть тот шпион, который рассказал Ордину, где спрятаны форсибли.

Что же, быть посему. Раз уж меня все равно сочтут предателем, я и стану им. Ему было известно множество секретов, которые могли представлять большую ценность для противника. И тот факт, что он больше не служит Радж Ахтену, на самом деле вовсе не означает, что в окружении Лорда Волка теперь нет шпиона.

Радж Ахтен наверняка решит, что я поскакал на юг, в Лонгмот, подумал Джурим. И со временем я так и сделаю. Но этой ночью мне лучше отправиться на север, найти какой-нибудь сарай или амбар и хорошенько выспаться.

Все тело ныло от усталости, вряд ли у него хватит сил на долгую поездку.

Он тяжело поскакал в ночь.

Оглавление