ГЛАВА 21. СЕРАЯ ЗМЕЯ

Весьма удивительно костное строение головы опустошителя. Череп напоминает формой лопату. И многим случалось видеть, как чудовища действительно копают головами землю.

Возможность копать им дают три костяные пластины, образующие «лезвие», как его иногда называют. Пластины эти столь тверды, что их невозможно пробить копьем. Но соединяются они хрящами и под давлением могут смещаться независимо друг от друга.

И потому опустошители способны, прячась среди камней, сжиматься совершенно невероятным образом, как тараканы. Радж Чамануран из Индопала был однажды свидетелем том, как опустошитель двадцати футов ростом сжал свое туловище настолько, что втиснулся в тоннель под каменной скалой, бывший всего семи футов высотой.

Эти подвижные пластины можно было бы счесть чудом телесного устройства. Но они же являются и самым слабым местом опустошителей.

Мозг расположен слишком близко к поверхности такого лопатообразного черепа – всего в футе у опустошителя средних размеров. Три костные пластины сходятся, образуя «заветный треугольник», самое уязвимое место чудовища.

Отрывок из «Свода наблюдений над опустошителями» мастера очага Дангильса.

Дорога через предгорья привела отряд Габорна к спуску на плато. В горах Брейс всю ночь шел снег, но к утру небо расчистилось, и в этих местах снега на земле почти не было.

Габорн остановился под тремя тополями. Рядом натянул поводья его Хроно. Над головами их трепетала на ветру золотая листва, а они смотрели на раскинувшуюся внизу равнину. По ней двигалась орда опустошителей. Чудовища, общим числом около шести тысяч, шли нестройными рядами по восемь-десять носителей клинков, растянувшись почти на десять миль. Петляя среди холмов, колонна их переправлялась через серебрившийся среди лесов ручей. Габорн прищурился, и колонна эта показалась ему серой змеей, ползущей по лугу. Змея двигалась в сторону маячившей впереди старинной разрушенной крепости на Манганской скале, перед которой высилась огромная статуя самого Манга-на, с гордым видом смотревшего куда-то вдаль поверх войска чудовищ.

Иом тихо сказала:

– Я даже не представляла, что их так много.

Она вместе с Габорном видела орду опустошителей в Камнях Видения Биннесмана, но зрелище это не было столь отталкивающим, как то, что открылось сейчас их глазам.

Даже на таком расстоянии земля под ногами содрогалась под тяжестью их шагов и слышно было дребезжание их набрюшных щитков.

Габорн оцепенело смотрел на колонну чудовищ. Где-то там был опустошитель, которого он искал.

Воины Скалбейна за ночь убили много этих тварей, но поиск среди павших Пролагателя Путей успехом не увенчался. Два чудовища как будто подходили под описание Аверан, но девочка, взглянув на них, сказала, что они слишком маленькие.

Стало быть, Пролагатель был еще жив.

Здесь, ближе к югу, земля была сухой и почти бесплодной. Ночная гроза этих мест не затронула. Над колонной опустошителей клубами вздымалась пыль, в которой стаями носились гри.

Западнее колонны скакали двумя отдельными отрядами рыцари Скалбейна. Один отряд, в тысячу воинов, шел с той же скоростью, что и чудовища, милях в шести впереди. На их щитах, копьях и шлемах играло полуденное солнце. Люди казались маленькими и ничтожными. Второй отряд, сотен пять рыцарей с оруженосцами и обозом, держался чуть ли не у самого хвоста колонны, чтобы остановить опустошителей, если тем вздумается повернуть назад, в Каррис. Копья белыми иглами торчали над рядами воинов.

В рту у Габорна пересохло. Опасность была близка и все увеличивалась. Опустошители недолго позволят себе надоедать подобным образом.

Герольды Габорна затрубили в золотые трубы.

Рыцари Скалбейна на равнине повернулись, посмотрели вверх и разразились приветственными криками.

Замахали копьями и щитами, и несколько всадников, отделившись от строя, помчались галопом к Габорну. Тот решил дождаться их и узнать последние новости.

– Стоять! – скомандовал он своим рыцарям. Отставшие на полмили великаны еще бежали вдогонку, и один взревел радостно в предвкушении передышки.

Вильде Биннесмана при виде колонны чудовищ воскликнула с восторгом:

– Кровь опустошителей!

– Да, – возбужденно шепнула ей Аверан, как могла бы шепнуть закадычной подружке, такой же маленькой девочке. – Сегодня уж точно наедимся.

Габорн взглянул на нее, удобно устроившуюся в седле перед чародеем. Она не сводила горящих глаз с опустошителей.

– Послушай, – сказал Габорн. – Как ты думаешь, если мы поедем рядом с колонной, ты сможешь разглядеть в ней этого Пролагателя Путей?

Мысль об этом девочку как будто напугала.

– Ну, если поедем близко…

Однако Габорн и сам знал, что это практически невозможно. Ближе, чем на триста ярдов, к орде опустошителей никто не отважился бы подойти.

– А с какой стороны, по-твоему, нам лучше начинать искать? – спросил он, заколебавшись.

– Не знаю… Их так много. Он – один из главных, поэтому должен быть где-то в голове. А может, в конце.

– А может, в середине, – добавил кто-то из лордов.

– Какие-нибудь еще приметы можешь назвать? – спросил Габорн. – У нас есть дальновидны. Аверан покачала головой.

– Не думаю… трудно сказать. У опустошителей нет глаз. Они видят совсем не так, как мы. Я… я могла бы узнать его по запаху… нет, не смогу. Запахи люди чуют тоже совсем по-другому.

Габорн бесстрастно кивнул.

– А если мы его найдем, – спросила Аверан, – я должна буду есть перед всеми?

Один из лордов в свите закашлялся, чтобы скрыть смешок.

– Нет, – пообещал Габорн.

В этот момент послышался стук копыт. Кто-то догонял их галопом, и Габорн оглянулся, полагая, что это вестник.

Из-за поворота выехал на бурой кобыле молодой человек с соломенными волосами. Проезжая мимо великанов Фрот, он, с опаской на них поглядывая, немного придержал лошадь. Габорн тщетно старался вспомнить, где его видел. Но вспомнил, только когда увидел притороченную к седельному вьюку кирку.

– Барон Кирка, – зашептались лорды.

Барон был в новой коричневой одежде, в кожаных доспехах, желтые волосы его были связаны в хвост. И в глазах его светился разум. Теперь его не узнала бы, пожалуй, и родная мать.

Молодой барон, приближаясь, разглядывал королевскую свиту с таким интересом, словно никого из них прежде в глаза не видал.

Пока он проезжал мимо рыцарей и лордов, те радостно его приветствовали.

Перед Габорном он натянул поводья и остановился. От него пахло ромом.

– Барон Кирка, вы прекрасно выглядите, – сказал Габорн.

Кирка по старой привычке вытер нос рукавом.

– Спасибо. Уф… благодарю вас. Э-э-э… милорд.

О приличных манерах он по-прежнему ничего не знал. Он имел теперь разум обычного человека, но ему еще многому предстояло научиться.

– Вы едете со мной? – спросил Габорн.

– Я… не знаю, – сказал Кирка. – То есть не могу пока. Я ведь еще не умею сражаться… ну, как ваши лорды. У меня только один дар, и я всего лишь стал нормальным человеком. Чем же я могу вам служить? Даже похлебку себе сварить и то не умею. На конюшне мне показали, как седлать лошадь. И я приехал, чтобы сказать вам, как я благодарен. Ведь я даже не мечтал… о таком.

– Не умеете сражаться? – переспросил Габорн. – Вы убили девять опустошителей киркой.

– Да повезло дураку, только и всего, – сказал Кирка. Он расплылся, приглашая Габорна тоже улыбнуться шутке. Но тут заметил опустошителей и уставился на них.

– Если не хотите присоединиться ко мне как воин, тогда присоединяйтесь как друг, – предложил Габорн. – Думаю, скоро вы научитесь варить себе похлебку, да и много чему другому, что вам пригодится в жизни.

– Не сомневаюсь, – отвечал Кирка, – коль вы так говорите.

Лорд у него за спиной сказал:

– Молодец!

А другой крикнул:

– Ура! – словно сражаться вместе с ними явился бог весть какой великий воин.

Тут вновь послышался топот копыт, и из-за поворота показались еще два всадника – сэр Боринсон и Миррима, скакавшие бок о бок. Они галопом неслись вниз по дороге. Окружавшие Габорна рыцари обрадовались. Замахали оружием и закричали:

– Приветствуем сэра Боринсона! Смотрите, как ловко он скачет!

Боринсон густо покраснел. И тут кто-то громко его спросил:

– Лишних орешков для меня не отрастил, часом? Другой рыцарь гаркнул:

– Ну, в седле усидеть – это еще половина дела! Герольды затрубили кто во что горазд, устроив какофонию, и шутки так и посыпались градом. Боринсон остановил коня и вскинул руку.

– Слушайте, слушайте! Это истинная правда, благодарю вас! Я отрастил три огромных орешка, таких волосатых, каких вы и у собак никогда не видали!

Рыцари буйно расхохотались, и кто-то крикнул Мирриме:

– Это правда?

Миррима, красная, как мак, изо всех сил пыталась подавить смех.

– Конечно, неправда. И всего-то два. Они прекрасны, но огромны. Не понимаю, как он вообще ходит с ними. Боюсь, станет кривоногим!

Рыцари вновь разразились хохотом. Кто-то громогласно вопросил:

– Вы слышите, сэр Седрик? Может, чародей и вам поможет с вашей маленькой бедой!

Сэр Седрик вытаращил глаза и взревел:

– Что?! Нет у меня никакой маленькой беды!

Хохот стал еще громче.

Миррима, пытаясь скрыть смущение, отвернулась.

Сэр Боринсон повел рукой в сторону Биннесмана, словно приглашая того раскланяться, но Габорн не сомневался, что рыцарь просто хочет отвлечь от себя внимание.

Чародей улыбнулся и закивал с какой-то подозрительной улыбкой.

Рыцари вновь разразились криками и смехом. Габорн вдруг вспомнил чародея Хоуэлла. Тот в свое время, добиваясь места учителя в Палате Сил Земли, всячески пытался умалить заслуги Биннесмана. Он и сам был весьма искусным магом, но вильде вызывать ему не приходилось, и, уж конечно, сделать евнуха мужчиной он никогда бы не смог.

Габорн, глядя на Биннесмана, весело сказал:

– Так вы скоро прославитесь!

Тут подскакал с южной стороны Скалбейн с двуми разведчиками.

– Милорд, – приветствовал он Габорна, натягивая поводья.

Конь его, пролетев последние сорок ярдов, остановился так близко от короля, что лошадь того испуганно попятилась. Глаза Скалбейна возбужденно сверкали.

– Милорд, – сказал он, – опустошители за ночь так отморозили себе задницы, что до сих пор не оттаяли. Даже солнце их не разбудило – из нор они выползли далеко после рассвета. И сейчас еле тащатся, от силы в половину обычного шага. Мы ждем только вашего приказа.

Габорн прислушался к своим чувствам. Атаковать хотелось, но и опасность он ощущал. Не тот противник опустошительская орда, к которому можно отнестись легкомысленно.

– Милорд, – спросил Скалбейн, – можно атаковать?

«Опасность, опасность – как слои луковицы. Может погибнуть много людей, если решиться сейчас на атаку. Но я Король Земли, – думал Габорн. – Мой долг – защищать людей по мере своих сил и возможностей».

Опустошители были слабы сейчас, потеряли свою предводительницу. Они возвращались на юг той же дорогой, которой сюда пришли, словно муравьи, знающие лишь привычные тропинки. Времени на преследование их было достаточно. Воины горели нетерпением. Погода стояла прекрасная, и местность была очень удобной для конников. Никто еще за всю историю не нападал на такое количество опустошителей сразу. И, может быть, никогда больше не сложатся для этого столь благоприятные условия.

Но Габорна беспокоили потери. Сколько его храбрецов падет в этой атаке? Кто может ответить? Все зависит от избранной тактики. И может ли он вообще позволить себе какие-то потери перед долгим путешествием? Ибо кто знает, какие битвы ему еще предстоят?

Он чувствовал, что гибель мира приближается с каждым мгновением. Сегодня погибнут воины здесь. Вскоре под угрозой окажется Иом. Потом – десятки тысяч людей в Каррисе. И в конце концов – весь мир.

Первым высказал свое мнение Боринсон.

– Черт побери, Габорн, вы не можете удерживать нас! Разве здесь собрались не мужчины? Да мужчины ли мы вообще?

Габорн посмотрел на своего старого друга.

Скалбейн сказал поспешно:

– Милорд, я не могу обещать, что вам повинуются все воины, если вы прикажете воздержаться от атаки. Многие из рыцарей дали клятву верности новому ордену, Братству Волка, и не подчиняются вообще никому.

Габорн понял, что он должен сделать.

– Господа, – сказал он. – Там, на равнине, тысячи опустошителей, которые направляются в Подземный Мир. Мы не можем позволить им вернуться через неделю и уничтожить Морское Подворье. Второго Карриса быть не должно!

Он ощутил возбуждение, мгновенно охватившее всех воинов.

– Вы возглавите атаку? – спросил Скалбейн.

Людям нужен Король Земли – сильный и мудрый повелитель, способный спасти их в темные времена. Биннесман предупреждал, что Габорн может вступать в бой, только если окажется припертым к стенке, но к стенке припереть тоже можно по-разному. Положение его довольно зыбкое. Соседи-короли только и ждут малейшей слабости с его стороны. Люди, которых он избрал только вчера, уже сами изменяют клятве.

Ему нужна небывалая победа.

А еще больше ему нужно найти Пролагателя Путей.

Поэтому сегодня погибнут люди, славные воины. И Габорн потеряет друзей. Он указал на серую змею, что ползла, извиваясь, по золотым осенним лугам.

– Мы убьем их всех.

Оглавление