Глава 16

— Лёгкие, прочные, острые… Не смотри, что узкие — не сломаются! Рукоять обтянута тиснёной кожей крагги… Изумруды, заметь! настоящие… — самодовольно ухмыляясь, гном взвесил клинок на двух пальцах, — баланс отменный. Ну как, угодил?

— Не то слово, — восхищённо прошептал Вилль.

Мало того, что Сидор сделал то, о чём его просил капитан, кое-что он добавил от себя: лезвия стали длиннее. Теперь это были даже не кинжалы, а небольшие узкие мечи. Вдоль тёмного клинка из нержавеющей гномьей стали, посверкивая ледяным серебром, тянулась причудливая руническая вязь, а у самой рукояти грозно скалился белый полярный волк — символ рода Винтерфелл. И не был он похож ни на крысу, ни на ослика — кузнеца Сидора не ради красного словца звали Мастером.

— Вот, ножны ещё возьми, обрежешься ведь.

— Не обрежусь! — Вилль с размаху всадил клинок в стол почти до середины, а потом так же легко выдернул. Конец тебе, кем бы ты ни был!

— А силён! — одобрительно крякнул кузнец. — Только мебель ломать не надо. Клинки-то, чай, хе-хе, самые настоящие. Не подделка!

И выразительно уставился на Стража. А Вилль вдруг подумал о том, знает ли Берен о подельниках? Градоправитель, как-никак…

— Давай, иди! — хлопнул его по спине Сид. — Шкуру мне принесёшь!

— Эээ… — замялся эльф. — Вообще-то шкуру Симеон заказывал. Давай я тебе голову принесу?

Гном захохотал и застучал кулачищами по столу.

— Ну даёшь! Валяй, тащи голову, я её на стену рядом с твоими старыми саблями повешу — скажу, что сам этими клинками зверя зарубил!

Арвиэль Винтерфелл, улыбаясь, шёл по заснеженной улице. На поясе висели чёрные ножны, и он периодически гладил их на правах хозяина. Не Тай-Кхаэ’лисс, конечно, но и далеко не человеческая подделка. Немного позже придумает им имена, но сейчас в голову не лезло ничего, кроме желания скорее встретить зверя. Новые клинки должны отведать первой крови — так положено!

Он прогулялся возле городского Храма, но внутрь заходить не стал — его раздражало нелепое правило складывать оружие при входе. Ярмарочная Площадь погладила по голове рукой тревожного восточного ветра. Деревянному помосту для потешников он отвесил хорошего пинка, и тот в ответ возмущённо крякнул.

В переулке напротив мелькнула стремительная тень. Что-то крупное… Очень крупное и на двух ногах.

Капитан мгновенно подобрался и рванул за тенью. Следы, оставленные предполагаемым хищником были в полтора раза больше его собственных и такие глубокие, что на полвершка продавили утоптанный снег. Да, орки ходят бесшумно, но вес у них — ого-го! Более того, сапоги были явно казёнными стражницкими…

Риерт мчался как оглашенный. За его спиной болтался арбалет, а к груди он бережно прижимал… цветочный горшок с чахлой фиалкой. Вилль только затылок почесал, когда «хищник» пробежал мимо «охотника», усевшегося в засаде за оградой.

Вилль так и преследовал Риерта, передвигаясь за его спиной зигзагами от забора к забору. Моментально вспомнилась ночь охоты на оборотня Алессу — тогда он тоже перемещался по городу крайне нерационально. И конечной точкой сегодняшней погони стал дом дриады Денитры. Квартерон Риерт решил последовать капитанскому примеру и тоже наведаться в баню.

— Тьфу ты, шушеля мать!

Вилль хотел бы выругаться и посочнее, да уж больно растроганным было лицо Денитры.

Тогда он решил прогуляться вдоль стены, а, если потребуется, то прочесать город насквозь. Да хоть по крышам! Да хоть над ними…

Зимние вечера пользовались особой популярностью у неугомонных детишек и парочек, считающих по-северному яркие звёзды. Но сейчас накатанные горки, притулившиеся к пустующей общественной конюшне, обижено кутались в куцые дырявые шали, а на поленнице позади эртановой пивоварни вместо милующихся влюблённых дремали две нахохленные вороны. В прорехах рваных туч горстью сколок рассыпались первые звёзды, а ущербная луна скромно пряталась, мечтая засиять полновесным Неверрийским Империалом.

Вилль периодически прикладывался к наполненной колодезной водой плоской бутыли и старательно шатался. Он настолько вошёл во вкус, что на язык запросилась излюбленная детская считалка.

Месяц-месяц, золотые рожки,

Звёзд насыпь мне полные ладошки…



Вилль протянул руку, и первая снежинка послушно опустилась в раскрытую ладонь. Началось.

План у эльфа созрел накануне. Ну, что ж, помирились, наорались, чаю напились, и отлично! Всё-таки не зря говорят: одна голова хорошо, две — лучше, а из трёх получился первосортный шутовской балаган. Зато не скучно. В целом, за горожан Вилль волноваться перестал, после убийства Берты они сидели по домам тише амбарных мышей. Беспокоило другое: почему гибнут только люди? Агафья в момент смерти наверняка была не единственным представителем праздношатающегося населения. А днём спустя за всеобщее недоверие расплатилась жизнью и Берта. Понятно, запретить-то запретили на улицу выходить, а если сосед в гости позвал или к Эртану наведаться захотелось? Как устоишь, авось пронесёт! Но всемогущий дух «авося» обошёл Демьяна своей благосклонностью.

Звёзды-звёзды, звонкие медяшки,

Я куплю весёлого барашка…



Ночь, которую Вилль провёл у Марты, прошла спокойно. Пока он караулил сладкий сон кошки Алессы, стражи охраняли улицы, а жители — собственные запертые двери. Луна пошла на убыль, и проклятого оборотня можно больше не бояться. Но Страж не верил, что опасность миновала, и начал свою охоту. Зверь по-прежнему в городе, не умеет же он, в конце концов, летать?

Вилль решил поступить просто: зачем выдумывать что-то лишнее, когда можно убить таинственного хищника, выманив его на живца. Городские сплетни в этот раз оказались капитану на руку. Тварь из снегопада наверняка разумна, она слышала о магах и попытается сбежать до их прибытия, как в своё время перепуганная Алесса. Вилль искренне надеялся, что обозлённый хищник клюнет на приманку — одиноко бродящего по улицам нетрезвого капитана стражи — и захочет для разнообразия полакомиться эльфятинкой и разжиться ключом от городских ворот. Да зубы обломает! Если не повезёт, то в запасе есть пара дней, пока атмосфера всеобщего спокойствия не вернулась в город, выгоняя жителей из домов. Наилучшим вариантом было заручиться поддержкой Тиэлле и её стаи. Однако Вилль сомневался, что сумеет убедить Берена и горожан в превосходстве волчьего обоняния над нюхом стражников. Конечно, с оголодавшими к концу зимы зверями пришлось бы расплачиваться мясом, но разве пара овец запредельная цена за жизни людей?

Бяшка-бяшка, не ходи с крылечка,

Волчья стая рыщет недалече…



За себя Вилль не беспокоился, и тварь достойным противником не считал вовсе. Как можно уважать того, кто нападает на слабых? Вилль попросту прирежет её, как визгливую шавку, а шкуру отдаст Симеону на подстилку. Хищник нападал задолго до полуночи, и капитан обязан успеть прочесать самые тёмные закоулки города. Если он покажет Берену отсечённую голову убийцы, то вполне можно рассчитывать на премиальные к Новому Году и, как результат, новенький «Имперский Словарь» на книжной полке. Если нет… В лучшем случае схлопочет показательную головомойку со всеми вытекающими, в худшем — позорное увольнение.

Снежинки увивались возле капитана жадным роем, тщетно пытаясь цапнуть за нечувствительные к морозу щёки и уши. Напрасно, Арвиэль Винтерфелл инеем не покроется, даже если уснёт в леднике, а сосульки под носом культивировать и вовсе не намерен.

Волки-волки, во колчане стрелы…



Вилль рассчитывал на противника крупнее, и опасность заметил в предпоследний момент. Ловко пущенный снаряд пролетел мимо, взметнув прядь волос у самого уха. Эльф молниеносно сунул бутылку в карман.

— Разбегайтесь, пока целы! — головёнка обладательницы тонкого голоска благодаря пушистой, явно материной, шали казалась несоразмерно большой. Дочка птичницы вышла из калитки целиком, и, невинно спрятав руки за спину, уставилась на дядю капитана серыми, как расплавленный свинец, глазами. Маленькая хулиганка явно не раскаивалась в содеянном. — Дядя Вилль, а вы кого догоняете?

— Тебя! Смотри, Пуговка, закатаю в снежок на ножках. Прибежишь — мама в печку отогревать посадит, — шутливо пригрозил Вилль. — Ты чего во дворе сидишь, кыш домой!

— Не-а! К нам дядя Зосий свататься пришёл, а мне с ними скучно…

— Как свататься?! — опешил эльф. Его изумление было настолько искренним, что девчонка прыснула, убирая под платок смоляную чёлку.

— А он к нам с месяц как ходит. Мама говорить не велела, да теперь уж всё решено. Теперь судят, как домами сходиться будем…

Что ж, прав Темар, холодно вдове-одиночке. Ренита выдержала двумя годами дольше положенного для оплакивания срока, и теперь никто из соседей её не осудит. Однако ж, Зосий!.. На незамутнённый супружеской жизнью взгляд Вилля, Ренита просто сменила шило в мыле на шило в мешке.

— Радка, он вас с мамой не обижает?

— Не-а! И мы его тоже! Правда, Мурчана?

Верная кошка исправно пасла хозяйку, сидя на единственной ступеньке сеней. На мгновение Виллю почудилось, что рыжий дружелюбный зверёк злорадно сверкнул янтарными глазами: «Пуссть попрробует…»

С явным сожалением девочка покосилась на чудесное оружие дяди капитана, увы, недосягаемое для липких ручек, и, напустив на мордочку важный вид, степенно произнесла:

— А к нам дядя Эртан прибегал, засветло ещё… — многозначительная пауза, и эльф заинтересованно изогнул левую бровь. — Тётю ведунью рожать искал. С топором.

Предчувствие беды потянулось бесчисленными щупальцами к сердцу, и если бы Симеон мог в тот момент заглянуть в сознание хозяина, то непременно сказал: «Это не чувство. Это чутьё.» Если орк искал Алессу, значит, дома её нет.

— Вот что, Радда. Дуй домой, заприте двери и Зосия до рассвета не выпускать. Это приказ. Нарушите, арестую всех троих… — Вилль глянул на порожек. — И Мурчану тоже.

Проказливая обычно Радда послушалась беспрекословно — дядя Вилль в одно мгновенье превратился в капитана стражи при исполнении.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Выдох… А, шушеля мать, пропустил! Пока Вилль бежал, вьюга окончательно вошла в раж. Казалось, снег летит со всех сторон одновременно вопреки извечным законам природы. В жилище орка было не до сна. Победный «Банзай!» подхватила метель и с воем унесла к звёздам.

Аким и Эртан как раз собрались в очередной раз чокаться, когда дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял Арвиэль Винтерфелл собственной персоной, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Аррвилль! — радостно заорал орк.

— К-капитан?! — икнул Аким, стремительно трезвея под ледяным взором начальства.

— Когда родился? Где Алесса?

— Полчаса назад. В Храме, — сразу ответил орк.

— Ты её сдал на руки Теофану?!

Эртан виновато хлопнул себя по груди, но тут же поспешил реабилитироваться.

— Дрруг! Она меня шантажирровала!!!

— Идиот! — рявкнул приятель и бросился прочь.

Орк и стражник опрометью бросились к двери, но старательная художница-метель уже замазала уличный пейзаж непроницаемыми белилами и сейчас ревела от восторга.

— Теперрь точно — по моррде! — уныло почесал затылок Эртан.

— Я за ним пойду, — решительно произнёс Аким. — Эртан, топор дашь?

* * *

Дома по обеим сторонам неширокой улицы окончательно скрылись из вида, и Алесса брела, по середину голени увязая в снежном месиве. Метель, казалось, обладает собственным разумом, и снег налетал со всех сторон, желая закутать её в смертельный кокон. Первая же попытка добраться до чьего-либо дома была пресечена на корню: шаг в сторону, и вихрь боднул её в плечо с такой силой, что хрупкая девушка завалилась на бок и даже собственного визга не услышала. Вьюга ревела как десяток разбуженных зимой медведей, а знахарка покорно шла вперёд, чувствуя себя самоуверенным индюком из байки, о печальной кончине которого знали все. За Ярмарочной Площадью начиналась «своя территория», изученная до последней лазейки, исхоженная до последней крыши. Если сумеет добраться, то можно ещё раз попробовать постучать в один из знакомых домов, авось «свои» поверят ей даже в столь тревожное время и рискнут пустить к огоньку. Перекидываться Алесса опасалась — во время перевоплощения она будет совсем беззащитна. «Идиотка, дура! — кляла себя знахарка. — Надо было у Эртана хоть нож взять!»

Снег бросился на неё с удвоенным энтузиазмом, и Алесса поняла, что выбралась на открытое пространство. Площадь… Теперь кошачье чутьё должно выбрать верное направление. Мало времени — один шанс… А, может быть, стоит представить, что затейница Судьба решит спасти её ещё раз, и где-то, легко ступая по снегу, ищет её остроухий зеленоглазый паренёк? Но у Кружевницы есть достойный оппонент — Закон Подлости, и Страж Ворот наверняка ходит очень далеко.

— Вилль!

Вьюга была явно против третьего лишнего, и Алесса вновь поперхнулась снегом. Она шла наугад, вытянув вперёд руки. Если повезёт упереться в помост, то направление девушка определит без труда — ступеньки со стороны ворот. «Ну-у-у…» — одобрительно просвистел вихрь над её головой, и метель притихла. Снег опадал ровными, ленивыми хлопьями, оседая на шали и воротнике знахарки, и в бреши завесы показалась знакомая деревянная конструкция. «Метель вновь унесла чью-то жизнь», — к собственному неудовольствию, от этой мысли знахарке стало легче.

«А вдруг, это Арвиэль?» — робко мявкнула пантера.

Дудки! Вилля дома скалкой по глупой голове!

…Из-за помоста неспешно выплыли два алых уголька. Сами по себе, видимо, тело затерялось где-то по дороге. Знахарка сдавленно пискнула и отступила на шаг. Глаза не двигались, они знали, что добыча не уйдёт. Снег вокруг угольков стал сгущаться, уплотняться и постепенно собираться в некую странную фигуру. Собака! Огромная, больше самой Алессы, снежная собака пялилась на неё с предвкушением трактирного завсегдатая. Взбесившийся снеговик! На мгновенье знахарке показалось, что она слышит мысли существа: «Вкуссно… Много… Бульк!»

— Рр-р-р! — вслух поприветствовала собака старую знакомую, выскалив острые клыки-льдины.

— Ш-ш-ш!!! — по привычке ответила девушка и попятилась. В какой-то момент она потеряла равновесие и с размаху шлёпнулась в снег.

— Р-р-р? — участливо спросила собака.

— Мне совсем не больно, — успокоила снежного зверя Алесса. — Уйди, милая, уйди!

И тут же начала перебирать ногами и руками, пятясь уже на манер огромного паука. Собака, видимо, ей не поверила и решила лично удостовериться, что с девушкой всё в порядке. Знахарка резво отползала, собака неумолимо шла вперёд.

Мама! Цветочки, бабочки! Валерианка! Кот на потолке! Цветочки! Эльфы! Мама! Спиной она на что-то наткнулась. Преграда была тёплой и мохнатой. Девушка подняла голову вверх и икнула — прямо над ней нависала морда второй снежной собаки.

— Р-р-р? — озадачилась первая.

— Ар-р-р! — пригрозила вторая.

— И-и-ик! — подытожила знахарка.

— Ну-ка, отойди за спину, — подозрительно знакомым голосом сказала вторая снежная собака. Впрочем, тут же убедилась в недееспособности икающей знахарки и мощным гребком сдвинула её в сторону и назад.

Меж тем первая собака снова зарычала и, светя глазами-угольками, медленно двинулась вперёд. А, когда вторая молча пошла навстречу, то оказалось, что вовсе это не пёс, а здоровенный белый волк, да ещё с крыльями в придачу. Аватар! Самый настоящий, в точности, как на гравюре.

Два белых зверя, не спеша, ходили по спирали, приближаясь друг к другу. Аватар расправил серебристые нетопыриные крылья и тонкие кости, разделяющие перепонку на части, полезли наружу, превращаясь в острые ножи.

— Р-р-р? (Начнём?) — ехидно осведомилась собака.

— Ар! (Да!) — рявкнул аватар. — Алесса, спиной к помосту!

Приказной тон подействовал не хуже студёной водицы, и разбежавшиеся мысли сжались в тугой комок. Не рискуя подняться на ноги, знахарка шустро поползла к убежищу. Главное — прикрыть спину, а в том, что волк защитит её грудь, сомневаться не приходилось. Метель вновь набрала обороты и пронзительно завыла, пряча от глаз пару белых зверей. Алесса не знала, началась ли схватка, продолжая ползти строго вперёд.

Красные глаза сверкнули слева от неё.

Аватар легко перемахнул через девушку и походя мазнул пса по горлу шипастым крылом. А ей наддал лапой, да так, что Алесса с грацией несушки полетела в сторону помоста и рухнула в снег. Правда, шлепок получился скорее обидным, чем болезненным.

Знахарка привалилась спиной к белой от налипшего снега деревянной стенке и, прижав ко лбу руку козырьком, выжидающе уставилась вперёд. Где же они? Ни рычания, ни визга… Все звуки сожрала ненасытная буря.

Снежинки расступились, волшебным ореолом окутывая светящуюся фигуру. Пёс утробно рыкнул и алые угольки довольно загорелись. Знахарке отчаянно хотелось зарыться в снег с головой, чтобы смерть её не заметила, не почуяла, обошла стороной. А вот пёс считал иначе — он хотел жрать. Сейчас он всего лишь закусывал страхом оцепеневшей жертвы, видимо, зная, что начинать трапезу следует с лёгких блюд.

Чувство защищённости дохнуло оттепелью на правую щёку, и аватар, соскочив с помоста, приземлился на спину снежного пса, впиваясь тому в загривок.

— Тьфу! — плюнул снегом, и морда его скривилась, тоже как-то подозрительно знакомо. И тут же остервенело полоснул противника крылом. Пёс взвыл и попытался скинуть крылатого волка, но напрасно — тот словно приклеился, впиваясь в плечи и ляжки длинными и острыми, как у кошки, когтями. Невольный свидетель схватки мог бы подумать, что аватар нежно обнимает дражайшую брыкливую половину. Тогда снежный зверь придумал иной ход: он резко завалился на спину, подмяв под себя аватара, и принялся извиваться в снегу, пытаясь одновременно дотянуться зубами-льдинами до шеи соперника и каждый раз получая костяным ножом по наглой морде. Вдобавок, изворотливый волк улучил момент, и впился-таки клыками в собачью шею, хотя явно никакого удовольствия от этого не получил.

Прижатый к земле волк времени даром не терял, царапая плечи собаки. Пес отчаянно взвыл, резко вскочил на ноги и бросился спиной прямо на стенку помоста, буквально впечатав в неё не ожидающего подвоха аватара. Тот взвизгнул, разжал когти и мешком повалился в сугроб, а собака, как побитая шавка, на полусогнутых лапах потрусила назад. Саженях в четырёх она раздумала убегать, и Алесса заметила, что через половину её лба, заходя на глаз, светится широкая алая рана.

Аватар вскочил на лапы мгновенно, только немного потряс мохнатой головой для устаканивания мыслительного органа.

— Ррр! (Отойди!) — не очень-то уверенно рыкнул снежный пёс.

— Venne![20] — рявкнул волк. — Thie narrash att!

«Снеговик» вёл себя непонятно: он явно не чаял нарваться на более сильного соперника, нежели маленькая знахарка, и пребывал в растерянности. Стоял, показушно рычал и тёр нос лапой с изогнутыми, совершенно не собачьими когтями. Не нападал, но и с места не двигался.

— Сиди тихо, — шикнул на Алессу белый волк и, вздыбив загривок, пошёл в атаку.

Пёс секунду подумал и опал бесформенным сугробом. Алые глаза, затухая, на прощанье сверкнули досадой.

— Ядрёна ворона! — выдохнул аватар и, обернувшись к Алессе, сердито рявкнул. — Молодец, вредоноска! Вовек не расплатишься пирогами за нервы!

— Арвиэль? — робко пискнула девушка, отказываясь верить собственным глазам. — Ты — аватар?

— Ай, умница! Возьми с полки пряник, — буркнул престижный капитан. Он чувствовал себя крайне неуютно — знахарка-оборотень пожирала его столь же жадным взглядом, как дети — леденец на палочке.

Волк принялся с очевидным интересом изучать кончик правого крыла, а точнее, крайний длинный шип, которым он и пропорол толстенную снежную шкуру, нанеся псу увечье. Костяной нож выглядел так, словно побывал в гномьем горниле, а когда Вилль тронул его когтем, вовсе осыпался чёрной трухой.

Сердце храброго капитана стражи пропустило удар, когда Вилль сообразил, что ему улыбалось, прокуси он собачью шею зубами.

— Ты не вымер! — глупо хихикнула знахарка и, не совладав с искушением, почесала эльфа под подбородком. Уж больно мохнатая морда была умильной!

Жёлтые глаза округлились, но предатель хвост так и заходил из стороны в сторону.

— Ага, Арвиэль! — засмеялась знахарка и щёлкнула по чёрному носу. — Значит, между нами нет разницы. Природные инстинкты и над тобой имеют власть!

— Разница в том, что ты изменяешься физически, а для меня это — Дар Пресветлой.

Аватар отступил на шаг и тут же стал окутываться серебристой дымкой. Алесса даже не успела углядеть сам момент превращения. Пара мгновений, и вот уже с земли поднимается собственной персоной капитан городской стражи Арвиэль Винтерфелл. Причём, полностью одетый, и даже с кинжалами. Серебристые крылья спрятались за спину и исчезли. Последними изменились глаза, став из жёлтых обычными, изумрудными. Вилль сложил руки на груди и насмешливо продолжил:

— И я не боюсь проснуться утром где-нибудь под кустом с голой задницей, а потом мучительно соображать, кого съел на ужин. Алесса, что ты пила?

Впрочем, краснеть пришлось самому — знахарка скосила глаза на бутылочное горло, предательски торчавшее из кармана.

Метель утихла вновь, но видимость была на грани нуля. Пять шагов — и непроницаемая стена, таящая возможную опасность. Как Виллю ни жаль было девушку, вынужденную протаптывать дорогу обоим, оставить алессину спину открытой он не мог, а сам держал ухо востро. Шли молча, и эльф положил руку на знахаркино плечо, как заправский поводырь — и для того, чтобы направлять, но, по большей части, ободрить. Вилля удивило и немного растрогало железное спокойствие девушки, для которой вечерок сюрпризов выдался явно не из лёгких. Он вёл Алессу домой, в тепло и безопасность. Эльф держал оба кинжала в правой руке, прекрасно зная, что успеет перекинуть один из клинков в левую. «Взбесившийся снеговик», как именовала его девушка, определённо был нечистью, хоть и весьма необычной. Но главное, у него есть физическое тело и сущность, это тело заселяющая. Серебро справится.

Знахарка размышляла о том, что чудес на свете очень много, и не все легенды канули в небытие, а теперь и сама она знает чужой секрет. Капитан стражи провинциального городка — настоящая диковинка. И не так страшно попасть в домашний бестиарий неверрийского чудака-коллекционера или стать наложником в гареме ильмарранской любительницы экзотики, как угодить в лапы магов. Уж эти не упустят шанса выяснить, чем обычный эльф отличается от собрата оборотня. Разрежут, выпотрошат и в лучшем случае зашьют обратно для дальнейших опытов, вот только обязательно забудут вернуть на место что-нибудь нужное. Так что капитан Винтерфелл находится в гораздо худшем положении, чем она сама.

— Так ты, получается, экзотика? — припомнила скадарское словечко Алесса.

— Если тебе хочется, можешь поставить мне алтарь и приносить кровавые жертвы, — ухмыльнулся Вилль, разворачивая девушку направо. — Хотя я больше предпочитаю безудержные оргии. Ума не приложу, почему она на тебя напала? Ты же нечисть!

— Не-ет, Арвиэль! — довольно погладила его по руке знахарка. — Я — нелюдь-метаморф и ничем не хуже тебя. Теофан сказал, что метаморфов скоро признают отдельной расой. Сам Император указ подписал, да-да! Буду гулять по крышам…

— А я и не говорил, что хуже… Погоди, Теофан сказал? — ехидно переспросил Вилль. — Вон оно как получается…

Следующая мысль сразила юношу наповал: если Теофан знает, то и Берен осведомлён наверняка, но воспитанника отчего-то просветить забыл.

Знахарка только диву давалась, как аватар ориентируется в сплошном белом мареве, густом, словно первый утренний туман, когда солнце ещё только прикидывает, как бы половчее растопить летучую влагу. А юный капитан распалялся. Булькал, клокотал и, наконец, вскипел, да так, что Алесса спиной чувствовала исходящие от Вилля негодование и ярость.

— Не могла эта пакость у нас завестись — из Равенны тучу пригнало. Опять колдунишки безмозглые что-то перемудрили… Послали дурака воды набрать, так он сито на коромысло навесил! Тьфу! «Решили мы с женой отобедать на травке, извольте, господин маг, нам тучки над лужайкой разогнать!» Тьфу! «Потерял я любимую ночную вазу, извольте отыскать!» Тьфу! Омолаживающая магия, ха! Берен сказывал, идёт такая раскрасавица лет восемнадцати, а пробку выдернешь — ан! труха и посыпалась…

— Какую пробку, Арвиэль? — невинно поинтересовалась Алесса.

— Эээ… Ну-у… Алесса, вон дом Денитры, почти пришли.

Метель вновь начала яриться, и они ускорили шаг. Алессе пришлось согнуться почти напополам, но она знала, что ей не дадут упасть. Знахаркой-оборотнем внезапно овладело чувство спокойствия и какой-то странной покорности.

— Маги… После Алой Волны ещё с десяток лет по всей Неверре гуляла магическая зараза, — уже спокойнее продолжал эльф. — У Акима упырица жену закусала, а он потом жену перекинувшуюся сам и… А те, кто ушёл к варварам[21] этим клятым?.. Морские кочевники, надо же… Во все времена Неверру грабили, а теперь? Император Аристан им Фельсоры[22] отщедрил, союза захотел. Я бы союзничков этих собрал на один большой корабль, да стрелу горящую им в хвост пустил. А лучше сотню… Пришли.

— Куда? — не поняла знахарка.

— Там — дверь в твои сени, а там, — кивок назад, — дом легендарного капитана Прокопия, всегда пившего впрок. Иди домой, Алесса.

— Идём, — кивнула знахарка. Только сейчас она сообразила, что промокшие ноги закоченели и наверняка уже покрылись ледяной коростой.

…Они не замечали, но снег вокруг странной пары постепенно раздавался в стороны, заключая их в непроницаемое кольцо…

Аватар как-то по-особому глянул на неё и, переведя взгляд на её правую руку, решительно мотнул головой.

— Нет, Алесса, ты иди. А я найду нечисть. Если придётся, взлечу. Понимаешь, это — мой город. Мой дом. Моё… моё логово! Он сам сюда пришёл! И я должен защитить то, что мне доверено. Пойми, Алесса, я не могу иначе, я таким создан. Это — моя Истинная Сущность.

И она поняла. Пожала плечами и со вздохом произнесла:

— Надо, так иди. Придёшь после… Только пироги уже остынут. Да, Вилль… Спасибо, что успел!

— Att avatte d’lea![23]

— Ничего не поняла! Может, меня эльфийскому научишь?

— Учи Межрасовый, матюмачиха! — ухмыльнулся парень. Именно так называлась целебная трава на алессиных этикетках. — Это значит «тебе повезло»… Алесса, я знаю, кто ты, а теперь и ты знаешь, кто я. Мы с тобой на равных. Твоё решение?

— Слушай, а давай сделаем так: я сдам тебя в императорский зверинец — озолочусь! И тебе тепло и сытно, а я буду сидеть на бархатных подушках и пить из золотого кубка! — неумно пошутила знахарка, но моментально сконфузилась под серьёзным взглядом изумрудных глаз. — Я никому не скажу, обещаю. Даже Марте… Вилль!

Аватар недоуменно уставился на перепуганное лицо девушки, а потом ему на плечо свалилась увесистая горсть снега. Эльф небрежно стряхнул и тут же резко оттолкнулся от земли обеими ногами. Он обернулся уже в прыжке и приземлился на одно колено, попутно втыкая кинжалы в снег. На том самом месте, где он стоял мгновенье назад, теперь злобно скалился зверь.

— Р-р-р! (А вот и я!) — сказал снежный пёс.

— Ну, здорово, — вскочив на ноги, хмуро отозвался эльф. — Алесса, иди домой!

 

[20]Venne (эльф.) — нет. Отрицание, употребляется с некоторыми изменениями в зависимости от значения. «Ven» — не, частица «ne» служит для усиления эффекта (более жёсткое отрицание). Вся фраза переводится, как «Нет! Я тебя убью!»

[21]Варвары — укоренившееся в Неверре название берберианцев — морских кочевников. Разбойничьи племена, чьими домами служат собственные корабли. Живут грабежами неверрийских побережий. Ныне являются союзниками Неверрийской Империи по указу Императора Аристана I от 1 травоцвета 1430 года.

[22]Фельсор — архипелаг на северо-восточном побережье Неверры.

[23]Att avatte d» lea! (эльф) — досл. «Ты отмечена Зарёй!» или «Ты везучая!»

Оглавление