Глава 10

… Воздух бил в лицо, но она бежала, не останавливаясь. К тому, кто в ней сейчас отчаянно нуждался. Ноги едва касались влажной травы, и деревья расступались перед нею, и всё же она не могла обогнать проклятое солнце. Живое, голодное.

После мягкого полумрака леса свет ножом резанул глаза. Фигура мальчика на пригорке сияла, залитая белым солнцем. Это было красиво, но она чуяла, что окутавшие ребёнка лучи смертельно опасны. Падая на колени, он яростно рванул воротник.

— Быстрее! Помоги! — скорее, хрип, чем крик.

И она рванулась прямо в пекло, и шлейфом летел за нею спасительный ветер. Раскалённый небесный шар разросся, выплёвывая на землю сгустки белого пламени.

Опоздала.

Кожа ребёнка обуглилась, и только глаза испуганно сверкали изумрудами с почерневшего личика. Белая рубашка окрасилась алым.

Поляну затопил живой огонь. Жадный, ненасытный, как зверь. Он поглотил и небо, и мельницу, и маленькую фигурку, скорчившуюся в сожжённой траве.

Вновь опоздала.

Огонь оказался обжигающе-холодным, как лёд. В лицо пахнуло морозцем, и свет начал меркнуть…

… — са! Алесса, ты меня слышишь? Леська?!

Она услышала и поняла, хотя акцент искажал слова почти до неузнаваемости. Знахарка приподнялась на локтях, с трудом удерживая прямо клонившуюся на плечо голову. Лицо Вилля, постепенно выплывающее из тумана и обретающее чёткость, казалось мертвенно-бледным, а блестящие антрацитовые зрачки окружали узкие ободки расплавленного золота. Эльф, увидев, что она очнулась, резко отстранился, но девушка успела заметить в его понимающем взгляде тень досады. И, может быть, злости.

— Вилль? Это что было? — прошептала знахарка, отирая рукавом мокрое лицо и откидываясь на спинку дивана.

— Твоя глупость! Ммм… матюмачиха, — буркнул парень, комкая в руках подтаявший снежок. — Ты как?

— Страшно… Больно… Под кожу словно углей полыхающих набросали, да заслонкой печной прикрыли… А потом говорит кто-то, мол, иди отсюда, убогая, это мой теперь дом будет… Вилль, это были твои чувства?!

— Ишицу, умирая, попытался завладеть моим телом. Не вышло, — эльф выпустил снежок из ладоней. — На рукояти остались мои эмоции, перемешанные с его желаниями.

— Ты почему молчал? Почему не говорил, что тебе плохо?! — вскричала Алесса.

— Зачем? — аватар безразлично пожал плечами. — Я сильнее его. Это всё, что ты чувствовала?

— Да.

Вилль удовлетворённо кивнул и, хрустя осколками на полу, пошёл к люку. По пути он захватил пустое ведро.

— Хорошо. Знаешь… Я думаю, Теофан видел некий символизм в триединстве жертв. Любовь, ненависть и жадность… Я наберу воды — пригодится.

— Да, — Алесса немного растеряно огляделась. — А веник? Веник есть?

— Я покажшшу, — невесть чем довольный Симка сверкнул горящими глазами.

Эльф прикусил губу, а затем поставил ведро и решительно выложил на стол учебник по зельеделанию. Рукояти, напротив, заткнул за пояс.

— Вот, посмотри, он не опасен, — Вилль ободряюще улыбнулся. — Только не надо совать голову в печь, чтобы проверить, не засорилась ли труба. Обещаешь?

Общественный «журавль» был некогда выстроен для потребностей городской стражи и находился всего в двух шагах от караулки. Но аватар не торопился, сейчас ему было необходимо хоть ненадолго остаться одному. Впрочем, одиночество было скорее относительным — улица с наступлением сумерек заполнилась народом. Бабы повытаскивали из комодов доставшиеся по наследству расшитые платки, мужики сменили валенки на сапоги. Любопытные северингцы спешили по трактирам здороваться со знакомыми и приглядываться к прибывшим впервые иногородцам.

Мимо Вилля, цокая подкованными каблучками, пролетела щебечущая стайка девушек. Остановились, разом поклонились и, расхохотавшись, прыснули прочь.

Ха! Алесса с гитарой дала бы прикурить всем разновидностям румяных Лушек с вечными невестами Мариками в придачу. И художница отменная! С одной стороны — хорошо. Симпатичной, талантливой и задорной подругой стоит гордиться. С другой…

Вилль, ты лохматый! Вилль, у тебя печка не топлена! Вилль, надо создавать уют! Вилль, делай то, что я хочу! Пойдём, куда скажу, иначе горячая южная кошка изволит обижаться и царапаться. И кто просил без спроса хватать рукояти? Её любопытство привело к тому, что произошло первое слияние, и Тай-Линн увидела его боль и страх. Вилль и не думал, что это произойдёт так скоро. Теперь побывавшая в его шкуре знахарка начнёт жалеть и примется за лечение с удвоенным энтузиазмом… Пресветлая, за что?!!

В караулке Вилля ждала совершенно мирная картина. Знахарка успела подмести пол и теперь, как прилежная домашняя девочка, сидела за столом и читала книгу. Рядом, пристроив мохнатую голову на её левую руку, дремал чёрный кот.

— Это что?!

Алесса его поняла и с гордостью ответила:

— Шедевральная напольная композиция с глубочайшим двояким смыслом!

Результат уборки действительно выглядел странно. В углу рядом с печкой аккуратным холмиком лежали разноцветные осколки, а вокруг них словно в хороводе стояли двенадцать уцелевших бутылок.

— И что за смысл? — спросил парень и, к удивлению Алессы, сунул рукоять в печку.

— «Двенадцать месяцев» называется! Видишь, они стоят у костра и ждут своей очереди вступить в права.

— А второй?

— «Пьяные стражники»! На ногах остались только двенадцать самых устойчивых, а остальные уже пьяны вдребезги! — хихикнула в кулачок южная кошка. От её растерянности не осталось и следа, и девушка была вновь весела и беспечна.

— Алесса, ты бесподобна! — констатировал эльф.

— Знаю! Хм… Господин капитан, вы рассказали потрясающую сказку, но в ваших умозаключениях есть слабое звено! — в её голосе звучало торжество. — Взгляните-ка!

Все трое, включая Симеона, уставились на рецепт «Подчинения звериной воли». Судя по заверениям автора учебника, густое зелье предполагалось, как отличное подспорье охотнику. Человека, обмазанного колдовским составом, и медведь принял бы за своего сородича. Но волки задрали с удовольствием — оно было рассчитано лишь на то животное или птицу, шерсть, либо перья которого входили в состав. Варить его следовало в центре двух окружностей одна в одной, начерченных кровью чёрного петуха пополам с землёй. Круги делились на двенадцать сегментов, обозначенных какими-то символами, а в центре была изображена знакомая «вета» — руна разума. Рисунок не казался сложным, но требовал соблюдения пропорций.

— Видишь борозды по контуру? Едва заметно, и всё же бумага промята и оттого лоснится. А вот здесь, — Алесса провела острым ноготком вдоль короткой бороздки, — рука дрогнула, и перо соскользнуло. Вилль, этот рисунок передавили, причём, недавно! Какое-то время мне пришлось пожить в Вышковице — это на юге. Там лечил собственный уважаемый знахарь, но художников не было. Знаешь, люди почему-то хотят видеть себя не такими, каковы они на самом деле. Женщинам подавай глаза в пол-лица и нос величиной со шляпку от гвоздя, а мужчинам — хмурые брови и волевой подбородок. Я сделала два трафарета, с обратной стороны заштриховала бумагу углём и попросту передавила наброски пером на несколько листов сразу. Оставалось придать овалу и чертам лица хоть мало-мальское сходство с его настоящим обладателем. Просто и быстро!

— Халтурщица! — усмехнулся капитан. — Значит, кто-то перевёл картинку через заштрихованную углём бумагу? И, впрямь, быстро, просто и точно! Только жрецу это явно без надобности… А вот охотнику… Зосий?

— Не обязательно, хозя-аин! Она пригодилассь бы тому, кто сманивал ссобак.

Эльф в неподдельном изумлении уставился на недалёкого кота, чья сообразительность обычно распространялась лишь на способы выманивания сливок.

— Верно… Только вот сам ли Теофан давал книгу или кто-то её нашёл? Тот, кто способен использовать магию. Неужели… Надо поговорить с этим молчуном, и хорошенько!

— Пойдём! — решительно кивнула девушка.

— Нет, Алесса, я пойду. А вы с Симкой идите домой.

— С какой стати? — в унисон возмутились знахарка и домовой, а кот добавил. — Без Алессы проффукал бы ты риссунок, хозяин…

— Заметил бы чуть позже. Идите, я к вам приду…

— Ты, Вилль, приходишь, только когда это нужно тебе! — внезапно вспылила знахарка. — Алесса, не ходи туда, ходи сюда! Обещай одно, другое! Я тебя младше всего на четыре года, и я — не ребёнок!

— На четыре с половиной, — эльф захлопнул книгу. — Ты не ребёнок, но с Раддой намного проще. Непонятным образом ты умудряешься притягивать неприятности. А знаешь, что про нас в городе говорят?

— Что я застукала тебя с девкой в собственной спальне, а потом гонялась за вами обоими с топором? — воинственно отвечала знахарка. — Вилль, о тебе и так весь город постоянно судачит! Зачем у меня из окна полуголым прыгал, а? Вот и допрыгался! Покатился снежок под гору…

Эльф растерялся, но лишь на мгновение. А затем жестко ударил ладонью по столу.

— Чушь! Мне плевать на слухи. Пойми, тюрьма, преступники и допросы — это не для девушек. Удел мужчины — война, а женская доля — любовь! — с пафосом закончил Вилль любимой фразой отца. Вроде, получилось неплохо. Главное, искренне и доходчиво!

— Предлагаешь сидеть мне дома на печке и греть тебе ужин?! Да я… Да я терплю «Леську» последние два дня исключительно, чтобы угодить тебе! — взвилась Алесса, вскакивая со стула, ровно кипятком ошпаренная.

— Я терплю «троглодита» посследние десять лет и не мяукаю! — заявил чёрный кот.

Вилль сцепил руки в замок и одарил одинаково понимающими взглядами обоих.

— Так! Прекрасно. Я терпел «скотину» целый год исключительно, чтобы не провоцировать тебя, Алесса. Потерплю ещё. Закатывай скандалы при всех. Лупи меня поленьями. Залечивай насмерть. Ядрёна ворона, мне это нравится! Пойдём вместе, но в тюрьме не забудь поставить рядом ведро.

— З-зачем? — оторопела знахарка.

— Стошнит.

Алесса поняла не сразу. Затем её воображение нарисовало распяленного на столе жреца и Вилля, со зловещим хохотом орудующего в жаровне лопаточкой для блинов. Представила и не поверила. Аватар мог быть убийцей, но никак не мучителем.

— Ты что, пытать его собрался?! — ядовито спросила девушка. — Значок потяжелел, репутация опостылела?

Вилль неопределённо пожал плечами и, двигаясь нарочито размеренно, подошёл к печи, взял кочергу, выгреб на пол дымящуюся рукоять и притоптал угольки. Быстро глянув в сторону стола, как сумел, сапогом сгрёб золу к бутылкам.

— Вот здесь, — аватар коснулся шеи двумя пальцами, — находится некая точка. Если нажать на неё с определённой силой, то у любого перехватит дыхание, насколько понадобится. Зрелище не из приятных, зато никаких следов. Так пойдёшь со мной?

— Нет! — Алесса рявкнула так, что Симка зажал уши лапами. Вилль определённо не шутил. — Ты едва не убил человека, а теперь решил попробовать себя палачом?

Эльф скрестил руки на груди.

— Алесса, ты — не ребёнок, Теофан — тем более. Даже если он играет в молчанку из-за ненависти ко мне, ему придётся заговорить. Если Теофан невиновен, и у нас в городе ещё один маг, то он может знать о нём, либо догадываться. Если брали его книгу, если рисунок переводили без его ведома, если… Алесса, тут не до расовых обид и магической солидарности! Конечно, я не собираюсь вешать его на дыбу, но, если он начнёт упираться, или я замечу фальшь… — эльф наклонился и поднял рукоять. — Лови-ка!

Обугленная палка с глухим стуком брякнулась на стол и, подскочив два раза, замерла напротив девушки. Та смотрела на неё с нескрываемым отвращением.

— Не бойся, всё ушло. Огонь действительно стирает любую память о нечисти. А магам оставлю вторую — пусть наслаждаются ощущениями!

Капитан стражи, вознамерившись до прихода Сатьяна привести в порядок «Отчётник», старательно заскрипел пером. Маги-следователи наверняка заинтересуются последними событиями городка и уж явно не довольствуются слухами. Впрочем, расшифровка игорных долгов вместо записей о происшествиях — дело не для столичных персон, и Вилль, отложив на растопку выдранные листки, заполнял чистые почерками собственных подчинённых. Припомнив икающего Геварна, капитан его рукой записал: «Киса нонче на бырёзу взобралася, да и гвозданулася».

«Отчётник-1434» показался знахарке, с лёгкой руки эльфа переименованной в «лекаря», на редкость неинтересным. Вилль был прав, утверждая, что Северинг — невероятно тихий и спокойный город. Ни тебе грабежей, ни нападений, ни, тем более, убийств. Записи по смыслу были однообразными, разнились лишь стилем автора, приложившего к ним свою руку. «Ничиго не было», — писал двадцать пятого ледохода могучий стражник Аким. «Преступлениев не», — отчитывался в первозвоне добродушный Сатьян. «Происшествий не было», — твёрдой рукой сделана в травоцвете запись под именем караульного А. Винтерфелла. И совсем непонятная — в краснодоле: «А Димьян нонче трошки пид тилегою валялся» за подписью Т. Буряк или попросту дядька Темар.

Алесса начёсывала за ухом мурчащего Симки, изредка поглядывая на чеканный профиль сидящего за столом эльфа. Красивый… Даже не так. Идеальный. Но отчего-то сейчас Вилль показался ей таким же бездушным, как некогда расколотая прекрасная ваза, что она склеила сама. Он очень изменился за один только день, её друг капитан, а, быть может, всегда был таким, и она видела лишь люстровый блеск, не желая заглядывать внутрь. В вазу можно поставить ромашковый или розовый букет, либо насыпать ореховой шелухи. А можно оставить пустой.

Но девиз на Тай-Кхаэ’лисс гласил: «Надежда жива, пока живёт Вера в неё».

Когда из люка донеслось пыхтение, Алесса совсем заскучала и просматривала записи по диагонали.

— О, это чё? — единственный глаз стражника округлился.

— Напольная композиция. Материалы ваши, исполнение — госпожи Залесской! — ухмыльнулся эльф.

— Кого? А-а! Вон оне, ельфы-то какие, с фантазией, да-а! — протянул Сатьян и принялся разглядывать «композицию». — О! Вона я стою, это — Темар, а это — Аким! А Геварн, как всегда, уже вдребезги валяется! Краси-и-иво! По-мудрёному!

Эльф выронил перо, а Сатьян, тем временем, продолжал:

— Ты уж не обижайся, капитан! Мы ж, пока ты помирал, не спали, не ели… и не пили тоже! Ей-ей, не хмелинки! Ужо потом токмо загудели, на радостях, значит. Ты, капитан, болей себе на здоровьичко, болей, сколько надобно, а мы сами как-нить до чаровников управимся! Усё в лучшем доспехе покажем!

На улице аватар некоторое время колебался: уж больно покладистой и умиротворённой казалась взбалмошная знахарка. Сложно удержать уголёк в руках, не позволяя ему ни угаснуть, ни обжечь тебя самого. Ещё сложнее отпустить его в сухую траву, поверив. И всё же…

— Вас проводить? — решился-таки парень.

— Не стоит, господин капитан! — с достоинством отозвалась Алесса и оправила его воротник. — Пойдём домой, Симеон.

«Симка, присмотри за Тай-Линн!»

«Я приссмотрю за ххозяйкой…»

Оглавление