Глава одиннадцатая

Гранта разбудил луч солнца. Он заворочался на своей половине кровати, и вдруг его ноздрей достиг какой-то неуловимый непривычный аромат. Энни.

Сон как рукой сняло. Что он наделал? Пьян был? Нет. Спятил? Похоже на то.

Он скосил глаза. Смятые простыни были единственным напоминанием о безумной ночи. Это и еще его осязаемая память о каждом поцелуе, каждом прикосновении.

Но где Энни? Неужели ушла? Умчалась со всех ног в свой Техас? Не должна. Не тот она человек, чтобы сбегать.

И тогда он расслышал шум воды в ванной. Теперь он стал думать присоединиться к ней или не стоит. Тело однозначно было «за», но разум категорически возражал. Чего Энни ждет теперь от него? Чего хочет? Марш Мендельсона и церковь, украшенную цветами? Грант прислушался к себе. Странно, но эта мысль не испугала его, как бывало.

Прошлой ночью Энни рассказывала, как мечтает о доме, где бы ей было хорошо, безопасно, свободно. Да, у него именно такой дом, и он прекрасно себя чувствовал в нем в одиночестве. До настоящего момента одиночество вовсе не тяготило его и вдруг по какой-то безумной причине стало.

Он всегда наслаждался, просыпаясь в своей кровати в одиночестве. А теперь ему хотелось, чтобы рядом оказалась Энни. Чтобы он мог прижать ее сонную к себе и поцеловать. Ему неприятно было думать, что сегодня она собирается начать поиски жилья. Он не хотел, чтобы она покидала его.

Эта мысль настолько испугала Гранта, что его желание присоединиться к Энни в душе остыло. Он должен немедленно восстановить свое душевное равновесие и решить, что скажет ей, когда она выйдет из ванной. Вскочив с кровати, Грант поспешно натянул джинсы и прошелся по комнате, стараясь успокоиться. Но, увидев, что Энни не взяла с собой свою одежду в ванную, решил ретироваться в кухню. Не стоит делать ситуацию еще более неловкой, чем она есть.

Но он опоздал. Дверь ванной комнаты открылась, и в облаке душистого пара оттуда вышла Энни. Грант уловил цветочный аромат шампуня и чистый запах мыла. Влажное полотенце, которым обернулась Энни, лишь подчеркивало соблазнительные изгибы ее тела. Грант еще раз убедился в истине, что плоть слаба, ибо его плоть отреагировала незамедлительно. А Энни без тени смущения улыбнулась ему, поцеловала в губы и сбросила полотенце.

Да, она была именно той женщиной, чья откровенная чувственность могла бы удерживать его рядом много лет. Что?! О чем он только думает?

— Энни… — начал Грант, хотя то, что он собирался сказать, не соответствовало его желаниям. Он снова безумно хотел ее, но это было неправильно. — Послушай… — Он положил руки ей на плечи и заставил себя смотреть ей в глаза.

— Доброе утро. — Энни придвинулась к нему вплотную.

Тело действовало быстрее разума. Грант рывком притянул ее к себе и поцеловал горячо, жадно. Одним поцелуем больше, какая разница? Да, он безумно хочет ее, но какую цену он готов заплатить за обладание ею?

Грант переместил руки на ее талию. Энни прервала поцелуй и посмотрела на него, моргая так, будто только что вышла из транса.

— Что-то не так?

— Все так.

— Устал прошлой ночью? — В ее голосе появились чувственные нотки.

— Немного. — Но это было не так. Сейчас Грант хотел ее даже больше, чем ночью. Он стискивал руки в кулаки, чтобы не схватить ее, снова не поцеловать, не опрокинуть на постель и не начать все сначала.

Равнодушно пожав плечами, Энни отвернулась, предоставив Гранту возможность полюбоваться великолепным видом ее спины и ягодиц. Он отвел глаза и стал изучать солнечный луч на стене, чтобы отвлечься от мыслей об Энни, от своего желания.

Не удалось.

— Ты, вероятно, спешишь на работу. — Энни достала щетку для волос из раскрытого чемодана и стала расчесывать влажные спутанные локоны.

Гранту хотелось закричать, чтобы она прикрыла наготу, сводящую его с ума, и в то же время не хотелось, чтобы она сделала это. Он еще не нагляделся на нее, точно так же, как не нацеловался и не…

Грант инстинктивно шагнул к Энни, затем резко повернулся и отошел к окну. Снизу доносился привычный городской шум — сигналили автомобили, кто-то фальшиво напевал.

— Энни, послушай…

— О, только не это! — Энни перестала расчесываться и повернулась к Гранту.

— Что? — Черт, он никак не мог отвести от нее глаз и сосредоточиться.

— Сейчас ты скажешь, что прошлая ночь была прекрасна, но это ничего не значит… — Энни усмехнулась. — Будь джентльменом, Грант. Позволь мне первой произнести эти слова.

— О чем ты, Энни?

— Грант, — сказала Энни учительским тоном, как будто не стояла полностью обнаженная в его спальне. — Сейчас я играю по правилам. Это раньше я ложилась в постель с мужчиной, только если любила его. Ну, или считала, что люблю. Но теперь у меня новая жизнь.

Грант присел на край кровати, пытаясь осмыслить ее слова. Означают ли они, что она его не любит? Если да, то это замечательно. Впрочем, ничего «замечательного» при этой мысли Грант не почувствовал.

— Боюсь показаться несколько распущенной, но зачем нам бороться с обоюдным влечением? Ведь ты меня хочешь?

— Да, — честно и коротко, скорее всего от неожиданности, ответил Грант.

— А я хочу тебя и ничего при этом не требую. — Энни улыбнулась. Улыбка была понимающая и немного снисходительная. — Итак, ни обид, ни обязательств?

Грант был обескуражен. Обычно он сам говорил эти слова женщинам в самом начале их отношений.

— Извини, — произнесла Энни, возвращаясь к нему.

— За что?

— За то, что я не такая утонченная, как те женщины, к которым ты привык. Видимо, я все делаю как-то неправильно.

— Не думаю, что существует инструкция для подобных случаев.

Грант провел пальцем по ее ключице, восхищаясь тем, какая шелковистая и душистая у нее кожа. Он больше ни о чем не думал, кроме как о том, что Энни хочет его не меньше, чем он хочет ее. Сегодня. А завтра… что будет, то будет.

— Разве тебе не нужно на работу? — хрипловатым голосом спросила Энни, явно провоцируя его.

— Не волнуйся, у нас достаточно времени.

Но время, бывшее утром другом, к вечеру стало ее врагом. Больше всех досталось куску куриного филе, который Энни безжалостно колотила деревянным молотком, как будто он был виноват во всех ее проблемах. Грант оставил сообщение, что вернется поздно, и у Энни закралось подозрение, что он избегает ее.

Ближе к вечеру в холле она столкнулась с «камерой слежения» — Харви Каммингсом из квартиры напротив. Он оказался хоть и со странностями, но очень приятным пожилым человеком, к тому же — бывшим школьным учителем. Он немедленно вызвался помочь Энни и дал ей несколько телефонов, по которым она могла попытаться найти работу.

Затем Энни спустилась вниз и побродила по вестибюлю, поболтала со швейцаром. Берт оказался безработным актером, который, правда, и в лучшие времена не был звездой.

Вернувшись в квартиру, она уже не спускала глаз с каминных часов. Без четверти восемь. В животе у Энни сердито заурчало. Когда закипела вода, она решительно бросила в кастрюлю нарезанную кубиками картошку.

Когда Грант вернулся, она как раз укладывала на противень кусочки куриного филе. Энни слышала, как щелкнула, закрываясь, входная дверь, а вслед за этим раздался скрип открываемой кухонной двери.

— Привет, — сказала она, чувствуя одновременно неловкость и облегчение. Ее тело напряглось в ожидании, и тут Энни заметила букет маргариток в руках Гранта. — Трудный день?

У него действительно был усталый вид.

— Требовательный клиент, но ничего такого, с чем бы я не мог справиться.

— Что ж, — Энни подошла к нему и обняла, — похоже, тебе требуется один из моих фирменных массажей. А это мне? — не выдержала Энни, указывая на букет, источавший восхитительный аромат.

— Да, извини. Просто я не силен в роли романтика.

— И не нужно. Я просто очень люблю цветы. — Энни привстала на носки и обняла Гранта за шею, приглашая к поцелую. — Спасибо.

— Не за что.

— Ужин скоро будет готов. Ты ведь ничего не ел?

— Нет, не было времени. Кроме того, я надеялся…

— …что я приготовлю?

Грант рассмеялся.

— Что мы закажем пиццу и съедим ее…

— В ванне? — (Он покачал головой.) — На крыше? — (Грант усмехнулся.) — В постели?! Мы осуществим эту фантазию завтра. Как бы заманчиво это ни звучало, у меня уже готово куриное филе.

— Мое любимое.

— Правда? Парень может уехать из Оклахомы, но Оклахома в нем неистребима, да?

— Должно быть.

Она стала поворачиваться к плите, но Грант перехватил ее, прижал к себе и поцеловал в шею. Тело Энни откликнулось волной дрожи. Она прислонилась к Гранту спиной, ощущая в его сильных объятиях покой и безопасность. Но когда он положил ладони на ее груди, покой сменился совсем другим чувством.

— Пахнет хорошо, — прошептал он ей на ухо.

Энни рассмеялась, чувствуя, как уходят остатки ее дневного напряжения.

— Я или филе?

— Да-а… Трудный вопрос. — Грант тоже рассмеялся. — Спроси меня после того, как мы поедим.

* * *

Через несколько минут они уже сидели за столом. Энни наблюдала, как Грант поливает сливочным соусом пюре и курятину. Она специально не стала как-то по-особенному, со значением сервировать стол и зажигать свечи, решив не усложнять ситуацию.

— Странно, что ты не закупила хот-доги и картошку фри. Разве не это твое любимое меню?

— Даже я понимаю, что невозможно все время питаться всухомятку. И вообще, женщина должна следить за тем, что ест.

— Ради бога, Энни! Ты ведь не из тех, кто может в ресторане целый вечер щипать листик салата.

— Это хорошо или плохо?

— Конечно, хорошо.

— А что, в Нью-Йорке именно так нужно делать? — уже серьезно спросила Энни. К ней разом вернулись все страхи, что она не приживется в этом огромном городе.

— Не знаю. Наверное, такие женщины есть везде.

— Но только не там, откуда я родом, — с усмешкой сказала Энни. — Мы, техасские женщины, любим поесть. — Она бросила выразительный взгляд на его полную тарелку. — Впрочем, парни из Оклахомы тоже.

— Я не ел домашней еды с… — Грант замолчал, уголки его губ горестно опустились. — С тех пор, как умерла мама.

— Давно она умерла?

— В октябре будет пять лет.

— И ты так долго обходился без куриного филе? — поспешила она увести его от грустных мыслей.

— Ну, пару раз в ресторанах, когда оно было в меню…

— А я-то была уверена, что это исключительно южный деликатес, — сказала Энни и насторожилась. Неужели она скучает по Техасу, по Локетту, по друзьям? Нет. Если по ком и скучает, так это по тетушке Мод.

Вспомнив о тете, Энни решила, что нужно позвонить ей. Но что ей сказать? «Если бы ты знала, какие невероятные события произошли со мной с тех пор, как ты ходила за жареной картошкой в день свадьбы. Моя свадьба была фальшивой, жених ненастоящим, а я теперь в Нью-Йорке занимаюсь любовью с братом-близнецом сбежавшего жениха»?

А может, именно Грант и есть настоящий? Тот, который ей нужен?

Растревоженная этими мыслями, она спросила:

— Ты редко готовишь дома, да?

— Откуда ты знаешь?

— На кухне слишком чисто, а посуда слишком блестит. Но у тебя есть все необходимое. — И это касалось не только кухонной утвари.

— Я предусмотрительный.

Энни уже знала это. Вспыхнув, она вспомнила, как этой ночью он предусмотрительно один за другим разрывал пакетики из фольги. Она некстати подумала о том, сколько женщин сидело вот так же на этой кухне с чашкой кофе, бокалом вина или стаканом воды. Собственная ревность удивила ее.

— А как прошел твой день? — спросил Грант, почувствовав, что спрашивает это так обыденно, как муж. — Чем ты занималась?

Энни откинулась на спинку кованого стула, который оказался на удивление удобным. Или удобство состояло в том, чтобы сидеть вот так вот напротив Гранта и обсуждать прожитый день?

— Не представляю, как можно снимать квартиру в Нью-Йорке при таких сумасшедших ценах.

— Если у тебя хорошая работа, то вполне можно. Кроме того, многие снимают квартиру на двоих или больше человек.

Энни едва удержалась, чтобы не спросить, не хочет ли он стать ее соседом по квартире. Хотя от Гранта ей хотелось много большего, но она запретила себе об этом даже думать.

— Видимо, ты получаешь побольше, чем школьный учитель, — поддразнила его Энни.

— Побольше. — Он разрезал свой кусок курицы. — И где же ты искала квартиру?

— Обошла почти весь Манхэттен, и теперь мои ноги горят огнем.

— А как насчет специального массажа для ног?

— После горячей ванны.

Их взгляды встретились. И от картин, рисуемых их воображением, воздух стал потрескивать как от электрических разрядов.

Энни откашлялась.

— Но проблема даже не в цене, а в том, что нет свободных квартир. Как вообще люди здесь устраиваются?

Грант накрыл ее руку своей ладонью. Его тепло и уверенность стали будто перетекать в нее, и Энни немного успокоилась.

— Не волнуйся, ты можешь оставаться здесь столько, сколько потребуется.

— Ты быстро устанешь от меня.

— Вряд ли.

Его слова эхом отдавались в ушах Энни. Это простая вежливость или он на самом деле думает так, как сказал?

— И с работой все не так просто. Может, пока нет учительских вакансий, я устроюсь официанткой.

— Не спеши, работа найдется.

— Хорошо тебе говорить.

Грант пристально посмотрел ей в лицо.

— Просто я знаю, что у тебя все получится.

— Откуда?

— Я знаю тебя. Ты можешь справиться с любой трудностью.

Полная сомнений, Энни недоверчиво фыркнула. Грант переплел ее пальцы со своими, и страхи отступили. Ей захотелось свернуться клубочком у него под боком, положить голову ему на плечо и забыть обо всех проблемах… до завтра.

— Если ты смогла превратить провальную свадьбу в личный триумф, — сказал Грант, — то ты, без сомнения, сможешь найти и работу по сердцу, и подходящую квартиру в этом сумасшедшем городе.

— Честно говоря, у меня есть несколько наводок благодаря Харви.

— Харви?

— Ваша «камера слежения» — мистер Каммингс. — Видя непонимание на лице Гранта, Энни рассмеялась. — Ну, твой сосед из квартиры напротив. Он раньше преподавал в школе и дал мне несколько телефонов, по которым я могу попробовать позвонить. Сомневаюсь, что что-нибудь получится, но это лучше, чем ничего. Берт тоже дал мне несколько наводок.

— Берт? — Грант наморщил лоб.

— Ваш швейцар. Отличный парень, кстати. Он живет в Сохо вместе со своей девушкой. Они оба безработные актеры…

— И что мог Берт тебе предложить?

— Несколько адресов. Завтра же я пройдусь по ним. Кроме того, его девушка спросит о месте официантки в том кафе, где она сама подрабатывает. — Энни вздохнула и отодвинула пустую тарелку. — Ничто не снимает стресс лучше, чем вкусная еда. — Она потерла виски. — Сегодня я больше не в состоянии думать ни о работе, ни о квартире.

— Отлично, — согласился Грант. — Кажется, я знаю, как помочь тебе избавиться от тревог.

— Не сомневаюсь в этом.

— Кино? Кафе-мороженое?

— Кровать. — Приглашение прозвучало откровенно и бесстыдно.

— Ты хочешь спать? — изобразил удивление Грант.

— Нет, а ты? Может, ты устал?

— Нет.

— Отлично. — Энни обошла стол и села ему на колени. — Тогда пойдем в кровать.

— Вместе?

— Что-то не так? — спросила Энни, поднимаясь.

— Все так. Я просто… я просто не привык, что женщина ничего не ждет от наших отношений.

— Отчего же? Я жду. — Она положила его руку себе на талию.

— Чего же? — Грант насторожился, подозревая, что сейчас прозвучит слово «брак».

— Этого. — Энни взяла его лицо в ладони и поцеловала в губы, решив не говорить, а показать, чего же она на самом деле хочет.

Оглавление