* * *

«Смотри, pikni. Представляю тебе „Джорджа Шоттона“, собственной персоной». Пирога Сэбина Родса приближалась к черной руине, увязшей в иле на мысу Броккедона. О нос лодки плескали речные волны. Окаво стоял, опираясь ногой на рукоятку подвесного мотора, его лицо блестело шрамами. Рядом с ним — Ойя. Она пришла на причал в момент отправления, и Сэбин Родс жестом пригласил ее на борт. Она смотрела прямо перед собой, безучастно.

Но лицо Сэбина Родса выражало странное ликование. Он говорил громко, театральным голосом: «„Джордж Шоттон“, pikni. Теперь это всего лишь старый, гнилой скелет, но он не всегда был таким. До войны это была самая большая посудина на реке. Гордость империи. Он был одет в броню, как военный броненосец, и поднимался по реке до самого севера, до Иолы, Боргавы, Бусы, Гундавы». Родс произносил эти названия медленно, словно хотел, чтобы Финтан навсегда их запомнил. Ветер трепал волосы Сэбина, в которых попадались седые пряди, солнце высвечивало морщины на его лице, очень голубые глаза. И не было больше никакой колючести в его взгляде — только веселость.

Нос пироги был нацелен прямо на корабль. Рев мотора наполнял всю реку, распугивая цапель, прятавшихся в тростниках. Наверху Финтан четко видел деревья, проросшие сквозь палубу и люки.

«Смотри, pikni, „Джордж Шоттон“, с его автоматическими пушками, был самым мощным кораблем империи здесь, на реке. Ты представь, представь себе, как он поднимался по реке, а дикари, колдуны, со своими джу-джу[40] плясали, чтобы эта огромная зверюга вернулась туда, откуда вылезла, обратно в морские глубины!»

Он разглагольствовал, стоя посреди пироги. Окаво заглушил мотор, потому что стало слишком мелко. Они скользили над самым дном, среди тростников, в тени огромного корпуса, обросшего ракушками.

«Смотри, pikni! Вон там стояли навытяжку офицеры, когда сэр Фредерик Лугард[41] поднимался на борт в свой высоченной шляпе с перьями! А вместе с ним на корабль всходили царьки Калабара, Оверри, Кабы, Оничи, Илорина, с женами и рабами. Чукуани из Уди… Онуоора из Ннави… Оби из Отоло, старый Нуози, облаченный в леопардовую шкуру… Военные вожди из Охафии… Даже посланники бенинского Оби, даже Джаджа, старый лис Джаджа из Опобо, который так долго не клонил головы перед англичанами… Все они поднимались на борт „Джорджа Шоттона“, чтобы подписать мирные договоры».

Пирога двигалась вперед по инерции, немного наискось, среди тростников. Слышался только звук текущей воды, крики белых цапель вдалеке, плеск волн, отрывавших куски грязи от берега. Черная руина была прямо перед ними, накренившаяся вбок, большая ржавая стена, за которую цеплялись травы. Пока пирога двигалась вдоль корпуса, Сэбин Родс — быть может, чтобы развеять беспокойство, — продолжал говорить отрывисто: «Смотри, pikni, это был самый прекрасный корабль на реке. Перевозил продовольствие, оружие, пулеметы Норденфельта на треногах, а также офицеров, врачей, резидентов. Становился на якорь здесь, посреди реки, и лодки сновали туда-сюда, выгружая на берег товары… Его называли речным консульством. А теперь, смотри, внутри деревья растут…»

Нос пироги временами гулко ударялся об огромный пустой корпус. О ржавое железо плескала вода. Тучами роилась мошкара. Наверху, там, где когда-то возвышалась палубная надстройка, росли деревья, как на острове.

Ойя тоже стояла, словно статуя из черного камня. Ее миссионерское платье прилипло к телу от пота. Финтан смотрел на ее гладкое лицо, на высокомерный рот, на вытянутые к вискам глаза. На груди поблескивал крестик. Финтан подумал, что она и есть та принцесса древнего царства, чье имя искал Джеффри. Вернулась на реку, чтобы бросить взгляд на крушение тех, кто победил ее народ.

В первый раз Финтан почувствовал внутри себя то, что объединяло Окаво и Ойю с рекой. От этого сердце билось сильнее, со страхом и нетерпением. Он больше не слушал слов Сэбина Родса. Стоя на носу пироги, смотрел на воду, на раздвигавшиеся тростники, на тень корабля.

Пирога прижалась к железному боку. В этом месте свисала металлическая, наполовину оторванная лестница. Ойя прыгнула первой, за ней — Окаво, закрепив пирогу. Финтан ухватился за поручень и тоже стал подниматься.

Металлические ступени шевелились под ногами, отзываясь странным эхом в тишине мертвого корабля. Ойя была уже наверху, бежала по палубе сквозь заросли. Похоже, она знала дорогу.

Финтан остался на палубе, вцепившись в перила лестницы. Окаво исчез внутри. Палуба была дощатой, большинство досок провалились или сгнили. Из-за большого наклона Финтану пришлось встать на четвереньки, чтобы продвигаться вперед.

Мертвый корабль был огромным и пустым. То тут, то там торчали остатки полуюта, носовой надстройки, обломки мачт. Задняя надстройка превратилась в нагромождение листового железа. Сквозь окна росли деревья.

Через открытый люк виднелись развалины вычурной лестницы. Сэбин Родс уже спустился по ней вслед за Ойей и Окаво. Начал свой спуск и Финтан.

Наклонившись вперед, он пытался хоть что-нибудь разглядеть, но глаза еще не привыкли к пещерному полумраку. Лестница поворачивала, спускаясь, к большому залу, загроможденному лианами и мертвыми ветвями. Воздух был удушливый, оглушительный из-за насекомых. Финтан смотрел, не осмеливаясь пошевелиться. Ему почудился металлический блеск змеи. Он вздрогнул.

Звук их дыхания наполнял зал. Рядом с заваленным окном, откуда сочился свет, Финтан заметил вырванную переборку и внутренность былой ванной комнаты, где царила бирюзово-зеленая ванна. На стене висело большое овальное зеркало, светившееся, словно окно. Тут-то он их и увидел, Ойю и Окаво, на полу ванной. Слышалось только их учащенное, тяжелое дыхание. Ойя лежала на спине, а Окаво удерживал ее и, казалось, причинял боль. Финтан заметил в потемках странное выражение на лице Ойи, оно было словно пустым. Ее глаза застилала какая-то пелена.

Финтан вздрогнул. Сэбин Родс тоже стоял здесь, скрытый тенью. Его взгляд был прикован к паре, он как будто не мог оторваться от этого зрелища, губы бормотали непонятные слова. Финтан попятился, ища глазами лестницу, чтобы уйти. Сердце сильно колотилось, он чувствовал страх.

Вдруг раздался грохот, удар грома. Обернувшись, Финтан увидел Окаво, стоявшего голышом в полумраке с ружьем в руке. Потом сообразил, что это кусок трубы, которым Окаво разбил большое зеркало. Ойя стояла рядом, у стены. Ее лицо озаряла улыбка. Она казалась дикаркой-воительницей. Ее хриплый вопль отозвался эхом по всему кораблю. Сэбин Родс взял Финтана за руку и потянул назад. «Идем, pikni. Не смотри на нее. Она сумасшедшая».

Они поднялись по лестнице. Окаво остался внизу с ней. Потом, нескоро, тоже поднялся. Его лицо, иссеченное шрамами, стало похоже на маску, невозможно было прочитать на нем что-либо. Он тоже выглядел воином.

Когда они расселись в пироге, Окаво отвязал швартов. На палубе среди зарослей показалась Ойя. Пирога медленно продвигалась вдоль корпуса корабля, словно они собирались уплыть без нее. Со звериным проворством Ойя соскользнула вниз, цепляясь за лианы и неровности, потом прыгнула в пирогу, в тот самый момент, когда Окаво уже дергал за шнур стартера. Звук мотора наполнил всю реку, отозвавшись гулом внутри пустого корпуса.

Вода бурлила вокруг винта. Пирога прорезала тростники. В одно мгновение они оказались посреди реки. Вода била двумя крыльями из-под киля, ветер наполнял уши. Ойя стояла на носу пироги, слегка разведя руки в стороны, ее тело искрилось каплями, а лицо богини было повернуто немного в сторону, к самой глуби реки.

 

[40]Джуджу (джу-джу, от фр. joujou — игрушка) — в Западной Африке фетиш, предмет, обладающей сверхъестественной силой. Тем же словом обозначается колдовство при помощи таких предметов.

[41]Фредерик (Джон Дилтри) Лугард (1858–1945) — британский военный и колониальный деятель, исследователь Африки, губернатор Гонконга (1907–1912) и генерал-губернатор Нигерии (1914–1919).

Оглавление