Глава 11

Талиг. Южная Марагона. Мельников луг

400 год К.С. 14-й день Летних Волн

1

Баваар вел своих в обход рощицы с начинкой, отрезая неизвестным — а они там были, в ком, в ком, а в Кане Арно не сомневался — дорогу к дриксам. Не повезло. Омерзительно ровное поле не позволяло подобраться незамеченными, а чужаки смотрели в оба. «Фульгаты» были еще далеко, когда из-за деревьев вылетели четверо… нет, пятеро синих всадников и карьером понеслись вдоль берега, явно решив проскочить под самым носом преследователей. Резкий переливчатый свист будто клинком вспорол воздух, пришпоренные кони прибавили ходу, талигойцы пошли наперерез.

Троим удиравшим времени и резвости коней не хватило. Краем уха Арно слышал шум скоротечной схватки, но даже не оглянулся. Теньента занимали вырвавшиеся. Кан, умничка быстроногий, уже вывел Арно в голову погони, Баваар и тот отстал почти на корпус, а ведь тоже на мориске!

— Давай! Ну давай же!

Кан давал… Не хуже братнего Грато. Одна из двух спин, синяя с широкой желтой перевязью, стремительно приближалась. Арно потянулся к пистолету, из-за плеча хрипло проорали:

— Живой… нужен!

Ага, живой… А дрикс согласится?

Пять корпусов разрыва, три… Синий, до того ни разу не оглянувшийся, резко повернулся в седле, вскидывая пистолет. «Прости, гривастый» — Арно успел выстрелить первым. В лошадь. Бедняга запнулась и завалилась на бок, меся воздух копытами. Теперь дело за фульгатами — теньент перевел взгляд на последнего беглеца. Далековато ушел, кляча твоя несусветная!.. Ничего, догоним! Только с чего он влево забирает, ему же совсем в другую сторону…

— Стойте, теньент! — Баваар изо всех сил шпорил коня, чтоб удержаться рядом. — Да стой же, Леворукий тебя побери! Дальше так нельзя…

Приказ есть приказ. Арно с сожалением проводил исчезающую в овражке добычу. Кан, тоже разгоряченный, раздраженно фыркнул — так хорошо бежали, и на тебе!

— Почему, господин капитан? Догнали бы… Кан бы точно…

— Их мундиры… Не обратили внимания?

— Синие, обычные… Перевязи желтые, не вспомню, у кого такие.

— Что за кавалерия у Рейфера? Вспоминайте!

Арно честно напряг память, хотя переход от неистовства погони к занудному пересчитыванию дриксенских полков удовольствия не доставлял.

— Вся кавалерия у Рейфера из вновь присланных. Подкрепления из центра страны. — Кирасиры, рейтары, еще драгуны, как их там… кольменгарские, что ли. Ну и что? Арно так и спросил. Капитан хмыкнул, глядя, как его люди возятся с телами:

— Не помните, значит? Вот и я сине-желтых не припомню. Эти, что из Фейле пришли коротким путем и Маллэ за шиворот ухватили, — легкоконные. Каданцы-«забияки» и прочая наемная братия. Не понимаю…

— Господин капитан, — почти пожаловался подскакавший капрал, — четвертый тоже… готов, сволочь. Шею свернул, как грохнулся.

— Неудачно, — предводитель «фульгатов» был раздосадован, но не более того. — Ладно, ребята, проверить, куда убрался последний, все равно надо. Но не по его следам. Можно нарваться.

— Я с вами, — решил Арно. Баваар возражать не стал. Очень может быть, что из-за Кана.

2

— Эр Рокэ, это было кольцо Катарины. Она хотела, чтобы я вас убил…

— Очень мило с ее стороны, — Ворон все еще сидел у камина, привалившись спиной к креслу. — Отправляйтесь спать.

— Вы должны понять… Если бы я…

— Если б вы не дали себя обмануть, вас бы просто убили. Как Джастина.

— Джастина Придда? Его, — юноша замялся, но заставил себя договорить, — его убили за то, что он… любил вас.

— Меня? — герцог поднял бровь. — Джастин меня ненавидел. По крайней мере сначала. Этот жеребенок изрядно смахивал на вас… Что поделать, в страдающую королеву были влюблены все благородные юнцы Талига. О нашей с Катариной связи по ее милости тоже знали все… Будьте любезны, налейте.

Дикон налил. Руки у него дрожали. Он почти догадался, что сейчас услышит.

— Вами всеми играли, Дикон, но тем, кто ни кошки не соображал, ничего не грозило. Или почти ничего.

— Вы… Вы должны были мне все рассказать!

— И как вы себе это представляете? Я должен был сказать: «Дикон, когда ваши друзья станут говорить, что Джастин Придд был моим любовником, — не верьте»? Будь вы поопытней, вы бы сами сообразили, что мне мальчишки без надобности, а так… Да явись вам сам Создатель и скажи, что Катарина врет, вы бы его в Леворукие записали.

Дикон молчал, Рокэ пил свое вино, глядя куда-то вдаль. То есть не глядя. Герцог Окделл готов был четырежды умереть, чтобы вернуть маршалу зрение, но в его силах было лишь подливать вина.

— Вам и впрямь стоит послушать про Джастина, — Рокэ дотянулся до столика и поставил бокал. Если не знать о его слепоте, ни за что не подумаешь! — Наследник Вальтера стал очередной игрушкой Катарины. Он на нее молился, пока не узнал что-то, отчего сломя голову сбежал на войну. Дурак лез в самое пекло, пришлось держать его при себе. Юноша был готов меня убить, но ее величество была далеко и отраву ему никто не подсунул. С кинжалом он на меня однажды бросился, было дело…

Потом он пообвык и к своему несчастью решил, что я не столь уж и плох. После того как мы чуть не утонули во время переправы, граф Васспард стал смотреть на меня так, будто хочет что-то сказать. Это заметили, вернее заметил. Килеан… Джастина вытребовали домой, назад он не вернулся.

— Так вы…

— Килеан заплатил за Джастина, — Рокэ вновь взялся за бокал, — вместе с братьями Ариго, хотя у этих долгов поболе… Ты слышал про картину. Источник мог быть лишь один — Катарина. Она знала все мои родинки и все родинки Джастина. Я стал искать художника и почти нашел.

— Почти?

— Мазилу убили, но не озаботились перерезать его собутыльников. Один припомнил, как описывали внешность «Марка» и «Лакония». Это был ментор братьев Ариго… Катарина обожала повторять единожды получившееся и с помощью Эстебана распустила слух про нас с вами. Только вы услышали сплетню раньше, чем ваша матушка. Королева поняла, что я все знаю, хотя доказательств у меня и нет. В некоторых случаях, Дикон, надо просто убивать, и чем скорее, тем лучше. Жаль, я не убил нашу святую вовремя… Раз в жизни подумал о последствиях и просчитался, — Рокэ прикрыл невидящие глаза ладонями, потом провел по бровям к вискам. Дикон запомнил этот его жест еще в их самый первый разговор в кабинете маршала, когда Рокэ спас ему руку. Неужели прошло меньше трех лет?

— Вы устали? — слова сорвались с языка сами по себе, и Дик чуть не дал сам себе подзатыльник.

— Устал? — Алва вновь потянулся за кубком. — Пить?

— Это Придды уговорили отца согласиться на ваше убийство, — зачем-то признался Ричард. — Отец не хотел…

— Кто бы мог подумать! Налейте.

— Вы… Может, не надо?

— Я слишком много пью?

Дикон молча кивнул, забыв, что Рокэ не может его видеть, но тот и так все понимал.

— Ты знаешь, чего я хочу на самом деле, — глухо произнес герцог. — Чтобы ты оставил меня в покое.

— Этого не будет!

— Упрямец, — Рокэ не взял протянутый ему бокал, а, пошатнувшись, перебрался в кресло. Это было невыносимо. Маршал хотел только покоя, а у него, Дика Окделла, не осталось никого и ничего, кроме этого искалеченного человека. Все пошло прахом! Юноша не представлял, как станет жить дальше, куда отправится, что сделает, он просто выполнял приказы эра. А до этого убил Катарину, потому что она… Он, герцог Окделл, Повелитель Скал, убил истинную эорию, свою королеву и возлюбленную! Убил и сбежал вместе с врагом всех Людей Чести, чтобы сидеть в пустом доме. Будто в тюрьме…

Дикон сам не понял, как у него потекли слезы. Он не плакал очень давно, лет с пяти. Юноша знал, что слезы позорят эория, что Окделлы не плачут, но это не помогало.

— Дикон!

— Ч-ч-что?

— Принеси мне поесть.

— Но… Вы же не хотели…

— И не хочу. Прекрати реветь. Хватит, я сказал! Жалеть себя будем позже и на сытый желудок… Время на это у нас есть.

— Эр…

— Ричард Окделл! — Ворон все же хорошо вышколил строптивого оруженосца. Слезы отступили, и Дик, отчаянно моргая, уставился на маршала. Тот снова сидел у огня.

— Прекратил?

— Да.

— Тогда слушай. В жизни бывает всякое, но пока ты хоть что-то можешь, она продолжается. Когда от тебя не будет никакого толка, как вот от меня теперь, покончи со всем разом, но не раскисай. Никогда! Что ты обливаешь слезами? Только не говори, что Катарину, ты больше ее не любишь.

— Эр Рокэ… Разве вы не видите, что все не так?!

— Я ничего не вижу, оруженосец, — хмыкнул Рокэ, — налей мне и себе заодно. Мы с тобой давно не пили. Повода не было.

3

Обрыв оказался не слишком высок, обычный такой здешний обрывчик, отыскалась и тропка вниз. Шум сражения стал гораздо глуше, под копытами хлюпало и скользило, лошади недовольно фыркали и трясли головами, да еще всякая приречная дрянь так и носилась вокруг, наполняя воздух зудением. И если б только носилась.

Минут через двадцать Баваар решил, что пройдено достаточно, и Кроунер отправился наверх — осмотреться. Малыш то ли кошкой, то ли пауком взобрался по откосу, покрутил над обрывом головой и скатился назад.

— Так что чисто, господин капитан! Никого и ничего. Луг, за ним — дубрава. Шагов за сотню отсель подъем. Ничего так, кон-ди-ци-ён-ный.

— Поднимаемся.

«Кондициённый» подъем был явно создан для ломания ног и шей, но Кан справился и здесь. Справилась даже чудовищная кобыла Кроунера. Настороженно оглядываясь, «фульгаты» проскочили открытое пространство и нырнули под дубы.

— Судя по всему, дрикс проскакал вон там, — прикинул Баваар. — Мы прошли вдоль реки, а Эйвис здесь изгибается.

Арно зажмурился, припоминая направление, в котором удирал «гусь». Вроде бы ему выходило миновать дубраву с дальнего от реки конца…

— Надо бы проверить, что творится на той стороне.

— Верно, теньент, верно. И мы проверим.

Проверили…

— Ох ты ж, падла Создателева! — буквально прошипел Баваар при виде открывшейся с вершины дуба картины. У Арно слов не нашлось вообще.

Ложбина кишела дриксами. Было их не меньше пяти тысяч, нет — гораздо больше, и с юга по тракту тянулась толстенная синяя змея. Всё новые батальоны второпях, это было очевидно по некоторой неразберихе, разворачивались из походной колонны в боевой порядок.

— Обозов не видно, артиллерия… есть, полковая… А вот и наши «знакомцы», — капитан ткнул трубой в кавалерию, запрудившую луговину в стороне от строящейся пехоты. — Если двинутся напрямую, не как мы, через полчаса будут на фланге у «нашего». Подарочек… Давай вниз.

Находка ошарашила всех. Это был даже не волк под кроватью, это был дракон.

— Теньент, — почему-то шепотом спросил Баваар, — что там дальше по тракту? Помните?

— Селение Эйвисфлод. Крупное, почти город, а дальше…Там развилка. К тракту подходит дорога из Фейле, по ней к Рейферу и пришли подкрепления.

— Как по-вашему, эти красавцы тоже по ней явились?

— Вы же сами провожали Бруно от Фейле на запад! Он убрался, и только потом отдельный корпус двинулся сюда… Капитан, их же тут тысяч десять!

— Да, такую толпу даже «Дубовый» не проглядит.

— Значит, значит… — Арно еще никогда так не хотел ошибиться. — Если они не с юго-востока, от Фейле, значит — с юга! А там у дриксов только… Бруно?

Баваар обвел взглядов своих напрягшихся, как перед броском, «кошек» и повторил вслед за Арно:

— Там у дриксов только Бруно… и их главные силы, так что вот вам приказ, теньент. Берите пятерых и тем же путем — к нашим. Поняли?

— Нет. У вас дюжина человек, а для того чтоб передать сообщение, офицер не нужен.

Из короткого бурчания Арно вынес, что с точки зрения капитана Баваара между теньентом Савиньяком и полковником Приддом много общего, но вступать в пререкания со строптивым порученцем «фульгат» не стал.

— Андрэ, дуй со своими к генералу! Одна нога здесь, другая там, а наше дело узнать, вот эти, за рощей — все, или только авангард. Бродяги, вам все ясно?

4

Горел камин, и в нем горели дороги, сраженья, встречи, надежды, вся несбывшаяся жизнь. Ричард поискал глазами кочергу и вспомнил, что с той приключилась. Шевелить угли было нечем, разве что попросить Алву распрямить железную змею, или сходить посмотреть в соседних комнатах? Всё лучше, чем сидеть сложа руки. Ничего, заключение в Лаик сначала тоже казалось бесконечным, а Фабианов день все равно наступил, так будет и теперь. Это у Алвы остались только тьма, прошлое… и оруженосец.

— Эр Рокэ?

— Да.

— Вам что-нибудь нужно?

— Нет.

Ворон мог поблагодарить, мог послать к Леворукому, мог выругаться, в конце концов, чем-нибудь швырнуть, а он тихо сказал «нет», и Ричард поднялся.

— Я поищу кочергу…

Ответа не последовало, и юноша с закипающей злостью сдернул с кресла кольцо с ключами, но они не потребовались. Дверная портьера, когда до нее оставалась пара шагов, раздвинулась, раздался знакомый смех, и Ричард то ли охнув, то ли простонав, отступил к огню.

— Ну и в дыру ты забился! — Альдо, не скрывая любопытства, обвел взглядом полутемную спальню. — Сказать, что я думаю о тех, кто бежит с поля боя?

— Мой государь!..

— Надеюсь, что твой. Чем ты тут без меня занимался? На измену ты не способен, но глупостей натворил наверняка. Признавайся сразу — ты женился?

— Нет!

— И на том спасибо. Ты мне нужен со всеми потрохами и немедленно. — Глаза Альдо в свете камина отсвечивали лиловым, на щеках играл теплый живой румянец. Как же хорошо и… спокойно. Можно выбросить из памяти заострившееся, будто у покойника, лицо. И эти проклятые бессмысленные месяцы тоже долой! Место Повелителя Скал рядом с его анаксом!.. Счастье неистово полыхнуло и погасло, потому что у камина сидел человек, которого сюзерен еще не заметил.

— Альдо, — глухо сказал Ричард, — здесь герцог Алва.

— Я мог бы и догадаться, — взгляд сюзерена сразу стал жестким, — он так и не выучился вставать в присутствии анакса. Что ж, невежливость поединку не помеха!

— Несомненно, — подтвердил Рокэ, — но хотелось бы уточнить, кто здесь анакс.

— Альдо жив, — выдохнул Дикон, прежде чем сообразил, что Рокэ все понимает. И нарывается.

— В самом деле, юноша? Вы уверены?

— Эр Рокэ! — закричал Ричард, поняв, чего добивается Ворон. — Вы не будете драться. И сюзерен не станет… Альдо, он же слепой! Это агарисцы…

— Я с них спрошу и за это, — пообещал сюзерен. — Мерзавцы отобрали у меня поединок, но ничего не поделаешь. Драться со слепым я не стану.

— Если вы передумаете, я к вашим услугам, — Рокэ потянулся за бокалом, но тот оказался чуть ближе, чем казалось маршалу. Раздался тоненький звон.

— Теперь видишь?! Я не могу его оставить. Надо добраться хотя бы до Савиньяков…

— Нет времени, — просто сказал Альдо, и Ричард понял, что его действительно нет. — Все решат даже не месяцы — дни, а Иноходец, как назло, где-то шляется. Остаешься только ты.

— Альдо, это… дело Чести! Я… — шептаться непристойно, но Рокэ не увидит, а не объяснить невозможно: сюзерен должен знать, что это не прихоть и не трусость! — Пойми… Я его заставил пойти с собой, он хотел взять на себя… то, что сделал я, и заколоться. Мы прошли Дорогой Королев… Теперь мы здесь, но из города сейчас не выбраться. Весной мы уйдем на лодке…

— Ты собрался всего себя и силу Скал отдать уже полумертвому? — Альдо до шепота не унизился, и было б странно рассчитывать на иное. — Ты мне нужен, Ричард Окделл, мне и нашей анаксии, и это не шутка. Твой долг перешагнуть через жалость к тому, кого она лишь оскорбляет. Мы были врагами, но я отдаю дань чужому мужеству. Герцог Алва — истинный эорий, дай же ему достойно уйти.

— Альдо, но ведь был же… — Святой Алан, как же звали Левкрского Слепца?! — Он разбил гайисскую армию у…

— Он был нужен анаксу и анаксии, а времена Ворона ушли вместе с Олларами, новый Круг не для него. Бери пример с Иноходца, Дикон. Он не оставил меня подыхать на глазах эсператистской сволочи.

— Иноходцу приказал ты!

— Я без вас обойдусь, — спокойно вмешался Ворон. Он все понял и не имел обыкновения лгать. Жестокость, злоба, издевки, только не ложь! Герцог Алва обойдется без оруженосца, но Ричард все еще колебался.

— Альдо, — попросил юноша, — давай уйдем все вместе. Должен же быть способ… И потом… Альдо, эр Рокэ может нам помочь! Он много знает про Гальтару…

— Не говори глупостей! — хмуро бросил Альдо. — Нам не может быть по пути.

— Пришедший к вам господин, кем бы он ни был, прав, — усмехнулся Алва, — и он, вне всякого сомнения, нуждается в вашем обществе больше меня, но если вы нужны сюзерену, это еще не значит, что сюзерен нужен вам. И тем более Талигу, как его ни называй.

— Ричард, — Альдо все еще пытался сдерживаться, — если ты стал прислугой, дело твое, но у Повелителя только один господин. Я тебя отпущу. Отрекись от Скал и подавай вино кому хочешь.

— Альдо, я…

— Ричард Надорэа, ты слуга или Повелитель?

Предать Скалы, своих предков и привязать себя к калеке? Это невозможно, но как уйти после всего? Если бы Ворон помирился с Альдо! Он сможет, если захочет, сюзерен не оттолкнет Повелителя, особенно зная правду о мече…

— Эр Рокэ, пожалуйста! Ведь это все из-за вас…

— Не исключаю, — зевнул Ворон, — только что именно?

— Вы что, не понимаете?! — выкрикнул Ричард. — Вы… Вы…

— Я, — пожал плечами бывший маршал, — потомок Рамиро-Предателя и Рамиро-Вешателя, святотатец, чудовище и убийца, но причем тут ваши терзания?

— Рокэ… — аж поперхнулся юноша, — как вы можете! У вас что, совсем нет души?!

— Ну, извините… Было бы странно, если б она у меня оказалась. Вы чего-то хотели?

— Ничего, — буркнул Ричард, — я нужен моему государю и я иду с ним.

— Идите, — равнодушно сказал Алва, — или оставайтесь. Для меня это ничего не изменит.

— Я иду.

— Я понял.

Люди Чести знают, что лучше ненароком услужить негодяю, чем принять от него услугу, а герцог Окделл раз за разом принимал от Рокэ все, от лошадей до жизни, и… Святой Алан, Ворону нравилось, что ему обязан сын Эгмонта! Это был его вызов, его месть сразу и Людям Чести, и «навозникам». А чем тогда было его самопожертвование? Тоже местью?! Вряд ли… В сердце Ворона нашлось место не только злу, но всего больше в нем было усталости, и потом, в самом деле… Нельзя навязывать гордому человеку жалость, нельзя вынуждать есть, спать, бриться того, кто никогда уже не сможет жить, как жил. Какой-нибудь Спрут способен существовать и в темноте, и в болоте, но Ворон должен или летать, или…

За порогом Дик все же обернулся, хоть это и было слабостью. Алвы у огня больше не было, не было и огня, не было вообще ничего.

— Выше голову, Надорэа, — прикрикнул сюзерен, — ты Повелитель Скал или спрут без чести и костей? Мы отправимся в Гальтары и возьмем то, что принадлежит нам по праву! Когда настанет время, я сам поведу свои армии в сердце анаксии!

Сюзерен знакомо улыбнулся и вдруг смахнул навернувшуюся слезу.

Оглавление