Глава X. Великая сила науки

Маргарита Всеволодовна откашлялась и сделала шаг вперед.

Но из темноты вышел не Бледный, а Митька Пращицкий. Был он помятый, куртка грязная, один ботинок шлепал оторвавшейся подошвой.

– Это он! – воскликнул Толик, выпуская кота и сжимая кулаки. – Ты у меня за все ответишь!

Маркиз, к удивлению Карасева, не поддержал его. Он перестал шипеть и равнодушно посмотрел на вновь пришедшего.

– И ты тоже? – Митька засунул руки глубже в карманы брюк и глянул на кота. – У них получилось его оживить? А где остальные?

– Ему остальные нужны! – бушевал Карасев. – Маркиз, фас!

– Ты чего, Карасев, совсем с головой раздружился? – пожал плечами Пращицкий. – Коты эту команду не понимают.

– Да это же Бледный! – надрывался Толик.

– Сам ты Бледный! – накинулся на одноклассника Митька. – Ты себя когда последний раз в зеркале видел?

Маргарита недовольно топнула ногой.

– Не шумите! Сейчас мы во всем разберемся. – Она повернулась к Пращицкому: – Дмитрий, ты откуда такой грязный взялся?

– Меня он, – Митька кивнул в сторону Толика, – подкараулил и по голове стукнул. Я только сейчас очухался.

– Ты чего несешь? – возмутился Карасев и вдруг увидел, что руки у него какие-то странные. Он с ужасом хлопнул себя по полупрозрачному телу. – Нет, это не я! – испуганно завопил он.

Лерка нервно захихикала.

– Какой ты, Карасик, стал прозрачный… Прямо как привидение!

Глаза ее округлились – она поняла, что сказала, и с визгом прыгнула за спину директрисе.

– Маргарита Всеволодовна! – завопила она. – Тут кругом привидения!

– Ты даже не представляешь, до какой степени права, – прошептала директриса и недовольно постучала учебником по раскрытой ладони. – Павел Сергеевич! – повернулась она к Толику: – Что за мальчишество? Мы вас нашли! И будьте добры отвечать за свои поступки. – Она сунула учебник под мышку. – Пойдемте ко мне в кабинет.

Директриса достала из кармана ключ, открыла дверь школы и сделала приглашающий жест рукой.

– Не пойду я никуда, – буркнул Толик. – Я – Карасев. Это Бледный меня заколдовал.

Маргарита покачала головой.

– Сейчас мы во всем разберемся.

– Давай, давай иди! – подтолкнул его в спину Пращицкий. – А то мы на тебя кота натравим.

Толик почувствовал хорошо знакомую боль в руке – сигнал опасности.

– Идем! – железным тоном приказала директриса.

– Лерка, ты-то что молчишь? – повернулся к ней Толик. – Мы же вместе шли. Как я могу быть Бледным?

– Хватит спорить! – Маргарита сбежала с крыльца и схватила Карасева за руку. – Я кому сказала идти за мной? Что же это за дети пошли? Взрослых не слушают!

Толик в панике смотрел на директрису и не узнавал ее. Лицо Маргариты Всеволодовны плыло, каждую секунду неуловимо меняясь. Потом Карасева отвлек странный свет за спиной педагога – номер школы опять начал светиться.

– Вы не Царевна Несмеяна! – Толик вырвал свою руку.

Недовольно заорал кот.

Маргарита нервно постучала носком ботинка по ступеньке.

– В понедельник вы все придете в школу с родителями, – холодно произнесла она. – А Карасев может собирать вещички. По таким, как ты, колония плачет!

Директриса в два прыжка поднялась на крыльцо.

До Толика вдруг дошло, что Маргарита назвала его Карасевым.

– Я же говорил… – начал Толик и застыл с открытым ртом. – Черт… – прошептал он, с ужасом понимая, кто перед ним стоит и что было бы, войди он в здание школы. – Черт, черт, черт! – повторил он и завертел головой в поисках кота.

Маркиз стоял около ног Маргариты и, задрав голову, смотрел на нее.

– Хороший котик, – произнесла она, опуская маленькую ладонь на черную голову. – Послушный. Не любишь, когда вокруг кричат? Как, вы сказали, его зовут? Маркиз? – Маргарита резким движением схватила кота за загривок и встряхнула: – Маркиз, взять их!

Отброшенный обратно на землю, кот зашипел, когти царапнули по асфальту.

Толик побежал ему наперерез.

– Не смей! – крикнул он, но было поздно.

По джинсам и куртке Лерки Маркиз ловко вскарабкался на плечи девочке и примерился вцепиться в горло. Лысогорова стояла, не шевелясь, из глаз у нее катились редкие крупные слезы.

– Маргарита Всеволодовна! – одними губами прошептала она.

Но директрисы около крыльца уже не было. Вместо нее перед входной дверью маячила неясная фигура Бледного.

– Митяй! – завопил Карасев, хватая кота за хвост. – Что ты стоишь?

Кот махнул лапой. Когти просвистели в нескольких сантиметрах от Толикова носа.

– Давай, давай! – выл математик.

– Митяй! Помоги!

Маркиз скатился с Леркиных плеч и накинулся на Карасева.

– Не могу понять, кто из вас кто, – честно признался Пращицкий, обходя всех стороной. – Вы сейчас все как привидения.

Кот метался и шипел. Толик отбивался, не давая зверю подойти к Лысогоровой. Увидев, что из ее расцарапанных рук идет кровь, Лерка совсем потеряла голову, упала на землю и зарыдала в голос.

На ступеньках крыльца бесновался Бледный, зачем-то размахивая учебником.

Митька наконец оторвался от кустов, за которыми прятался, и, подойдя к коту, высыпал на него охапку обледенелого снега. И тут же бросился обратно к спасительным сугробам. Толик побежал за ним.

Кот, засыпанный ледышками, сбился с направления и завертелся волчком на месте. Карасев щедро сыпанул на него новую порцию льдистых кусочков.

– Чего это он в учебник так вцепился? – спросил Толик, в очередной раз вернувшись к кустам. – Мне всегда казалось, что оружие учителя – указка.

– Оружие учителя – все, что попадается под руку, – пошутил Митька. – А что у него там? «Математика»?

– «Математика», – кивнул Карасев. – Причем книжка принадлежит лично Бледному. Я его печать на обложке видел.

– А, тогда все понятно. – Пращицкий перестал разорять сугроб и выпрямился. – Этот учебник – его талисман. Если человек был колдуном, то и вещи после него остаются колдовские.

– Какой же он колдун? – Толик глянул на прыгающего по ступенькам школы Бледного. – Он учитель.

– Поэтому-то у него вся сила в учебнике, – вздохнул Митька. – Смерть его на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в хрустальном ларце. Короче, не жилец Кощей Бессмертный.

– Черт! – Толик хлопнул себя ладонью по лбу. – Как же я сразу не догадался! Этот учебник был у меня, и Бледный все время пытался его отобрать. Давай так, я беру на себя кота, а ты отнимаешь учебник.

– Легко сказать, – протянул Митька, глядя, как безумствует призрак.

Павел Сергеевич в ответ захохотал, подняв книжку над головой. В то же время кот проскочил между кустами и очутился перед ребятами. Но Толик уже научился определять, когда и где убийца появится, – рука у него работала точно как часы.

Маркиз изготовился к прыжку.

Карасев опередил его.

Он схватил кота поперек туловища и прижал к себе.

– Маркиз, – зашептал он в порванное ухо, – вон твоя цель! Не промахнись!

В какую-то секунду Толику показалось, что кот вздохнул, с тоской посмотрел Карасеву в глаза и метнулся куда-то вдоль школы.

– Маркиз!

Крик утонул в темноте.

– Получили, подлые дети?! – плясал на крыльце Павел Сергеевич. – Сейчас вы за все ответите!

– За что мы должны отвечать? – рассердился Толик. – Что вы к нам привязались?

– А пропадите вы все пропадом! – в сердцах выкрикнул Бледный и замер.

– Сейчас будет гипнотизировать, – прошептал Митька.

– Что это значит? – спросил Толик, но Пращицкий уже исчез за деревьями школьного парка. – На него можно смотреть или нельзя?..

– Не смотри, убьет! – раздалось из-за деревьев.

Карасев зажмурился, а потом вдруг открыл глаза. Математик тут же оказался перед ним. Но даже если он и собирался гипнотизировать своего ученика, у него вряд ли бы получилось. Потому что Толик закатил глаза и кулем повалился на землю.

– Какой хороший мальчик, – радостно всплеснул руками Павел Сергеевич. – А то бегают, шумят…

Над его головой раздался шорох, и с козырька стремительной тенью спрыгнул Маркиз. Кот приземлился Бледному на призрачный затылок. Павел Сергеевич взвыл, закрутился волчком и пропал. Кот остался на крыльце один. Из пустоты на него обрушился учебник по математике. Маркиз мяукнул, растянулся на ступеньке и замер.

– Вот что делает сила знания! – Вновь появившийся Бледный склонился над котом. – Кого угодно завалит. – Он глянул на Лерку. Но та пока умирать не собиралась, тихонечко плакала, размазывая по щекам слезы.

От въездных ворот послышался топот бегущих ног. Павел Сергеевич медленно растаял в воздухе.

– Смотри, он убил их! – Первым у крыльца появился Анисимов. – Лерка, как ты тут?

– Не подходи, он где-то рядом, – Костян дернул Леху на себя и попятился к валуну. – Это, может быть, никакая не Лысогорова.

В ответ Лерка зарыдала в голос и на четвереньках поползла к безжизненно лежавшему Карасеву.

– Маркиз! – Козина подбежала к ступенькам и склонилась над котом. В руках она держала свернутый ватман.

– Не стой здесь! Это засада! – Рязанов попробовал сдвинуть Ленку с места. Но она уже развернула ватман, видимо собираясь заново оживлять любимца. – Уходим, уходим! – торопил он. – Лысогорова, вставай!

– Ребята, бегите! Он Карасика убил! – Пращицкий показался из-за деревьев и тут же исчез. Неясная фигура метнулась в сторону въездных ворот.

– Скорее! – Анисимов поддел ногой ватман. – Анька, где ты там?

Мелкая стояла около Лысогоровой и расширенными от ужаса глазами смотрела на Толика.

– Как же так? – прошептала она. – Он не мог…

– После поговорим! – Анисимов подхватил Аньку с Леркой и собрался идти обратно, когда из темноты на него выбежал запыхавшийся Пращицкий.

– Тьфу ты, – тяжело перевел он дыхание и остановился. – Опять математик кружит. Я думал, он меня выпустит.

– Ерунда все это, – отмахнулся Анисимов. – Пошли, сейчас выйдем.

– Не дергайся, – осадил его Митька. – Вы отсюда уже не выберетесь. Бледный не выпустит.

В воздухе послышался смешок. А потом и сам Павел Сереевич появился рядом с лежащим на земле Карасевым.

– Рад вас видеть, – склонилось привидение в шутовском поклоне.

В ту секунду, когда призрак, раскинув руки, кланялся, Толик перестал притворяться мертвым, подпрыгнул и выхватил у него учебник.

Завизжали девчонки.

От удивления Павел Сергеевич замер, а Карасев уже мчался прочь.

– Что с учебником нужно делать? – на ходу крикнул он изумленному Пращицкому. – Задачи решать? Или стукнуть по кому-нибудь?

– По идее, – пожал плечами Митька, – ты теперь имеешь власть над привидением. Прикажи ему что-нибудь.

– Не подходи! – завопил Толик, увидев, что Павел Сергеевич совершает вираж над его головой.

Призрак не остановился. Промахнувшись, он развернулся и вновь пошел на сближение.

Карасев на бегу перелистал страницы. Задачи, теоремы, формулы. Вдруг он нашел определение, которое совершенно не давалось ему в прошлом году:

«Две величины называются прямо пропорциональными…» – Перед ним возник разъяренный Бледный, Толик увернулся от его рук и стал читать дальше: – «…Если при увеличении одной из них в несколько раз другая увеличивается во столько же раз…»

Бежать стало легко. Карасев посмотрел себе под ноги и увидел, что бежит на одном месте, а вместо асфальта под ним что-то вроде киселя. Он кинул учебник Козиной. Ленка перехватила книжку, положила на ее обложку руку ладонью вниз и наизусть прочитала:

«Две величины называются обратно пропорциональными, если при увеличении одной из них в несколько раз другая уменьшается во столько же раз».

Книжка упала к ногам Лысогоровой. Лерка испуганно посмотрела на нее и вдруг произнесла:

– Дважды два четыре.

Воздух колыхнулся. К лежащей на земле книжке метнулась летучая мышь.

– Семью восемь – пятьдесят шесть. – Лерка чуть ли не грудью упала на книжку, а потом по земле пустила ее к Лехе. Тот поймал учебник ногой, поднял, раскрыл на первой попавшейся странице и протараторил:

«Расстояние между городом и поселком машина прошла за 1 час 15 мин. Если бы скорость машины была на 10 км/час меньше, то этот путь она прошла бы за 1 час 30 мин. Найдите скорость машины и расстояние от города до поселка».

Он остановился и в растерянности посмотрел на ребят. Решить задачу в уме у него не получалось.

– Скорее, – в азарте крикнул Толик.

Но из рук Анисимова учебник уже перешел к Павлу Сергеевичу.

– Плохо! – черным вороном каркнул он и присел на ступеньки крыльца. – Вы всегда были плохими учениками. Скорость машины 60 км/час, а расстояние 75 километров. Можешь потом проверить по ответам. Впрочем, тебе это уже не понадобится.

После этих слов школьный сад потемнел и придвинулся к светлому пятачку двора.

– Я вам покажу, что такое настоящий страх, – пророкотал Бледный. – Вы сойдете с ума от ужаса! Вас задавят собственные кошмары.

Козина зажмурилась и вдруг выпалила:

– Число, которое можно записать в виде дроби, где числитель – целое число, а знаменатель – натуральное число, называют рациональным числом.

Учебник в руках Бледного дрогнул.

– Зря стараетесь, – Павел Сергеевич перехватил книжку, но было видно, что руки у него трясутся. – Сейчас подойдут еще трое, и я завершу начатое дело. Вас будет девять!

Он запрокинул голову и протяжно завыл. На его зов из школьного сада выступили Светка Сухоребрая и Верка Зима. Они медленно шли, взявшись за руки. Следом появились Кувшинников с Дантовым.

– Дважды два пять, – хихикнула Козина.

– В чем дело? – нахмурился Бледный. – Почему вас двое? – накинулся он на Вовку с Антоном. – Я же звал одного!

– А они везде вместе ходят, – подал голос Костян. – Друзья с первого класса.

– «Мы с Тамарой ходим парой, санитары мы с Тамарой», – нервно рассмеялась Лысогорова.

– Бестолковые дети, – рассердился математик. – Один из вас двоих пусть убирается отсюда.

– А давайте я уйду? – подался вперед Пращицкий. – Меня дома давно ждут.

Бледный выкинул вперед руку с книжкой:

– А вот как раз ты останешься здесь.

Но Митька продолжал идти вперед. Тогда математик для острастки топнул ногой:

– У меня с тобой отдельный разговор будет.

– Давайте поговорим. – Пращицкий вплотную подошел к учителю и вдруг выхватил у него книгу. – Продолжим! – Он быстро перелистал страницы: «Равенство двух отношений называют пропорцией», – прочитал он и перебросил учебник Дедковой.

– «Определите с помощью карты расстояние от Москвы до Киева», – растерянно прочитала Анька.

– Нашла что читать! – выругался Леха. – Дальше листай!

Но Бледный уже набросился на учебник.

– Подождите! – кинулся ему наперерез Пращицкий. – А почему говорят, что пальцев на руках десять, хотя их одиннадцать?

– У кого это их одиннадцать? – остановился Павел Сергеевич.

– Вот, смотрите. – Митька растопырил пальцы перед носом учителя и стал загибать их на одной руке. – Раз, два, три, четыре, пять. А на другой – десять, девять, восемь, семь, шесть. А пять плюс шесть будет одиннадцать.

– Одиннадцать, – кивнул Бледный и изумленно посмотрел на Митькины пальцы.

– А почему… – к ним подбежала Козина и стала палочкой чертить на грязном снегу оси координат.

Бледный щелкнул пальцами, чтобы стало светлее, и склонил голову.

– Не так, – математик провел ладонью над графиком.

– А если так? – Ленка ткнула палкой в свой рисунок.

Толик отобрал у Аньки книжку, снова ее перелистал. Учебник как учебник. Старый, потрепанный. Какие-то задачи и определения выделены, кое-где на полях записаны решения. Наверное, Павел Сергеевич был неплохим учителем, только понять это никто не успел.

На последней странице было написано: «Математика – самая древняя из наук. Слово «математика» греческого происхождения. В древности полученные знания, открытия часто старались сохранить в тайне. Например, в школе Пифагора запрещено было делиться своими знаниями с непифагорейцами. За нарушение этого правила один из учеников, требовавший свободного обмена знаниями, – Гиппас был изгнан из школы. Его сторонников стали называть математиками, то есть приверженцами науки…»

Бесконечная ночь начала переходить в хмурое утро. Школьный сад стал светлеть, деревья в нем превратились в обыкновенные березы и яблони и уже не казались такими страшными.

Ленка сидела на корточках и в задумчивости водила палочкой по исписанному снегу. Рядом с ней был только Рязанов. Ступеньки крыльца опустели. Кот исчез.

– А я в следующем году пойду учиться в физико-математическую школу, – сказала Ленка, вставая. – Мы переезжаем в другой район.

Костян тяжело вздохнул.

– Куда это они все делись? – Казалось, Леха только что заметил, что на школьном дворе они остались одни.

– Его подвела математика, – Пращицкий зябко передернул плечами. – Ему нужно было девять человек, а пришло десять, вот он и не смог ничего сделать. Да и полнолуние закончилось.

– Мы ему учебник не отдали, – Мелкая кивнула на книжку в руках Толика.

– Ему просто не на что стало злиться, – Лерка с трудом поднялась с земли. – Книжку ему прочитали, вопрос задали – что еще учителю надо?

– Так просто? – развел руками Анисимов. – Надо было всего лишь перестать его злить? Что ж вы сразу-то не сказали! Это ведь легче легкого!

– Чья бы корова мычала… – фыркнула Ленка. Кто-кто, а Леха никогда не был примерным учеником и радовать учителей своими знаниями не умел.

– Кто ж знал? – Митька широко зевнул. – Вы как хотите, а я домой пошел. Хорошо, что сегодня суббота и уроки делать не надо.

– Все равно жалко его, – вздохнула Анька.

– Нашла кого жалеть! – зло буркнула Сухоребрая и, не попрощавшись со своей закадычной подружкой Козиной, пошла следом за Вовкой и Антоном. Ленка подняла свой ватман, стряхнула с него снег.

– Что-то здесь не так, – пробормотала она, примериваясь, куда бы пристроить большой лист. – Бледный не из тех, кто легко сдается.

– Хочешь еще раз с ним поговорить? – фыркнул Анисимов. Если он и хотел уйти со школьного двора, то последним. Ему было любопытно узнать все самому.

– Митька говорил, что само привидение ничего не может сделать, поэтому он действовал через кота, так?

– Ну? – Леха положил камень на край ватмана.

– Со всеми одновременно Бледный справиться не мог. – Козина из кармана достала блюдце. – А тут вместо девяти человек десять пришло. Вот он и смылся. Он еще будет искать способ отомстить.

– Как же ты это выяснишь? – Было видно, что Рязанову уже страшно надоели Ленкины опыты с привидениями и вызыванием духов. – Может, домой пойдем? Чего на холоде торчать?

– Надо попробовать, – уперлась отличница.

Рядом с ней вздохнула верная Верка Зима.

Костян стал уговаривать Ленку идти домой. Козина отмахивалась от него. Что-то неразборчиво бормотала Мелкая. Швабра печально качала головой. Анисимов скучал, поглядывая в сторону ворот. И Толик понял, что ему тоже пора уходить.

В душе остался неприятный осадок. Вроде бы все хорошо, они победили. Но победа оказалась странной. Призрак просто исчез? А куда? Чтобы вернуться обратно?

Карасев уже подходил к дому, когда заметил, что все еще прижимает к себе учебник. По рукам пробежали неприятные мурашки.

Черт возьми! Ленка снова оказалась права! Призрак Бледного и раньше растворялся в воздухе. И это не первый раз, когда все решили, что кошмар закончился. Да и номер на школе Толик не успел изучить. Ведь если перевернутая девятка все еще висит в виде шестерки, то…

– Козина действительно права, – раздался скрипучий голос, и Карасев споткнулся на ровном месте. – Вот что значит отличница, умеет думать. – Бледный сидел на лавочке около подъезда. – А ведь у меня все могло получиться. Козина бы отсиделась у своего друга, и я убрал бы всех по одному. Неудачи начались в тот момент, когда ты помешал коту убить Зиму. И совсем плохо стало, когда ты догадался его покормить. – Учитель наклонился вперед. – Именно ты вынес из квартиры учебник. Ты всем сообщил, что я вернулся, и они попрятались по домам. Во всем виноват ты, Анатолий Карасев.

– Чего это сразу я? – попятился Толик. – Там весь класс был.

– Вот именно – класс! – вскочил Павел Сергеевич. – И кто только додумался такое количество детей собирать вместе? Это же самоубийство! С вами никто не может справиться!

– Почему не может? – Карасев отступал, соображая, успеет ли он добежать обратно до школы, где могли еще быть ребята, или ему стоит начинать кричать «Караул!»?

– У меня родилась гениальная идея, – ласково улыбнулся математик, и холодные пальцы коснулись Толиковой руки, лишая его возможности двигаться. – Ты сам займешься остальными. – В глазах у него появился нехороший блеск. – Тебе они доверяют, поэтому легко дадут себя убить. – В глазах Бледного все сильнее загорался зеленый колдовской огонь. – Козина и здесь оказалась права, я не могу вас убить. Вы сделаете это сами. Ты станешь таким же, как я. И выполнишь мою работу!

Толик вспомнил байку Пращицкого про сбитого летчика, который потом мстил за своих родителей.

«Призраку достаточно в глаза посмотреть, чтобы забрать душу человека».

Карасев почувствовал, как что-то тоненькой струйкой начинает из него выходить. Он испугался, что это душа, и плотно закрыл рот. А заодно и глаза зажмурил. Но это не помогло. Все тело начало жутко болеть. Боль побежала от рук, ударила в голову, отдалась в спине и покатилась к пяткам.

«Душа отрывается», – подумал Толик и захотел закричать, но челюсть свело судорогой, и рот просто не открылся.

В панике он распахнул глаза.

Над ним огромной тенью навис Бледный.

Карасев отклонился назад, пытаясь уйти от обжигающего взгляда, и на козырьке подъезда увидел Маркиза.

Черный кот материализовался из пустоты. Встряхнулся. Лениво огляделся.

Бледный продолжал наседать, глядя Толику прямо в глаза.

– Маркиз! – прошептал Карасев, пытаясь закрыться от математика учебником.

– Твоя шутка не удалась. – Павел Сергеевич вырвал у него из рук книжку и замахнулся.

Кот спрыгнул вниз. Всеми четырьмя лапами он вцепился в редкую шевелюру учителя. От неожиданности Бледный охнул и опрокинулся на спину. Маркиз пробежал по нему от подбородка до носков ботинок, когтями разрывая призрачную плоть. Разорванные кусочки легким туманом поплыли по двору и растворились в утренних сумерках. Последним пропал кот.

Хлопнулся об землю учебник.

«Математика – самая древняя из наук…»

Шевельнулись страницы. И в этом шелесте послышался смешок.

Толик бросился в подъезд, трясущимися руками набрал код, захлопнул за собой дверь.

Мысли путались. Он никак не мог понять, откуда взялся Маркиз. Что за чертовщина продолжает твориться с учебником? И когда наконец это все закончится?

Его затрясло. Вибрация шла из кармана брюк и передавалась всему телу. А вслед за ней послышался странный звук.

Толик испуганно ощупал себя и, к своему великому удивлению, нашел у себя в кармане Ленкин мобильник. Как он мог про него забыть?

На экране подпрыгивал телефон, под ним мигало «Козина».

– Алло, – заикаясь, прошептал Толик.

– Он успел? – срывающимся голосом спросила Ленка.

– Да! – выпалил Карасев. – В самый последний момент! Он…

– Не ори! – устало перебила его отличница. – Где Маркиз?

– Ленка… – Толик собрался с духом. – Бледный кота с собой забрал. Он, наверное, уже не вернется.

На том конце провода засопели.

– Ленка, – как заведенный повторил Карасев.

– Что еще? – хлюпнула носом Козина.

– Математик учебник оставил. И он шевелится.

– За шестой класс? Это мы уже проходили! Выброси. Или оставь, пусть сестра поиграет.

– А если он вернется?

– Забудь! – буркнула Козина и дала отбой.

Экран телефона погас.

И как это Ленка догадалась снова вызвать кота и послать его сюда? Или она кота для себя вызывала, а он сбежал?

Осталось много вопросов. Но думать о них сейчас не хотелось.

Надо все забыть, забыть…

С улицы раздались шаги, пискнул кодовый замок.

Карасев сжался, готовый в очередной раз увидеть разъяренного учителя.

Но в дверях появился не Бледный, а невысокий старичок в спортивном костюме и надетой на одно ухо трикотажной шапочке.

– Ой, – отшатнулся старичок, заметив в темноте Толика. – Мальчик! – облегченно выдохнул старичок. – Ты меня напугал! Я думал, что за привидение здесь стоит. А это, наверное, твоя книжка? – обрадовался спортсмен, сунул Карасеву в руки учебник математики и легко побежал вверх по ступенькам.

Толик глянул на проклятый учебник. Книжка словно не хотела с Карасевым расставаться.

– Забыть, говоришь? – прошептал он, медленно поднимаясь по ступенькам и перелистывая учебник.

На первой странице красовалось: «Книга принадлежит П. С. Бледному».

Толик остановился, побарабанил пальцами по надписи. И синие чернила медленно растворились на белой бумаге.

Оглавление