Глава 1

В небе расцветали огненные лилии. Они заслоняли звёзды и сыпались на землю яркими искрами. Красные, жёлтые и зелёные — цвета королевского дома Силестии. Сиренити замерла на крыльце, глядя в небо. Глубоко вдохнула пахнущий грозой воздух. Закусила губу.

Пора.

Весь дворец сиял, как огромная, пышущая жаром печь. Тысячи мелодий, соединившиеся в странную композицию сводили с ума. Но она давно научилась заглушать эти звуки. Заглушать — да, но как заставить замолчать — не знала. И, чем больше живых существ её окружало, тем громче становилась мелодия. Безумие. Да, именно безумие ждало её на людных праздниках — карнавалах, городских гуляниях, балах… А так хотелось тишины и покоя!

Сиренити тряхнула головой — и длинная тёмная прядь непослушных волос упала на грудь. Девушка поморщилась. Накинула на голову капюшон и, не замечая удивленных взглядов стражей, побежала к воротам.

— Миледи!

Сиренити вскинула тонкую руку в тёмной перчатке, и к ней тут же потеряли интерес. Сливаясь с ночными тенями, девушка выскользнула за ворота. Не останавливаясь, ловко вскочила в седло появившегося посреди дороги коня. Тот недовольно фыркнул, тряхнул длинной, ярко сверкающей в лунном свете гривой и тут же сорвался с места, стремительно переходя в галоп.

Дорога слилась в одну серую змею, в ушах завыл ветер. Сиренити стиснула зубы. Сколько раз она вот так уходила? Сбегала.

Впереди замаячил лес. Здесь терпение девушки дрогнуло, она придержала коня, сняла капюшон и впервые оглянулась. Вдали сверкал дворец, казавшийся теперь маленьким костерком в обступившей его темноте. Над «костерком» по-прежнему расцветал сад фейерверков.

Девушка отпустила поводья и тяжело вздохнула. Конь нетерпеливо перебирал копытами.

— Сейчас… Ещё чуть-чуть, Астерия, — шепнула девушка. — Сейчас…

— Сейчас? — отозвался мужской голос. — Уже собираешься обратно? А я, было, подумал, твоя неожиданная прогулка затянется.

Сиренити вздрогнула, медленно оборачиваясь. Рядом замер ещё один всадник — высокий худощавый юноша с приятными, хоть и немного резкими чертами лица и решительными взглядом.

— Рис? — выдохнула девушка, нервно перебирая поводья. — Что ты здесь делаешь? Почему не с гостями, ты же знаешь…

Всадник коротко усмехнулся и, протянув руку, сжал пальцы девушки.

— Гости меня не интересуют. Я просто захотел подышать воздухом.

— Неожиданно, — фыркнула девушка, даже не скрывая иронию. Руку, правда, не отняла.

— Наверное, по той же причине, что и ты, Сиренити, — улыбнулся всадник.

Девушка закусила губу.

— Ты же знаешь, я не люблю балы. Вся эта суета меня угнетает.

Всадник крепче сжал её пальцы, всё ещё улыбаясь.

— Меня тоже.

— И мне хотелось побыть одной! — закончила Сиренити, недовольно глядя на юношу.

Тот охотно встретился с ней взглядом.

— Ты смеешь меня прогонять?

Девушка неожиданно расхохоталась.

— Ну что ты, Рис! — голос Сиренити звучал теперь мягче, он стал почти нежным. — Как я могу? Но тебе нельзя надолго исчезать. Ты же стал императором. И более не принадлежишь себе.

Рис покачал головой.

— Скажи, Сиренити, — вдруг произнёс он. — Ты же всегда будешь рядом, правда? Ты не бросишь меня?

Девушка снова расхохоталась. Вот только смех её звучал немного натянуто.

— Кто я такая, чтобы противиться твоим приказам?

Юноша нахмурился.

— Я не хочу, чтобы ты говорила так, — в его голосе слышалась плохо скрываемая тревога. — Ты единственная, кто всегда был рядом со мной, Сиренити… Ты… Ты…

«Ты нужна мне…»

Так и не сказанные, слова повисли в воздухе. Сиренити вздрогнула и болезненно поморщилась.

Молодой император, о котором она привыкла думать лишь как о непоседливом ребёнке, подвёл своего коня вплотную к её, наклонился, обхватил руками лицо девушки. Сиренити замерла, глядя в тёмные, сверкающие глаза. И, как всегда, словно со стороны услышала собственный голос — музыкальный, полный древнего, очень сильного волшебства.

— Я всегда буду рядом. Ты никогда не останешься один, Рис. Верь мне. Со мной — всегда.

И, как обычно, моментально возненавидела себя за эту очевидную ложь. Но взгляд не отвела.

Молодой император широко, по-мальчишески улыбнулся.

— Раз так, то не стоит ли поехать обрат…

Его глаза расфокусировались на мгновение, улыбка увяла, лицо расслабилось. Сиренити, стиснув зубы, резко дёрнула поводьями. Её конь послушно подался назад, к лесу.

Затейливая мелодия фортепьяно, которая всегда звучала у неё в ушах, когда Рис был рядом, на мгновение стихла, чтобы уже через секунду, изменив тональность, обрести форму слов:

— Кто вы?

Сиренити замерла, закрыв глаза, чувствуя, как в очередной раз что-то обрывается глубоко в груди. А перед внутренним взором послушно проносятся воспоминания, которые ей навсегда надо вычеркнуть и из собственного сердца. Жаль, что себя не заколдуешь.

…Закатное солнце бросает прощальные лучи через витражные окна, окрашивая комнату в синие, зелёные и красные тона. Радужные блики солнечными зайчиками пляшут по пронзительно алой луже крови. Мальчик лет семи стоит на коленях перед ней, его руки забрызганы красным, на щеках подтёки такого же цвета. Замерев, он полными ужаса глазами смотрит на лежащее тут же, на полу тело — женщина с такими же, как у ребёнка чёрными волосами и аккуратными, хоть и резковатыми чертами лица. В груди женщины — кинжал, на шее аккуратная дырочка размером с горошину, остекленевшие глаза широко открыты, невидяще смотрят прямо на ребёнка. Мальчик шумно всхлипывает — и кричит: пронзительно, отчаянно и по-детски тоненько. С испачканных рук ребёнка срывается капля крови и с булькающим звуком падает на пол…

…Тот же мальчишка, закутанный в рваный, пыльный плащ, медленно идёт по тропинке. Вокруг столпами упираются в небо деревья, и по сравнению с ними ребёнок кажется ещё меньше, чем на самом деле — крохотная фигурка, спотыкающаяся, сгорбившаяся, жалкая. С далёкого, укутанного серыми облаками неба срывается первая капля дождя. Мальчик поднимает голову, останавливается. Протягивает дрожащую руку, ловя капли. Порыв ветра бросает ему дождь в лицо. Медленно, очень медленно, мальчик опускается на колени, затем становится на четвереньки и — ложится на землю, содрогаясь от холода и усталости. Слева, скрывшись за деревьями, на него смотрит черноволосая, тоненькая, как тростинка, девушка с кукольным, милым лицом и ледяными серыми глазами. Дождь, усиливаясь, шепчется с листвой и травами, навевая свежесть и прохладу… Дождь смывает кровь с рук ребенка. Дождь слёзами течёт по равнодушному лицу девушки…

… Девушка с кукольным лицом, улыбаясь, смотрит, как мальчик бегает по маленькому, аккуратному садику за рыжим, толстым котом. Её лицо выражает радость и заботу, но глубоко в глазах — оценивающее внимание. Мальчик проносится мимо, заливисто смеясь, кот ловко ускользает из его рук, тяжело шмякается на траву и переворачивается на спину, дрыгая всеми четырьмя лапами…

… Повзрослевший мальчишка, теперь уже угловатый подросток лет тринадцати, смотрит на расставленные на клетчатой доске фигуры. Тут же, рядом, в кресле, ничуть не изменившаяся девушка. Мальчик поднимает взгляд от доски, что-то спрашивает. Девушка качает головой и только улыбается — нежно… расчётливо.

…Выросший мальчик — семнадцатилетний юноша — мечется по пустой комнате, крутя в руках кинжал. Решительное выражение на лице, злость в глазах. Услышав звук открываемой двери, он резко разворачивается и… похожая на куклу, девушка ловит кинжал, спокойно улыбаясь…

…Опустив голову, всё тот же юноша сидит на кровати, богато украшенной позолотой. Его поза выражает крайнее отчаяние. Сжатые в «замок» руки дрожат… Одетая в шёлковое, розовое платье, девушка подходит, становится перед ним на колени, что-то говорит. Потом обхватывает шею юноши руками, прижимает его голову к своей груди и тихо шепчет…

…Огромный зал, полный одетых в богатые платья людей. Облачённый в белый с золотом камзол, юноша ведёт под руку девушку с кукольным лицом. На лице у него — высокомерие, почти брезгливость. Девушка вежливо улыбается, ни глядя ни на кого…

…Тихо потрескивает единственная свеча в ночнике. Девушка полулежит на кровати, внимательно читая какой-то документ — мелкая вязь букв, скачущих по гербовой бумаге. Справа, живописно раскидав подушки, спит юноша, носом уткнувшись девушке в бок. Во сне его лицо расслаблено, на губах — лёгкая улыбка…

Ещё мгновение — и все эти яркие картинки разлетятся бесчисленными осколками. Сиренити держится за это мгновение, не желая терять человека, ставшего для неё близким — а она и не осознавала, не чувствовала, запретив себе думать о нём, как о друге, зная, что всё равно придется расстаться, что он только лишь орудие…

— Кто вы? — в голосе всадника слышится нетерпение.

Сиренити заставила лицо принять равнодушное выражение — очередная маска — и, глядя прямо на юного императора, чётко произнесла:

— Ваше Величество?

Юноша нахмурился, сосредоточенно рассматривая её.

— Я вас знаю? Кто вы?

Сиренити натянуто улыбнулась.

— Простите мою непочтительность, Ваше Величество. Мы не можем быть знакомы. Я просто путешественница. Для меня честь говорить с вами. А теперь, с вашего позволения…

Она резко развернула коня. Ветер взметнул длинные чёрные волосы. И снова гул в ушах, но теперь напоминающий стон боли, змейка дорожки — бесконечный лабиринт, и позади тот, кто думал, «ты нужна мне». Тот, кто сейчас недоумённо глядит ей вслед — будущий великий диктатор мира Соесити.

Сиренити никогда не оборачивается. Перед ней открываются другие миры — бесчисленные маленькие звездочки, сияющие перед глазами, лучащиеся странными мелодиями. И пусть хочется вернуться — её ждёт Долг. И нет возможности им пренебречь.

* * *

«Приветственное» письмо Наллис, советник короля демонов Руадана, состряпал быстро, легко, а главное, с удовольствием. Повелительницу магов Сиренити он недолюбливал, а сказать по правде, презирал, справедливо считая, что та не обладает необходимыми для правителя качествами. То ли дело Его Величество! Его рука в нужный момент не дрогнет, пусть хоть тысячи детей вокруг завывают — а впоследствии не будет ползать на коленях, рыдая, что из-за своей глупой жалости потерял целый мир, и заклинание срикошетило, превратив процветающие города в пустыни. И уж тем более не будет искать случайных связей в каждом мире, западая на всевозможных красавцев, с которыми приходится работать. И как при этом королеве удавалось оставаться девственницей — Наллис недоумевал. Но, видимо, удавалось, — вопрос чести среди волшебниц всегда стоял остро. Хотя демон подозревал, прозорливая — когда это касалось её личных интересов — Сиренити смогла решить и его.

Письмо получилось исключительно наглым и по мере возможности нецензурным. Оставалось представить его Совету демонов, согласовать с Его Величеством и подписать звучным словом «ультиматум». А там уж война неизбежна — маги подобное оскорбление точно не пропустят. Всем известно сколь ранимо самолюбие волшебников. И пусть Сиренити хоть костьми ляжет, она наверняка станет единственной противницей войны. А какой бы сильной колдуньей она ни была, идти против мнения большинства ей не с руки. Придётся либо принять ультиматум, либо начать войну, хоть и понятно, что специально созданная ситуация не оставит волшебникам шанса. Демоны долго готовились к этому. И перетянуть чашу равновесия в свою пользу останется только делом времени.

Пожалуй, единственной сложностью будет уговорить Его Величество. Король странно привязан к этой взбалмошной и вечно себе на уме Сиренити. Пусть других демонов это удивляет, Наллис знал причину: Руадан почему-то считал, что они с Сиренити похожи. Хоть, по мнению советника, сильнее отличающихся друг от друга существ ещё поискать, Руадан упорно верил в эту «связь» между ним и колдуньей. Возможно, путешествия по мирам и преданность Долгу действительно накладывают отпечаток. Но на Сиренити это никак не отразилось, считал Наллис. Однако Руадан упорно считал королеву магов своим другом — или, по крайней мере, союзником. Что, конечно, играло Сиренити на руку и раздражало демонов, привыкших к постоянным войнам с магами.

Но сейчас, когда обстановка настолько накалилась, а маги истощены последней войной — междоусобной — лучшего времени заставить их признать силу демонов не найти. Руадан, как никто, должен понимать это.

Бережно свернув письмо, Наллис положил его в узорчатый конверт, сунул подмышку и, воспользовавшись специальным порталом, отправился прямо в Зал Стихий, где сегодня проходило совещание.

До возвращения Его Величества из Средних миров оставалось два часа.

* * *

— Куколка, развлечься не хочешь?

Темноволосая девушка, завёрнутая в чёрный плащ, медленно обернулась. Хмуро с головы до ног осмотрела подвыпившего мужика, похожего на вставшего на задние лапы медведя. Под взглядом девушки мужик чудесным образом уменьшился в размерах и кажется, даже, протрезвел.

— Нет? — неуверенно промычал он. — Ну, я тогда пойду…

— Хочу, — удивительно красивым, завораживающим голосом неожиданно произнесла девушка. И протянула мужику полную бутыль дорогого вина. Как оно оказалось в этом всеми богами забытом трактире, осталось загадкой даже для хозяина. Девушка то платила за обычное пиво.

— Выпьешь со мной? — серые, пронзительные глаза смотрели на мужика в упор.

— Отчего ж не выпить, — осклабился тот, усаживаясь на соседний стул и как бы невзначай обнимая девушку, которая старательно делала вид, что её это не волнует. Или и впрямь не волновало.

— Тебя как зовут-то, куколка? — поинтересовался мужик, опрокинув в себя первый стаканчик вина. Чудесный, пряный напиток огнём растёкся в груди, на губах остался сладковатый привкус.

— Сиренити, — выдохнула девушка, наливая стакан себе и внимательно рассматривая на свет его содержимое. Что она хотела увидеть сквозь пыльные стенки?

— Случилось чего? — после второго стакан мужик подобрел, особенно учитывая, что девушка спокойно «разрешила» ему поглаживать бёдра. Решив форсировать события, мужик потянулся к спрятанной под плащом груди. — Таких, как ты здесь нечасто встретишь?

Девушка медленно повернулась и мужик резко отдёрнул руку.

— Каких — таких?

— Ну…, — выпивоха озадаченно нахмурился. — Таких… бла-а-ародных.

От пронзительного взгляда девушки даже дорогое вино стало горчить. Мужик раздражённо крякнул — и опрокинул в себя ещё стаканчик. Для храбрости.

— Благородных? — пробормотала девица.

— Ага, — мужик откинулся на спинку стула и снова обнял девушку. А вдруг пронесёт? — Вот и думаю, случилось чего, раз пришла сюда напиваться.

— Случилось, — вздохнула девушка. И, глядя в стенку тихо произнесла. — Война у меня случилась, вот что.

— Война? — изумился выпивоха. — Так мы ж вроде уже лет пять ни с кем не воюем. Ты что, крошка?

— Демоны сегодня ультиматум прислали, чтоб их бездна всех пораньше забрала! — словно не слыша, продолжала нести ахинею девушка. — Ну, за что мне всё это? И так тошно, а они ещё воевать вздумали. Межрасовая ненависть, бездна их задери! — язык девушки слегка заплетался. — А по мне, что здесь — гадюшник, что там — крысятник! Маг — демону смертельный враг, — передразнила она невесть кого. — Бездна!

Мужик какое-то время тупо смотрел на неё, потом решительно поставил стакан.

— К гадалке тебе надо, милая. Или к целительнице, — убеждённо заявил он вдруг, имея в виду, конечно, умственную болезнь девчонки. — А знаешь, — прошептал он, нагнувшись к самому уху девушки. — Есть одна знакомая, сноха моя…

Девушка вздрогнула. Резко повернулась к мужику.

— Гадалке? — тихо произнесла она. Тот быстро кивнул, не решаясь посмотреть девушке в глаза. Кто их, сумасшедших знает — а ну, как буйная? Девчонка резко вскочила. — Да ты гений! — завопила так, что даже в шуме трактира на неё оглянулись. — М-м-м, отлично! Просто замечательно!

И, щёлкнув пальцами, испарилась прямо в душном воздухе весёлого заведения.

Мужик протёр глаза. Повернулся, посмотрел на бутыль с вином. Снова протёр. Но теперь уже бутыль. И, дрожащими руками схватив, прижав к груди, кинулся вон из трактира — допивать дома, одному. А то вдруг тоже исчезнет?

* * *

— Колин! — радостно улыбнулась миниатюрная стройная брюнетка. По-восточному узкий разрез глаз холодного, серого цвета делал её лицо загадочным и очаровательным, розоватые, пухлые губы только дополняли ощущение тайны. Яркой красавицей девушка не была, но от неё будто исходило приятное, летнее тепло. Может, всему виной запах — душистых трав и немного дикой розы — словно цветущий луг. Стоящий на пороге её дома высокий светловолосый мужчина с удовольствием вдохнул аромат и тоже улыбнулся.

— Лина. Впустишь? — проникновенным, бархатистым баритоном спросил он, очаровывая девушку пристальным, жадным взглядом.

— Ну как против тебя устоишь? — рассмеялась та, посторонившись. — Входи.

Вслед за девушкой мужчина оказался внутри, быстрым взглядом окинул холл. Ничего не изменилось: те же старинные, роскошные гобелены на стенах, витражные окна, мраморная статуя у круглой лестницы — точная копия знаменитой богини любви.

— Что-то ты давно не появлялся, — старательно скрывая дрожь в голосе, говорила между тем Лина, принимая из рук мужчины пальто. — Я уж думала, ты совсем меня забыл.

Мужчина, которого девушка назвала Колином, улыбнулся. И резко привлёк к себе растерявшуюся Лину, нежно, требовательно поцеловал. Девушка замерла на мгновение, но с готовностью ответила. Продолжая обнимать её, Колин заглянул в прохладные, серые глаза.

— Наверх? — шепнул он, кивком указывая на лестницу. Девушка моргнула, а Колин уже подхватив её на руки, быстро понес по ступенькам на второй этаж.

— Куда ты постоянно исчезаешь? — спросила два часа спустя Лина, сидя на мягком диване с бокалом игристого вина в руках. Колин стоял у окна, наблюдая, как садится кроваво-красное солнце, отбрасывая густые тени на дорогу и виднеющиеся вдали горы.

— Ты же знаешь, у меня работа, — весело откликнулся он, не оборачиваясь. — Я не могу постоянно оставаться на одном месте.

Девушка бросила на него грустный взгляд поверх бокала.

— Ты никогда не отвечаешь, в чём она заключается. Почему?

— Лина, — улыбнулся мужчина, качая головой. — Хватит. Не хочу вспоминать о ней рядом с тобой.

Девушка закусила губу, но чуть погодя продолжила.

— А если…если я попытаюсь угадать?

— Ты пытаешься уже не первый год, — усмехнулся мужчина, оборачиваясь. — У меня другое предложение, — добавил он, садясь рядом с девушкой. Его рука скользнула по её талии. — Тебе же нравится, когда я рассказываю разные истории. Давай я расскажу небылицу и о моей работе, хочешь? — Он осторожно коснулся губами тёмноволосой макушки.

Девушка закрыла глаза, расслабилась.

— Да. Рассказывай.

Мужчина какое-то время молчал. Потом налил себе вина, покрутил бокал в руках и, глядя в окно, на гаснущее солнце, начал:

— Ты веришь в существование параллельных миров, Лина?

Девушка нахмурилась.

— Нет. Зачем?

— Моя история будет проходить там, — подмигнул ей мужчина. — Представь, что этих миров тысячи. Некоторые похожи на этот. Некоторые отличаются. Немного или очень сильно.

— Должно быть, интересно там оказаться, — улыбнулась Лина, кладя голову на плечо мужчины.

— Да, должно быть, — усмехнулся Колин, играя волосами девушки. — А теперь представь, что есть люди, способные перемещаться по мирам. Конечно, они владеют и другими сверхъественными способностями.

— Магией, ты имеешь в виду? Наша аппаратура вряд ли будет работать в другом мире.

— Ты права, магией. Но…

— Но они должны тогда быть богами, раз такие сильные, — перебила девушка.

Мужчина улыбнулся.

— А они и есть боги.

— Боги или демоны?

— Подожди, дорогая. Ты представила миры? А теперь представь богов и демонов, как ты только что сказала.

— Добрых и злых?

Мужчина покачал головой.

— Нет абсолютного зла и добра.

— Чем же тогда они отличаются?

Колин откинулся на спинку дивана, и девушка прижалась к нему.

— Разными способностями. Точнее… разное использование магии. Миры демонов технически развиты, так как демоны любят энергию стихий. Люди — боги — предпочитают возможности человеческого разума, их миры — как наше средневековье, без технических удобств, но с большим количеством магии — не стихийной.

— Забавное разделение. Получается, нашим миром правят демоны.

Мужчина рассмеялся.

— Получается, так. А теперь представь, что есть два центральных мира — что-то вроде полюсов.

— Один для демонов, другой — для людей?

Мужчина кивнул.

— Из этих полюсов люди — волшебники, боги — как хочешь, называй; и демоны черпают силу — магию. Остальные миры — назовём их Средние — обитаемы и людьми и демонами, но чем ближе к одному центру, допустим, магов, тем выше их способности и, соответственно, власть.

Лина фыркнула.

— Странная картина Вселенной. А что же тогда делаешь ты?

Мужчина мгновение помолчал. Солнце за окном село, в воздухе сгустились сумерки.

— Ты когда-нибудь думала о том, что определяет наши поступки?

— Мы сами.

— А кто пишет историю?

— Люди, — откликнулась немного удивлённая девушка.

— Правильно, — улыбнулся Колин. — А теперь представь, что в каждом из миров историю пишут… люди. Миры влияют друг на друга. На равновесие между полюсами демонов и волшебников. Что произойдёт, если равновесие будет нарушено?

— Война? — предположила Лина.

— Да, — вздохнул мужчина. — Война. А после — катастрофа вселенского масштаба, — мужчина рассмеялся, — забавно звучит, конечно. Чтобы не допустить воин — хранить равновесие — самые сильные волшебники и демоны иногда… «корректируют» события в своих мирах.

— Но кто-то же должен следить за ними. Как я поняла, миров много. Кто определяет, какой порядок, ход истории верен?

Мужчина закрыл глаза.

— Для этого существуют двое — сильнейший маг и сильнейший демон. У них должно быть достаточно способностей, чтобы путешествовать по мирам, они следят за равновесием и исправляют нарушенный порядок, если нужно.

— Следить сразу за всеми мирами? Это нереально, — отозвалась Лина. — Они же просто не узнают, где что-то случилось, пусть у них и достаточно помощников.

— Для этого им нужны способности, отличные от остальных, — ответил мужчина. — Например… видения. Будто сны наяву, которые сообщают им о… возможных неполадках.

Лина встала, налила ещё вина себе и Колину. Задумчиво произнесла.

— Всё это звучит очень странно… и…такого просто не может быть.

— Конечно, не может, — легко согласился мужчина. — Мы же договорились, я рассказываю небылицу.

— Ну да… Скажи, Колин… Ты в ней — один из тех сильнейших. Да?

Мужчина медленно кивнул.

— А та девочка… Чью фотографию ты носишь в кошельке. Кто она? Ты как-то говорил, что она связана с твоей работой.

Мужчина улыбнулся.

— Да… она коллега. Самая сильная волшебница в мирах.

Девушка рассмеялась.

— Так ты значит, демон? А она — волшебница? Такая молодая! Сколько ей? Пятнадцать?

— Уже двадцать.

Лина с сомнением посмотрела на мужчину. Тот встал, подошёл к ней, обнял.

— Это небылица, солнышко. Только небылица.

— А её ты как называешь? Ту девчонку? — ревниво отозвалась Лина, встретившись с мужчиной взглядом.

— Куколкой, — улыбнулся он.

Какое-то время оба молчали. Потом девушка неожиданно расхохоталась.

— А ведь подходит! У неё действительно лицо куклы. Милое и неживое. Но, Колин…

— Позже, — шепнул мужчина, целуя девушку. — Позже, радость моя…

Но позже, на рассвете, когда первые лучики солнца робко упали на землю, сверкая в окнах домов, да в капельках росы на газонах, мужчина задумчиво смотрел на лежащую рядом девушку. Медленно перебирал мягкие, чёрные волосы, осторожно гладил нежную линию скул. Грустно улыбался.

— Если бы ты действительно была ею…

Тихо завибрировал на прикроватной тумбочке телефон. Мужчина неслышно, стараясь не разбудить девушку, встал, подошёл к зеркалу. Взял трубку и, не обращая внимания на её требовательное жужжание, закрыл глаза. Его чёрный костюм — брюки, футболка и кожаная куртка чудесным образом оказались на нём, хотя ещё мгновение назад лежали на полу. Поглядев на отражение, мужчина довольно улыбнулся и тихо вышел из комнаты. Остановился он только в коридоре, бросив последний взгляд на девушку. Та мирно спала, и солнце пускало солнечные зайчики в её волосах.

Спустившись по лестнице, мужчина оказался в холе, щёлкнул пальцами. Входная дверь открылась, а на левой руке мужчины повисло его чёрное пальто.

И только выйдя из дома и направляясь по дорожке к перекрёстку, мужчина поднёс телефон к уху и нажал «приём». Молча выслушал. Не произнося ни слова, отключил трубку. Остановился на перекрёстке, обернулся. Печально улыбнулся, покачал головой. И пошёл вперёд, на проезжую часть, под колёса проносящихся мимо машин… которые уже исчезли, сменившись красивым парком… который тоже исчез, превратившись в узкую тропинку в лесу…

Только чистое, ясное небо оставалось по-прежнему бездонным и радостно сверкало синевой. Да солнце медленно выкатывалось из-за горизонта…

* * *

— А ещё расскажу тебе милая, что в будущем тебя ждёт! — на одной ноте провыла старушка, одной рукой цепляясь за рукав моей руки, а пальцем другой тыкая Сиренити в лицо. Девушка сфокусировала взгляд на длинном, противно-жёлтом ногте старухи, маячащим аккурат у носа волшебницы. И тяжко вздохнула. Ободрённая отсутствием сопротивления, старуха, не меняя тональности голоса, «таинственно» провыла. — А ждёт тёбя дом казённый, а в доме том суженый…

Улыбаясь беззубым ртом, старуха уставилась на девушку, выпучив глаза.

— А ещё, милая, будет тебе дорога дальняя…

Сиренити скосила глаза на башенные часы, проглядывающие сквозь дыру в шатре. И решительно вырвала у гадалки руку. Быстро встала, отодвинула полог, когда цепкий старушечий коготь цапнул её рукав.

— Да что ты, милая! — возмутилась гадалка. — А ручку позолотить!

Сиренити обернулась.

— Зачем? — её голос звучал устало. А ведь ещё только утро!

— Как зачем, драгоценная? — простонала старуха, удивительно умело копируя тон волшебницы. — Я завесу будущего тебе приоткрыла, а ты…

— Зачем тебе деньги, сердечная? — перебила Сиренити, подвывая на старушечий манер. — Ты ж сегодня умрёшь…

— Что? — пискнула гадалка, отпустив, наконец, рукав девушки. — Когда?

Сиренити пожала плечами и вышла наружу. Равнодушным взглядом обвела площадь, очередь желающих пообщаться со старой обманщицей. Одна такая — молоденькая, симпатичная девчонка — как раз торопилась занять место Сиренити в шатре. Сейчас начнёт прерывающимся от волнения голосом рассказывать старухе про сбежавшего жениха, приворотное зелье требовать станет. Всё-таки, что не мир, а потребности у людей одни. И хвала богам!

Слившись с группой туристов, восхищённо глазеющих по сторонам, Сиренити добралась до входа в метро. Оттуда веяло прохладным, влажным воздухом и людским потом. Стараясь смотреть под ноги, переходя из одного людского потока в другой, она по переходу попала на станцию. Так… Успокоиться, расслабиться, прислушаться. В голове немедленно зазвучала музыка — тысячи звуков безобразной какофонией, словно оркестр вдруг решил сыграть невероятно сложную симфонию без дирижёра, а в процессе разругался. Но натренированный слух волшебницы без труда выделил в этих обрывках мелодий одну — и остальные вдруг перестали существовать, словно их выключили. Сиренити и «выключила». Ни к чему отвлекаться. Сейчас другая цель.

Мелодия звучала всё громче и громче — приближалась. Сиренити стояла с закрытыми глазами на перроне, вслушиваясь.

Поравнялась с девушкой. Остановилась. Пошла дальше. Сиренити двинулась следом музыке — в вагон только, что подъехавшего поезда.

Отлично! Теперь можно расслабиться и отвлечься.

Тоненькие каблуки босоножек, возвышавшие девушку на пять сантиметров над полом, начинали раздражать всё больше и больше. В открытое окно с грохотом ворвался ветер, заметался по вагону, завывая, приподнял подол платья. Сиренити опустила голову, чувствуя, как невесомые прозрачные пальцы гладят волосы, туго стянутые в узел на затылке. Грохот усиливался. Наверное, скоро остановка. А, впрочем, неважно.

Волшебница подняла голову и ненароком встретилась взглядом с собственным отражением в двери. Невысокая девушка, стройная, длинноногая, милая. В розовом платьице с огромными цветами. В чёрных изящных босоножках. Золотая цепочка браслета на левой руке. Маленькая чёрная сумочка поблёскивает стразами.

Типичная жительница мегаполиса. Не привлекает внимание, мило улыбнётся и пройдёт мимо, никто и не заметит…

Да. Так и должно быть. Чем меньше внимания, тем лучше.

Сиренити поправила ремешок сумочки и осторожно переступила с ноги на ногу. Пожалуй, без каблучков всё-таки можно было обойтись. Да, ноги стройнее кажутся. Зачем? Проклятая привычка быть красивой всегда и везде. Лишние проблемы только.

Волшебница вздохнула и чуть повернула голову влево. Стоящий впереди мальчишка ничего не заметил, увлечённый мыслями. Одного с ней роста, черноволосый, худощавый. Забавный даже на вид — такая обезоруживающая улыбка, глаза большие, тёмные. Да-да, его отражение тоже виднелось в стекле двери, и Сиренити успела его рассмотреть.

Поезд неожиданно остановился. Двери открылись и, прежде чем приятный женский голос успел объявить следующую остановку, мальчик, неспешно поправив сползающую лямку рюкзака, вышел. Сиренити, тоже не торопясь, пошла за ним.

Лестница. Переход. Здесь их разделили, черноволосая макушка больше не маячила перед глазами. Ну и ладно, так даже лучше.

Снова станция. И вагон метро. В двери волшебница вошла последней. Поправила сумочку, краем глаза отметила, что мальчишка уселся на третье место слева. И, стараясь не смотреть в окно, прошла через весь вагон к дверям.

Снова ветер, мелодия в ушах, отвлекающая от ненужных мыслей.

Сиренити ненавидела ждать.

Но постоянно приходилось.

Мальчишка вышел через три остановки.

Лестница, лестница, переход. Лестница. Стеклянные двери. Переход. Сиренити неспешно шла за мальчиком, полуприкрыв глаза, наслаждаясь музыкой. Его музыкой. Что там? Ударные и гитара. Забавно! Если сосредоточиться, по этой мелодии можно узнать о мальчишке всю подноготную. Только зачем? Что нужно, волшебнице и так известно. А остальное — ерунда.

Мальчик остановился у газетного киоска, долго разглядывал витрину. Сиренити прошла мимо.

Пять минут спустя мальчик обогнал её. Даже головы не повернул. Настолько верил, что с ним ничего не случится… Глупый малыш!

Сиренити с шумом уронила сумочку ему под ноги. Мальчишка остановился, удивлённо посмотрел на неё.

— Ах, простите, какая я неловкая, — прощебетала Сиренити, наклоняясь за сумочкой. Неторопливо, чтобы он мог успеть первым. Так и произошло.

— Это ваше, да? — его голос чуть дрожал. Широко распахнутые глаза изучали лицо волшебницы.

Сиренити улыбнулась. Протянула руку — и как бы ненароком коснулась его локтя. Мысленно открылась ему навстречу, давая услышать всю какофонию звуков в её голове.

Мальчишка упал, закатив глаза.

Мимо проходили люди — все отводили глаза. Не замечали. Не видели.

Не хотели видеть.

Удобно — нет нужды зря использовать заклинания.

Волшебница перекинула мальчишку через плечо — тяжёленький, но недостаток физической силы Сиренити всегда успешно заменяла магия. В теории она могла бы держать и десять таких в течение часа. Дольше — вряд ли, заклятье исчезнет.

Поднимаясь вместе с мальчишкой к нему домой, Сиренити думала, что, легче было бы сразу к нему в квартиру вломиться. Но демоны непременно почувствовали бы такой мощный всплеск магии. Лишний риск, неоправданный.

Без труда открыв входную дверь, Сиренити вошла в квартиру, осмотрелась. Опустила безвольное тело мальчишки на диван. Ага… Вот и он, демонский колдовской агрегат со странным названием — компьютер. Сиренити знала, как им пользуются люди, но всё же вытащила из-за стола провод, — длинный, как стебель. И приложила его к руке мальчишки.

Бесполезные махинации для людей, хоть немного знакомых с наукой. И для демонов. Но Сиренити не демоном не была.

Провод, как змея, невидимыми клыками впился в руку мальчишки. Волшебница подождала немного. Экран компьютера неожиданно загорелся белым, по нему поползли чёрные жуки букв. Сиренити приникла к монитору, торопливо вчитываясь.

Если ей повезёт, если она не зря несколько дней назад чуть не умерла от истощения, мысленно обыскивала мир за миром на предмет необходимого ей… артефакта… демонов, то войны удастся избежать. Ибо за потерянную реликвию демоны отдадут всё — и даже больше. Вот только отыскать её уже несколько веков не могли ни маги, ни демоны.

Минут через десять экран погас. Конец провода обессилено упал с руки мальчишки. Сиренити торопливо набросила ремешок сумочки на плечо и выбежала из квартирки. А то скоро её хозяин очнётся и очень удивится, если застанет незнакомую девушку в своей комнате. А так… А так ничего и не вспомнит.

Волшебница вышла из лифта на последнем этаже. По пожарной лестнице забралась на крышу. Полюбовалась пейзажем типичного демонского мегаполиса: бегущие люди, минимум растительности, светящиеся точки машин.

И уверенно шагнула вперёд.

Метров пять полёта — и рамка портала уносит её в другой мир.

А в ушах, затихая, шепчет мелодия очнувшегося в своей квартире мальчика…

* * *

Руадан внимательно смотрел на висевший над столом экран. Далеко, через миры, в кабинете королевы волшебников красовался такой же — только переделанный в зеркало. Сиренити всегда нравились изящные вещицы. Мониторы она к таковым не относила.

В течение дня — если можно назвать днём чуть светлеющие сумерки в мире демонов — экран оживал как минимум десять раз. Показывал сначала возмущённое, потом разгневанное, и, наконец, расстроенное личико Сиренити — и гас по приказу Руадана.

Повелитель демонов не любил расстраивать королеву магов. При виде её кукольных черт лица, Руадану хотелось баловать эту вечно юную девчушку. За её детскую красоту. За очаровательный голос. За желание жить — ярко, безрассудно, в своё удовольствие. И пусть дворы демонов и магов плели интриги, Повелителю не хотелось ссориться с той, кто могла понять его лучше других. А Сиренити могла — и дарила в ответ музыку, чудесней её голоса. Руадан никогда не мог понять, что ему действительно нравится в королеве — её харизма или владение магией музыки? У него был сходный дар — рассказчика, оратора. Дар, более пригодный для Повелителя, чем умение петь. Но Сиренити и свою, казалось бы, бесполезную игрушку — ибо кому сдались эти песенки? — смогла обратить в оружие. Может это, а может просто любовь ко всему милому — а королева волшебников была именно милой, а не красивой — заставило Руадана принять её сторону в междоусобной войне магов.

За день он ни разу не ответил на попытки Сиренити «дозвониться» до него и начать переговоры. Что могла предпринять эта странная девчонка? Руадан почему-то был уверен, что она не будет спокойно ждать начала военных действий. Но не мог придумать, что бы она могла предпринять, дабы помешать разразиться войне.

Он ждал, что Сиренити явится к нему лично. Но волшебница то ли была слишком горда для этого, то ли разработала план получше. Во всяком случае, им она с демоном не поделилась. Хотя какое-то время назад, он ощутил чудовищный по силе всплеск ментальной магии — и справедливо приписал его Сиренити. Остальные с подробным бы просто не справились. Но чего королева этим добилась?

Час спустя, мучимый неизвестностью — и не менее гордый, чем Повелительница — демон попытался сам связать с Сиренити. Теперь экран молчал с её стороны.

Ну и что задумала эта девчонка?

Тихо рассмеявшись, Руадан подбросил в воздух шахматную фигурку ферзя.

С королевой волшебников игры всегда отличались необычностью. Демон только надеялся, что и сейчас Сиренити не подведёт, и удивит его чем-нибудь этаким.

Судьбы миров его волновали весьма смутно.

* * *

Высокая башня, словно чёрный клык, расположилась посреди угрюмого леса. Солнце давно село (а может, здесь оно и не поднимается?) и сумерки толстым одеялом укутали землю. Тоскливо стонал ветер. Внизу, у подножия башни, зелёным светились блуждающие болотные огоньки.

— Неожиданное решение — разместить рабочую башню посреди топей… В этом что-то есть, ты не находишь? Такая бездна силы, — задумчиво произнёс звучный мужской голос.

— Ага, сейчас нас этой силой ка-а-ак долбанут! Чем рассуждать об этой махине, может, лучше ответишь на вопрос? — проворчал красивый женский.

— Да, дорогая?

— Какого демона мы битый час болтаемся тут как мешки с зерном?

— Ну почему же с зерном…

— …И всё-таки я резко против! Возможно, если…

Что именно «если» оставалось только догадываться. Потому что именно в этот момент где-то на верхнем ярусе башни открылось окошко, оттуда высунулась бородатая физиономия почтенного, умудрённого жизнью волшебника.

Старик глянул вниз и челюсть у него отвисла. Зацепившись за какой-то ржавый флюгер, недалеко от окна покачивалась верёвка. А на ней друг под другом висели двое — немолодой уже мужчина и юная девушка. Верёвка нещадно скрипела, мужчина и девушка спорили, но при этом с завидным энтузиазмом лезли наверх.

Долго нервы бородатого, почтенного старичка не выдержали. Издав странный звук, нечто между «Эи-еи-эх» он протянул к верёвке сухонькие ручки. Не достал. Зато карабкающаяся парочка его заметила.

Мужчина замер, нахмурившись. Девушка, наоборот, оттолкнувшись от стены, высунулась из-за ног спутника и широко улыбаясь, позвала:

— Здравствуйте, господин магистр! Как поживаете?

Старичок охнул, при виде девчонки чуть не вывалился из окна и поспешно втянулся обратно в комнату. Оттуда раздалась приглушённая ругань и истеричный звон. Мужчина и девушка насторожились.

— Э-э-э… Тарвус… Мне кажется…

Из окошка вниз полетел серебристый шар, тяжелый даже по виду.

— …что нам тут не рады, — закончила девушка, проследив, как шар с тихим плюхом приземлился в болото.

— Ну а ты что ожидала? — огрызнулся мужчина, быстро-быстро перебирая руками и ногами. — Лезь лучше скорей, пока этот сумасшедший нас отсюда не свалил.

— Господин магистр! Пожалуйста, не надо! — воззвала девушка, торопясь вслед за спутником. — Я не хочу снова купаться в вашей трясине! Она едкая, невкусная и в ней тяжело дышать!

Мимо них пронеслись ещё несколько снарядов — пепельница, чернильница, снова шары разной расцветки и даже одна клетка с райской птичкой. Птичку, почему-то, было особенно жалко.

Девушка кричала. Мужчина лез, стиснув зубы. Вот он зацепился за рассохшуюся раму окна, тяжело перевалился за подоконник. Тут же из комнаты донёсся визг, вопли и снова звон. Девушка заинтересованно вслушивалась. Выкатившийся на небо зелёный полумесяц удивлённо покачивался в зыбком сумраке.

Когда шум и крики внезапно стихли, девушка подняла голову и негромко позвала:

— Господин магистр! Вы живы?

И, покачиваясь на скрипящей верёвке, замерла. Мгновение спустя пришёл ответ — в виде сгустка огня. Девушка ойкнула, сжалась и, справедливо рассудив, что отсюда до окна куда ближе, чем до трясины внизу, полезла наверх.

— Господин магистр! Это всего лишь я! — объявила она, в свою очередь зависнув между небом, высотой и подоконником. — Давайте, вы не будете в меня ничего швырять? Мы же можем просто договориться…

— Сомневаюсь, что он ещё способен хоть на какой-ту беседу, — раздался голос Тарвуса. Мужчина легко поднял девушку и втащил внутрь. — Он, видишь ли, уже давно не в своём уме.

Девушка поморщилась. Потерев друг о друга покрасневшие ладошки, откинула со лба волосы и огляделась.

Комната и впрямь могла принадлежать только сумасшедшему. Хотя, такой же эффект может дать и десяток котят, которых зачем-то пустили порезвиться в полное книг, склянок и магических артефактов помещение. Котята веселились вволю! Два тяжёлый кресла валялись посреди разукрашенного рунами коврика. На них небрежно прилегли свитки и странного вида цепочки. У стола отсутствовала ножка. Впрочем, её с лихвой заменяла гора разноцветных мутных шаров. А на люстре задорно покачивалась… борода. Да, длинная, белая почтенная борода. Пушистая. Сквозь неё просвечивали зелёные звёздчатые висюльки. Девушка смерила бороду удивлённым взглядом. И задумчиво чмокнула.

— Ну…

Тут же прямо перед ней, истошно мяуча, пролетела чёрная кошка, запутавшаяся в длинном синем халате, украшенном звёздами. Одна лапа кошки безнадёжно увязла в остроконечной шляпе и бедняга, крича от ужаса (а может и от восторга — дорвалась!) проскочила мимо изумлённых спутников в маленькую дверь. И прямо в ней растворилась.

— Ух ты, — протянула девушка во все глаза рассматривая дверь. — Вот это да!

— Ну, вы, наконец, скажете, зачем явились, Идущие? — послышался откуда-то из угла недовольный голос.

Девушка и мужчина оглянулись. У окна, скрывшись в тени, сидел давешний старичок, устало потирая одной рукой лоб, а другой — сдирая бороду.

— Ух ты, — во второй раз повторила девушка, тыча в старика пальцем. — Во… Тарвус! А ты говорил, он чокнутый. Я ж знала! Знала, что он в порядке! Господин магистр, а вы меня помните? — поинтересовалась она, обращаясь к старичку.

Физиономия магистра и без того красная, налилась прекрасным свекольным оттенком.

— Помню, — сквозь зубы прошипел он. — Говорите, что нужно и убирайтесь. Идущие, — добавил он.

— Всё что нам нужно, магистр Виндет, это малюсенький «джакарта», — ответил Тарвус, подходя к старичку.

Магистр вздрогнул.

— Нет! Нет его у меня! — быстро прокричал он, левой рукой пытаясь дотянуться до красного шара из общей кучи под столом. — Нет, и не было!

— Есть, — ласково улыбнулся Тарвус, ногой отодвигая шар подальше. — И вы его нам дадите.

— Пожалуйста, господин магистр! — встряла девушка. — Он нам очень нужен. Очень!

Старичок содрогнулся.

— Хорошо! — вдруг взвизгнул он. — Забирайте! — его левая рука метнулась к воротнику, вытащила оттуда маленький медальон в виде миниатюрного меча. — Только уберите её от меня!

— Но господин магистр, — протянула девушка, глядя как медальон перекочевал в ладонь к Тарвусу. — Я ж к вам со всем сердцем!

— Из-за неё я живу здесь уже пять лет! — пискляво кричал старичок, брызжа слюной. — Из-за неё оказался в этом болоте, куда никто не смеет заглядывать! Это она…

— Пять лет, — пробормотал Тарвус, подходя к окну. — Пора бы привыкнуть.

— Это из-за неё каждое лето появляется армия тупоголовых рыцарей, желающих моей смерти, это…

— Но господин магистр! Вы же сами жаловались на недомогания! — пискнула девушка. — Я подумала, что свежий лесной воздух пойдёт вам на пользу…

Тарвус хмыкнул и легко запрыгнул на подоконник.

— Идём, дорогая.

Девушка вмиг забыла о воплях старика и недоумённо посмотрела на мужчину.

— А что, другого способа нет?

— Ты же сама знаешь, что нет, — фыркнул Тарвус. — Жду тебя.

И, оттолкнувшись, прыгнул вниз.

Девушка проследила взглядом, как тело спутника достигло болота. Услышала довольное «плюх». Поморщилась. И медленно, очень медленно влезла на подоконник.

— …А потом каждый раз не в силах преодолеть топи они жгут тут костры и вся башня полна дыма! Здесь нечем дышать! И всё она! — вопил старичок. — Да! Ты! Ты во всё виновата! Убирайся отсюда! Слышишь? Убирайся! — И, подскочив к замершей, хмурящейся девушке, старичок вскинул сухонькие ручки и со всей силы толкнул её. Девушка забарахталась в воздухе, пытаясь уцепиться за окно. И, сорвалась, полетела вниз, крича:

— За что?!

Снова довольный «плюх» трясины, и над болотом воцарилась тишина. Только тихонько по привычке выл ветер, да зелёным светились блуждающие огоньки, и месяц удивлённо покачивался в холодном сумраке.

* * *

— Ну что ж, поздравляю, милая. Мы таки его достали. Теперь возможность договориться с демонами намного больше, — произнёс Тарвус, повернувшись к девушке.

— Толку-то. Он всё равно не будет работать без…

— Правильно, без «ножен», — ухмыльнулся мужчина, изучая миниатюрный меч на изящной цепочке. — Даже не понимаю, зачем он был нужен этому Виндету? Бесполезный кусок металла.

— Очень ценного металла, — задумчиво вставила девушка, склоняясь над подвеской. — Кстати о ножнах…

— Они в мире Фару. В стране Эл, — перебил мужчина. — И завтра мы отправляемся туда.

— Но Тарвус! — вскинулась девушка. — Я устала! Дай мне немного отдохнуть! Давай хоть через пару дней.

— Завтра милая, — улыбаясь, заявил мужчина. — Завтра, — повторил он, отворачиваясь и рисуя в воздухе дверь. — Завтра я жду тебя там.

Девушка простонала что-то неразборчивое, глядя, как тает фигура мага. Дождалась, когда свет портала пропадет, и побрела дальше по угрюмому лесу, не различая дороги.

Завтра…

А назавтра…

Две армии стекались на поле, как волны, подгоняемые ветром. Даже доспехи на солнце блестели похоже.

Ещё вчера по прекрасному зелёному полю порхали бабочки, в небе щебетали птицы и где-то на краю, ближе к лесу весело журчал ручеёк. Сейчас, казалось, всё замерло в тяжёлом ожидании. Так бывает перед грозой, когда травы и деревья прекращают жалобное перешёптывание, ветер стихает, а по небу бегут, набухают, полыхают молниями тяжёлые дождевые тучи.

Не дойдя друг до друга шагов сто, армии остановились, построились и замерли.

Вперёд от каждого из войск выехали предводители. Оба — мужчины среднего возраста, с одинаковым напряжённым выражением в глазах. Сблизились шагов на десять. Осадили коней.

— Мы договаривались выбрать сильнейшего воина среди наших войск, — напыщенно начал один — худой, с сединой в волосах и красивыми, хотя и немного резкими чертами лица. — Где ваш воин?

Второй — широкоплечий, хорошо сложенный мужчина с чёрными, до плеч волосами, молча спешился. Вытащил меч, молнией блеснувший на солнце.

— Это моя земля, — спокойно ответил он. — Я и буду сражаться.

Его собеседник кивнул, не удержавшись от саркастичного смешка. Обернулся.

— А вот и наш…

Волны людей за его спиной всколыхнулись. Из перового ряда арбалетчиков появились две фигуры: высокая — ещё одного мужчины в алом плаще, и маленькая — девушки. Мужчина, держа в одной руке меч в ножнах, другой пытался вытолкать девушку вперёд. Та всеми силами сопротивлялась.

Глаза предводителя расширились от удивления.

— … воин, — неуверенно закончил он, изумлённо глядя на эту сцену.

— А-а-а-атпусти! — вопила девушка, выкручивая руку, словно клешнёй зажатую мужчиной в красном. — Пусти! Пусти, я сказала!

Изловчившись, мужчина заломил руку девушки ей за спину и с силой толкнул. Девушка, не удержавшись на ногах пролетела шагов на десять вперёд, упала на бок, и, не делая попытки подняться, продолжила вопить:

— Не-е-ет! Не хочу-у-у-у! Тарвус! Не бу-у-у-уду!

Из рядов обоих армий послышались смешки. А бесплатное представление, тем временем, продолжалось.

— А-а-а-а-у-у-у-у! — на одной ноте взвыла девушка, когда мужчина в красном, схватив её за шкирку, потащил к предводителю. Девушка упиралась руками и ногами. В прямом смысле.

Ещё один рывок со стороны мужчины — и «сильнейший воин», завывая, катится к ждущему предводителю вражеской армии.

Мгновение — и наступила тишина. Девушка, поднявшись на локтях и смешно кривясь, внимательно изучала будущего противника. Тот, в свою очередь, смотрел на неё, с трудом скрывая улыбку.

Встав, девушка беспомощно оглянулась. Мужчина в красном что-то прокричал ей на непонятном языке. Девушка тяжело вздохнула. Вытащила меч. Страдальчески на него уставилась. Потом перевела глаза на противника. Спросила обреченно:

— Бить будете?

Тот рассмеялся.

— Ну, если только отшлёпаю.

Девушка резко обернулась, рванула назад. Снова растянулась на земле, словно наткнувшись на невидимую стену.

Ещё одна серия криков «Не хочу! Не буду!»

Мужчина в красном быстро подошёл к ней. Рывком поставил на ноги. Что-то зло сказал. Девушка округлила глаза. Неожиданно тихо ответила на том же наречии. Мужчина кивнул. Отошёл.

Девушка обернулась. Посмотрела на противника. И выставила перед собой меч.

— Ничего личного, — тихо произнесла она. Воин кивнул. И бросился в атаку.

Девушка стояла до последнего, и, когда их мечи уже готовы были скреститься, смазанным движением шагнула в сторону, пропуская воина. А дальше… За ней невозможно было уследить. Девушка передвигалась так быстро и била так метко, что воину приходилось только обороняться. И то недолго.

Рывок, ещё одно смазанное движение — и девушка нависла над мужчиной, приставив к его шее меч.

— Убей! — разрывая повисшую тишину, закричал предводитель её армии.

Девушка заглянула в напряжённые глаза противника. В них не было страха. Только злая обречённость.

Девушка улыбнулась. Лёгким слитным движением убрала меч и отпрыгнула назад. Протянула поверженному врагу руку.

— Что ж ты делаешь?! — крикнул мужчина в красном, впрочем, не делая больше попытки подойти к девушке. — Убей его и всё закончится!

— Да пошёл ты, — тихо ответила девушка, протягивая предводителю вражеской армии руку.

Тот мгновение смотрел на неё. Потом протянул свою.

Девушка и мужчина с чёрными волосам до плеч обменялись рукопожатиями. Потом оба поклонились. И, развернувшись, разошлись в разные стороны под приветственные крики обеих армий.

* * *

— Ваше Величество!

— В чём дело Наллис? — поморщился Повелитель демонов. — Я же просил беспокоить меня только в случае конца света. Ни в одном из миров он пока не наступил.

— Да, король Руадан, — быстро произнёс советник. — Но это действительно срочно, — и, растеряв всю свою невозмутимость, быстро выпалил. — Волшебники нашли Джакарту.

Руадан смерил Наллиса задумчивым взглядом.

— И где же? Насколько я помню, её половины разбросаны по мирам. Собрать их невозможно.

Наллис опустил голову.

— У их королевы получилось.

Руадан на мгновение закрыл глаза.

— Почему ты не послал никого отобрать нашу реликвию?

— Это невозможно, Ваше Величество, — терпеливо произнёс Наллис. — Королева спрятала её в тайнике, укрыв заклятьем. Даже если у нас и получилось бы пленить её, свой разум нам она никогда не откроет.

— А её тайник — там, — задумчиво произнёс Руадан, принимаясь ходить по комнате. — Известно, что она хочет? Собирается использовать на войне против нас?

— Её Величество предлагает переговоры, — тихо произнёс Наллис.

Руадан мгновение смотрел на него, потом расхохотался.

— Девчонка! Что ж… Пусть будут переговоры.

— Мы согласимся на её условия, Ваше Величество? — ничего не выражающим голосом спросил Наллис.

Руадан хлопнул его по плечу.

— А у нас есть выбор? Иди.

— Необходимые приготовления будут сделаны, Ваше Величество, — поклонившись, сказал Наллис и быстро вышел из комнаты.

Руадан остановился у стола. Вздохнул. Вытащил из кармана чёрной куртки кошелёк. Открыл. С фотографии ему задорно улыбнулась черноволосая девушка с милым кукольным личиком. Пронзительные серые глаза смотрели прямо на мужчину, будто читали в его душе. А они могли — и Руадан хорошо это знал.

— Ты умеешь удивлять, — тихо произнес мужчина, бросая кошелёк на письменный стол рядолм с фигуркой чёрного ферзя. — Может, на этот раз я всё-таки уговорю тебя спеть мне, куколка?

* * *

— Ты меня поражаешь, Сиренити. Великолепно. Можешь же, когда хочешь.

Девушка хихикнула.

— Просто я не понимаю твоего… убеждения, что проблему надо решать сразу и резко. Здесь и сейчас. Зачем было его убивать, когда можно просто договориться?

— Я пытался, — заметил мужчина. — Он меня слушать не стал.

— Ты пытался не так.

— Ну да! Победить его, поразить, а потом попросить об одолжении, — усмехнулся Тарвус. — Впрочем, это получилось весьма изящно, дорогая. Теперь у нас есть работающий «джакарта», — добавил он, любовно поглаживая сверкающий в лунном свете миниатюрный меч. Сейчас рядом на цепочке болтались такого же размера ножны. — Что ж, переговоры с демонами должны пойти по-другому. Совсем по-другому…

— Да, ты прав. Только я не знаю, где бы их организовать. Нейтральная территория, если такая найдётся…

— Дорогая, зачем тебе это? Просто устрой бал.

— Бал! — простонала девушка. — Может, не надо?

— И пригласи их как почётных гостей. Думаю, твой муж окажет тебе прекрасную посильную помощь.

— Мой — кто?! — вскинулась девушка, глядя на спутника расширенными от изумления глазами. — Тарвус ты с ума сошёл?! Какой муж?!

— О, так тебе не сказали… Странно, — протянул мужчина, задумчиво рассматривая девушку.

— Не сказали что?!

— Дорогая, по традиции ты обязана быть замужем после достижения пятнадцати лет.

Сиренити долго молчала. Потом развернулась и пошла — нет, побежала в противоположную от Тарвуса сторону.

Советник молча смотрел ей в след. И, даже когда воздух вокруг волшебницы заколебался, Тарвус не двинулся с места. Просто трёхсотлетний маг прекрасно знал свою «племянницу». Она непременно явится к нему вечером. Да так и случилось.

— Будь прокляты ваши традиции! — яростно кричала девушка, швыряясь вещами и громя мебель в кабинете советника. — И? Когда? Когда это случилось?

— Когда тебе минуло пятнадцать, конечно, — невозмутимо произнёс маг. — Подходящий консорт был найден. Знаешь, это всегда должен быть союз мага и демона. Маг в данном случае ты, а…

— А он, что, демон?!

— Да и очень благородный.

— Меня не волнует его знатность! Как вы могли?! У меня за спиной! Вы! Да ещё демона!

— Милая, — Тарвус успокаивающе поднял руки. — Успокойся… Лучше подумай, какие выгоды это несёт. Консорт тебе нужен чисто номинально, и будучи демоном, его помощь в переговорах неоценима! Это же знак твоего расположения, дорогая! Понимаешь?

— Понимаю, — буркнула девушка. — Вы меня обманули. Снова.

— Тебе стоило всего лишь получше изучить традиции.

— Какой он хоть демон? Какая стихия? — вздохнула девушка, потихоньку успокаиваясь.

— Он хумара. Как ты наверняка знаешь, эти демоны никогда не теряют человеческий облик, даже когда пользуются силой. А стихия… Да, он черпает её… постой… вроде бы из огня. Да, кажется так.

— Огненный демон, — задумчиво произнесла девушка. — Наверняка вспыльчив и темпераментен.

— Возможно. Никогда с ним не встречался.

Девушка вздохнула.

— Как его хоть зовут?

Оглавление