Глава 26

Она чувствовала, как ветер мягко щекочет ей щёки невидимыми пальцами. За спиной тихо вздыхало море, перекатывая от скуки мелкую гальку. В воздухе пахло солью и свежестью.

Бездна… «Сиренити, это Делий, — говорил Тарвус, показывая ей карту мира, где практически всё пространство занимали пустыни. — Как ты наверняка знаешь, этот мир — центральный для двадцатки похожих на него и находится очень близко к Нуклию. Условия жизни в нём весьма пригодны для драконов, но на данный момент их крайне не устраивает, что люди, ютящиеся на клочках плодородных земель проводят антимагическую политику… или попросту говоря убивают волшебников. Многие охотятся на драконов, среди них и колдуны, которые присягнули тамошнему правителю и только потому остаются в живых. Почти прямое соседство с Нуклием даёт им силу намного превосходящую магию драконов. Ещё немного и начнётся война, которая наверняка отразится и на нашем мире. Проблема ясна, да? Подумай, что можно сделать»

Сиренити подумала, точнее впала в обычных в таких случаях транс, выяснила, что объединить драконов и людей сможет ещё не родившийся — и даже не планирующийся пока — сын крон-принца. Тарвус внимательно выслушал Повелительницу и, пожав плечами, предложил ещё подумать, так как крон-принца или уже мёртв, или скоро будет, потому как оппозиция его отца, называющая себя листверцами, что на их языке означало, естественно, «освободители», собираются устроить покушение на наследника. Почему бы не помочь листверцам, спросил советник, если они тоже волшебники и ратуют за возвращение магии? Сиренити посоветовала Травусу самому впасть в повторный транс и лучше оттуда не возвращаться, а она отправится в этот Делий — бездна его забери, как же не вовремя он подвернулся! — и будет спасать этого… кронпринца. Привычный к подобным вспышкам, маг заявил, что неожиданное появление колдуньи да ещё и рядом с наследником вызовет подозрение, но у него, Травуса, есть неплохой план… Предчувствуя неладное, Сиренити всё же согласилась, потому как время поджимало, да и возвращаться в Нтро необходимо было поскорее…

Но, бездна, на какие жертвы иногда толкает это проклятый Долг!

Стиснув зубы, волшебница закрыла глаза, чтобы не видеть ослепительного блеска луны и сияния собственных драгоценностей. Ей хватало и какофонии в голове.

— Кто вы, Ваше Высочество?

Девушка медленно, очень медленно открыла глаза и посмотрела на молодого мага с короткими, чёрными, как ночь вокруг, волосами. Он имел обыкновение улыбаться, щурясь, и носить темно-синюю длинную мантию и посох с ярким шарообразным камнем — напоминающим огромную слезу.

Он и сейчас улыбался. Но смотрел прямо на Сиренити, и в его глазах она без труда прочла вызов.

— Кто вы? — снова тихим, насмешливым голосом спросил он. — Кто вы, Ваше Высочество?

Она с самого начала понимала, что из этой авантюры ничего не выйдет. Сколько бы Тарвус её не убеждал — ничего не получится. Она поняла это, как только её очередной «наречённый» представил придворного мага. «Милая, это Зелл, — сказал он тогда. — Он всегда будет тебя защищать» Уже тогда, глядя на приятную, искусственную улыбку, на сверкание камня — слезы она всё поняла.

А ведь Тарвус обещал…

— Я принцесса Сиретта ли Гратта, — резким, спокойным голосом ответила она, вздёрнув подбородок. — Мне странен ваш вопрос, господин волшебник. Что вы хотите?

Он сделал два шага ей навстречу, не отрывая взгляда от её глаз. Лунный луч ослепительно сверкнул на камне посоха.

— Мой долг — защищать наследника. Я не могу допустить, чтобы рядом с ним находилась волшебница-самозванка. Госпожа, признайтесь, кто вы?

Тарвус, глупец Тарвус…

— Как смеете вы обвинять невесту принца? — резко спросила она, холодно глядя на мага. — Уходите!

Он негромко, издевательски рассмеялся. Она в фальшивом раздражёнии всплеснула руками.

— Я принцесса Ли Гратта, как вам прекрасно известно, господин волшебник. А теперь будьте добры, оставьте меня!

— Такой принцессы не существует, — спокойно ответил он, делая ещё шаг. — Принцесса Ли Гратта умерла десять лет назад.

«Йе-хоу! Как ещё этот советник мог надо мной посмеяться?», — стараясь сохранять маску невозмутимости на лице, думала Сиренити.

Она скрестила руки на груди и с фальшивой злобой посмотрела на мага.

— Как вы смеете?!

Он направил в её сторону посох, так что камень-слеза упёрся ей в подбородок. Сиренити вздрогнула.

— Как вы смеете?! — голос превратился в визг. — Стража!

Ветер в лицо.

Тихий смех.

— Вам никто не ответит, госпожа, — тёмные глаза впились в её лицо, улыбка источала яд. — Можете, не трудиться звать, самозванка.

Камень на посохе ярко вспыхнул.

Тарвус, мерзавец!

— Мой долг — защищать наследника, — тихо повторил он. Воздух вокруг замер, Посторонние звуки стихли, остался только его взгляд. И голос. — Простите, госпожа, — ни капли извинения в голосе. Ни капли жалости. — Это лишь моя работа.

— Моя тоже! — не выдержав, крикнула она, закрываясь руками от ослепительного света. — Я тоже здесь, чтобы защитить его, глупец!

Тишина резко сменилась звуком прибоя. Свет померк. Но тёмные глаза мага по-прежнему сияли. Только теперь в них лучилось недоумение.

— Простите?

— Я тоже здесь, чтобы защищать твоего принца, колдун! — сцепив пальцы, выдохнула она. — И это тоже моя работа, бездна вас всех задери!

Он недоверчиво посмотрел на неё.

— Думаю, меня одного здесь вполне хватит, — сказал, наконец, снова опуская посох.

— Уверен? — с вызовом спросила она, буравя его взглядом.

Посох медленно поднялся.

— Вы из Идущих, госпожа? — тихо спросил он, не отводя взгляда.

Сиренити прошипела проклятье сквозь зубы. Близкое к Нуклию расположение естественно позволяло знать и о Шагающих по мирам. Но как же не хотелось волшебнице раскрывать себя!

В слух она лишь сказала:

— Да.

— Зачем тогда этот… фарс с помолвкой?

— У моего… дяди спросите, — мстительно произнесла Сиренити, нетерпеливо передёрнув плечами. — Мне будет очень неприятно убивать тебя, маг. Не заставляй меня. Клянусь Силой, — она подняла руку и та засветилась золотом. — Я на стороне принца. Больше я не могу ничего сказать.

— Я принимаю клятву, — кивнул он, заставив её удивлённо вздёрнуть брови. — Я был в Средних мирах, госпожа. Прошу, назовите ваше настоящее имя.

Бездна! Он и сам Идущий?! Сиренити с удовольствием бы сейчас провалилась сквозь землю, но тогда весь так тщательно разработанный Травусом — чтоб он побыстрее сгинул в бездну — план по спасению принцу… пойдёт в бездну вслед за советником.

Девушка смерила придворного мага внимательным взглядом.

— Кириетта.

Он покачал головой.

— Вы лжёте, госпожа.

«Какой умный мальчик, бездна с тобой!» — сердито подумала волшебница и, вздохнув, произнесла:

— Сиренити.

Мгновение он смотрел на неё. Потом низко поклонился.

— Прошу прощения, Ваше Величество.

Повелительница резко отвернулась, облокотившись на балюстраду, глядя на вздыхающее море.

— Уходи.

Он ушёл молча, она слышала лишь звук его шагов. Спокойных, неторопливых.

Потом на балконе появился Тарвус.

— Что он здесь делал? — резко спросил маг, хватая Сиренити за руку.

— А как ты думаешь? — девушка вырвала руку. — Пришёл меня убить, конечно!

— Почему?!

Волшебница повернулась. Тарвус в неизменном чёрном костюме и переброшенным через плечо плащом выглядел очень элегантно. Бесполезно на него сердиться.

— Он догадался, — просто ответила Сиренити. И тут же добавила, увидев, как дёрнулся маг. — Он будет молчать. Успокойся.

— Ты уверена? — недоверчиво спросил Тарвус. — Откуда?

Сиренити покачала головой.

— Он будет молчать, — не терпящим возражения голосом повторила она. — Будет.

Полное морского прибоя молчание.

— Ты снова провалилась, Сиренити? — вздохнул маг, опираясь на балюстраду рядом с ней.

— Скорей уж ты переиграл. Сколько можно выдавать меня за муж? — усмехнулась она, глядя, как сверкает лунная дорожка на поверхности воды.

— Ну, это же временно…А пойдём потанцуем, Сиренити, — сказал вдруг Тарвус, выпрямляясь и подавая ей руку. — Бал-то ещё не закончился. Хочешь? Идём.

Закусив губу, чтобы спрятать улыбку, она протянула руку в ответ, и вместе они вернулись в сверкающую огнями бальную залу.

— Ты что-то напряжена сегодня, дорогая, — заметил маг, кладя одну руку ей на талию, другую — на плечо. — Что случилось? Твой отдых в Нтро ещё продолжается, как я смотрю.

— Я обещала королю Руадану закончить там, — угрюмо ответила она, краем глаза видя, как придворный волшебник Зелл, протягивает руку маленькой принцессе, сестрице её «наречённого». — Я не могу отказать.

— Ах, ну если так, — усмехнулся Тарвус. — Видимо, не всё идёт, как ты хочешь. Нужна моя помощь?

— Справлюсь сама.

— Как скажешь. Но ты плакала, когда я тебя вызвал. И… демон… Это его зовут Брас?

— Не твоё дело, — отрезала Сиренити. Мимо них, кружась в танце проплыли Зелл и маленькая принцесса, звонка хохоча.

— Я твой друг, — обезоруживающе улыбнулся Тарвус. — Можешь довериться мне, дорогая.

— Я знаю, Тарвус, — волшебница улыбнулась, не понимая, почему вдруг сильно кольнуло сердце, а забота в глазах советника кажется фальшивой. — Я знаю. Спасибо.

Плавный разворот. И Тарвус, поклонившись, отвёл её к двойному трону — её и принца-наследника.

«Где он, кстати?» — недовольно подумала волшебница, отпуская руку «дяди».

Маленькая принцесса, раскрасневшаяся и веселая, подбежала к Сирентити.

— Сиретта! Ты так красиво танцуешь! Я могу научиться также?

— Конечно, милая, — обнимая юную принцессу, улыбнулась волшебница. — Ты сегодня так прекрасна.

— Господин волшебник, вы не видели Его Высочество? — спокойно поинтересовался Тарвус, глядя на Зелла.

Тот вежливо поклонился и покачал головой.

— Брата недавно кричали, — звонко провозгласила маленькая принцесса.

— Позвали, — поправила Сиренити, пряча улыбку. — А кто, милая?

— Я их не знаю, — надулась девочка. — Такие странные в масках. А ведь сегодня не маскарад. Такие невоспитанные!

Сиренити обменялась с Тарвусом тревожным взглядом.

— Прости, милая, кажется, я тоже должна тебя оставить, — сказала она принцессе, целуя её в щёку. — Не скучай без меня!

Тарвус взял волшебницу под руку и вывел из залы. В Коридоре, прислонившись к стене девушка закрыла глаза.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил Тарвус, изучая встревоженное лицо девушки.

— В масках… идиоты! О чём думала стража. Если вообще думала. Так…мой амулет… Подожди… А, бездна! Это они!

— Листверцы? — резко спросил Зелл, оказываясь рядом. Тарвус смерил его недовольным взглядом.

— Господин волшебник, ваше присутствие здесь крайне нежелательно. Вы нам мешаете.

— Мне что, ещё раз повторить, что мой долг — защищать принца? — натянуто улыбнулся маг.

Сиренити открыла глаза и резко взмахнула рукой. Вокруг них закрутились руны портала.

— Пусть идёт с нами, Тарвус, — сказала она в ответ на удивлённым взгляд мужчины.

— Благодарю, Ваше Величество, — промурлыкал Зелл, поудобнее перехватывая посох.

Руны сверкнули. И тут же Коридор опустел. Лишь ветер пролетел и распахнул двери в бальную залу. Но предупредительные слуги быстро устранили эту неприятность

В воздухе замер стойкий аромат фиалок…

* * *

После практически вечности тревожного ожидания эта ведьма соизволила появиться.

— Где ты была? — я с трудом узнал собственный голос — резкий, хриплый; когда Сиренити, придерживая длинный подол порванного о платья, буквально ввалилась в комнату. Такой я её ещё не видел.

Не глядя на меня, девчонка, шипя, как рассерженная кошка, держась за стену, подтащилась к кровати. Постояла над ней мгновение, потом со стоном мешком упала на чистое покрывало, тут же испачкав его кровью.

— Сиренити, ты ранена! — вся накопившаяся за эти дни ярость мгновенно сменилась беспокойством. — Что случилось?!

Девчонка пробормотала что-то нечленораздельное и закашлялась. Из её рта обильно хлынула грязно-красная масса. Сиренити захлебывалась ею, задыхаясь. Я теоропливо перевернул девчонку, так, чтобы её голова свесилась с постели.

Откашлявшись, Сиренити прохрипела:

— Воды…

Поддерживая девчонку, я протянул руку, взял стакан с водой, стоявший на столике у кровати, и аккуратно приблизил его к губам волшебницы.

Сиренити пила быстро, шумно, фыркая и захлёбываясь. Когда она, тяжело дыша, обвисла у меня на руках, я осторожно опустил её на кровать и подоткнул под спину и голову подушки. Выглядела девчонка ужасно — кровь на губах, царапины, испачканное, порванное платье, мешки под глазами, растрёпанные волосы.

— Что случилось?

— Тарвус… мерзавец… ещё раз… втянул меня… чтоб я ещё раз, — простонала колдунья, закрыв глаза. — Ну не-е-ет…

Из уголка рта девчонки снова стала сочиться кровь. Я даже в лучшие свои дни целителем не был, так что просто отвернулся, налил ещё воды и протянул девушке. Та, не глядя, взяла и быстро выпила.

— Спасибо…

Успокаивая себя осознанием того, что просто так взять и умереть эта колдунья — с её-то силой — не может, я снова спросил:

— Где ты была?

Девчонка открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на мне.

— Не твоё дело, — заявила она, щурясь, словно от яркого света.

— Что? — я подавился возмущением. — Тебя не было два дня! Я проснулся, а ты исчезла! Оставила меня посреди леса в каких-то руинах, теперь явилась раненая, как после схватки и заявляешь, что это не моё дело?!

Девчонка — даже в таком состоянии она способна прятаться за равнодушной маской! — хмыкнула и тут же поморщилась.

— А тебе-то что? Ты меня тогда на площади чуть не убил, пока в демона превращался. Что, скажешь, тебя заботила тогда моя безопасность? Нет, ты собирался выкачать из меня всю силу, как из этой… Катарины, и спасти мир, тьфу ты, людей!

Стакан выпал из рук, вода расплескалась по полу

— Что? — пробормотал я, ошарашено глядя на девчонку. — Что ты такое говоришь?

— Забыл уже? — ядовито усмехнулась колдунья и подалась вперёд, вперившись в меня неприятным, цепким взглядом. — Забыл, откуда твоя сила берётся? Людей он спасти хотел, добренький! А то, что я умру — не подумал? Конечно, чего ей, она же не в первый раз умирает! Не страшно! Или что нас Эру найдёт? Тебя он просто убьёт, а мне его пленницей быть? Так? Ну и кто из нас думал о себе?!

Почему… почему она так говорит?

— Сиренити…

— Что, Сиренити? — передразнила девчонка. — Больше не смей приставать ко мне с ненужными вопросами! Слышишь?! Не смей!

* * *

Ах так, да!

Медленно — может, эта дурочка ещё передумает — очень медленно я встал, отвернулся и, не говоря ни слова, вышел вон из комнаты, оставив девчонку одну. Как только дверь за закрылась, раздался глухой стук, какой бывает от удара о твёрдый предмет подушкой.

Снаружи шёл дождь. Вечернее солнце давно погасло, и капли серыми невидимками скользили по листьям. От земли поднимался пар, пахло мокрой травой и свежестью грозы. Я поднял голову, разглядывая сквозь листву серое, мрачное небо. Мир вдруг показался казался холодным, угрюмым и тёмным. Безысходность, бессисилие, тоска — все в который раз потянули чёрные, цепкие пальцы. Но чья-то рука — мягкая, тёплая — оказалась быстрее.

— Прости, — тихо произнесла Сиренити, обхватывая меня руками за шею. — Прости, я погорячилась. Не злись, — я чувствовал, как она дрожала, стоя рядом. — Ну-ну, я… я просто очень устала. Пойдём в дом, Брас? Ты совсем промок.

Почему у меня не получается злиться на эту девчонку? Почему её голос, полный неземной мелодии, так успокаивает? А от знакомого запаха фиалок становится легко и безмятежно?

Я повернулся, надеясь прочитать ответ в её глазах, но Сиренити уже шла обратно к развалинам. Я успел заметить лишь, что её как-то странно отливают серебром. Или мне показалось?

Позже, сидя рядом с девчонкой у созданного её магией камина, я задал давно вертящийся на языке вопрос:

— Ты упоминала Средние миры. Что это?

Колдунья вздрогнула.

— Ваш мир не единственный, — медленно сказал она, глядя в огонь. — Ты знаешь, да?

Я кивнул, пристально глядя на девчонку, и она продолжила, явно с трудом подбирая слова.

— Помнишь, я говорила тебе об Идущих? Говорят, один из Идущих как-то наткнулся на… что-то вроде точки сосредоточения силы. Её там много оказалось, в этом необитаемом мире. Очень много. Зато в мирах вокруг него жили волшебники — очень сильные. Дальше от неё сила будто бы убывала. Тот волшебник назвал своё открытие Средними мирами. Для демонов всё происходило почти так же, только для них сила находится… ну как бы на другом полюсе. И, я не очень уверена… но говорят, что там пустота. Нет никакого фонтана, искрами разбрызгивающего силу, как у нас, нет, там будто… пусто, но в тоже время она там есть, ваша магия. С тех пор прошло бездна знает сколько времени, маги заселили тот необитаемый мир, обозвав его Нуклием, демоны создали что-то… на противоположном полюсе, получив Лион. Но до сих пор постоянна тяга Идущих к приключениям, — девушка улыбнулась.

— И почему же ты путешествуешь? — поинтересовался я, тоже глядя в огонь.

Девчонка вздохнула.

— Есть такая вещь как равновесие, порядок. И есть те, кто его нарушает… В смысле, начинает разрушительные войны, ломает ход истории. И, конечно, есть те, кто обязаны возвращать всё, так, как должно быть. Знаешь, не во всех мирах всё приходит в норму естественным путём. Иногда приходится вмешиваться. Таким как я.

— Как ты и тот демон, что был с тобой, когда мы познакомились?

Девчонка кивнула, искоса глядя на меня.

— Руадан, да. Мы обязаны путешествовать. Это требует наш долг. Я… мне снятся видения, как должно быть. И я ухожу — чтобы помочь всё изменить. Но всегда возвращаюсь, где мне хорошо, — Сиренити улыбнулась.

— Где же твой дом? — спросил Брас, улыбнувшись в ответ.

— У меня его нет, — просто ответила девчонка.

Язычки пламени отбрасиывали странную тень на лицо девушки, делая его невыразимо грустным. Жаль, но больше девчонка ни на один вопрос в тот вечер не ответила. Мы просто сидели, глядя на огонь, и мне чудилась музыка — печальная мелодия скрипки.

А в окно стучал дождь и где-то в лесу тоскливо выли волки.

* * *

На высоком обрыве, среди цветов фиалок сидела, поджав ноги, хрупкая серебристоволосая девушка. Внизу, теряясь в тумане, море билось о камни, а здесь ветер трепал непослушные светлые пряди и невидимая скрипка стонала и рыдала где-то среди бегущих по небу облаков.

Стоя за деревьями, Руадан наблюдал, как Сиренити, развернувшись к нему вполоборота смотрит в подобие окна, зависшего в метре над ней. Там, в этом окне, царил сумрак, а не блещущее великолепие музыкальной иллюзии Повелительницы. Там в бедной комнатушке, всю обстановку которой составляли только стол, несколько стульев, кровать и камин, девушка точь-в-точь похожая на Сиренити и юноша, бывший когда-то демоном, лежали на полу, глядя на пляшущие язычки огня. Юноша что-то говорил, но звук не долетал до леса, где прятался Повелитель. Девушка смеялась, ее серые глаза мечтательно затуманились, распущенные чёрные волосы — единственное отличие от Сиренити сидящей на обрыве — тяжёлыми блестящими волнами упали на грудь. Пальцы юноша как бы невзначай перебирали отдельные прядки, а девушка словно и не замечала…

Скрипка надрывно вскрикнула и мелодия сменила тональность, когда Сиренити, подняв руку — пальцы волшебницы мелко дрожали, — закрыла «окно». Вечный закат в иллюзорном мире как обычно расцветил небо во все оттенки алого и в свете заходящего солнца, Руадан видел, как блестят слёзы на щеках у девушки.

Мелодия снова сменилась — теперь она отражала чувства создательницы, а не красоту природы, и Руадан почувствовал странную боль в груди, а на щеках тоже появилась влага — мастерство Сиренити позволяло мгновенно передавать эмоции волшебницы. Какое-то время — демону оно показалось вечностью — Руадан был совершенно раздавлен тоской Повелительницы. На какое-то время его чувства исчезли, он сам растворился в этой музыке, он рыдал вместе с ней. На какое-то время…

— Ваше Величество!

Просыпаясь, Руадан всё ещё видел, блестящие от слёз глаза Сиренити, когда она удивлённо повернулась в его сторону. Но вместо волшебной мелодии скрипки теперь была только блаженная тишина.

— Ваше Величество? Вы в порядке?

Зевая, Руадан снова откинулся на подушки.

— Конечно. Всё хорошо. Вы можете идти.

Ощущение чужого присутствия рядом тут же исчезло.

Подождав ещё немного, демон отбросил покрывало, встал, медленно оглядел комнату. Придвинул к кровати столик с шахматами и начал медленно переставлять фигуры

— Тебе же и самой там не нравится, куколка, — пробормотал он, передвигая в центр доски чёрного ферзя. — Так зачем ты снова прячешься?

Ферзь промолчал. Усмехнувшись. Руадан задумчиво придвинул к нему белого коня. Оценил позицию. Снова усмехнулся.

А в музыкальном мире-иллюзии, раскинув руки, среди фиалок лежала королева Средних миров, бросившая Долг, возжелавшая и получившая покой.

Но почему-то так и не почувствовавшая себя счастливой.

Оглавление