Глава 20

Дома я вынула из школьной сумки копыта на руки, повертела их в руках и положила в шкаф. Всю эту бутафорию с буренкой я придумала давно, после посещения детского спектакля, но использовала впервые. Была у меня светлая мысль быть актрисой, и еще я слышала, что с моим ростом приходиться играть мальчиков и животных. Быть буренкой мне расхотелось, а чтобы быть ею на сцене и речи быть не могло. Нет, я лучше пойду в медицинское училище! На следующий день Сеттежа все подмигивал, мол, знает такое… А чего он знает? Ровным счетом ничего! Что я цветы с клумбы ем?

Да ни за что! Если только на спор и за большие деньги. Мы зашли на спортивную площадку, где Сеттежа показал мне какой он классный парень на тренажерах, грубого изготовления для всех желающих. Он так старался, что сорвался. Из его голой ноги побежала кровь ручьем.

– Текира, ты хотела быть медсестрой, забинтуй! – прокричал Сеттежа.

Я с ужасом смотрела на кровь, на разорванную рану:

– Нет, я уже расхотела быть медсестрой!

– Принеси подорожник, он растет на газоне!

Я нехотя пошла, сорвала еще небольшие по величине листья подорожника, и стала прикладывать их к ранке, которая оказалась глубокой и кровопролитной.

Текира присела на краешек медной скамейки и стала рассказывать историю для Кателиры, и ее диктофона. Кателира записывала практически без эмоций.

Как-то вечером договорилась я о наращивание ногтей, и утром в школу не пошла.

Это моя мама, которую на деревне Медный ковш все зовут тетя Даша, возится с овощами и ходит со страшными ногтями, а я не она. Лучше школы, кстати, что может быть лучше школы? Я выросла из школы, как из прошлогодней одежды. А школа с моей точки зрения – это такая убогость для старшеклассников, особенно для крупных школьников. Им среди мелкоты находится, нет никакого резона. Им там трудно. Они большие, а у них кто-то бегает под ногами и кричит, и визжит. И как это никто не понимает, что нельзя держать в одном здании сталь различных детей, подростков, девушек и молодых людей?

Вот и я этого и не понимаю. Если стоят рядом два школьных здания, так и надо сделать две школы, но не по финансам родителей, а по возрасту детей. А пока меня не понимают, я сама нахожу выход соответствующий моему возрасту и иду наращивать ногти, а не знания, среди карапузов младшего школьного возраста.

Взрослым молодым людям и девушкам порой элементарно стыдно ходить среди карапузов, в одном учебном заведении. У меня парень есть, я его понимаю. А каково девушкам, если? Одним словом 11 лет учиться в одном учебном заведении для многих элементарная пытка: звонки, табуны детей, бегающие на перемене. Это так не свойственно в старших классах школы.

А солнце светит! Мороз, но до чего хорош мороз во второй половине февраля! Он с привкусом весны. Птицы веселее летают. Деревья в снежных кружевах. Да, что там, весна приближается. А весной все кошки – кошки. Коготки у них отрастают, как у меня. Кошмар заключается в том, что в 15 лет я выглядела вполне взрослой дамой, не вешать же мне было на себе объявление о том, что я школьница?! Вот поэтому и пошла я – учиться на парикмахера. Работа оказалось настолько связанной с химическими составами всех мастей, что я была не рада своему выбору. Хорошо быть парикмахером, когда много клиентов, тогда я чувствовала деньги, а, в общем, работа оказалась тяжелой во многих отношениях. Уставали ноги, не выдерживали руки, болели уши от признаний клиентов. Я, что психолог?

Сеттежа влился в милицейскую среду, словно среди нее вырос. Он был на месте, его тело налилось мышцами с мясом, он уже не был худым, а таким, как надо. Его уважали за внешний, внушительный облик, и за способности в работе. Мало того, довольно скоро он получил однокомнатную квартиру. Я ходила с гладкой прической, пиком которой была коса, заплетенная из конского хвоста. Да, такая я! Вне моды.

У меня был свой, редкий по нынешним временам стиль. Однажды я сидела перед кучей собственной обуви, и только что не рыдала. Я вспоминала слова матери, о том, что обувь есть для улицы, для машин, для помещений. Я иногда покупала обувь на тонкой подошве и на высокой шпильке. Сапоги такого пошива все одноразовые, как говорила мать, в них пройдешь раз по асфальту и в ремонт.

Вот я сидела перед стертыми носками сапог и каблуками. Идти в мастерскую мне страшно не хотелось, но и ходить в таких сапогах было нельзя. Покупать новые сапоги? Хотя за суммарный ремонт обуви я как раз отдам столько денег, что хватило бы на новые сапоги, такие, какие мать носит и носит, без ремонта. Мать всегда рассчитывала на себя и практичность в обуви и одежде.

Я думала, что Сеттежа будет возить на машине, а я вся из себя буду выходить из подъезда и садиться в машину у подъезда! Не тут-то было! Это его возили разные милицейские машины или он ездил на своей машине, но на меня с моими разъездами у него времени не было. Погоревала я над последними сапогами, без шпильки, кожаными, высокими, у которых каблуки стерлись под углом, словно они дешевые.

Дешевые сапоги так не стираются, они выносливые, а на эти сапоги я столько нервов положила и денег, а они оказались для богатых – носила неделю – выброси.

Слезы то набегали, то высыхали, так проскочило часа три, наконец, я все сапоги свернула и засунула в большой пакет, и, всхлипывая от жалости к себе, пошла в ремонтную мастерскую.

Иногда я просила мать пойти со мной в магазин, но мать на все стала отвечать примерно так, мол, у нее нет денег, на то, чтобы выходить с такой дочкой из дома.

И это было верно, я постоянно тянула из матери деньги, как могла. Молодые люди любят унижать старших и при этом выпрашивать все деньги, что те получают. Я еще не научилась все в доме делать быстро и без слез обид, и жалости к самой себе.

Сегодня я проснулась, перевернулась, включила телевизор и стала смотреть фильм.

Потом встала, легла в ванну, потом сушила волосы, красилась. Туда – сюда, день прошел, только и сделала, что дошла до мастерской, а еду для себя не готовила.

И зачем Сеттежа ушел от родителей? Его мать так отлично готовила! Я сглотнула слюну и побрела на кухню. Дойдя до кухни, я взяла огурец, разрезала его вдоль, посолила, села за компьютер и стала болтать в форуме.

Тут и Сеттежа пришел в гости, а есть у меня в доме – нечего.

– Текира, у тебя есть, что поесть?

– Ты на машине? Съезди к матери и поешь у нее.

Мужчина, как по команде развернулся и хотел, было поехать к матери, но передумал.

– Я не могу ехать к матери!

– Вот и готовь сам, я обувь в ремонт сдала.

Я проливала слезы лужами, и сама их вытирала.

Сеттежа был занят серьезной работой, можно сказать государственной.

На меня смотрели глаза Степана из шоу ‘Дом 2’, его белозубая улыбка, была прямо по курсу, его крепкие руки обнимали меня! Объятья были настолько реальные, но почему так настойчиво звонит сотовый телефон? Улыбка Степана исчезла, я проснулась. Проснувшись, я выключила телефон, звонил Сеттежа, но меня вдруг взволновали подруги Степана, я стала думать, почему ему с ними не везет.

И поняла, он выбирает моделей, а они, на нем проехав по раю шоу, спрыгивают.

Одна подруга, если верить передачам о ней, привыкла любить за большие деньги, Степана она полюбила – полюбила, получила с ним престижную комнату и выгнала его из нее. А его первая подруга, так озабочена своей худобой, что на мужчину сил не имеет, тем более на такого мужчину, как Степан. Хотя Сеттежа не хуже…

– Сеттежа, я спала, нажала случайно на телефон и отключила. Я жду тебя, да еда готова…

– Текира, я заеду на пару минут.

Сеттежа вбежал в квартиру, чмокнул меня в щеку, съел все, что она ему положила на тарелки, и был таков. С такой личной жизнью мне точно будут сниться мужчины с телеэкрана.

Сеттеже было не до женщин, ему нужно было участвовать в реальном шоу, и искать преступника. Этот преступник обладал внешностью Степана, называл себя Степаном и посещал вечера, на которых не было ведущих из телевизионного шоу. Слухи по стране катились, как снежный ком, люди говорили, что видели Степана с очередной женщиной. А настоящий Степан отбивался от подобных слухов в реальной жизни.

Сеттежу взяли в группу уголовного розыска с испытательным сроком и сразу такое дело! А взяли потому, что его комплекция напоминала этого известного шоу мена!

Лица были не очень похожи, но торс, рост, одним словом силуэты были одинаковые.

То есть, Сеттежа был третьей, относительной копией настоящего Степана.

Степана 2 звали – Алексашка, так говорили потерпевшие женщины, а его любимым историческим героем был друг царя Петра 1. При разговоре с женщинами он развивал эту историческую тему, в которой женщины постарше хорошо разбирались. Где он находил этих женщин? Посещал танцы кому за полночь. Подходил к одинокой женщине, наиболее прилично или вычурно одетой, главное с золотыми украшениями.

Алексашка выглядел великолепно, словно отбился от телевизионного шоу на час, и танцевал, и обнимал тело очередной женщины, забывшей мужские объятия. Женщина таяла, как воск. Молодой человек жаловался, что ему не платят, и денег у него нет. Партнерша снимала с себя все золото с драгоценными камнями, и вкладывала свое сокровище в руки Алексашки, за одно его объятие. Он целовал пожилую партнершу, клялся, что непременно они встретятся, и исчезал, словно его не было.

Беда Алексашки была в том, что он хорошо обнимал, женщины хотели продолжение банкета и обращались в милицию, чтобы нашли ловеласа. Они писали в передачи типа ‘жди меня’ или на третий канал. Число женщин, желающих любви Алексашки непрерывно росло, но свои сокровища им становилось через некоторое время очень жалко.

А он, нашел ломбард, познакомился с приемщицей и сдавал ей все, что собирал с пожилых женщин. Он даже не прятался, только всегда искал новые места для посещения. Интересно, но некоторые пожилые дамы носят на себе целые золотые слитки с драгоценными камнями, купленными давно, когда им платили за любовь и больше. Алексашка никого не убивал, он просто из своей ладошки все женские запасы на черный день, пересыпал в карман, а из кармана сдавал в ломбард.

Поэтому это дело поначалу всеми осмеивалось и серьезным не считалось.

Но однажды в спину Сеттежи вцепилась женщина неопределенных лет, и сказала ему, что он такой плохой, забрал у нее Сеттежки с сапфирами, а на свидание больше не явился. Говорила она ему все в спину, повернуться ему не давала, видимо хотела выговориться, потом уже слушать ответ. Сеттежа с усилием оторвал от спины потерпевшую и посмотрел на нее. Она испуганно отпрянула.

– Нет, ты не Алексашка! – вскричала женщина жалким голосом и залилась слезами.

– Я из милиции!

– Сеттежа, пойдем в милицию, я там все расскажу!

– Простите, что вы хотите нам сообщить?

– Что? Да то, что я отдала все свои сокровища за два танца с мужчиной твоей комплекции. А еще я думала, что он на самом деле Степа из шоу дома – 2.

– Я об этом уже что-то слышал, идемте со мной, все ваши показания запишут.

– Идем, я так себя ругаю!

Так Сеттежа попал на новое место работы, в качестве подставной спины и рук для объятий. Будни милицейские, рабочие.

Оглавление