***

В. Хованов

О МОТИВИРОВКЕ, СУЩЕСТВЕ И АЛГОРИТМАХ ИСКУССТВА

«Заблуждение духовидцев состоит в смешении

различных планов бытия и, следовательно, в

непонимании, какого рода активность прису

ща каждому из них. <...> Воображение рису

ет действие Божественного Промысла совер

шенно открытым и беспорядочным. Это ложное

чудотворство, мешающее человеческому уси

лию и расхолаживающее его. <...> Мы можем

погрузиться в Бога, лишь продолжив самые

индивидуальные особенности нашего внутрен

него устройства за их пределы: вот основ

ное правило, которое всегда позволит отли

чить подлинную мистику от поддельной».

(Тейяр де Шарден)

I. Введение.

????????????

Когда токарь точит какой-нибудь шпиндель, ни у кого не возникает вопроса — а чего это за штуковина? А зачем это он ее делает? А как это он делает ее? Ответы на поверхности: это деталь полезного механизма; делает он ее для того, чтобы механизм фунциклировал; а как? — да так, как в путяге научили — вставил, закрепил и точи.

Когда инженер проектирует и чертит оный шпиндель, подобных вопросов не возникает тоже, хотя (заметьте!) речь идет уже не о материальном предмете, а о некоторых его абстрактных проекциях — формулы, чертежи.

И даже когда ученый разрабатывает теорию, выводами которой пользуется инженер при проектировании приснопамятного шпинделя, редкая птица задастся вопросом — а на фига?

И только когда деятель искусства сотворит нечто (в своем жанре), множество свидетелей задаются немыми (либо озвученными) вопросами: а чего это? а зачем это? а по какому алгоритму такое делается?

Сразу оговорюсь: модель искусства и сопредельных ему областей, которую я буду рисовать ниже, весьма схематична. Однако в рамках данного эссе физически невозможно учесть все нюансы и краевые эффекты. Важно, что она (модель) широким, мюллеровским (а заодно и гауссовским) колпаком покрывает большую часть активности цивилизации в данной сфере.

II. Что мы знаем об искусстве точно?

????????????????????????????????????

Hемного. Hо кое что.

Во-первых, регулярно (и довольно часто) то здесь, то там, то сям возникающие дискуссии (типа «для кого пишет писатель?») — и не столько сами дискуссии, сколько существенный разброс мнений — говорят нам о том, что четкой мотивировки искусства в массовом сознании нет. Однако это не означает, что мотивировки нет совсем. За это говорит тот факт, что огромное количество народу продолжает (и начинает) писать стишки, бренчать на гитарах и покрывать плоские поверхности неорганическим красителями.

Второе. О существе. Совершенно определенно существует положительная комплиментарность объектов искусства (т.е. «берет за душу» либо не берет за нее), хотя на вопрос — почему? — ответа тоже, зачастую, не услышишь.

И наконец, третье. Hесмотря на отсутствие определенных инструкций на предмет того, как делать шедевры, между так называемыми «творческими работниками» существует удивительная близость оценок уже свершенного (конечно, не такая, как у бригады токарей, которая, озабоченно чмокая губами, меряет штангель-циркулем очередной шпиндель, но все же).

Резюмируем. Искусство обладает всеми признаками *нормальной* человеческой деятельности, но при этом, какая-то (пока не выясненная) специфика препятствует полному ее осознанию.

III. Первый намек.

??????????????????

Поскольку, топчась на месте, проблему не решить, попробуем кинуть взгляд вширь и вдаль — вдруг найдется какой-нибудь сподручный инструмент. И первый проблеск я вижу в начале…

В начале было… В начале ничего не было. А потом вдруг, как бы ниоткуда, появились наскальные рисунки, утробные завывания, там-тамы, перья в волосах, пляски вокруг костра и, между прочим, жертвоприношения. Причем эстетические поползновения были неотделимы от религиозных, а те в свою очередь от космогонических.

Т.о. образом в эпицентре этого процесса мы наблюдаем полную кашу или, говоря наукообразно, синтез. Синтез чего?

IV. Hамек второй. Поглубже.

???????????????????????????

Присмотревшись повнимательнее к диким выходкам юной цивилизации мы отметим всего один объединяющий момент — все вышеописанные действия не имеют рационального обоснования.

К слову сказать, молодые сапиенсы занимаются не только дебошем. Они еще на мамонтов охотятся, шкурки выделывают, каменными топорами запасаются и даже сподобились открыть огонь. Однако все эти экзерсисы не особенно умиляют, поскольку разнообразные муравьи да пчелы в хозяйственной деятельности поднаторели куда как больше. Да и ведут себя поскромнее…

И вот оно… вот оно уже начинает брезжить… А кто еще из представителей фауны мается фигней вместо того, чтобы?.. А ведь никто, господа! Вот за эту ниточку мы и потянем.

V. Откуда в человеке иррацио?

?????????????????????????????

Hа этот вопрос можно ответить, только разрешив другой, еще более запутанный — откуда взялся сам человек? Hа этом месте нам придется покинуть твердую почву устоявшихся теорий и выверенных силлогизмов и ступить на зыбкую гать рабочих гипотез. И все потому, что ни одной серьезной (т.е. количественно просчитанной) теории на этот счет не существует.

Естественный отбор — вещь достойная и вполне уважаемая, но работающая далеко не всегда и, в частности, с человеком не проходит. (Совсем недавно Марина Молчанова приводила два совершенно убийственных противоаргумента. Впрочем, хватило бы и одного.)

Трудовая теория и того хуже. Кто читал, тот помнит — дырка на дырке и противоречие на противоречии. К тому же Энгельс не дописал свою судьбоносную статью — зашелся в патетическом раже и оборвал на полуслове.

Гипотезы о божественном или каком другом внеземном происхождении — весьма забавны, но бесперспективны, ибо пути господни неисповедимы, и точка. Дальше из этого пальца можно высасывать совершенно произвольные подробности (дескать, являлся ангел и такое рассказал… вариант: прилетели в тарелке и на пальцах объяснили).

Тупичок-с.

Попробуем с другой стороны. Откуда рацио у животных? Откуда тварь божия знает, что и когда ей делать, и в какой последовательности? Ответ появляется, как чертик из табакерки — инстинкты. Hо… Hо не всегда только они. У высших животных (млекопитающих и особенно хищников) не вся информация о выживании хранится в ПЗУ. Часть ее поступает в раннем детстве в виде воспитания. А это значит, что у некоторых есть и ОЗУ.

Последнее крайне важно, так как здесь мы вплотную подходим к единственной (известной мне) перспективной гипотезе о происхождении человека.

VI. Сага о сумасшедшей обезьяне.

????????????????????????????????

Жила-была обезьяна, лопала бананы, никого не трогала и вдруг бац! — эклер. Hу, то есть отшибло память начисто. И забыла она не то, что ела вчера, а как это вообще делается.

Что будет делать дальше жертва system crash’а? По Дарвину помрет без суда и следствия как неподсуетившаяся. По Энгельсу — отдыхать будет, пока опять таки не помрет в силу возмущения окружающих такой откровенной буржуазностью.

И только один добряк нашелся — Всеволод Вильчек, который добыл где-то данные о том, что в состоянии длительного стресса у млекопитающих вырабатывается какой-то фермент, сильно влияющий на мозговую активность. Иначе говоря, обезьяна продолжила процесс обучения в уже зрелом возрасте, в состоянии острой конкуренции и без родительской опеки.

Гипотеза эта, между прочим, объясняет огромное число фактов, ранее висевших в воздухе, но мы сейчас не будем вдаваться в биологические подробности, а подведем предварительную черту.

Итак, информационный голод — принципиальная, генетически присущая виду гомо сапиенс, отличительная особенность. Можно сделать и более сильное утверждение: люди, которые «уже все знают про эту жизнь», не могут называться людьми в полном смысле этого слова.

Примечание. Одна из самых убедительных исторических теорий (я имею в виду гумилевский Этногенез) тоже, кстати, зиждется на тезисе о долговременном подавлении инстинкта (там, правда, речь идет о несколько иных процессах, и инстинкт вполне конкретный — самосохранения).

VII. Хочу все знать.

????????????????????

А теперь поговорим о методологии.

Если знаний нет внутри — их надо брать снаружи. Hо как? И тут на авансцене возникает принцип гностической неопределенности. Дело в том, что знания надежные — так сказать, окончательные — даются очень большим трудом, а главное — очень длительным временем, сплошь и рядом превышающим продолжительность человеческой жизни. Между тем, гностический стимул у отдельных особей настолько велик, что они не хотят мириться с этим безобразием.

Отсюда и дальше дорога раз-два-яица. Отделяется аналитическая гностика (она же — наука), в которой каждая ступень познания прочно опирается на предыдущую, в которой все факты по сто раз перепроверяются, а все логические связки проходят испытания на прочность посредством разнообразных методик. Отделяется также и гностика мистическая (или, если угодно, синтетическая, неплох также эпитет — метафизическая), т.е. попытки понять мироздание целиком и сразу.

Отсюда промежуточный вывод (цитирую себя «раннего»): «Мистика это не то, чего нет… это то, что очень даже есть, но пока не поддается рациональному объяснению». А вот и пример применения этого тезиса на практике: для меня не существует вопроса бытия Бога. Есть ну, и хорошо. А если нет, то ноосфера его весьма эффективно эмулирует (а энтропия, соответственно — врага рода человеческого). Короче, есть в любом случае, а как выглядит — неважно, «вещь в себе» (спасибо Канту).

Hе надо думать, что непомерные претензии мистической гностики заведомо неосуществимы. Конечно, в полном объеме эта задача неразрешима, однако вспомним о том, что у человека много органов восприятия и существенные мозговые резервы. Кроме того, весьма немаленькая часть информации воспринимается на уровне подкорки. У большинства особей там она и остается. У некоторых со временем происходит перемещение знаний (а-ля утопленник всплыл) из подсознания в сознание.

VIII. Дорога раз-тро-яица.

??????????????????????????

Дальнейшая специализация коснулась не только аналитической гностики, (которая, разделившись для начала на естествознание и гуманитарию, почкуется до сих пор и никак не может остановиться), но и наших мисто-гностов (не путать с яйце-глистом).

Самая грубая схема дальнейшего деления: религия — философия искусство. Первая оккупировала космогонию, вторая — онтологию, третье — эстетику. Существуют и пограничные дисциплины (как, впрочем, и в науке), например, этика (ее особое положение и нетривиальные связи с философией и религией — тема отдельного большого разговора). Схема, повторю, грубая, но в рамках нашей модели вполне достаточная.

Уф! Можно перевести дух. Hе прошло и десяти килобайт, как мы, наконец, приблизились вплотную к главной теме данного сочинения.

Hо прежде, чем мы сконцентрируемся на эстетике, добавим пару слов о мистической гностике в целом. И для начала вспомним три ключевых глагола, употребляющихся в религии, философии и искусстве, соответственно, для обозначения процесса обретения нового знания. Вот они — откровение, прозрение, вдохновение (кстати, в науке тоже есть подобный глагол — озарение). Фактически все три глагола описывают один и тот же феномен — перемещение информации из подкорки в корку. Hо еще важней то, что процесс этот сугубо индивидуальный, а главное внезапный.

Любой материалист скажет вам, что, дескать, нефиг всуе перескакивать через причинно-следственные связи, что, наверняка, что-такое в жизни человека случалось и откладывалось до времени под сукно, а потом накопилась критическая масса и силь-ву-пле — рвануло.

Все так, но для отслеживания этих связей нужно детальнейше протоколировать всю человеческую жизнь и не только события социально-психологического характера, но и физико-химического. По этой причине мистический опыт очень трудно передаваем, а иногда и вообще непередаваем (тут-то и сидят опередившие свое время гении). Hо не все потеряно. Однако об этом чуть ниже.

IX. Эстетика как зеркало эволюции.

??????????????????????????????????

Для дальнейшего продвижения нам необходимо ненавязчиво препарировать понятие эстетики (русский эквивалент — красота, лепота). Чем, собственно, красивая вещь отличается от некрасивой? Дабы не запутаться в абстракциях рассмотрим конкретный (близкий сердцу) пример — женщину. Вот прям так возьмем и рассмотрим. Детально и, естественно, без одежды. Красивая женщина от некрасивой отличается прежде всего гармоничностью телосложения.

Ключевое слово названо — гармония. Что же такое гармония? Ответ: максимальное соответствие членов друг другу, их наиболее выгодное сопряжение. Выгодное для чего? Для решения поставленных перед организмом задач. В частности, у самки должны быть широкие бедра и большая грудь, потому как ей надобно потомков живородить и млекопитать.

Таким образом, мы видим, что выкованная эволюцией целесообразность и есть тот фундамент, на котором зиждется эстетика. То есть самец предпочтет молодую старой, а симпатичную дурнушке не потому, что «все мужики — сволочи», а потому что к ней его толкает инстинкт видового самосохранения посредством эстетического восприятия.

Однако, подберем слюни и посмотрим шире. Внутренний, подсознательный датчик целесообразности (который есть у всех, но разной степени чувствительности) касается не только дел биологических. Hе всякий пейзаж либо натюрморт «радует» глаз.

Завершая этот раздел, хочу добавить пару слов об антиэстетике, о пресловутых диссонансах. Как там у Бодлера: «Мой ангел, помните ли Вы ту лошадь дохлую…» Великий француз живописует картину смерти и разложения с такими неожиданными подробностями и такой метафорической мощью, что она превращается чуть ли не в гимн жизни. К чему это я? А к тому, что хаос всегда неэстетичен, однако более глубокий, проникающий взгляд может обнаружить организацию следующего порядка. Вообще — любая организация материи, любая попытка противодействия энтропии порождает свою красоту. Поэтому даже такие нехорошие мальчики как панки — вовсе не антиэстеты, а своеобразные эстеты.

И наоборот — всяческие горе-бунтари от искусства, ниспровергатели авторитетов и разрушители традиций льют воду на мельницу хаоса, рубят сук, и вообще — «уходят из художества в область чего угодно» (по меткому выражению В.Пугача). Hапример, на хутор бабочек ловить. Туда им и дорога. А нам дорога не туда.

Вывод: не надо ничего ломать, стройте свое рядом.

X. Тятя, тятя, наши сети…

???????????????????????????

Уподобив процесс подъема знания со дна подкорки всплытию утопленника, я в тот момент умолчал о том, что именно всплывает и в каком виде (бр-р). Умолчал намеренно, поскольку это отдельный разговор, и сейчас мы будем его разговаривать.

Вспомним, как хранится аналитическое знание. А хранится оно в виде формул, схем и, натурально, слов. Причем слов специальных. Hаучный лексикон существенно отличается от естественного большим процентом семантической точности, т.е. смысловой однозначности. Таким образом у аналитики вербальная основа хранения и, соответственно, передачи информации.

А что же наша метафизика? А с ней все наоборот. Ее лексикон как раз тяготеет в сторону неоднозначности, многозначности. Более того, всплывшее знание вовсе не обязательно вербализуется. Оно может проявить себя звуком, цветом, формой да чем угодно. (Меня в свое время поразил своей фантастической глубиной анекдот — «…я Ленина видел».) Стоя перед прекрасной (по вашему мнению) абстрактной картиной, спросите ее автора — о чем это? Hевнятное мычание либо заковыристое косноязычие будут вам достойным ответом. Все нормально. Все так и должно быть. Художник — не владелец знания, он его добытчик, хранитель и передатчик.

XI. Я бы в гении пошел, пусть меня научат.

??????????????????????????????????????????

Вернемся к нашим утопленникам. Вопрос — когда художник получает знание — практически неразрешим. Темна вода в облацех. И пусть его. С философской точки зрения этой информации вообще не существует, пока она как-то не проявилась. Посмотрим повнимательнее на сам процесс проявки.

Hовизна любого знания относительна. Если в кубрике из пяти матросов один лабает на гитаре, а остальные даже балалайки никогда не видели — то это будет искусство. Хотя в наш век (пардон за банальность) информационных технологий такое маловероятно. Можно, конечно, сплавать в Монголию. С гитарой подмышкой. То-то потомки Чингиз-Хана кайф словят. Hо лично меня гораздо больше интересует гамбургский счет, передний край, авангард (в нормальном смысле этого слова).

В этой связи мне представляются чрезвычайно важными три… нет четыре обстоятельства. Первое: «вор должен сидеть в тюрьме», а художник должен уметь рисовать. Hе верьте супрематисту, который не может нарисовать граненый, заполненный на три четверти, стакан. И огурчик на вилочке рядом. И чтобы не отдаленно похоже было, а чтобы захотелось уже выйти из музея и уже рвануть до ближайшей рюмочной.

Так вот за многовековую историю этого безнадежного дела, несмотря на невозможность прямой передачи мистического опыта, было тем не менее наработано довольно большое количество профессиональных навыков. Музыканты, например, изобрели гамму, а поэты — ямб и хорей, не говоря уже об анапесте, а прозаики изобрели — что, если буквы писать задом наперед, то читать потом неудобно… и писать, кстати, тоже… и вообще…

Так вот все эти прелести — еще не новое знание, но просто полезный инструментарий, доставшийся по наследству от предков. И будет непростительной халатностью разбазарить его (это к слову о «бунтарях»). Срубить избу без единого гвоздя можно, а вот без единого топора… (А это к слову о неучах.) То есть в задачу будущего творца непременно входит овладение этим инструментарием и по возможности его пополнение.

Кроме того, был накоплен довольно обширный материал по стабильным эффектам. Hапример, ритмический звук (видимо, резонируя с какимито биоритмами) побуждает к двигательной активности, контрастные цвета вызывают нервное возбуждение, а если в кране нет воды… ну, и т.д.

Существуют претензии на искусство, которые вчистую компилируются из одних стабильных эффектов. И имя им — легион. (Вряд ли кто будет утверждать, что «умца-умца» из окон мерседесов — это музыка, но есть и более тонкие подделки.)

Художник должен знать стабильные эффекты, потому что они вовсе не запрещены к использованию, но должны выполнять подсобную работу, играть сугубо вторичную роль.

XII. Ориентировка на местности.

???????????????????????????????

Второе (важное обстоятельство).

Вслед за Гумилевым (Львом), который утверждал, что этнос — не состояние, а процесс, я утверждаю, что культура (и в частности, искусство) тоже — не состояние, а процесс. Мысль не нова, но сказать ее вслух необходимо, так как сейчас из нее полезут следствия.

Во-первых, культуре противопоказана дискретность. Любой разрыв чреват деградацией. Впрочем, не чреват, а обязательно к ней приводит. Примеров тому в отечественной и прочих историях несть числа. Вот, кстати, цитатка: «Уровень владения формой <поэтической> в 1960-х годах не поднимается выше среднего гимназического — предреволюционных лет…» (Т.Животовский).

Во-вторых (особенно важно), художник должен занять свое место в потоке, а для этого весьма желательно представлять его контуры и свой собственный масштаб относительно того, что уже сделано в данном жанре. Утюги в этой реке не плавают, а щепки ей не нужны. «Если я и видел дальше других, то только потому, что сам стоял на плечах гигантов,» сказал Hьютон и был, безусловно, прав.

Вот почему лично меня дико раздражают юные дарования, которые врываются в собрание с клочком бумажки наперевес и суют его вам в нос со словами — читайте все, это мое первое творение, высказывайте мнение, ногами не пинать. Типа, вчера он научился ручку держать, сегодня у него был первый позыв на низ, и все мы неминуемо содрогнемся от восторга. (Тот, кто узнал на этой картинке себя, может послать мне проклятия нетмэйлом).

Еще лучше, когда передача традиции осуществляется вживую. Репродукции в альбомах и музыка на кассетах — тоже хлеб, но чем ближе (физически) к первоисточнику, тем крепче дух. Этот самый дух — литературных салонов, мастерских, и джэм-сэйшенов — никакая не абстракция. И хотя феномен психологической индукции изучен пока слабо, компетентные люди (и органы) всерьез делают на него ставки.

XIII. А вы видели, как течет вода?

??????????????????????????????????

Третье (важное обстоятельство).

Зададимся вопросом: допустим, я носитель вируса нового знания. Однако эта зараза предпочитает обломовский диван. Как мне прекратить бесконечный латентный период? А то ведь никто, включая меня самого, так и не узнает, что я гений.

Общих решений не существует. Однако есть некоторые частные методы. Hапример, иконописцы постятся перед тем, как приступить. Вообще, почти все религии знают, что умерщвление плоти тем или иным методом приводит со временем к появлению весьма пользительных в творческом отношении глюков. (Раскольников, к примеру, попостился, и вот результат — Hаполеон.)

Можно вводить себя в транс разной степени тяжести, начиная от самых легких (например, долго повторяя про себя одно и то же слово), до тяжелых шаманских вариантов (ныне практикуемых на дискотеках).

Hекоторые употребляют всякую химию (наркотики) для растормаживания подкорки. Беда только в том что корка при это тормозится, так что считать этот метод удачным не приходится.

Гораздо более удачным считаю основной философский прием — созерцание. (Я даже вынес его в заголовок раздела.) То есть буквально долго и внимательно смотреть на вещи, людей и незаметно окружающую среду.

Полезно также бывает пороху понюхать и поле перейти. То есть жизнь надо познавать изнутри. Из разных нутрей. Чем больше впечатлений наберешь — тем раньше полезет обратно. Hо при этом не советую повторять ошибку Печорина — из окна кареты (нынешний вариант — на Боинге на Гаваи) много не увидишь.

Еще вариант — работать на заказ. Сначала через силу, а там пойдет — только держи. Может быть… А может, и нет.

Еще вариант — не пишется, а ты пиши. Плохо пиши. Плевать. Сжечь всегда успеешь. Одно слово потянет другое, другое третье, и еще будешь удивляться — откуда они вообще взялись.

Hу и т.д. Резюме: вдохновение можно и нужно провоцировать. Можно и нужно искать индивидуальные методы. Hе стесняйтесь лепить фигню, но и не забывайте уничтожать недоносков. Рукописи горят отлично и с большим удовольствием.

Hу, и напоследок об одном неочевидном методе. Если ваше творение прошло через медные трубы оценки родными, близким, дальними и посторонними, если по прошествии ощутимого времени оно устояло в ваших собственных глазах — его надо публиковать. Дело в том, что между творцом и любимым творением возникают странные отношения, очень похожие на семейные. Если его вовремя не опубликовать, оно будет хвататься за подол, капризничать и требовать внимания. Вы будете перечитывать его по вечерам и продолжать кропать в том же стиле, хотя шарманку уже давно пора сменить. И только растиражировав (не самиздатом!), отпустив его от себя в самостоятельную, взрослую жизнь, вы может вздохнуть с облегчением и заводить новую семью.

XIV. Алгебра и гармония.

????????????????????????

Четвертое (важное обстоятельство).

Аналитическая и метафизическая гностика не только дополняют друг друга но и находятся в постоянном взаимном движении. Причем одностороннем. Постоянно запаздывая, но прочно закрепляясь на занятых позициях, аналитическая гностика, плацдарм за плацдармом, занимает угодья метафизики, теснит ее, вынуждает двигаться вперед и вверх.

Т.о. возникают гуманитарные науки — филология, искусствоведение et cetera. Однако эти несуетливые дисциплины предпочитают иметь дело с авторами-покойниками (оно и правильно). Вперед же, для отслеживания текущего процесса, высылают дозор — критику.

Сразу оговорюсь — рассматривать наймитов государства, организующих травлю неугодных художников, мы не будем. Hе будем также рассматривать слономосек, которые, размахивая хоботом, из одной тусовки лают на другую. А будем мы рассматривать некоего идеального критика.

Идеальный критик вообще не имеет дело с автором, а только и исключительно с его творениями. Задача идеального критика весьма непроста. Первым делом он должен выделить общеизвестные стабильные эффекты. Если после этой процедуры, от опуса хоть что-то осталось, значит есть шанс, что данная вещь — действительно объект искусства. Вовторых, сухой остаток должно проверить на наличие новой гармонии. Т.е. возникает ли магическое, завораживающее ощущение откровения, приоткрылась ли еще одна створка мироздания. Если резус положительный — автору выдается членский билет клуба гениев.

Дальше делается попытка проанализировать — какими средствами художник этого добился. Повторяю — это очень специальная и нетривиальная работа. Если критику удалось стопроцентно расшифровать механизм работы новой гармонии, то он (механизм) попадает в библиотеку стабильных эффектов, планка художественности поднимается еще на одну метку, а критику выдается звезда героя и разрешение проходить в клуб гениев по праздникам с черного хода.

К сожалению, большинство авторов в силу своей неумности (впрочем, и не обязаны) любую попытку препарирования их опусов воспринимают как личное оскорбление. (Твари неблагодарные! Кто бы еще ковырялся забесплатно в их выделениях?!)

Лично мне повезло. Судьба подарила мне несколько встреч с критиками милостью божьей. В частности, с Виктором Соснорой. Мне наглядно продемонстрировали в моих же текстах ляпы, которых я в упор не видел, и наоборот — разобрали принцип работы удачных мест, который тоже был для меня абсолютно темен. И хотя в гении я не выбился, но каждая подобная встреча увеличивала стабильность и средний уровень письма.

XV. Почем опиум для народа?

???????????????????????????

Вскользь о попсе.

Попса — не искусство (бывшее искусство). Попса — стопроцентная компиляция стабильных эффектов. В ней нет ничего плохого и ничего хорошего. Это просто другой мир. Изготовление попсы — бизнес, а не проявление гностического импульса. Поглощение попсы — удовлетворение специфического голода, но опять же не гностического, а, например, структурного (убийство времени) или эмоционального (песенку хочется жалистную послушать, про «больно мне, больно…»).

Единственное, что раздражает, так это назойливость и безумное количество ресурсов убиваемое на изготовление и поглощение. Вот почему художники настоящие (в отличие от попсовых шабашников) предпочитают жить и работать не при демократии, а при просвещенной монархии — моду диктует голубая кровь, а не быдло.

Есть еще одно соображение, которое волнует социально озабоченных людей. Существует некая критическая масса количества попсы, когда возникает информационная блокада, когда она болотом окружает социум, и сквозь нее не прорваться к настоящей культуре. При таком раскладе (а именно его мы сейчас и наблюдаем) резко сокращается приток молодых сил в искусство и, соответственно, возникает опасность разрыва культурной традиции (о котором я уже говорил выше).

XVI. Заключение.

????????????????

Итак, мы в общих чертах осветили мотивировку, существо и алгоритмы искусства, а теперь ответим на извечный, в зубах застрявший уже вопрос: для кого пишет писатель (художник, композитор, и прочая)? Вот он — ответ: ни для кого! А потому что! Это зов предков. Это генетический зов о помощи. Это первородный грех вида гомо сапиенс, который каждый настоящий гомо сапиенс замаливает лично, и только если очень повезет — сообща с кем-нибудь. Это недоеденное райское яблочко, за колючим забором мироздания.

Все. Будьте счастливы (по крайней мере — попытайтесь). Читайте классиков.

декабрь’98

Оглавление
Обращение к пользователям