IV

Явь понемногу кончилась. Скоро должен был наступить период сна, и Комплейн чувствовал, как с приближением следующей порции наказания желудок его делается все более неспокойным. Через три сон-яви на четвёртую, как в Кабинах, так и на прилегающих территориях, наступала тьма. Правда, она не была абсолютной — тут и там в коридорах тлели квадратные контрольные светильники, напоминающие луну, только в помещениях было безлунно и царил мрак.

Таков был, впрочем, привычный закон природы, Правда, старики говорили, что при жизни их родителей тьма не длилась так долго, но у стариков, как правило, скверная память, и они любят рассказывать странные истории о своём детстве.

В темноте водоросли съёживались и опадали, как пустая шелуха. Их гибкие плети делались хрупкими, ломались и все, за исключением самых молодых, чернели. Так выглядела недолгая их зима. Когда появлялось солнце, молодые стебли и побеги энергично тянулись вверх, покрывая мёртвые растения новой волной зелени. Четыре сон-яви спустя отмирали и они. Такого рода цикл переживали только самые сильные и приспособленные.

Теперешнюю явь большая часть из нескольких сотен людей, населявших Кабины, пребывала в бездеятельности, преимущественно в горизонтальном положении. После варварских вспышек веселья всегда наступал период апатии и спокойствия. Все чувствовали облегчение, и в то же время были неспособны включиться в ежедневную рутину. Вялость и утомление, как щупальцами, охватили все племя. Водоросли за баррикадами вновь стали захватывать очищенные поляны — но даже это было не в состоянии поставить людей на ноги.

— Я бы мог перебить их всех, и ни одна рука не поднялась бы на защиту, — сказал Вэнтедж.

На правой стороне его лица отобразилось нечто, напоминающее вдохновение.

— Так почему бы тебе этого не сделать? — иронически поинтересовался Комплейн. — Ты же знаешь, что говорится в Литаниях: сдерживаемые недобрые желания нарастают и разрушают сознание. Берись за дело, Дырявая Губа.

Он был мгновенно схвачен за руку, и острие ножа застыло в миллиметре от его горла. Прямо перед ним оказалось удивительное лицо — правая половина перекошена гневом, левая же застыла в мёртвой, отстранённой улыбке, и большой серый глаз на ней смотрел сам по себе, занятый собственными личными видениями.

— Ты не посмеешь больше никогда так называть меня, гниющая стерва, — злобно проворчал Вэнтедж.

Потом он отвернулся и опустил руку с ножом. Ярость угасла, её сменило нечто вроде раскаяния. Он вспомнил о своём уродстве.

— Прости меня.

Комплейн тоже хотел выразить сожаление о своих словах, но Вэнтедж уже не слушал.

Взволнованный этой стычкой, Комплейн неторопливо пошёл дальше. Он встретил Вэнтеджа, когда возвращался из зарослей, где следил за приближающимся племенем. Если дело и должно было дойти до столкновения с племенем Грина, то ожидать этого следовало не скоро. Сперва начались бы стычки между выслеживающими друг друга охотниками, а это хотя и означало бы смерть для многих из них, но зато наверняка избавило бы от монотонной повседневной жизни. Но сейчас Комплейн решил оставить свои мысли при себе. Пусть кто-нибудь другой, более обожающий власти, доносит об этом лейтенанту.

Направляясь к жилищам стражников за очередной порцией плетей, он не встретил никого, кроме Вэнтеджа. Все ещё царила апатия, и даже палач оказался неспособным к действию.

— У тебя ещё много сон-явей впереди, — сказал он. — Куда ты спешишь. Убирайся и дай мне полежать спокойно. Иди, поищи себе новую женщину.

Комплейн вернулся в свою каморку. Резь в желудке утихла. Где-то в одном из узеньких боковых коридорчиков кто-то играл на струнном инструменте. До него донеслись фрагменты песни, напеваемой приятным тенором.

…в жизни твоей…

…так долго…

… Глория…

Это была старая забытая песня, и он оборвал её, плотно закрыв дверь. Внутри его снова поджидал Маррапер.

Неожиданно Комплейн почувствовал странное напряжение. Ему показалось, что он уже знает, о чем будет говорить священник. Было это так, словно некогда он уже участвовал в этой сцене. Он невольно попытался справиться с этими эмоциями, но чувства обволакивали его, как паутина.

— Пространства тебе, сын мой, — лениво приветствовал его священник. — Ты производишь впечатление озабоченного.

— Поскольку я озабочен, отец, убийство могло бы мне помочь.

Несмотря на неожиданные эти слова, смутное ощущение, что все это уже было, продолжало усиливаться.

— Есть дела более важные, чем убийство. Дела, которые тебе даже и не снились.

— Не надо повторять мне те же бредни, отец. Чуть погодя ты изречёшь, что жизнь — это загадка, и начнёшь болтать так же, как моя мать. А я знаю, что мне надо убить кого-нибудь.

— Ты это сделаешь, — успокоил его священник. — Это хорошо, что ты так этого хочешь. Никогда не поддавайся смирению, сын мой, оно способно уничтожить любого. Все мы заклеймены. Нас осудили за какие-то грехи наши предки. И все мы слепцы, без цели мечущиеся по жизни…

Комплейн, утомлённый, без сил обрушился на своё ложе. Чувство, что это представление с ним уже случалось, бесследно исчезло. В то мгновение он желал только сна. Утром его изгонят из этой комнаты и выпорют, а сегодня ему хотелось лишь спать. Мерная речь Маррапера внезапно прервалась, и Комплейн, подняв голову, увидел, что священник, оперевшись на его постель, внимательно к нему приглядывается.

Комплейн не успел отвернуться, глаза их встретились. Самым жёстким законом, которому подчинялось племя, запрещалось мужчинам глядеть в глаза друг другу. Люди искренне вежливые наделяли один другого лишь косыми взглядами. Комплейн прикусил губу, а лицо его приняло выражение крайнего отвращения.

— Что тебе, черт побери, от меня надо, Маррапер? — вскрикнул он.

В нем кипело желание сказать, что совсем недавно он узнал о незаконном его происхождении.

— Ведь ты ещё не получил сегодня своих шести плетей, парнишка, верно?

— Ты — священник, и тебя это не касается.

— Пастырь духовный не может быть эгоистом. Я вопрошаю тебя ради твоей же пользы, а кроме того, твой ответ имеет для меня огромное значение.

— Нет, не получил. Как тебе известно, все они ни на что не годны. Даже палач.

Глаза священника вновь настойчиво искали его глаза.

Комплейн отвернулся и, хотя поза его была крайне неудобной, принялся разглядывать стену, но следующий вопрос священника заставил его вздрогнуть.

— У тебя никогда не было желания поддаться безумию, Рой?

Перед мысленным взором Комплейна вопреки его желанию появилась картинка: вот он бежит по Кабинам с раскалённым парализатором в руке, и все со страхом и почтением расступаются перед ним, оставляя его хозяином положения. Многие из самых уважаемых мужчин, в том числе и его брат Грегг, впали в своё время в безумие, пробившись в дикой ярости сквозь толпу и скрываясь с тех пор в менее населённых районах, живя там в одиночестве или присоединившись к другим племенам в страхе перед возвращением и ожидающей их карой. Он знал, что заслуживает не меньшего уважения, но эта идея не должна была исходить от духовника.

Что-нибудь похожее мог бы порекомендовать врач смертельно больному, но не священник, долженствующий хранить дух племени и в зародыше гасить стрессовые ситуации.

Впервые Комплейну пришла в голову мысль, что Маррапер, видимо, тоже подошёл к какому-то переломному пункту своей жизни, что он тоже стремится к чему-то непонятному и пытается разобраться в чем-то неведомом.

— Посмотри на меня, Рой. И ответь.

— Почему ты так со мной разговариваешь?

Он сел, обеспокоенный тоном священника.

— Я должен знать, что на самом деле с тобой происходит.

— Ты же знаешь, что говорят Литании: «Мы — порождение скотов, и дни наши протекают в непрерывном страхе».

— Ты в это веришь? — поинтересовался Маррапер.

— Конечно. Так начертано в Науке.

— Мне нужна твоя помощь, Рой. Ты пошёл бы со мной, если бы я отправился за пределы Кабин в Джунгли?

Все это было сказано тихо и быстро, так же тихо и быстро, как стучало сердце Комплейна, полное сомнений. Он даже не попытался прийти к какому-нибудь выводу, он даже не пробовал принять осмысленное решение, тут следовало слушаться инстинктов, ибо разум знал слишком многое.

— Это потребовало бы мужества, — после долгого молчания произнёс он.

Священник хлопнул себя по толстым ляжкам и нервно зевнул, издав при этом звук, напоминающий писк.

— Нет, Рой, ты лжёшь точно так же, как и поколения лжецов, которые уже появились на свет. Если мы уйдём отсюда, это будет означать лишь бегство, попытку избавиться от ответственности, которую накладывает на взрослого человека современное общество. Мы уйдём украдкой, и это будет, мальчик мой, вековечным стремлением вернуться к природе, невольным желанием разделить образ жизни предков. Так что в конечном счёте все это окажется попросту трусостью. И все же ты пойдёшь со мной?

Какое-то скрытое значение этих слов укрепило Комплейна в принятом им решении. Он пойдёт! Он сбежит от этой преграды, которую ему никак не удаётся преодолеть. Он поднялся с кровати, стараясь скрыть своё решение от внимательного взгляда Маррапера, пока тот не расскажет о путешествии поподробнее.

— И что же мы с тобой, святой отец, станем делать вдвоём в этих зарослях?

Священник погрузил в ноздрю большой палец, потом внимательно оглядел свою руку.

— Мы будем не одни. С нами пойдёт ещё несколько достойных людей. Они уже готовы к этому часу. Тебя обесчестили, оставили без женщины. Что тебе терять? Я искренне хочу, чтобы ты согласился, твоего блага ради, конечно же, хотя и предпочёл бы, чтобы меня сопровождал кто-нибудь более покладистый, пусть даже не с такими зоркими глазами охотника.

— Кто они, Маррапер?

— Я скажу тебе, как только ты согласишься отправиться с нами. Если меня предадут, то стражники всем нам и мне в особенности перережут горло, по крайней мере, в дюжине мест.

— И что мы будем делать, куда направимся?

Маррапер медленно встал и потянулся. Он почесал длинным пальцем в волосах и одновременно с этим постарался придать своему лицу самое таинственное выражение, на которое только был способен, приподняв одну пухлую щеку и опустив другую так, что рот между ними стал напоминать завязанную узлами верёвку.

— Иди сам, куда знаешь, Рой, если у тебя нет доверия моему руководству. Ты прямо баба, только скулишь и спрашиваешь. Вот что я тебе скажу: мои планы настолько велики, что превосходят возможности твоего разума. Власть над кораблём! Вот что мне надо, а не какая-нибудь чепуха. Полная власть над всем кораблём. Ты даже вообразить не можешь, что это означает!

— Я не собираюсь отказываться, — пробормотал Комплейн.

Он растерялся от воинственного вида священника.

— Значит, ты идёшь с нами?

— Да.

Ни слова не говоря, Маррапер стиснул ему руку, лицо его прояснилось.

— Ну, теперь скажи мне, кто они, — сказал Комплейн, испуганный собственным выбором.

Маррапер отпустил его руку.

— Вспомни старую пословицу, Рой: «Правда ещё никого не сделала счастливым». Вскоре узнаёшь. Но ради твоего же блага я предпочёл бы сейчас об этом не говорить. Я планирую уход на следующий сон. Теперь я покидаю тебя, поскольку меня ждёт ещё множество дел. Ни слова никому.

В дверях он задержался, сунул руку за пазуху, достал что-то и триумфально помахал в воздухе. Комплейн разглядел, что это книга, принадлежавшая вымершим ныне Гигантам.

— Вот наш ключ к победе! — театрально возгласил Маррапер.

Потом он вновь упрятал книгу в свои одеяния и закрыл за собой дверь, оставив Комплейна стоять столбом посреди комнаты. В голове его безумствовала буря мыслей, которые, однако, носились по кругу и никуда не вели. Маррапер был священником, он обладал знаниями, которых были лишены другие, и тем самым Маррапер должен был бы быть вождём…

Он медленно подошёл к двери и распахнул её. Священник исчез из поля видимости, и вокруг никого не было, за исключением бородатого художника Мёллера. Полностью поглощённый работой, он с огромным терпением рисовал на стене коридора, макая кисть в разноцветные краски, которыми запасся в прошлую сон-явь. Под его рукой появлялся на стене огромный кот. Мёллер был столь увлечён, что так и не заметил Комплейна, тихо удалившегося в свою хижину. Становилось поздно, и Комплейн взялся за ужин над почти пустой миской. Ел он, плохо соображая, что делает, а когда вновь выглянул наружу, Мёллер все ещё продолжал рисовать, словно в трансе. Комплейн закрыл дверь и стал уныло разбирать постель. Серое платье Гвенны, которое так и висело на крючке, он резко сорвал и зашвырнул за шкаф. Потом улёгся и попытался заснуть.

Неожиданно в комнату ввалился сопящий и запыхавшийся Маррапер. Он захлопнул за собой дверь и принялся с проклятиями вырывать плащ, который защемил, входя.

— Спрячь меня, Рой, быстро! Да перестань пялиться, кретин! Вставай и хватай нож. Сейчас здесь будут стражники и Циллак! Они гонятся за мной. Они режут бедных старых духовников, как только их настигают….

Выкрикивая это, он подбежал к кровати Комплейна, оттащил её к стене и попытался забраться под неё.

— Что ты такое сделал? Почему они за тобой гонятся? — спросил Комплейн. — Почему ты хочешь спрятаться именно здесь? Чего ради ты меня в это втягиваешь?

— Тут никаких каверз, просто ты ближе всех, а ноги мои не приспособлены к беготне. Моя жизнь в опасности.

Говоря это, Маррапер нервно озирался, словно в поисках лучшего убежища, но в конце концов решил, что ничего лучшего не найти, кроме как укрыться за опущенным с края постели одеялом.

— Они должны были заметить, что я заскочил сюда, — простонал он. — Дело тут не в моей шкуре, а в великом плане, который я собираюсь реализовать. Я поделился нашими планами с одним из стражников, а эта скотина направилась прямо к Циллаку!

— Но почему я… — раздражённо начал Комплейн, но тут же замолчал, насторожившись от внезапного шума в коридоре.

Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не соскочила с петель и не раздавила Комплейна, стоящего рядом с ней. Он закрыл лицо руками, закачался и скорчился на полу, делая вид, что жестоко пострадал.

Сквозь пальцы он следил за Циллаком, правой рукой Грина и первым кандидатом на пост будущего руководителя. Циллак ввалился в комнату, пинком захлопнул за собой дверь и презрительно уставился на Комплейна.

— Перестань кривляться! — рявкнул он. — Где священник? Я видел, как он вбежал сюда…

Он повернулся, держа парализатор наготове, и в этот момент Комплейн схватил деревянный столик Гвенны и, размахнувшись изо всей силы, опустил его на череп Циллака. Раздался милый для слуха треск дерева и костей, и Циллак рухнул на пол. Он ещё не успел упасть, как Маррапер оказался на ногах. Он натужился и, оскалив зубы от напряжения, обрушил на лежащего второй удар — на этот раз тяжёлыми нарами.

— Он нам попался, слава Господу! — выдохнул он.

Со скоростью, достойной удивления у столь полного мужчины, он подхватил парализатор и повернулся к дверям.

— Открывай, Рой! Там наверняка ждут другие, а это единственная возможность сохранить наши жизни в целости.

В эту минуту дверь открылась без участия Комплейна, и на пороге возник художник Мёллер. Лицо его было белым как мел. Он засовывал нож в ножны.

— Вот моя жертва тебе, священник, — сказал он.

— Лучше будет, если ты примешь её сейчас, не ожидая, пока кто-нибудь появится.

Он схватил за шиворот неподвижно лежащего в коридоре стражника, с помощью Комплейна втащил его в комнату и захлопнул дверь.

— Не знаю, в чем тут дело, монах, но когда этот парень заслышал возню, то побежал за приятелями, — заметил Мёллер, вытирая пот со лба. — Мне показалось, что лучше успокоить его до того, как он накличет гостей.

— И да отправится он в Долгое Путешествие в мире, — слабым голосом произнёс Маррапер. — Это была чистая работа, Мёллер. Следует признать, что для любителей мы справились неплохо.

— Я прилично владею ножом, — сообщил художник, — и предпочитаю его метать, так как не выношу рукопашной. Мне можно сесть?

Комплейн, ошеломлённый развитием событий, опустился между двух тел, прислушиваясь к биению сердца. Привычного, существовавшего до сих пор Комплейна заменил мужчина, действующий как автомат, с твёрдыми движениями и мгновенной реакцией. Тот самый, который во время общей охоты всегда брал инициативу на себя. Он попытался было обнаружить хоть малейшие следы жизни в Циллаке и сражённом наповал стражнике, но ни у одного из них не смог отыскать пульса. Что ж, в небольших племенах смерть была таким же обычным явлением, как и мухи.

«Смерть — самый древний спутник человека», — говорится в Литаниях. Наука тоже посвящала этому неизбежному завершению затянувшегося спектакля немало места. Существовали определённые каноны поведения при соприкосновении со смертью. Она вызывала страх, а ведь страх не должен сопутствовать человеку. Убедившись в смерти, Комплейн автоматически выполнил стереотипный жест отчаяния, как его и учили с детства.

Заметив это, Мёллер и Маррапер присоединились к нему. Священник негромко всхлипнул при этом. Когда церемония и все ритуальные заклинания для Долгого Путешествия подошли к концу, они вернулись, если можно так выразиться, в своё нормальное состояние.

Теперь они сидели рядом с трупами, напуганные, насторожённо присматривающиеся друг к другу и одновременно страшно довольные собой. Снаружи по-прежнему стояла тишина, и только всеобщей обессиленности, наступившей после веселья, они были обязаны тем, что до сих пор не появилось ни одного любопытствующего. Постепенно к Комплейну вернулась способность размышлять.

— А что со стражником, который выдал твои планы Циллаку? — спросил он. — Вскоре у нас будут из-за него неприятности, святой отец, если мы не поспешим отсюда убраться.

— Он уже никак не навредит нам, даже если мы останемся здесь насовсем, — сказал духовник. — Разве что будет портить нам настроение. Похоже на то, что наши планы не были переданы дальше и у нас есть, к счастью, немного времени, прежде чем начнутся поиски Циллака, — добавил Маррапер, показав на стражника, которого приволок Мёллер. — Подозреваю, что у него была какая-то своя цель, иначе он появился бы не один. Тем лучше для нас, Рой. Но, пожалуй, придётся отправиться сразу же. Теперь Кабины для нас не самое здоровое место.

Священник быстро поднялся, но не смог справиться с дрожью в ногах и снова сел. Через минуту он предпринял новую попытку встать, на этот раз двигаясь намного медленней.

— Для человека такого хилого сложения ты неплохо распорядился тем ножом, верно? — хихикнул он, повернувшись к художнику.

Потом на его лице проступила некоторая озабоченность.

— Ты ещё не пояснил мне, почему за тобой гнались, святой отец, — напомнил Мёллер.

— Тем более я ценю твою своевременную помощь, — вежливо ответствовал священник, направляясь к двери.

Мёллер рукой загородил выход.

— Я хочу знать, во что вы меня втянули, — заявил он.

Маррапер выпрямился, но так как он продолжал молчать, Комплейн нервно спросил:

— А почему бы ему не пойти с нами?

— Ах, ну да, — медленно произнёс художник. — Вы покидаете Кабины? Ну что ж, всяческого счастья вам, друзья. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете. Я же предпочитаю оставаться в безопасности и продолжать рисовать свои картины, но искренне благодарю за приглашение.

— Если позабыть тот крохотный факт, что приглашения не было, я с тобой полностью согласен, — заметил Маррапер. — Правда, друг мой, ты только что показал, на что способен, а мне нужны люди действия, но, увы, лишь несколько человек, а не целая армия.

Мёллер отодвинулся, и Маррапер, положив руку на ручку двери, несколько подобрел:

— Наша жизнь и без того слишком коротка, но на этот раз мы, похоже, обязаны ею тебе, приятель. Возвращайся к своим краскам, маляр, и никому ни слова.

Он быстро зашагал по коридору, и Комплейн последовал за ним. Племя все ещё было погружено в сон. Они миновали запоздалый патруль, спешивший к одной из задних баррикад, и компанию из наряжённых в разноцветные лохмотья юнцов и девиц, пытающихся воскресить прошедшее веселье. За этим исключением Кабины, казалось, обезлюдели.

Маррапер резко свернул в боковой коридор и направился к своему жилищу. Он огляделся, извлёк магнитный ключ и распахнул дверь, первым впихнув внутрь Комплейна. Это было обширное помещение, загромождённое вещами, скапливающимися здесь на протяжении всей его жизни, тысячами выпрошенных и полученных в качестве подношения предметов, которые после исчезновения Гигантов оказались бесхозными. Они были интересны лишь как талисманы, как реликты цивилизации, гораздо более богатой и могучей, чем их собственная. Комплейн растерянно озирался по сторонам, разглядывая странные предметы, собранные здесь: фотоаппараты, электрические вентиляторы, раскладушки, книги, выключатели, батарейки, ночники, птичьи клетки, вазы, связки ключей, две картины, писаные маслом, бумажную трубку, на которой значилось «Карта Луны», игрушечный телефон и, наконец, корзинку, полную бутылок с надписью «Шампанское». Все это были вещи, не всегда добытые честным путём и ничего не стоящие, годные разве что для удовлетворения любопытства.

— Оставайся здесь, а я приведу оставшихся трех заговорщиков, — распорядился Маррапер, торопясь к выходу. — И потом мы сразу отправимся.

— А если они предадут так же, как тот стражник?

— Они этого не сделают. Сам убедишься, когда их увидишь, — резко бросил Маррапер. — Я доверил стражнику тайну только потому, что он заметил, что в архиве кое-что исчезло.

Он постучал по книжке, спрятанной на груди.

Священник захлопнул дверь, и Комплейн услышал щелчок магнитного замка. Если из этих грандиозных планов ничего не выйдет, то ему придётся приложить немало усилий, чтобы объяснить своё присутствие в этой комнате, и, скорее всего, его ожидает смерть на месте за убийство Циллака. Он напряжённо ждал, нервно потирая зудевшую ссадину на руке. Потом поглядел на неё. В ладонь воткнулась небольшая заноза. Ножки столика Гвенны никогда не были гладкими….

Оглавление