Глава 4

Суббота, 10.10

Дом N 1210 по 86-й Вест стрит представлял собой один из тех обновленных домов с фасадом из темно-коричневого кирпича, на который — по крайней мере так думал Кленси — было без всякой необходимости истрачено так много денег в попытке улучшить и так уже почти совершенное здание. Задержавшись перед фасадом, выходившим на 43-ю улицу неподалеку от Десятой авеню, он воскресил в памяти приятные воспоминания о прежних широких ступенях, холодных высоких потолках и прекрасной свободе бесконечных холлов. Но внезапно вспомнил, что этот фасад из темно-коричневого камня остался единственным напоминанием о тех далеких днях и был вынужден вернуться в этот грубый мир, поежившись при мысли о переменах, которые наверняка сопровождали так называемую модернизацию дома номер 1210.

Он медленно проехал вдоль здания, припарковался позади него, вышел и вернулся пешком назад. Пронзительный крик заставил его обернуться как раз вовремя для того, чтобы уклониться от летевшего в его сторону резинового мяча; мимо него пронеслись ребятишки, крича друг на друга; в воздухе яростно кружилась пыль.

— Ну, что же, — с удовлетворением подумал он, по крайней мере ребятишки не перестали играть в мяч. Может быть, у Нью-Йорка еще не все потеряно. Он прошел под полосатым тентом, — неотъемлимой приметой такой переделки, осмотрел убогий вестибюль в стиле рококо и нажал звонок в 12-ю квартиру. После короткой паузы домофон прогудел, открыв тяжелую входную дверь. Он с изумлением посмотрел на переговорное устройство. Без всяких вопросов? И затем, пожав плечами, широко открыл дверь и вошел внутрь.

Когда он открыл дверь, плотная фигура проскользнула мимо, как обычно воспользовавшись тем, что кто-то другой позвонил. Кленси почти не обратил внимания на темный костюм вошедшего; запомнились только борода в стиле Гринвич Виллидж и пара темных очков под мягкой синей велюровой шляпой. Вошедший грубо оттолкнул его и исчез в холле, ведущем в заднюю часть здания.

— Да, и это типично, — грустно подумал Кленси. — Когда перестраивали приличные дома из темно-коричневого камня в эти претенциозные сооружения, они должны были подумать о том, людей какого сорта это привлечет в первую очередь.

Зная систему нумерации в таких перестроенных зданиях, он поднялся по лестнице. Выходившие в холл двери квартир были выкрашены тошнотворной грязно-белой краской и под каждым номером украшены небольшим рисунком, на каждой своим. Дверь квартиры номер 12 украшало изображение пары игральных костей с выпавшими на них шестерками — грязные зеленые пятна на лилово-розовом фоне. Кленси скривился и постучал. Ему немедленно ответил дружелюбный голос, почти не заглушенный плохой изоляцией дверной панели женский голос.

— Входите. Дверь не заперта.

Он изумленно поднял брови. Затем повернул ручку и потянул дверь; обнаружив, что та открывается внутрь, он толкнул ее.

Открывшись, дверь позволила увидеть светлую, со вкусом обставленную комнату, скромно меблированную и залитую солнечным светом, падавшим через большие окна, о которых с такой ностальгией вспоминал Кленси, думая о своем детстве. В центре комнаты на низенькой кушетке перед столом, заставленным целой армадой бутылочек странной формы, сидела молодая женщина. Пальцы ее были заняты. Ее халат опасно распахнулся, демонстрируя прекрасный бюст, с трудом умещавшийся в легком лифчике. Когда пораженный Кленси взглянул на нее, она тряхнула головой, откинув за плечо белокурые волосы.

— Привет, возьмите себе где-нибудь стул. Я сейчас закончу.

Кленси медленно снял шляпу и почесал в затылке. Если это поведение человека, пойманного на месте преступления, тогда он- Эдгар Гувер.

Женщина взглянула на него, проследив взглядом за его глазами, устремленными на слишком свободный разрез ее халата, и безуспешно попыталась запахнуть его.

— Не затрудняйте себя, Поп. Это не на продажу. Просто дело в том, что у меня не просохли ногти… — Она улыбнулась искренней дружеской приветливой мальчишеской улыбкой, обнажив прекрасные белые зубы. — Для того, чтобы открыть вам дверь, мне пришлось нажать домофон плечом, вы же видите, что…

Кленси сделал судорожное движение и осторожно присел в обитое гобеленом кресло, которое угрожало поглотить его, наблюдая, как она продолжает свою деликатную работу по покраске ногтей. Он заметил, что у нее манера прикусывать кончик языка, когда она сконцентрирована на каком-то занятии. Она снова стряхнула свои волосы назад и подняла голову.

— Послушайте, я наверно не очень любезная хозяйка! Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить? — она кивнула головой в сторону стоящего в углу шкафа, в результате этого волосы снова упали ей на глаза. — Там есть все, что только может пожелать человек. Может быть, нет только водки «Аквавит»…

— Нет, спасибо, — сказал Кленси.

— Я не осуждаю вас, сейчас еще слишком рано. Я сама предпочитаю, чтобы солнце склонилось к закату. — Она улыбнулась. — Я прохожу их уже второй раз, остался последний палец. — Она закончила сложный маневр с тонкой кисточкой, опустила ее в одну из бутылочек, закрыла ту и откинулась назад. — Ну, вот и готово. Как вам это нравится?

Она вытянула руку для того, чтобы рассмотреть ее, а затем протянула Кленси, чтобы тот ее тоже оценил.

— Знаете, они называют этот состав краской Солнечного Берега! Что за странное имя! Я бы назвала его просто розовым цветом. — Теперь, когда руки у нее освободились, она поплотнее запахнула халат на своей полной груди и нахмурившись взглянула на него. — Вы задержались, Поп.

На лице у Кленси не дрогнул ни один мускул.

— Я всегда говорю, что лучше поздно, чем никогда.

Она рассмеялась.

— Вы всегда так говорите? А я всегда говорю, что съэкономленный грош есть грош заработанный и что тот, кто хочет получить палец, теряет руку. Она снова откинулась назад, с довольным видом разглядывая свои ногти. Единственное, чего я никогда не говорю, это что деньги-источник всех несчастий.

Она подняла на него глаза; Кленси заметил, что они голубого цвета. Очень симпатичная девушка, решил Кленси, и далеко не глупа.

— Ну, хорошо, Поп. Мне приятно сидеть здесь и целое утро обмениваться с вами пословицами, но время не ждет. Вы принесли билеты?

Кленси сохранил на своем лице выражение игрока в покер. Рука его опустилась в жилетный карман. Девушка довольно кивнула.

— Хорошо. Скажите мне, Поп, вам самому приходилось бывать в Европе?

— Дважды, — сказал Кленси. Он сидел немного расслабленно и смотрел на нее. — Конечно, первый раз это было еще в армии и наверно не считается. Он не стал говорить, что второй раз ему пришлось ехать за весьма опасным преступником и он не попал дальше лондонского аэропорта, в котором того держала британская полиция.

Ее взгляд смягчился; она порывисто наклонилась вперед.

— И это действительно так прекрасно, как все об этом говорят? Представьте себе, Копенгаген и Париж, и Рим?

— Это прекрасно, — сказал Кленси.

— Я не могу дождаться. А вам приходилось путешествовать на корабле?

Кленси медленно кивнул, глядя на счастливое лицо девушки.

— Один раз. А второй раз по воздуху.

— И это тоже так прекрасно, как об этом рассказывают? Я имею в виду корабль. Действительно так романтично? — Она посмотрела на него и несколько застенчиво рассмеялась. — Я понимаю, что я выгляжу как настоящая провинциалка, но я никогда не путешествовала на пароходе…

— Это наверно романтично, — сказал Кленси.

— И я надеюсь, что они говорят по-английски — я имею в виду, на корабле…

— Обычно, — сказал Кленси.

Она улыбнулась счастливой улыбкой, представлявшей всю смесь удовлетворения и ожидания, и поднялась на ноги.

— Ну, ладно, шутки шутками, и я полагаю, что мне не следовало бы даже говорить об этом, но я действительно должна бежать. Мне предстоит сделать кучу оставшихся на последнюю минуту покупок и закончить укладываться, так что, если вы принесли мне билеты, Поп…

Кленси решил, что он узнал все, что ему нужно. Положил шляпу на пол возле себя и удобно откинулся назад, сложив руки на коленях.

— Билеты куда? И для кого? — мягко спросил он.

Она какое-то время изумленно смотрела на него; затем ее глаза сузились, губы ее стали твердыми.

— Разве вы не из транспортного агентства?

— Разве я когда-то говорил, что я оттуда? — спокойно поинтересовался Кленси. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Кто вы такой и что вам надо?

— Моя фамилия — Кленси, — сказал Кленси. Казалось, что он совершенно расслабился в глубоком кресле, но его темные глаза очень внимательно наблюдали за девушкой. — Я — лейтенант полиции.

— Полиции!.. — Она посмотрела на него. В выражении ее лица не было ни паники, ни страха; казалось, что она была удивлена, но не особенно испугана.

Кленси нахмурился. Либо это была одна из самых блистательных актрис мира, либо его единственный ключ вел в абсолютный тупик, Он пожал плечами; если добавить к утренней коллекции еще одну пословицу, можно было бы сказать, что в лоб, что по лбу. Он кивнул.

— Да, правильно. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Она снова резко села, ее лицо ничего не выражало.

— Могли бы вы показать мне какое-нибудь удостоверение?

Кленси протянул ей свой бумажник. Она изучила его и вернула назад.

— Хорошо, лейтенант. Я не имею ни малейшего понятия о чем идет речь, но начинайте и задавайте ваши вопросы.

— Очень хорошо, — сказал Кленси. Он снова спрятал бумажник в карман. Давайте вернемся к первому вопросу: билеты куда? И для кого?

— Я не могу вам ответить, лейтенант. — Она посмотрела на удивленно поднятые брови Кленси. — Мне очень жаль. Здесь нет ничего незаконного; просто дело в том, что в данный момент я не в состоянии ответить на этот вопрос. — Она немного поколебалась и на ее симпатичном лице помимо ее воли появилась улыбка. — Сказать по правде, я даже не знаю, почему меня просили держать это в тайне, но я обещала и я это сделаю. — Улыбка исчезла. — И в любом случае я не верю, что это дело полиции.

Кленси вздохнул.

— Полиция предпочитает сама определять, что является ее делом, а что не является.

— Мне очень жаль. — Ее голос был спокойным, но твердым. — Я не намерена отвечать на этот вопрос. Что еще?

Кленси взглянул на нее и пожал плечами.

— Хорошо. Мы временно пропустим этот вопрос, но только временно. Давайте начнем с самого начала. Кто вы?

Голубые глаза сузились от нараставшего гнева. Она вздохнула.

— Вы хотите сказать, что даже не знаете, кто я такая и допрашиваете меня как… как обычного преступника?

— Я не допрашиваю вас как обычного преступника, — терпеливо сказал Кленси. — Я допрашиваю вас как гражданку. Будете ли вы добры ответить мне?

Она проглотила свой ответ, протянула руку через кушетку к своей сумочке и открыла ее. Затем почти со злостью протянула ему карточку. Он взял ту и внимательно изучил. Это были водительские права, выписанные в Калифорнии на имя Энн Реник. Маленькая карточка в пластиковом пакете сообщала, что ей двадцать девять лет, что она женского пола, рост ее пять футов шесть дюймов, волосы белокурые, глаза голубые. Он перевернул ее, отметив отсутствие зарегистрированных на обратной стороне дорожных происшествий. Затем Кленси достал свой блокнот, сделал несколько записей и вежливо вернул права обратно. Девушка сидела сжав зубы, в глазах ее бушевала буря. Она выхватила у него права и швырнула их в сумочку. Кленси кивнул и осмотрел комнату.

— Это ваша квартира?

— Нет, она принадлежит моей старой подруге… — Казалось в ней неожиданно начала проявляться интеллигентность; ее хмурый взгляд несколько смягчился и напряжение ослабло. — Это дело каким-то образом связано с квартирой?

— Как давно вы находитесь здесь?

— Два дня. Моя подруга уехала на несколько недель и разрешила мне воспользоваться ее квартирой. Она оставила мне ключ у привратника. Это как-то связано с квартирой?

Кленси вздохнул. Казалось, что он лениво развалился в удобном кресле, но его глаза очень внимательно наблюдали за девушкой в тот момент, когда он задал свой следующий вопрос:

— Вам звонили вчера утром из отеля «Фарнуорт»?

Он готов был поклясться, что изумление на ее лице было совершенно искренним.

— Отель «Фарнуорт»? Я никогда не слышала о таком.

Кленси нахмурился. Он с усилием выпрямился, подошел к телефону и прочитал написанный на нем номер. Университет 6-7887. Либо старик в отеле неправильно записал номер, когда регистрировал звонок, либо что-то было совершенно не так. Вообще-то девушка, как и Джонни Росси, была из Калифорнии, но он должен был признать, что это достаточно слабая связь, так как то же самое можно было сказать про несколько миллионов человек. Она также хотела сохранить в тайне свою поездку. Это тоже не очень большое преступление.

— Ты действительно что-то мудришь, — сказал сам себе Кленси и повернулся к девушке.

— Звонили вам вчера утром откуда-нибудь?

Она облизала губы.

— Это не ваше дело.

Крошечная искорка мелькнула в сознании Кленси, он в первые почувствовал удовлетворение. Он узнал это покалывание, которое называл своим «охотничьим чутьем», и нажал, уже более уверенный в себе.

— Вы слыхали когда-нибудь о Джонни Росси?

В ее поведении произошла неожиданная перемена, но это был еще не страх. Это была просто определенная собранность и дополнительная настороженность.

— Да, я слышала о Джонни Росси. А что с ним случилось?

Кленси взвесил опасность сказать слишком много и решил идти напролом. Он отошел от телефонного аппарата и остановился перед девушкой, скрестив руки, не дрогнувшим взглядом глядя на нее.

— Знаете ли вы, что Джонни Росси зарегистрировался вчера утром в отеле «Фарнуорт» в Нью-Йорке под вымышленным именем? И что сразу после регистрации он позвонил оттуда в эту квартиру? — Он сделал паузу на долю секунды, а затем продолжил. — И что прошлой ночью кто-то проник в отель и выстрелил в него из ружья?

Какое-то время голубые глаза ничего не выражали; потом, когда смысл его слов дошел до нее, Кленси увидел всю ту реакцию, на которую рассчитывал. Лицо ее побледнело; смотревшие на него голубые глаза широко открылись, а потом закрылись. В какой-то момент он думал, что она потеряет сознание. Ее свежевыкрашенные пальцы, державшиеся за край диванной подушки, конвульсивно сжались, сминая парчовую ткань. Она выглядела больной.

— Нет, — сказала она шепотом. — Нет, я не верю!

— Поверьте, — жестоко сказал Кленси. — Это правда.

— Нет! — Ее лицо исказилось, она боролась с шоком и слезами. — Вы лжете. Это обман. Он должен был бы сказать мне… Это обман. Они не должны были!

— Кто не должен был? — Кленси решительно наклонился над ней, его голос звучал резко. — Кто не должен был?

Девушка изумленно откинулась, ее пальцы бессознательно рвали подушку, волосы упали на лицо, глаза невидяще уставились в пол.

— Это наверно ошибка. Они не должны были. — Ее глаза смотрели беспомощно; ее слова были обращены не к Кленси, а к кому-то другому. — Они не должны были. Почему они сделали это?

— Продолжайте, — грубо бросил Кленси. — Кто стрелял в него?

Ответа не было; девушка казалось изучала рисунок ковра. Она тяжело дышала, борясь с собой, потом стала медленно качать головой из стороны в сторону. Рыдания в ее груди утихли; она крепко стиснула руки, положив их на колени. Таким образом она сидела несколько мгновений, бессмысленно глядя в пол. Когда наконец подняла голову, то лицо ее лишено было всякого выражения.

— Что вы сказали?

— Я спросил вас, кто стрелял в него, — резко, почти грубо сказал Кленси. — Вы знаете это! Кто стрелял в него?

Она взглянула на него, ничего не видя и не слыша. Ее ум медленно разбирался с фактами, вспоминал, сопоставлял, находил смысл в ужасных совпадениях, осознавал ее собственную невиновность, ее собственную глупость. Все остальные эмоции медленно вытеснялись решительностью. Она устало поднялась на ноги и отошла от кушетки.

— Я должна идти, — сказала она еще как бы в тумане, оглядывая комнату и слегка удивляясь тому, что находится здесь, изумляясь тому, что совсем недавно она была здесь счастлива. Ее затуманенные глаза миновали Кленси так, словно он был одним из предметов обстановки или торшером, не очень удачно поставленным возле кушетки.

— Вы никуда не пойдете, — сказал Кленси холодно. — Вы должны ответить на мои вопросы. Кто стрелял в него?

Она посмотрела на него, его голос оторвал ее от ее мыслей. Затуманенность прошла; она снова стиснула зубы.

— Вы арестуете меня, лейтенант? Если да, то на каком основании? И по какому обвинению? — Она повернулась в сторону спальни. — Я должна одеться и уехать…

Кленси стиснул зубы.

— Я… — Он остановился, его ум лихорадочно работал. — Хорошо, сказал он урезонивающим тоном. — Пусть пока будет так, остальное пока отложим…

Ее затуманенное состояние, казалось, опять вернулось; ее ум был занят более важными мыслями.

— Да, — сказала она, — Так будет лучше, лейтенант. Позже. Когда у меня будет больше времени…

Она повернулась, нахмурилась и вошла в спальню медленным шагом лунатика, халат ее распахнулся, она этого не замечала.

Кленси кивнул ей вслед и быстро направился к двери. Он торопливо спустился по лестнице, миновал тяжелую дверь и направился на угол. Его ищущий взгляд обнаружил окно аптеки; внутри за широкой витриной он увидел телефонные будки, из которых можно было наблюдать за улицей. Открыв дверь, миновал целые стеллажи различных товаров и вошел в одну из будок. С этой точки был виден полосатый тент. Его палец быстро набрал номер полицейского участка.

— Алло, сержант? Это лейтенант Кленси…

— Лейтенант? Где вы находитесь? Все с ума сошли, разыскивая вас. Помощник районного прокурора звонит каждые пять минут. И капитан…

— Сержант! — прорычал Кленси. — Заткнитесь и послушайте меня! Стентон там?

— Он только что вошел. Но лейтенант, я говорю вам…

— Вы будете меня слушать? Позовите Стентона!

В голосе сержанта послышалось колебание.

— Ладно, лейтенант. Секундочку.

Кленси нетерпеливо ждал, глаза его не отрывались от выполненного в стиле рококо входа в дом N 1210. Игра в мяч, сопровождаемая страшным шумом, переместилась дальше по улице; бахрома полосатого тента слегка шевелилась под теплым ветерком. Неожиданно в его ушах раздался громкий голос Стентона.

— Привет, лейтенант. Так, я проверил комнату и…

— Стентон! Позже! Я хочу, чтобы вы немедленно, побив все рекорды скорости, оказались на углу Колумбус и 86-й улицы. Я в телефонной будке в аптеке на углу. На юго-восточном углу. Буду ждать вас. Приезжайте как можно скорее!

Он повесил трубку, прежде чем Стентон мог потерять время, задавая вопросы, выбрался из будки и подошел к стойке, на которой лежало несколько потрепанных телефонных справочников. Найдя один свободный, открыл его, однако в то время, как его руки проделывали эту работу, глаза не отрывались от входа в дом N 1210. Могла ли она выйти через черный ход? Она могла сделать это только в том случае, если решит перелезть через изгородь; прохода или проезда там не было. Как бы там ни было, это его единственный шанс, он же не мог быть в двух местах одновременно.

Неожиданно кто-то резко ударил его по плечу; он обернулся и увидел плотную женщину в широких брюках и меховой накидке, недовольно смотревшую на него. Он отступил в сторону, удивляясь этому странному наряду; женщина начала пробираться туда, где он только что стоял, что-то сердито бормоча себе под нос. Кленси передвинулся к витрине, продолжая наблюдать за входом в дом. Куда же подевался Стентон? Он не знал сколько времени необходимо женщине для того, чтобы одеться, но ведь наверняка для этого нужен не целый день!

Неподалеку притормозила машина; из нее выскочил Стентон. Кленси как бы невзначай наклонился над прилавком и постучал по стеклу витрины. Стентон оглянулся, кивнул и протянул какую-то мелочь водителю такси. Кленси в свою очередь пробрался мимо заваленных стоек, встретил Стентона у двери и отвел его от входа к перекрестку. Там они остановились в тени зеленого газетного киоска. Кленси быстро заговорил, при этом его глаза не отрывались от полосатого тента.

— Нужно последить кое за кем, Стен. Я нашел ее. Она собирается выйти из того входа с полосатым тентом. Ее зовут Энн Реник, ей двадцать девять лет, рост пять футов шесть дюймов, блондинка с голубыми глазами. Отлично смотрится. Ни в коем случае не потеряй ее. Как только у тебя появится возможность, позвони мне в участок; буду ждать. А я постараюсь подослать тебе на помощь женщину-полицейского, одетую в штатское, на тот случай, если она попытается улизнуть через магазин шляпок, уборную или каким-то другим способом…

— Она знает, что за ней следят?

— Именно сейчас она ничего не знает. Она в полной прострации. Я совершенно потряс ее, но черт меня подери, если я знаю, почему это произошло. Тем не менее, она может придти в себя и стать умнее. Эта женщина не глупа, Стен. — Он схватил того за руку. — Дело становится горячим. Эта Реник знает кто…минуту! Вот она, та, которая сейчас вышла и поджидает такси… — Кленси сунул руку в карман. — Вот ключи от моей машины. Она стоит сразу же позади нее. Иди садись и поезжай за любой машиной, куда бы она ни села. И не потеряй ее.

Его последние слова были уже лишними. Стентон пересек перекресток, намеренно ленивым шагом миновал девушку, даже не взглянув на нее, и пошел дальше. Девушка наклонилась вперед и нетерпеливо махала рукой, ее белокурые волосы сверкали на солнце. Как Кленси мог видеть из своего убежища, к тенту подъехало такси, девушка наклонилась к водителю, что-то сказала и вскочила на заднее сидение. Такси отъехало; Стентон также отъехал от бровки тротуара и последовал за ними, держась неподалеку. Обе машины исчезли за углом.

Кленси с удовлетворением потер руки. Наконец что-то стало происходить; по крайней мере из окружавшего его тумана стало появляться начало дела. Теперь нужно вернуться в участок, чтобы начать проверку некоторых других версий, которые непременно возникнут. И лицо его снова помрачнело. Снова возвращаться в участок, чтобы опять слушать ту же самую музыку, которую он предпочел бы выключить. Чалмерс! Он скорчил кривую гримасу, пожал плечами, поправил шляпу так, чтобы она сидела ровно, и помахал проезжавшему такси.

Суббота,11. 30

Кленси быстро вошел в дверь участка, при мысли о работе его усталость исчезла. Дежурный сержант поднял голову; его широкое испещренное красными жилками лицо расплылось в улыбке удовольствия и облегчения.

— О, я рад вас видеть, лейтенант! Буквально все на свете целое утро звонят вам каждые две минуты! Соединить вас с кабинетом мистера Чалмерса? Он звонит настойчивее всех остальных.

Кленси резким жестом приказал сержанту замолчать.

— Никаких звонков. Что, Капровски еще не вернулся?

— Нет, он здесь. Но, лейтенант, что же делать с этими звонками…

— Я сказал — никаких звонков. Пошлите Капровски в мой кабинет. — Он остановился и подумал, припоминая план, который составил в голове по дороге в участок. — И пошлите кого-нибудь купить мне экземпляр «Нью-Йорк таймс», я забыл это сделать.

— Хорошо, лейтенант. Но звонил еще и капитан Вайс. Из дома…

Кленси уставился в стену. Так где же этот план, который он так тщательно составил? Он устало потер лицо; пяти часов сна больше чем за двое суток было явно недостаточно.

— Хорошо, я поговорю с капитаном Вайсом. Соедините меня с его домом. Но больше ни с кем. — Неожиданно он вспомнил еще один пункт из своего плана. Кроме Стентона. Я очень жду его звонка и хочу, чтобы меня как можно скорее соединили. И найдите женщину-полицейского в штатском; Стентону может очень срочно понадобиться помощь.

— Да, сэр.

Кленси прошел в свой кабинет, бросил шляпу на шкаф с делами и сел, раскачиваясь на стуле и бесцельно глядя в окно. Перед глазами у него болталась на веревке куча рабочей одежды, явно выделяясь из детского белья; его неожиданно заинтересовало та ли эта одежда, что он видел вчера, или уже другая. Он попытался вспомнить, видел ли когда-нибудь эту веревку без белья; ему этого не удалось. Возможно, что она была свободной в День Колумба, а где он сам был в этот день?

Возле двери раздалось покашливание; он обернулся, кивнул и Капровски вошел, держа под мышкой большой сверток. Прежде чем они успели что-либо сказать, зазвонил телефон. Кленси показал детективу на стул, а сам потянулся за телефоном.

— Алло. Кто? — С его лица исчезло всякое выражение. — Алло, капитан.

Низкий голос на другом конце, усиленный тяжелой простудой, обрушился на него на чисто бруклинском диалекте, который в обычных условиях он слушал с большим удовольствием. Сейчас тот резал ему слух. Он закрыл глаза. Пусть уж выговорится, молил он. Скорее. Столько дел предстоит сделать.

— Кленси, вы — ирландский маньяк! Вы что, спятили или что? Я совершенно болен, лежу в постели, мне даже трудно дышать и я должен выслушивать всяких шишек из управления! Что вы там делаете? Вы хотите, чтобы я вдобавок заработал еще и язву?

— Что вы имеете ввиду, капитан?

В трубке возникла неожиданная пауза.

— Что значит «капитан»? С каких это пор вы стали звать меня капитаном? С каких это пор я перестал быть для вас просто Сэмом? Могу я спросить, с чего вдруг все эти формальности?

— Хорошо, Сэм. Что вы имеете ввиду?

— И он еще спрашивает, что я имею ввиду! Что я имею ввиду! Он устроил этот страшный переполох, больше чем тот, когда Гитлер спрятался так, что одному Богу было известно, куда он делся, и после этого он еще спрашивает, что я имею ввиду! — Грубый голос неожиданно стих и приобрел убеждающий оттенок. — Послушай, Кленси, мы же с тобой старые друзья. Если у тебя что-то не в порядке, если у тебя болит о чем-то голова, ты должен поговорить со старыми друзьями. Кто же еще может помочь тебе, не так ли? Для чего же еще нужны старые друзья, если они действительно друзья? Ответь-ка мне честно!

Кленси устало посмотрел через заваленный бумагами стол на Капровского. Детектив терпеливо ждал, покачивая на руках большой сверток так, словно это был спящий ребенок. Кленси снова повернул свое измученное лицо к телефонной трубке.

— Я хорошо себя чувствую, Сэм.

— Он хорошо себя чувствует! — Обладатель низкого скрипучего голоса был явно возмущен упрямством Кленси. — Прекрасно. Я очень рад, что ты хорошо себя чувствуешь. Я полагаю, ты в курсе того, что известный тебе любитель высоко задирать нос мистер Чалмерс из аппарата районного прокурора проверил все больницы, станции скорой помощи, лечебницы и санатории в радиусе сотни миль вокруг и не нашел Джонни Росси? Я полагаю, ты в курсе того, что этот мистер любитель поболтать Чалмерс уже пожаловался комиссару и шефу? Я полагаю, ты, болван, в курсе, что твоя должность висит на волоске? Ты чувствуешь себя хорошо! — На другом конце провода раздался львиный рык. — В чем дело, Кленси? Ты сошел с ума?

Кленси легко мог представить себе этого огромного мужчину, схватившего трубку и возвышавшегося как гора над смятыми простынями огромной кровати, вконец измученного куриным бульоном, таблетками от кашля и беспокойной женой. Он глубоко вздохнул.

— Сэм, как давно вы меня знаете?

— Какое это имеет отношение к делу? — После этого наступила пауза; затем грубый низкий голос продолжал уже мягче. — Ты же знаешь, как давно мы знакомы, Кленси. Уже очень давно. С тех пор как мы были ребятишками и жили по соседству…

— Да, — подумал Кленси, — с тех пор, как мы были ребятишками и когда этот толстый парень приехал из Бруклина …Сэмми Вайс, которому Кленси понравился с первого взгляда, вызвав его восхищение своей интеллигентностью, и который часто оказывался между Кленси и соседскими ребятами, когда те нападали на него… Старые времена, они снова всплыли в памяти Кленси при виде фасада из темно-коричневого камня и звуках низкого голоса капитана Сэма Вайса… Старые времена; мать с ее прекрасным чувством юмора и отец, который был в этом районе мастеров по шитью одежды единственным ирландцем, занимавшимся глаженьем брюк.

Кленси неожиданно зевнул.

— Боже мой, — подумал он, — я засыпаю на ходу.

Грубый голос в телефонной трубке продолжал.

— И тебе прекрасно известно, что если бы не этот паршивец Чалмерс, — и затем без всякой логической связи он добавил, — Вот насколько давно я тебя знаю, — и затем спросил с подозрением, — Ну, так что?

— Мне нужно двадцать четыре часа, Сэм. Так, чтобы Чалмерс не дышал мне в затылок. Можете ли вы дать мне эти сутки?

— Вы расскажете мне об этом, Кленси?

— Пожалуй нет. По крайней мере не сейчас. — Кленси вздохнул. — Может вы дать мне двадцать четыре часа?

— Я попытаюсь.

— Буду вам очень признателен.

Капитан Вайс глубоко вздохнул.

— Хорошо, Кленси. Вы прежде никогда не делали глупостей и насколько я знаю вас, должны быть достаточно веские причины, чтобы так поступать. Я постараюсь удержать собак как можно дольше, но я сейчас болен и сижу дома, и вы понимаете, что ничего не могу гарантировать. И если я даже смогу их удержать, то долго это продлиться не сможет.

— Благодарю вас, капитан.

— Желаю удачи, лейтенант. Я надеюсь, вы знаете, что вам следует делать.

Кленси посмотрел на телефон.

— Да, — сказал он. — Я буду держать вас в курсе.

— Уж, пожалуйста, сделайте это, Кленси. А я постараюсь сделать все, что будет зависеть от меня. — Затем наступила пауза и в его низком голосе прозвучала искренняя любовь. — Удачи, Кленси. — После этого в трубке послышался щелчок.

Кленси положил трубку и повернулся к Капровски. Детектив положил свой сверток на стол и начал разворачивать бумагу, в которую тот был завернут. Кленси посмотрел на него.

— Что это такое?

— Это форма доктора. Полная.

В голосе Капровски явно слышалось удовлетворение. Он развернул коричневую бумагу и достал пачку белой одежды. Сверху лежала белая шапочка и марлевая повязка, а также пара белых теннисных туфель.

Кленси показал на них.

— Где вы это нашли?

— В этом госпитале в задней части на первом этаже есть бойлерная, в которой стоит автоматический бойлер. Эта штука была засунута под него, причем даже не очень тщательно спрятана. Эта штука, я имею в виду бойлер, возвышается над полом фута на два. — Он остановился, припоминая. — И там еще есть дверь, она ведет из бойлерной наружу в боковую аллею. Она была не заперта.

— Вы имеете в виду, что она была открыта?

— Не открыта, — объяснил Капровски. — Не заперта. Любой мог войти внутрь и выйти наружу.

— Это у них так всегда?

— Да, я полагаю, что обычно так.

Кленси нахмурился.

— А разве у них нет человека, обслуживающего эти бойлеры, который должен постоянно находиться там?

— У них есть обслуживающий бойлеры человек, но он был наверху на одном из этажей и чинил водопроводный кран или что-то в этом роде, как я полагаю, примерно в то время, когда прикончили Росси. Он дежурит по ночам, однако в любом случае он проводит там не так уж много времени. Как я уже говорил, этот бойлер автоматический и практически работает самостоятельно.

Кленси немного подумал. Затем показал на кучку одежды.

— Кто-нибудь узнал эти вещи?

— Да, — Капровски наклонился и вытащил из груды одежды белую куртку. Над карманом были вышиты красным две буквы. — Там рядом с этой бойлерной есть раздевалка, в которой переодеваются врачи. Я проверил ящики и обнаружил, что эти вещи из шкафа, принадлежащего доктору П.Миллсу. «П» означает Поль.

Он сейчас в отпуске; отсутствует уже около десяти дней. Через пару дней должен вернуться.

— Эти шкафчики запираются?

Капровски недовольно покачал головой.

— Нет. Я уже вам говорил, что в этой лавочке ничего не запирается.

Кленси задумчиво нахмурился.

— На первый взгляд, все выглядит весьма просто, но даже в этом случае…Даже если узнать от персонала машины скорой помощи, куда повезут Росси, все равно такой способ убрать парня представляется весьма ненадежным. Это ведь случайность, найти одежду врача именно там, где она вам нужна, и именно в тот момент, когда она вам нужна. Не знаю…

— Я не совсем в этом уверен, лейтенант, — сказал Капровски. — Если бы дело происходило в любом другом месте, то пожалуй я согласился бы с вами, но это место не похоже на Маунт Синай или Бельвью. Там практически никого нет — ни дежурных сестер на этажах, ни вообще никого. И они ничего не запирают. Любой парень совершенно свободно может попасть в эту контору. Черт возьми, наверно вы можете вынести мебель из пары комнат и никто не будет знать об этом.

— Да, — медленно протянул Кленси. — А что удалось узнать о ноже?

— Значит так, мы конечно не вытащили его из тела, — сказал Капровски. — Мы положили его в этой кладовой так, как он и был, но нож очень похож на обычный нож для резки хлеба. У них там есть кухня, но кухарка половину времени отсутствует и каждый заходит туда, чтобы выпить кофе или сделать себе сандвич и затем выходит — и никто не знает, какие у них там ножи и на месте они или нет. Я говорил вам, что это место похоже на Либерти-холл. Я не люблю Бельвью или Маунт Синай. — В его голосе прозвучала извиняющаяся нота. — Ну, ладно, черт возьми; одним словом, это не обычный госпиталь, это скорее пансионат…

— Ладно, — сказал Кленси.

В этот момент вошел полицейский и положил на стол свежий номер «Нью-Йорк Таймс». Кленси сидел и думал несколько минут, Капровски ждал. Наконец Кленси вздохнул, отодвинул в сторону кучку одежды и потянулся за сложенной газетой.

— У меня есть для вас работа, Кап. Очень важная работа.

— Хорошо. В чем она будет заключаться?

— Минутку. — Кленси развернул газету, просмотрел страницы, нашел нужную и свернул газету этой страницей наружу. Затем он снова положил ее на стол и повел пальцем по интересующему его списку; это был список пароходов, отплывающих в ближайшие несколько дней. Капровски поднялся, наклонился над столом и следил за пальцем лейтенанта. Кленси недовольно фыркнул.

— Черт возьми! В ближайшие дни отплывает больше тридцати рейсов! — Он еще некоторое время изучал список, на лбу появились морщины. — Любая компания в мире доставит вас в любую точку на земном шаре!

— Ну, что же, это действительно так, — сказал Капровски. — Большой порт. Самый большой порт в мире. — Его голос звучал почти гордо.

Кленси грустно посмотрел на газету.

— Да, это действительно большой порт. В данный момент я бы предпочел, чтобы он был немного поменьше. — Он снова повел пальцем по списку, но затем сдался и повернул свое вращающееся кресло к Капровски.

— Хорошо, Кап, — вот это и будет ваша работа. Я хочу, чтобы вы проверили все транспортные агентства вблизи пересечения 86-й Вест-стрит и Колумбус-авеню. Возьмите список из телефонной книги; сначала проверьте ближайшие. Конечно она могла заказать их и в деловой части города, но все-таки есть шанс, что она сделала это в одном из маленьких агентств неподалеку.

— Ладно, лейтенант, — сказал Капровски. — Но кто она такая? И что я должен искать?

— Некто заказал два билета в Европу на пароход, вероятно это двухместная каюта первого класса. Они могут быть на имя Реник, но возможно, что и на другое имя. — Он немного поколебался, вспоминая прекрасное беззаботное лицо девушки, когда он впервые увидел ее. — Я чувствую, что это так, но могу и ошибаться. Во всяком случае женщине, которая их заказала, двадцать девять лет, она блондинка с голубыми глазами, рост пять футов шесть дюймов, настоящая красавица. Я хочу знать, на чье имя куплены билеты и если они куплены на имя Реник, то кому предназначен второй билет. Если вы найдете агентство, которое продало билеты, то возможно, что паспорта еще у них. Или может быть они вспомнят. — Он побарабанил пальцами по столу и снова посмотрел на газету. — Конечно, я хочу знать куда они направляются и когда отплывают.

— Хорошо, — Капровский быстро нацарапал что-то в блокноте, зажав в своем большом кулаке тонкий карандашик. Затем глянул на Кленси. — А что вы думаете относительно того, чтобы непосредственно проверить пароходные компании?

— Если хотите, то начните с них. Если билеты были выписаны на имя Реник, то они смогут вам помочь. Но если билеты были куплены на любое другое имя, то единственным путем выяснить что-нибудь будет описание девушки. И здесь вам могут быть полезны только агентства.

— Хорошо. Я посмотрю, что мне удастся раскопать. — Капровски немного поколебался. — Есть у вас какая-нибудь идея насчет того, когда они намеревались отплыть?

— Нет. Я полагаю, что в один из ближайших дней. Девушка говорила о необходимости сделать последние покупки и окончательно уложиться, но я не знаю… — Уже не в первый раз Кленси пожалел о том, что он недостаточно хорошо знает женщин. — Я не знаю, делает ли женщина свои последние покупки за день или за месяц до отъезда.

— Но они намерены плыть в Европу?

— Я почти уверен в этом. Я не думаю, что она меня обманула. Сейчас по крайней мере, я не припоминаю, чтобы речь шла о каком-то другом месте. — Он наклонился вперед, вырвал лист с расписанием и протянул его Капровскому. Действуйте.

Капровски выпрямился — Хорошо. — Он засунул блокнот вместе со списком в карман и вышел. Кленси повернулся и протянул руку к телефону.

— Сержант, мне нужно поговорить с кем-нибудь из отдела опознаний управления полиции в Лос-Анджелесе.

— Хорошо, сэр.

— Я подожду у телефона.

В ожидании он откинулся назад и, прижав одной рукой трубку к уху, другой рукой начал вертеть пару теннисных туфель, лежавших на кучке одежды. Туфли показались ему каким-то покоробленными. Он засунул руку в одну из них и вытащил белый носок, затем из второй туфли появился второй носок. Он отложил их в сторону и принялся исследовать карманы белой куртки. Ничего. Отложил куртку в сторону и стал развертывать смятые брюки, но в этот момент прозвучал голос сержанта.

— Ваш заказ, лейтенант.

Выпрямившись, и отодвинул кучку одежды в сторону.

— Алло? Это лейтенант Кленси из 52-го участка Нью-Йорка. С кем я говорю?

— Это сержант Мартин. Отдел опознаний. Чем я могу вам помочь, лейтенант?

— Мне нужна вся информация, которая у вас есть или которую вы сможете быстро собрать, об Энн Реник, пишется Р-Е-Н-И-К, возраст двадцать девять, рост — пять футов шесть дюймов, блондинка с голубыми глазами…

— Как пишется ее имя? Это полное или сокращенное имя?

— Это ее полное имя и оно пишется Э-Н-Н.

— Она замужем или одинокая?

— Я не знаю. Единственное, что я видел, это водительское удостоверение, выданное в Калифорнии в округе Лос-Анджелес.

— Какой-нибудь адрес?

Кленси чуть не стукнул сам себя.

— Я меня его нет.

— Какие-нибудь записи о преступных действиях? Я имею в виду у вас в Нью-Йорке.

— Ничего такого, о чем мы бы знали. Мы не проверяли. — И добавил в свое оправдание. — Еще.

— Вы не посмотрели обратную сторону водительского удостоверения? Были там какие-нибудь замечания о транспортных нарушениях?

— Никаких.

— Еще что-нибудь?

— Это все, что у меня есть, сержант. Я понимаю, что это не очень много…

— Этого достаточно, — сказал сержант. — Если она получала удостоверение в этом округе, то мы найдем ее и тщательно проверим. Как скоро вам нужна эта информация?

Кленси рассмеялся.

— Вчера.

— Я позвоню вам.

— Буду вам очень признателен, Если меня не будет, оставьте свой номер нашему дежурному и я немедленно свяжусь с вами. До которого часа вы будете на месте?

— До шести по нашему времени, то есть до девяти по вашему.

— Очень хорошо. — Кленси помедлил. — Вы запомнили всю эту информацию или хотите, чтобы я повторил?

В голосе сержанта, долетевшем через весь континент, послышалась сухая нотка. — Все, что мне понадобится, это включить магнитофон, лейтенант.

— О, да, хорошо, тысяча благодарностей.

— Это наша обязанность. Всего хорошего, лейтенант.

Кленси положил трубку, посмотрел некоторое время на кучку одежды и занялся исследованием карманов скомканных брюк. И снова ничего. Он сложил все в ящик стола и в задумчивости откинулся назад. Неожиданно ему в голову пришла новая мысль, нужно было сделать еще одно дело; он вернулся к газете и нашел спортивную страницу, провел пальцем по списку скачек, назначенных на вторую половину дня, что-то вычислил и потянулся к телефону. Однако его рука повисла в воздухе; этот звонок следовало делать не из полицейского участка.

Заставив себя встать, взял со шкафа с документами шляпу и прошел по коридору, задержавшись у входной двери. Сержант вопросительно посмотрел на него.

— Сержант, я намерен сходить пообедать.

— Хорошо, сэр. — Сержант как-то неожиданно смущенно смотрел на него. Мистер Чалмерс…если он будет снова звонить…

Одного взгляда на каменное лицо Кленси оказалось достаточно, чтобы он поспешно проглотил остальные слова.

— Хорошо, сэр. Я скажу ему, что вы ушли обедать.

Оглавление