ГЛАВА 4

Спустя некоторое время

Нью-Йорк, ресторан-гриль

Люси говорила, что в первый же год их брака она обнаружила у Гила удивительный талант: он обладал искусством спать с открытыми глазами. Когда бы она ни посвящала супруга в детали какого-нибудь происшествия, задевшего ее в течение дня, у нее не возникало сомнений, что он внимательно ее слушает. То есть в нужные моменты он кивал, задавал соответствующие вопросы, но при этом, как потом выяснялось, не имел ни малейшего представления, о чем она говорит.

Сомнамбулические беседы, как называла их Люси, были особым умением Гила, этот фокус частенько выручал его в любовных интрижках, помогая успешно длиться тому, что могло бы закончиться, едва начавшись. Но с Люси все обстояло по-другому. Он отказался от этой практики уже на подступах ко второму году супружества. Ибо обнаружил, к своему вящему удивлению, что его гораздо больше заботят повседневные мелочи, приключавшиеся с Люси, чем собственное желание послать все подальше.

Теперь, в ресторане, под монотонное журчание профессорского говорка он снова прибег к сомнамбулическому восприятию разговора, позволив старику продолжать монолог и, в сущности, не обращая на него никакого внимания.

— И таким образом, мы полагаем, что документ может содержать тайное послание, которое сообщит нам, где находится данный артефакт — предположительно медный свиток, относящийся к временам Иисуса. Загвоздка в том, что мы ни в чем в точности не уверены. Возможно, это только метафора, которую счел необходимым использовать автор записок, — закончил Ладлоу.

— Разумеется, — подтвердил Гил, кивнув.

— Вот тут-то вы и должны вступить в дело, — добавил Ладлоу.

— Тут — это где? — спросил Гил, отчаянно притворяясь, что он, черт возьми, понимает, что происходит.

— Ваша задача — выяснить и сказать нам, содержит ли текст дневника какую-нибудь систему, за которой может скрываться секретное сообщение, — вклинилась в разговор Сабби.

— Вы имеете в виду шифр? — спросил Гил. — Вы же знаете, я не занимаюсь шифрами.

— Нет. Речь не о шифре, в том-то и дело, — снова перебила Сабби. — Если бы нам нужен был криптоаналитик, мы бы к вам не обратились.

— За что я век был бы вам благодарен, — резко парировал Гил.

Ладлоу снова попытался их примирить:

— Послушайте, если мы правы, человек, который вел этот дневник, побоялся использовать шифр. Беспокоясь, что полностью закодированное послание к тому времени, когда документ обнаружат — возможно, спустя столетия, — никто не сумеет расшифровать. Мы почти уверены, что он выбрал более простой способ скрыть свое сообщение. Мы только не можем вычислить, как он это сделал, и Сабби сказала, что с вашим нюхом на всякого рода системы, ну…

Гил выпрямился и принялся выстреливать вопросы — один за другим, в надежде побыстрей со всем этим покончить. Сабби хранила молчание, возможно пытаясь понять, почему это он ничего не сумел почерпнуть из предельно ясного и обстоятельного рассказа. К счастью, ответы профессора были развернутыми и детальными. Они дали Гилу необходимую информацию, которую он удосужился пропустить мимо ушей.

Дневник, который в одиннадцатом столетии вел некий монах, был обнаружен в древнем монастыре (Уэймут, Англия). Купивший его частный дилер-антиквар связался с Ладлоу, поскольку слышал, что тот интересуется этой ветхой рукописью. В настоящее время пресловутый дневник в безопасности, снова в Англии, в месте, про которое знает только Ладлоу. В назначенный час его должны будут переслать, или, как сказал профессор, «переместить» при помощи доктора Антона де Вриза в музей Израиля.

— Но де Вриз говорит, пока точно не выявлено, какую информацию содержит дневник, переправлять его к ним не имеет смысла. Ибо, несмотря на то, что он ведает поступлениями в музей, там не примут ни одного документа без непреложных свидетельств его важности в религиозно-историческом плане. Полагаю, он прав, хотя я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы сей раритет хранился у них.

Старик пожал плечами, выражая несогласие с решением де Вриза, но, очевидно, отказываясь его оспаривать.

— Вы считаете, это разумно — держать такой документ невесть где? — спросил Гил.

Он так и не понял, какие ценности может содержать этот старый безвестный дневник, но надеялся, несколько подтолкнув ход беседы, поскорее закончить ее. Ответ Ладлоу был совсем не таким, на какой он рассчитывал.

— Ну, теперь это дело нескольких дней, в любом случае, — веселым тоном ответил профессор. — Как вы знаете, Джордж заверил нас, что не позднее утра понедельника, как только с «Кибернет форенсикс» будут улажены все вопросы с оплатой, вы уже будете на пути в Израиль, чтобы присоединиться там к нам.

Ладлоу бросил на Сабби еще один восхищенный взгляд.

Гил тупо смотрел на него. Старик, часом, не спятил, раз ни с того ни с сего вдруг вообразил, что Джордж ему что-то такое пообещал? Но Гил также знал Джорджа. И очень хорошо.

Сабби, в свою очередь, изучающим взглядом смотрела на Гила.

— Нас заверили, что вы сможете вылететь немедленно.

Они явно ждали утвердительного кивка, но Гил не торопился что-либо подтверждать. Проклятье, он совершенно не собирается нестись на Ближний Восток по прихоти Джорджа!

Не собирается, и все тут. Джордж, похоже, рассчитывает выкрутить ему руки. Станет скулить, что компания нуждается в средствах, что без них она не сможет оплатить все издержки и, что еще хуже, ей придется приостановить свою деятельность. Если это не сработает, Джордж прибегнет к другим уловкам. Сошлется на то, что с тех пор, как Люси умерла, Гил сделался настоящим затворником и… «Согласись, старина, маленькое приключение пойдет тебе только на пользу».

«Пойдет на пользу сундукам «Кибернет», ты имеешь в виду?»

Гил тряхнул головой, избавляясь от воображаемых препирательств. У него нет желания куда-либо ехать. Все просто.

— Зачем мне ехать в Израиль, если дневник находится в Англии?

Вопрос был логичен.

— Ну так и что же? Работу следует провести именно там.

«Даже не думай об этом, старина».

Гил подарил профессору свой самый доброжелательный взгляд.

— Знаете, что до меня, то, мне думается, было бы гораздо разумнее доставить дневник в «Кибернет», — сказал он. — А я, с вашего благословения, профессор Ладлоу, готов подобрать вам самую лучшую команду… здесь, в Нью-Йорке. Таким образом, вы получите самые лучшие головы…

— Команду! — ахнул Ладлоу.

— Ну да, но не волнуйтесь, это не встанет вам дорого. На самом деле, если учесть оплату моей поездки, а также моего проживания, возможно, все даже обойдется дешевле…

— Вы что, рехнулись? — зло спросила Сабби. — Как вы можете предлагать такое? Вы или глупец, или не слышали ни слова из того, что говорил вам профессор. В любом случае мы понапрасну теряем здесь время.

Она поднялась, кивнула профессору и направилась в туалет. Профессор вытер носовым платком лоб, извинился и отправился в ту же сторону.

Гил в изумлении потряс головой. Какого черта, что тут случилось? Он что, где-то здорово прокололся? Наверное, так.

Он плюхнулся на стул, приготовившись принести извинения, как только эти двое немного остынут и вернутся к столу.

К тому времени, когда к нему снова подошел официант, чтобы предложить еще что-нибудь выпить, Гил уже знал горькую правду. Ладлоу ушел. И девушка тоже.

Взгляд его перекочевал с наброшенного на спинку стула мокрого плаща Ладлоу на полураскрытый зонтик, лежащий на полу под столом. Все было по-прежнему, за исключением того, что Ладлоу и Сабби ушли. Вышли из-за стола и, очевидно, покинули ресторан.

Если бы он вовремя оторвал взгляд от скатерти, на которую пялился последние несколько минут, возможно, ему удалось бы увидеть, как они уходят. Но он ждал, как виноватый школяр, готовый согласиться на все, только бы смыться домой и отдохнуть от всей этой неразберихи. А потом… потом Джордж получил бы свое. Но лишь с утра в понедельник.

Теперь, оказывается, некому приносить извинения. Встреча, сулившая головную боль, переросла в нечто еще более неприятное. Взгляд Гила упал на пустой стул Ладлоу. Одна-единственная внезапная мысль вдруг заставила его вскочить на ноги и броситься в том направлении, куда ушли Сабби и профессор:

«Сабби никогда бы не позволила старику уйти без плаща и зонта. Не в такой вечер, как этот».

Оглавление

Обращение к пользователям