Рассказ восьмой. Дуэлянты

Однажды Коля Егоров поссорился с Петькой Мокренко. Ссора, как бывает у благородных людей, произошла из-за дамы – Кати Сундуковой, в которую Мокренко попал огрызком яблока. Девочка вскочила, покраснела, бросила на обидчика гневный взгляд и вылетела из класса.

– Подумать только! Среди этого сборища трусов нет ни одного настоящего мужчины! – презрительно сказала она в дверях. В классе было немало ребят, но никто не хотел связываться со здоровенным Мокренко.

Коля Егоров и Филька Хитров не были свидетелями оскорбления и появились в классе, когда Сундуковой там уже не было. Антон Данилов немедленно рассказал им о случившемся.

Коля, которому Катя нравилась, вспыхнул и хотел немедленно броситься на Петьку с кулаками, но Филька удержал его:

– Не горячись! Этот жиртрест сильнее тебя в три раза!

– Пускай отколотит, я не намерен ему спускать! Если не вступиться, Катя решит, что я такой же трус, как остальные, – кипел Коля.

– А ты и не будешь ему спускать, – успокоил приятеля Хитров. – Ты вызовешь его на дуэль, как Пушкин Дантеса.

– На дуэль?

– А почему нет?

Друзья о чем-то недолго посовещались, после чего Егоров подошел к Петьке и громко сказал:

– Мокренко! Ты толстый боров!

Тот нахмурился и посмотрел на свой увесистый кулак:

– Нарываешься?

– Нарываюсь! – подтвердил Коля.

– Считай – нарвался! Готовь стакан для зубов и морозилку для оторванных ушей. Когда будем драться, сейчас или после уроков?

Угрозы первого силача были вполне оправданы: в прошлом месяце он уже выбил зуб парню из соседнего класса.

– Ты, кажется, чего-то не понял, Мокренко! Никакого мордобоя не будет – он вызывает тебя на дуэль! – сказал Филька, подходя к ним.

– На какую дуэль? – фыркнул Петька.

– На дуэль, живым из которой выйдет лишь один. Тут затронута честь дамы, и синяком под глазом не обойдешься. Пушкин с Дантесом тоже не кулаками дрались, – объяснил Хитров.

– И где будет дуэль? – спросил Мокренко.

– Знаешь недостроенную плотину?

– Возле реки?

– Вот именно. Как ты помнишь, там на высоте примерно третьего этажа проходит бетонная свая. Вы будете драться на этой свае, пока кто-нибудь не упадет вниз.

У Петьки отвисла челюсть.

– Там мелко и валуны из-под воды торчат, – пробормотал он. – Если со сваи шлепнешься, то того… уноси готовенького.

– А ты как хотел? Это дуэль, и живым из нее выходит только один, – напомнил ему Колька.

– Дуэль – это проверка мужества, а не силы. В ней шансы противников уравниваются, – добавил Филька. – Если не хочешь, чтобы тебя считали трусом – приходи к плотине после уроков. И вот еще что – выбери себе секунданта. Думаю, Антон согласится…

Коля и Филипп отошли, оставив ошарашенного Петьку за партой. Чем больше Мокренко убеждался, что все задумано всерьез, тем страшнее ему становилось. Он вспомнил острые камни, торчащие из мелководья, и нависшую высоко над рекой узкую бетонную балку. Немногие из ребят отваживались перейти по ней на другой берег, не говоря уже о том, чтобы там драться. Петька сообразил, что на узкой бетонной свае он потеряет свое преимущество в силе. Один неловкий удар или потеря равновесия – и сорвешься вниз.

После уроков Мокренко, взяв с собой Антона, уныло поплелся к недостроенной плотине. Там их уже ждали. В тени под ракитами стояли Хитров и Егоров, решительно посмотревший на своего противника.

– Долго заставляешь себя ждать. Давай скорее покончим с этим! – сказал он.

– Напоминаю правила дуэли. Они просты. Вы встаете на сваю и деретесь, пока кто-то не сорвется вниз. Живым останется только один, – объяснил Филька.

– Психи! – выдавил Мокренко.

– Не отставай, Петька! Я полез! – Коля снял пиджак и быстро стал подниматься по лестнице без перил к свае.

Мокренко в замешательстве остановился возле ступенек, затравленно глядя на мелководье и воображая на камнях свое бездыханное тело. Спина у него стала мокрой от пота, и на рубашке выступило большое влажное пятно.

– Давай лезь, а то решат, что ты струсил! – шепнул Антон, и Мокренко, придерживаясь руками за ступеньки, стал карабкаться вверх.

Коля, успевший перебраться по свае на другую сторону плотины, уже поджидал своего противника. Они стояли на разных концах узкой, сантиметров в тридцать шириной, балки.

– Сходитесь! К барьеру! – закричал Филька Хитров.

Егоров шагнул на сваю, вызывающе глядя на Мокренко.

– Давай, Петька! – пригласил он. – Можешь начинать вышибать мне зубы! Стакан я уже приготовил!

Мокренко посмотрел вниз с высоты третьего этажа, и у него закружилась голова. Он упал на живот и обхватил руками балку.

– К барьеру! Сходитесь! – донесся до него снизу показавшийся далеким голос Хитрова.

Петька, не вставая, замотал головой:

– Я не пойду!

Беднягу охватил слепой ужас, он ругал себя за злополучный огрызок, брошенный в Катю, и ему хотелось оказаться за тысячу километров отсюда. Пятясь задом, он стал сползать по ступенькам, пока не оказался на земле. Над ним наклонились Филька и Антон, а через какое-то время, увидев, что противник отказался от дуэли, спустился и Коля.

– Или дерись, или проси у Кати прощения! – потребовал он.

– Хорошо, – сказал Мокренко, поднимаясь и отряхивая запачканные брюки. – Я попрошу! Только отстаньте от меня все!

И, не разбирая дороги, он поплелся в заросли.

– Как мы и думали, он струсил. Толстяк всегда был робким, – сказал Филька и, прищурившись, посмотрел на Егорова. – А если бы он не испугался, ты бы стал драться?

– Не знаю, – пожал плечами Коля. – Мне тоже было страшновато переходить эту сваю, но, думаю, что дрался бы. Главное, вниз не смотреть.

На другой день Петька, как и обещал, перед всем классом подошел к Кате и пробормотал:

– Ты, того, Сундукова, прости меня. Я не хотел в тебя огрызком… Случайно вышло! Я вообще-то хотел в окно, да тут твой лоб подвернулся.

Он стал было ретироваться, но Коля, стоявший рядом, схватил его за шиворот и потребовал:

– Мало! Еще!

Мокренко с опаской покосился на него и добавил, как первоклассник:

– Прости меня, пожалуйста, Сундукова, я больше не буду!

– Этого достаточно? – Коля посмотрел на Катю. Та кивнула.

– Извинения приняты! Можешь идти! – сказала она, и Мокренко торопливо улизнул.

А Сундукова пораженно уставилась своими огромными, полными восхищения глазами на Колю.

– Как тебе удалось заставить его просить прощения? Никогда не думала, что Мокренко это сделает!

– Гипноз, – скромно сказал Егоров. – Обычный гипноз!

Оглавление

Обращение к пользователям