Глава 3. Остановись мгновенье, я прекрасна!

Все же на работу она накрасилась и нарядилась. И пришла пораньше – как бы там ни было, свои обязанности она должна исполнять безукоризненно. Любочка уже кругом убрала, а времени оставалось все равно много. И тут она услышала попискивание. Кто-то шуршал и попискивал в ящике ее стола. Она открыла ящик и отпрянула – штук шесть маленьких серых мышат копошились прямо возле чьей-то заботливо положенной корки хлеба.

– Ах ты значит вот как, да? – усмехнулась Люба и принялась резво ловить мышей в банку. Хорошо хоть банок стояло много – в них складывали остатки мыла. – Это ты, значит, меня решил мышами испугать? Меня, которая выросла в деревне и этих мышей перевидела сотни! Да они мне, как родные!.. Посмотрим…

Она поймала четыре мышонка, посадила в банку и стала терпеливо ждать смены. Люба даже подкормила мышат, чтобы тем было комфортнее.

Смена пришла, как обычно – веселая и шумная.

– Любаша! Ну, ты замуж еще не выскочила? – шумели мужики.

– Ваш Сивцов не берет, – равнодушно отшучивалась Люба.

Сивцов был тут же и только скрипел зубами.

– Понятно, ждет, когда я в ящик полезу, – тихонько бормотнула Люба и, схватив тряпку, стала тереть чистые подоконники.

Рабочие ушли, а Люба не могла дождаться – когда кончится их смена. Но день тянулся ужасно медленно. Это еще хорошо, что у Любы появились мыши, с ними было как-то веселей. Однако уже к концу рабочего дня ей скучать было некогда. Любе нетерпелось добраться до одежды Сивцова. Он с грехом пополам починил свою кабинку, и она теперь запиралась, а значит и к одежде был подход закрыт. Зато у Любы были запасные ключи. И очень скоро штанины новых джинсов Сивцова были завязаны узлом и туда аккуратно были выпущены мыши, а потом Люба крепко закрутила конструкцию из штанов, чтобы грызуны не выскочили раньше времени.

Успела она только-только. Едва уселась, а в коридоре уже раздавался топот – мужики торопились домой.

– Ну все! – облегченно пыхтели они. – Завтра отсыпной.

И вдруг в раздевалке раздался испуганный крик, а потом отборные маты.

– Это кто… мать твою! Горохова! Опять ты? – слоном ревел Сивцов. Он носился в трусах возле своей кабинки и испуганно тряс джинсами, а из них выбегали мыши и кидались врассыпную. – Какого хрена?.. Блин, все джинсы в мышах! Как теперь мне… Блин! Горохова! Убью!

Любочка только сладко щурилась – а он, оказывается, знает ее фамилию!

А Сивцов уже подлетал к ее столу и впрямь собирался покончить ее жизнь преступлением. Но спокойная, как монумент, Любочка встретила его обворожительной улыбкой.

– Да, Вячеслав Максимович, это я подложила вам в штаны животных, – мило моргала она и играла ямочками. – А зачем вы мне их в ящик стола затолкали? Вы думали, я умру от страха? Я не боюсь мышей, вы просчитались.

– Каких, к черту, мышей я тебе подложил?! Что ты мелешь?! – вопил Сивцов. – Какого хрена ты их ко мне в штаны сунула?

– Я ж вам объясняю, – не дрогнул у Любочки ни один мускул. – Вы хотели меня напугать, подсунули в ящик мышей, а я вам их обратно вернула. Чего орать-то? Между прочим, я и вовсе не визжала. Или вы сами этих мышек испугались?

И тут к парочке подошел седоватый Лукьянов. Он едва сдерживался, чтоб не гоготать в голос.

– Люба, понимаете, – вежливо пытался объяснить он, – дело в том, что в столе наша бывшая работница все время оставляла корки хлеба. Уж от кого она хлеб прятала, неясно, вы можете, конечно, у нее поинтересоваться, но у нее там постоянно водились мыши. И я вам докладываю – Слава к мышам никакого отношения не имеет.

– Не имею? – не успокаивался Слава. – Как же не имею, если из моих новых джинсов соорудили эдакий мышиный интернат? Мне теперь эти штаны хоть выбрасывай!

Любочка переводила взгляд от одного рабочего к другому и все больше верила – мыши завелись сами.

– Но как же… – растерянно бормотала она. – Там разве дырка есть?

Она даже залезла в этот самый ящик и к своему ужасу убедилась – дырка на самом деле была.

Однако сдавать позиции Любе не хотелось.

– А куда вы мышей дели? – вдруг спросила она у Сивцова. – Вы что – их всех выпустили? Чтобы они завтра опять ко мне в стол пришли?

– А что я с ними должен был делать? – ехидно перекривился тот. – Ловить по всему цеху? Я не кот. Вы мне лучше скажите – как мне теперь после этих мышей…

– Он опять про свои штаны… – вздохнула Люба. – Да не переживайте вы так, у моей сестры Иры есть какие-то джинсы, она их не носит. Сегодня же вечером вам принесу.

– Во! Слав! Соглашайся! Будешь ходить в джинсах, а на заднице цветочек блестящий! Класс! – гоготали мужики. – Или еще голубков могут присобачить!

Сивцов выскочил из раздевалки, даже не застегнув как следует рубашку.

Люба заскучала. Ну да, конечно, сегодня получилось некрасиво – Сивцову досталось ни за что, но… А так ему и надо! Не будет своего ребенка мучить…

Домой Люба вернулась хмурая, словно туча.

– Ну как сегодня наш рыцарь? – встретила ее Марианна Венедиктовна.

– Это вы про кого? – не поняла Люба. – Я никаких рыцарей там не заметила. Работаю-работаю, а никаких рыцарей не вижу, только их кони…

Она вовсю уплетала котлетки, заботливо подогретые Марианной Венедиктовной, когда к ним в дом позвонили.

– Марьванна! Я сама открою, там могут быть посторонние, – подскочила Любочка и подбежала к двери.

Лишь только она открыла дверь, в дом ворвался Сивцов:

– Он где? У вас?! Я же просил не водить к себе Женьку!

– Куда водить? Вы о чем? – моргала Люба.

– Ой, только не надо такую идиотскую физию делать, – перекривился Сивцов и вдруг гаркнул: – Женька! Евгений! Выходи, негодник!

Из комнат вышла Марианна Венедиктовна и заворковала:

– Вячеслав Максимович? Какими судьбами? Проходите к столу, мы только ужинать сели.

Вячеслав Максимович смутился необычайно. И, надо сказать, смущение ему шло.

– Здрассьте… – чуть склонил он голову. – Я не буду проходить, у меня куда-то пацаненок задевался. Должен был ждать меня дома, я с работы пришел, а его нет. Я уже весь двор обегал… думал, он у вас…

– И он еще стоит! – подхватилась Люба. – У него Евгений пропал, а он… Кланяется здесь, как тюлень! Пошли!

И она, схватив кофточку, выскочила из квартиры. Сивцов за ней еле поспевал.

– В чем он был одет? – спрашивала Люба на бегу.

– Он в этой… да откуда я знаю, что он надел… – с досадой отвечал отец.

– За домом были? А во дворе детского сада?

– Был, нет там никого… а уже темнеет. Может в милицию? Вот черт… куда же он?…

– Да от такого папаши хоть куда сбежишь! – не успокаивалась Люба. Она подбегала ко всем мальчишкам во дворе и спрашивала: – Мальчик, ты Женю не видел? Ну такой кудрявый мальчик, на скрипке играет? Нет?

На Сивцова уже было жалко смотреть.

– Черт! Это я сам виноват… правильно вы говорите – замучил мальчишку… Но если с ним что-то случится, я на этом свете минуты не задержусь…

– Да прекратите вы каркать! Ворона какая! Искать надо! – одернула папашу Люба и приказала: – Значит так – вы бегите туда, а я вон туда сбегаю, в тот сквер.

Она уже повернула в темный сквер, как вдруг Сивцов схватил ее за руку:

– Люба, пойдем туда вместе, там темно…

– Правильно! Давайте мы сейчас за ручку по скверам будем гулять, а Евгений будет пропадать неизвестно где! – вызверилась Люба. – Ищите вон там, сейчас же совсем темно станет!

Сивцов не выпускал ее руки:

– Ты прости меня, Люба, ладно?

Люба насторожилась:

– Это вы что с собой сотворить решили? Вы даже не думайте! Нам парня искать надо, а он…

Сивцов фыркнул:

– Да ничего я не думаю, я просто спасибо сказать хотел, за сочувствие. Спасибо!

– Не за что, – буркнула Люба и побежала в сквер.

Она еще не перебежала маленькую дорожку, а к ней метнулся паренек лет восьми.

– Тетенька! А вы Женьку ищите, да?

– Женьку, а ты знаешь, где он? – всполошилась Люба.

– Знаю. Он с большими мальчишками пошел в кино, на ночной сеанс. В наш кинотеатр. Вон туда, в «Ласточку».

– С какими большими? Давно ушел?

– Давно, только они на нон-стоп пошли. Это такой фильм, который до утра будет, – терпеливо объяснял мальчишка. – Я тоже с ними хотел, а меня не взяли, сказали, что я не мужик, а вот Женька мужик, потому что он им деньги дал.

– Поня-я-ятно… – кивнула головой Люба. – Ну ты беги, спасибо тебе, я тебе завтра мороженое куплю.

– Лучше чипсы, – попросил мальчонка и быстро побежал к своему подъезду.

Люба оглянулась – Сивцова нигде не было видно, а на улице уже становилось по настоящему темно. Искать еще и Сивцова было просто некогда. Люба повернула к «Ласточке».

На входе ей преградила путь кругленькая пожилая женщина:

– Ваш билетик? – грозно сдвинула она брови.

– У меня нет билета, да я и не в кино пришла… – торопливо объясняла Люба. – У нас тут из дома мальчик пропал, маленький такой, ему шесть лет. А дети во дворе сказали, что он на вечерний сеанс пошел.

– Это на нон-стоп что ли? – переспросила женщина. – У нас малышей на такие сеансы не пускают, точно вам говорю, даже не ищите.

– Так он не один пошел, с большими мальчишками.

– Ну если с мальчишками… – засомневалась женщина и тут же снова встала глыбой: – Вот завтра и найдете! Как я вам его искать буду?!

– Я не могу завтра, пойдемте вместе посмотрим, – начала было Люба, но увидев непроницаемое лицо работницы культуры, добавила: – А то мне придется милицию вызывать. А они так не любят, когда их от дел отвлекают…

Крепость пала. Женщина побрела к залу, ругая родителей мальчишки.

Женька был в зале. Заметив Любу, он кинулся к ней на шею и тихонько прошептал:

– Забери меня отсюда, а?

Люба прижала мальчишку к себе и стала быстро-быстро извиняться перед суровой женщиной:

– Вы уж нас простите… мы вам так благодарны… спасибо, что не отказали…

– Да какое уж спасибо… – ворчала женщина. – Вы как придете сейчас домой, первым делом его ремнем отгуляйте, чтоб до костей пробрало. А то совсем дети развинтились!

– Отгуляем, – обещала Люба, – Вот, как придем домой, так и начнем гулять…

Они вышли из кинотеатра, и Евгений уткнулся Любе в колени.

– Теть Люба… я теперь и вовсе не знаю как быть… Папа… он же меня… а я никак по другому не мог… я в магазин шел, за хлебом… у меня деньги большие были… А мальчики подошли и сказали – пойдем в кино… а я сказал, что не хочу. А они сказали – что ты, не мужик что ли? Ну я и согласился. А они сказали – только ты платишь. А у меня сдача с хлеба осталась, ну я и… А фильм мне и не понравился совсем, там только целуются… А папе я и не успел ничего сказать… А потом когда узнал, что только утром домой… я испугался. Но только что я – не мужик что ли?…

– Вот так, да? – покачала головой Люба. – Ладно, пойдем, твоего папу искать…

Папу найти они не смогли. Да и где его увидишь – такая темень. Тогда Люба заявила просто:

– Пойдем к нам, а оттуда уже позвоним твоему отцу на сотовый. Ты знаешь его номер?

Мальчишка кивнул и вздохнул свободно, всей грудью, потому что уже несколько часов он только и делал, что переживал – как там без него отец, и что ему будет, когда они с ним встретятся рано утром…

Дома, пока Марьванна кормила маленького гостя, Люба уселась за телефон. Ни домашний, ни сотовый Сивцова не отвечал.

Она уже и вовсе не знала, что делать, когда заявился расстроенный Вячеслав Максимович:

– Совсем не знаю, где его искать… – Едва он проговорил, как к нему на шею тут же кинулся Евгений.

– Папка!

Сивцов сначала прижал мальчишку к себе, уткнулся носом в его макушку, а потом взглянул на Любу:

– Так вы… вы его у себя держали что ли? Пока я бегал, искал… вы так специально меня поучить хотели, да? – вдруг проговорил он.

– Вы что – больной? – спокойно поинтересовалась Люба. – Как вы могли подумать, чтобы я…

– Вы… вы способны на все… – перебил ее Сивцов и вышел, даже не стал слушать, что там ему говорит Люба.

От обиды Люба даже заплакать хотела, но постеснялась Марьванны.

– Да… – покачала головой пожилая женщина. – Ты, Любочка, не расстраивайся, эти мужчины, они всегда к нам, к женщинам жутко несправедливы. А знаешь почему?

Люба не знала, и честно говоря, даже не хотела знать.

– Потому что мы – женщины, не только их красивее, но и значительно мудрее. Они это где-то понимают, там, глубоко в душе, но признаться бояться. Вот и стараются на нас свесить любые неудачи. Пойдем-ка, милая, посмотрим, что у нас в театрах показывают. Давненько мы с тобой по театрам не ходили, верно?

– Чего ж не верно… С самого рождения и не ходили, – согласилась Люба.

– А нам ведь надо совершенствоваться!

Люба только глубоко вздохнула – и зачем это Марьванне приспичило совершенствоваться? Вот она – Люба, уже давно совершенная… Ну если и не совсем, то театром это дело не поправишь!

В конце вечера, чтобы уже окончательно утешить девушку, Марьванна, закатив глазки, долго и нудно терзала пианино. Она играла Шопена, а Шопен, он по ее мнению, излечивает любые душевные недуги.

Любочке и в самом деле сделалось намного легче, но только после того, как почтенная дама закрыла крышку пианино. Люба вдруг поняла, что есть на свете нечто более страшное, чем обида – классика в исполнении Марьванны.

У Ирины же день сложился совсем по другому. С самого утра они, нагруженные продуктами, заявились на дачу к Нате – так звали милейшую женщину-бухгалтера, у которой отчего-то всегда было принято отмечать различные мероприятия.

– А вы чего так рано? – удивилась Ната.

– Мы еще поздно, – проговорила Ирина. – Потому что барана искали.

– А чего их искать? У нас в офисе их сколько угодно! – воскликнула Ната. – Мишель! Быстро знакомь меня со своей девушкой!

Мишель покраснел жгучим перцем и залопотал что-то невразумительное:

– Да какая она девушка… в смысле, никакая она не моя. Так только… вызвалась помогать…

Ирина презрительно фыркнула:

– Он же без меня здесь вам весь банкет загубит. Меня Ириной зовут.

Ната тоже представилась и побежала показывать свою кухню и холодильники. Ирина не стала тратить время попусту и сразу приступила к готовке.

– Ир, пойдем я тебе покажу, какой у них тут пруд, – тянул за рукав девушку Мишка. – У них там прямо лебеди плавают! Настоящие! Один лебедь. Или гусь… да! Точно! Гусь и две гусыни, а еще гусята. Ну пойдем посмотрим, им хлеба надо покрошить.

– А что – кроме нас покрошить некому? – сквозь зубы спросила Ира.

– Некому! – с вызовом ответил парень. – Потому что все к ним уже привыкли и никто уже не кормит! Они плавают совсем голодные! А между прочим, от голода и утонуть могут! И вообще – здесь такая традиция – как только кто с девушкой приезжает, так сразу и бежит кормит этих лебедей. Гусей. Я вот, например, каждый раз кормлю!

– Я догадалась, – мотнула головой Ирина. – Только сегодня у тебя полный облом. Ты ж не с девушкой приехал, а со мной.

Мишка немного смутился, а потом заговорил с удвоенным пылом.

– Ой, ну ты такая интересная прямо! Так я ж специально тебя и привез, чтобы ты гусей покормила!

– Я поняла, – с идиотской улыбкой повернулась к нему Ирина. – Вот я и стараюсь. А то сейчас ваши гуси налетят, а у нас еще ничего не готово. Кстати, я тебе тут лук приготовила, почисти.

И она подвела Мишку к огромному тазу.

– С тобой, Ирочка, не любовь, а одни слезы…

Ирина успела вовремя. Правда, она крутилась не одна, на стол накрывали две девочки – специальные помощницы, зато у нее осталось время привести себя в порядок – не зря же она прихватила с собой косметичку и нарядную блузку.

Красилась Ирина редко. Она считала, что у нее и без того лицо достаточно яркое. Однако, когда она украсила его макияжем, Мишка просто ахнул.

– Ох и ни фига себе!.. А ты чего раньше никогда не красилась? – выпучил он на Ирину глаза.

– Не для кого было… – дернула плечиком прелестница.

Мишка набычился:

– А сейчас для кого?

– Ну… мало ли… – ответила Ира, мечтательно вглядываясь куда-то в даль. Потом, видя, как наливается краской ее кавалер, добавила: – Сам же говорил – мы должны начальнику твоему понравится, чтобы он деньги захотел дать!

– Я и без тебя понравлюсь, – буркнул Мишка. – А то – накрасилась она, понравиться ей надо… Знаю я твои мелкие мыслишки – понравишься, и весь бизнес, всю мою мечту у меня стянешь. А я…

– А ты откроешь киоск со всякой мелочью и будешь грести деньги экскаватором! – поддела парня Ирина и насторожилась – на дороге послышался шум машин, ехали гости.

Банкет проходил с размахом. За столом следили девочки-помощницы, а Ирина распоряжалась возле костра, где на специальном вертеле готовился целый барашек. Офисные работники сначала просто поглядывали на новенькую девушку, а потом Ирина почувствовала на себе их пристальное внимание.

– А это что за красавица возле костра колдует?! Вот голову даю на отсечение – она готовит приворотное зелье! – доносились из-за стола мужские голоса.

– Побереги свою голову! Такой красавице никакого зелья не надо!

– Мущщины! Мущщины, ну давайте же, предложите тост за дам! Ой, ну прям просто не понятно, кто вас воспитывал! – перетягивали внимание на себя захмелевшие женщины.

– За вас, красавица у огня! – выкрикнул какой-то романтик и тут же схлопотал от соседки.

– Думай, что говоришь! А то я могу быстренько на вертеле баранов поменять…

Ирина делала вид, что попросту ничего не слышит, или смущенно рдела, но место свое знала – дам не дразнила, мужчин не обнадеживала.

Гвоздь программы – баран на вертеле удался на славу. Правда, не все дожили до этого блюда, но Ирина так и рассчитывала – именно за этим блюдом можно было поговорить о следующем банкете, а там и о следующем, а вот после уже и к серьезным разговорам приступать.

А под фонарями загородного дома уже разливалась музыка, и гости пустились в пляс. Мишка искрой метался от одной дамы к другой, неустанно приглашал своих сотрудниц и, казалось, об Ирине не вспоминал вовсе. Она же напротив, и удалилась подальше от танцоров, прошла по небольшой аллейке и неожиданно вышла к пруду. Никаких лебедей там она не увидела, вокруг тихо и спокойно.

– А утром здесь птицы плавают, – будто подслушав ее мысли, проговорил какой-то толстый дядечка в рубашке с расстегнутым воротом.

– Гуси? – спросила Ирина. – Я слышала.

– Это соседские гуси сюда на халяву приходят, а здесь лебеди плавают. Я уж этих гусей не знаю, как отвадить… – тяжко вздохнул дядечка. – Вот все знают, что плавают гуси, а что лебеди настоящие живут, хоть бы одна холера сказала!

– Так это ваш пруд? – удивилась Ирина.

– Конечно мой.

– А… мне сказали, что хозяйка – Ната…

– Правильно сказали – хозяйка Ната, а хозяин – я! Герасим Игоревич Прутченко, – и вдруг расплылся в нежнейшей улыбке. – Для вас можно просто Герасим.

– Ну отчего же… – вдруг испугалась Ирина его благосклонности. – Зачем же для меня Герасим? Что я вам – Му-му какая? Знаете, а пойдемте к столу! Я там такого барана зажарила! Его еще не успели съесть!

Они не успели подойти к столу, как к Ирине кинулся Мишка.

– Ты куда провалилась? – зашипел он на нее и буквально прожег взглядом. – Ты чего это? Уже под березки мужиков тянешь?

– Сейчас по роже съезжу и все, – спокойно пообещала Ирина.

– А домой как – пешочком? – ехидно прищурился Мишка.

– Ну зачем же? Ты и повезешь, – проговорила Ирина и, гордо откинув назад толстую косу, прошагала мимо.

За столом сидел мужчина, с которым ей никак не удавалось поговорить – директор всего этого предприятия. Конечно, лучше бы с ним поговорить мужчине, но на Мишку так мало надежды… Ирина совсем уж было отважилась подсесть к директору, но тут заиграла меленная мелодия, и кто-то ухватил ее за локоть.

– М-м-можно в-вас? – проговорил какой-то парень, едва державшийся на ногах.

– Простите… – вздохнула Ирина. – Но этот танец я танцую не с вами.

– А с… с кем? – всерьез удивился парень и чуть не рухнул от огорчения.

Ирина отвечать не стала, она решительно подошла к директору – вот черт, как же его Мишка называл, – и робко присела, как учили на бальных танцах.

– Позвольте вас? – краснея спросила она.

– Куда? – испугался директор.

Еще никто из работниц не отваживался его вот так – взять и пригласить! Субординация, будь она неладна…

– Приглашаю вас на танец, – выдохнула Ирина.

Мужчина поднялся, поправил ремень и шагнул к середине площадки. Но тут музыка резко оборвалась.

– Господа! – выскочил на середину Мишка. – Хочу напомнить вам, что сегодняшний банкет вам устраивал Михаил Аркадьевич Разгуляев!

– Вот наглец, а? – проворчал директор. – Я финансировал все это дело, организовывал, а он, видишь ли – устроил!

Ирина тоже обиделась на выходку Мишки, но положение надо было спасать.

– А финансировал это замечательное мероприятие, – звонко выкрикнула Ирина. – Старался вас порадовать, ваш директор…

И тут надо было назвать имя директора, но его-то Ирина и не знала. А тот ждал. Смиренно улыбался и ждал. И все ждали вместе с ним. Так и стояли, открыв рты и приготовясь хлопать.

– Все это вам организовал ваш директор… Ну? Хором! Дружно! Наш директор…

– Александр Анисимович! – вразнобой протянули сотрудники.

Теперь Ирина была на коне.

– Не слышу! Громче! И-и-и! Александр!!! Ани-Симо-Вич! – вовсю дирижировала она.

Во второй раз пьяные глотки рванули во всю силу. Люди просто поняли, что от них требуют.

Александр Анисимович млел. Расшаркивался, дергал ножкой и таял. А вокруг уже скакал хоровод, сооруженный Ириной из хмельных дам. Дамы высоко подкидывали колени и пели, задыхаясь:

– Саша, Саша, Саша, Саша, Саша, пей до дна! Выпьем мы за Сашу, за Сашу дорогого!..

В любое другое время за «дорогого Сашу» их бы всех уволили без выходного пособия, но дамы так старались! Ирина в это время уже подносила кубок на серебряном подносе к Александру Анисимовичу, и все так напоминало гулянье барина и его крепостных, что Александр Анисимович был добр и светел.

Он выпил водки и молча сел в свое кресло. Заиграла музыка, дамы понеслись приглашать кавалера, в том числе и директора, а мужчины кинулись навстречу дамам.

– Вот черт… – выдохнула Ирина. – Опять ушел…

– Ирочка, – вдруг окликнула ее миловидная Ната, ухватила под руку и потянула в темную беседку. – А кто это от вас ушел? Уж не на нашего ли директора вы охотитесь? – И она лукаво подмигнула.

– Да на него, конечно, на кого еще… – откровенно вздохнула Ира.

Ната изумленно уставилась на девушку.

– Александр Анисимович у нас, конечно, оч-чень недурен, но… – заговорила она.

– Да я и не разглядела, – отмахнулась Ирина. – Мне же все равно, какой он на личность-то. Мне главное… Понимаете, мне хочется, чтобы следующий банкет он тоже заказал нам, а не кому другому, понимаете?

Ната фыркнула:

– А кому он еще закажет? И зачем? Ему здесь все понравилось… хотя, если честно, я думаю, он даже не понял, что вы ему наготовили. Ты наготовила, – с улыбкой подчеркнула она. – А вот этот номер с хороводом здорово придуман, он любит, когда его почитают… Ты и в самом деле на него никаких видов не имеешь?

– Да какие виды? – пожала плечами Ирина и вдруг нахмурилась: – Хотя нет. Имею.

– Вот как? – мгновенно переменилась Ната. – Замуж за него собралась? Так ты не одна такая, сразу хочу…

– Да куда мне за него замуж, что ты?! – испуганно вытаращилась Ирина.

Она так испугалась, что даже незаметно перешла на «ты». И у нее при этом были такие ошалелые глаза, что Ната поверила и рассмеялась с явным облегчением.

– Я хочу… понимаешь, я хочу работать у вас на банкетах, – принялась пылко объяснять Ирина. – Я это умею, у меня получается, а с работой туго. Нет, ты не думай, я еще и учиться пойду! Эх! Если б мне кто дал развернуться! – она мечтательно задрала голову к небу и раскинула руки. – Знаешь, как бы я вас кормила!

– Только и всего? – удивилась Ната. – Ты хочешь нас хорошо кормить и это твой потолок?

– Нет, ну я хочу работать, работать. Хорошо работать. Чтобы через несколько лет у меня не только потолок был, но и стены, и там пол, все как полагается…

– Понятно… – довольно фыркнула Ната. – Ну… будем считать, что я для тебя добрая фея. Я помогу тебе забирать все банкеты и… как знать, может ты и на что серьезнее потянешь.

У Ирины дыхание потерялось где-то в животе.

– А… а как ты сделаешь? – вдруг спросила она. – Своего мужа попросишь?

Ната расхохоталась так, что Ирина струхнула – что же это она такое сдуру ляпнула?

– Ну какого мужа, что ты! Здесь еще я пока хозяйка, – Ната закурила тонкую сигаретку и выпустила колечко дыма. – Как я все устрою, это мой маленький секретик. Но… ты же помнишь, фея обязательно ставит условия. Так вот – ты должна мне пообещать, что никогда, слышишь, никогда не ответишь на заигрывания нашего босса. Чего бы он тебе не обещал, и чего бы тебе это ни стоило, поняла?

– Вот уж в этом можешь быть уверена, – с легкостью пообещала Ирина. – Ни с боссом, ни с твоим мужем никаких отношений, клянусь.

– Ага, к тебе уже и муж мой подкатывал? – поймала ее на слове Ната. – Да не красней, он ко всем подкатывает, если хочешь – пользуйся, мне все равно.

– Да ну его, старый, толстый… – перекривилась Ирина, но тут же спохватилась. – Но вообще очень интересный мужчина, очень. Загадочный такой…

– Ладно, пойдем, «зага-а-а-адочный», фи!

Застолье продолжалось вовсю. Появления девушек никто не заметил, разве только Мишка. Он подлетел к Ирине и зашипел в самое ухо:

– Все. Уходить надо.

– Опять что-то спер? – испугалась Ирина. – Ну как с тобой работать?! Сколько можно?!

– Да с чего ты взяла?! – накинулся на нее Мишка. – Ничего я не пер! Просто сейчас уже все перепились, и наши мужики будут к тебе липнуть! Я что их, не знаю что ли! А если сам полезет? Начнешь отказывать – он нам потом фиг денег даст.

– А если не начну отказывать? – кривлялась перед Мишкой Ирина.

– Как это? – не понял тот.

– А что мне – свободной девушке? – аппетитно потянулась Ирина. – Хочу – откажу, не хочу – не откажу…

Мишка мгновенно вспотел:

– Что это за ррразговорчики у вас, сударыня?! Наверное, ты не девушка легкого поведения, не забывайся! Быстро в машину! Мы свое дело сделали, а девчонки здесь все уберут. Скромнее надо быть, и вообще! Робела б ты побольше!

Мишка оказался не так уж не прав. Пока Ирина собиралась, к ней вдруг нетрезвой походкой подошел Александр Анисимович, перегородил дорогу рукой и томно промычал:

– М-м-м-ну? Вон в тот флигелек пойдем или в беседочке схоронимся?

Ирина наивно заморгала и пожала плечами:

– Я не знаю… – и вдруг заорала. – Ната! У вас Александр Анисимович не знает, где ему похорониться! Устал человек, вы б его на ночлег устроили!

– Какая к черту Ната?! – зашипел директор и чуть не грохнулся оземь.

Подбежавший Мишка ловко вышиб руку, и Александр свет Анисимович, лишившись опоры, едва устоял на ногах.

– Т-т-ты ч-ч-чего?! – кровью налились глаза директора.

– А ничего! Жену свою ищу, – с вызовом ответил Мишка.

– Ну так ищи иди, чего здесь шарахаешься?! – рявкнул директор.

– А я уже нашел, чего вы ее зажали-то? – уже выдергивал Ирину из угла Мишка и страшно играл желваками.

Ирина почему-то сразу догадалась, что сейчас кого-то будут бить, правда, она еще не сообразила кого. Да и не до этого ей было. Она вдруг захохотала колокольчиком на всю усадьбу:

– Ой, ха-ха-ха! вы посмотрите! Мой-то меня ревновать вздумал! Мишка! Да неужели ты решил, что такой видный Александр Анисимович позарится на какую-то повариху? Ой, держите меня! Ната! Ната… да где тебя черти носят?… Ната! Ты посмотри, что придумал мой Мишка! Он решил, что ваш серьезный, умный…

– Да хватит тебе, – нахмурился директор и постарался поскорее смыться. – Мишка! А ты… мать твою… в следующий раз знакомь, если жену приводишь!

И он быстро-быстро затрусил прочь.

– В чем дело? – нервно спросила бежавшая Ната. – Что случилось?

– Да ничего особенного, – отмахнулась Ирина. – Мы с Мишей просто хотели попрощаться и сказать тебе, как хозяйке большое спасибо.

– Ага… пожалуйста… – проговорила Ната, но вдруг спохватилась. – Погоди-ка, какое спасибо… Ирина, подождите меня, я сейчас…

И она, догнав своего директора и повиснув у него на руке, быстро повела его куда-то в дом.

– Ну? Что я говорил? – злобно зыркал на Ирину Мишка. – Считай, с завтрашнего дня я уволен. И все из-за тебя!

– Да ничего ты не уволен, – устало проговорила Ирина. – Все будет нормально.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, – уклончиво ответила Ирина и вдруг хихикнула: – Ой, Мишка, и смешные же вы – мужики. Вы думаете, что все решаете сами, а на самом деле – шерше ля фам! Ищите женщину! Вот я и нашла… во всяком случае, мне так обещали…

Мишка ничего не понял, он смотрел, как Ирина хихикает и на ее щеках тут же появляются глубокие ямочки. И эти ямочки… И удержаться не было сил. Да и зачем?

– Мишка! Ну гад! – еле вырвалась от парня Ирина, отшвырнула его прочь и только потом с силой рукавом вытерла губы. – Сдурел что ли?

Мишка отчего-то молча на нее посмотрел, повернулся и пошел к машине.

– Миш! Не вздумай уехать! Я не дойду пешком! – кричала ему вслед Ирина.

Она никогда не догоняла парней, а тут кинулась, но ее перехватили:

– Стой, – схватила ее за руку Ната и протянула конверт. – На, возьми, это вам с Мишкой за работу… А ты молодец, слово держишь… Я тоже сдержу. Кстати, вот мой телефончик, позвони в среду. А теперь беги, мне некогда. До встречи!

Ирина прижала конверт с деньгами к груди и рванула к Мишкиной машине.

– Ты куда это без меня?! – накинулась она на парня.

– Вот уж верно – и куда я без тебя?! – передразнил ее Мишка. – Давай деньги.

– Фигу, сама разделю, – сильнее прижала к себе деньги Ирина. – Давай сначала отъедем.

Деньги они делили возле подъезда Ирины. Вернее, даже не делили – Мишка и глаза не повернул в сторону денег, сидел задумчивый, хмурый и что-то насвистывал себе под нос.

– Миш, ну ты посмотри, сколько нам отвалил! – радовалась Ирина.

Она и подумать не могла, что за один день работы можно столько получить. Да у них вся деревня за это месяц вкалывает!

– Ну Мишка же! – теребила она парня.

– Возьми их себе, – горько ответил тот. – Мне все равно надо будет другое место подыскивать.

– Ничего не надо, увидишь, – успокоила его Ирина. – Давай знаешь как? Давай вот эти поделим, а эти отложим. Они у меня побудут. Вот, бери свою половину.

– Да я на половину и не наработал, – честно признался Мишка. – Сегодня ты у нас правила балом… Я чуть все дело не загубил, когда про себя ляпнул. Хорошо, ты выкрутилась – стала директора хвалить. Он это любит.

Ирина кивнула – точно, чуть не загубил.

– Да кто этого не любит… – вздохнула она. – Миш, ты не расстраивайся, ты же не всегда таким идиотом будешь, в следующий раз умнее станешь, такой ерунды не ляпнешь. Бери. Без тебя б я этого не заработала.

Она насильно затолкала деньги в карман парня и проговорила:

– Значит так, в среду я позвоню этой Нате, похоже, она там всем заправляет, она обещала что-нибудь придумать.

Мишка фыркнул и взглянул на Ирину с интересом:

– Конечно, она расстарается, еще бы. Она знаешь сколько нашего шефа обхаживает. Столько трудов уложила… да и не только трудов. А тут ты! Она для тебя все что угодно сделает, лишь бы ты к шефу близко не подходила.

– Можно подумать, ваш шеф меня одну ждал все эти годы… – невесело усмехнулась Ира.

– Да он у нас по деревенским девчонкам, типа тебя, убивается! Сам себя худенькими окружил, потому что так принято, а как увидит девицу на квашню похожую, так и млеет. И ничего с собой поделать не может.

– Сам ты квашня! – всерьез обиделась Ирина. – Как тут у тебя дверца открывается? Еще квашня какая-то… Червяк!

И она выпрыгнула из машины, на прощанье грохнув старенькой дверцей.

Дома уже все спали. Ира тихонько прошла в ванную, потом на цыпочках прокралась в спальню.

– И ничего я не квашня, столько денег ему заработала, а он…

И снова начались выходные. Вернее, они начались у Любы, а Ирина просто ждала среды.

– Девушки! – с самого утра возвестила Марианна Венедиктовна. – Не забудьте, сегодня мы с вами идем в храм культуры – в театр! Кстати, пересмотрите свой гардероб, вы еще успеете купить себе к вечеру что-нибудь достойное.

– Между прочим, я вчера заработала немножко денег, – с веселой гордостью заявила Ирина. – Так что мы и в самом деле можем пробежаться по магазинам!

– Ирочка! Ты уже что-то заработала?! – охнула старушка.

– Вот молодец! – захлопала в ладоши Люба. – А я еще собиралась ее содержать. А сколько тебе дали?

Когда Ирина показала – сколько, Марианна Венедиктовна ухватилась за виски.

– Признайся, дитя мое, не торговала ли ты собственным телом?

– Ну Мариа-а-а-анна Венеди-и-и-ктовна! – с укором протянула Ира.

– Чего это она телесами торговать пойдет, – обиделась за младшую сестру Люба. – Кто их купит-то? Она… Ир, вы теперь с Мишкой на пару воруете, да?

– Ну ты, Люб, вообще! – вытаращила глаза Ира. – Я их заработала честно, я барана жарила!

– Хорошо, что не наоборот, – буркнула Марианна Венедиктовна и подняла указательный палец. – Посмотри на девочку внимательно, Любочка, наша Ирина далеко пойдет, она умеет зарабатывать!

Любочка минуты две прилежно таращилась на сестру, но потом махнула на это дело.

– Ир, пойдем в магазин, пора уже выбрать себе костюмы, Марьванна же говорила!

По магазинам они гуляли долго. Однако, купили только выходное платье Любе, да Ирине туфли, а еще красивую маленькую сумочку к Любиному платью.

Когда вернулись домой, Марианна Венедиктовна встретила их почти с истерикой.

– Девочки мои! Я думала вы с такими деньгами умотали обратно к себе в деревню! Ну нельзя же так долго! Вам еще нужно в парикмахерскую!

Однако, в парикмахерскую сестры не пошли, решили, что накрутить бигуди они и сами сумеют, зато сэкономят время и деньги. Пожилая леди кинулась их уговаривать, но тут стали потрошить пакеты с покупками, и Марианна Венедиктовна про прически своих подопечных забыла.

– Люба! Ты в этом платье просто царица Тамара! Просто Тамара! – охала старушка, прижимая руки к груди. – Ирочка! Ну отчего же ты себе не купила такой же наряд?

– Это, чтобы мы совсем одинаковые были? Как две лягушки, да? – вздохнула Ирочка. – Это платье Любе больше подошло, а на меня ничего приличного не нашли. Зато мне туфли купили.

– А эту прелесть мне? Правда? – узрела старушка крохотную сумочку, схватила ее и закатила глаза от удовольствия. – Я так давно мечтала купить такую прелесть! У меня никогда не было… И почему я раньше себя не побаловала?… Девочки, спасибо, что не забыли старуху! Эта вещица чудно подойдет к моему бархатному платью, я буду носить там пенсне! В театрах полагается пенсне!

Любочка чуть было не брякнула, что к ее платью тоже сумочка подойдет. К нему, собственно, она и покупалась, однако не посмела лишать радости милую женщину. Они с Ириной только переглянулись.

– А у меня для вас тоже сюрприз… – лукаво прищурилась Марианна Венедиктовна. – Сегодня нас в театр повезет Сенечка. Да-да!. Сенечка – это внук моей подруги. Глуп – невообразимо, зато какую ему машину папа подарил! Он нас довезет. Ирина, не стреляй глазами, это не твой формат. Он даже Любаше не подойдет. Я же говорю – у него полное отсутствие мозга, одни мозжечки! Зато вы посмотрите – каким не должен быть ваш мужчина!

В том, что Марианна Венедиктовна права, девушки смогли убедиться лично. Они уже были собраны, когда во дворе раздались крики соседки Исаевой и собачий лай. Исаева жила в первом подъезде, была дамой скандальной и гуляла на улице только с маленькой, вечно дрожащей собачкой. И вот теперь эта собачка визжала на всю округу.

– Надо полюбопытствовать, кто это так издевается над собачкой, – прошла к окну Марианна Венедиктовна.

Она уже нарядилась в театр и теперь терпеливо ждала, пока девушки наведут на голове прически. Ей было скучновато. Но в следующую же секунду от скуки не осталось и следа – пожилая женщина в узком вечернем платье бодро взгромоздилась на стул и закричала в форточку:

– Сенечка! Сеня! Прекрати сейчас же дразнить собачку. Сеня! Это я – бабушка Марианна! Не лай на собачку, у нее будет разрыв сердца!

Сенечка в это время сидел на корточках перед собакой и с увлечением облаивал несчастную левретку. Левретка жалась к хозяйке и от возмущения заходилась заливистым лаем. Сенечка не уступал, а гражданка Исаева – хозяйка псинки, просто не могла успокоить ни одного, ни другого. После оконной вылазки Марьванны Сенечка с сожалением умолк, собачий лай на какое-то время стих, зато на всю округу залилась госпожа Исаева:

– Нет, вы только поглядите! Это что ж такое деиться? Эти богачи совсем посдурели! Шары зальют и на собак кидаются!

Сенечка шары не заливал, он себя так вел в совершенно трезвом состоянии.

– Девочки! Побежали! – заторопила сестер Марианна Венедиктовна. – Медлить нельзя, иначе, он устроит кошачий ор, у Сенечки с детства тяга к иностранным языкам.

Ирина уже была в полной готовности, и только Люба все никак не могла управиться с непокорными кудрями.

– Вы бегите, я вас догоню… – проговорила она. – Мне тут еще… Вот, черт! Ну и зачем мне здесь какой-то рог?!

Марьванна с Ириной решили, что больше ждать не могут, убежали первыми, а Люба чуть задержалась.

Когда она вышла из подъезда, то сразу же смогла убедиться – Сенечка действительно ума палата! Он поставил свое красивейшее авто в самую середину единственной дворовой лужи.

– Ну и как теперь к нему добираться? – прикидывала Люба.

– Люба… – неожиданно раздалось позади. – Я бы хотел с вами… Я в прошлый раз был не прав…

Перед ней стоял Сивцов и робко поглядывал то на нее, то на свои ботинки.

Любочка мгновенно вспомнила все нанесенные ей обиды и скривила губы:

– Почему только в прошлый? Вы ко мне постоянно придираетесь. Я уже стала думать, что вы влюблены в меня без памяти.

– Я? Да что уж я – совсем что ли? – растерялся Сивцов. —То есть… я к вам вовсе не придираюсь, а в прошлый раз я просто не понял. Мне Женечка потом все объяснил, а я…

– А вы не поняли, – перебила его Люба. – Господи, да разве вы что-нибудь можете понять? Вы даже не можете уяснить, что ваш сын терпеть не может, когда вы называете его Женечкой!

В это время к Любе уже подходил лощенный Сенечка. Он решил поторопить Любу и лично проводить ее до автомобиля. Надо думать, не без стараний Марьванны.

– Любовь, – склонил он голову и пахнул дорогим парфюмом. – Я уже заждался тебя и… ну вы же опоздаете! – И вдруг спросил по собственному почину: – А это кто? Ваш ухажер что ли?

Любочка подарила ему очаровательную улыбку, сверкнула ямочками и ухватила кавалера под руку.

– Ах, Сенечка, ну какой он ухажер, так только… мотается за мной, как банный лист…

Даже спиной Люба слышала, как скрипел зубами Сивцов.

В театр ей уже расхотелось. Хотелось бродить возле своего подъезда, чтобы опять случайно встретиться с этим верблюдом Сивцовым. Ух, она бы ему наговорила! Она бы довела его до белого каления!

– Люб, ну и чего он? – толкала ее в бок Марианна Венедиктовна. – Наверняка принес свои извинения?

– Принес. Только мне они не интересны, – сама перед собой кривлялась Люба.

– Пра-ально, – подал голос с водительского места Сенечка. – Может быть тебе я понравился, правда ведь?

У дам вытянулись лица.

– Не, а чего? – не понял их Сенечка. – Я всем нашим теткам во дворе нравлюсь. У нас там всякие разные бабушки хотят внучек за меня пристроить, дочек разных. А я ж не могу на всех-то разорваться. Это потому что у меня машина такая! – гордо закончил он.

Девчонки фыркнули, а Марьванна задумчиво промолвила:

– Да уж, Сенечка, машину тебе купили роскошную… к ней бы еще водителя с умом…

– Во! И маманя мне так же говорит. А я все думаю – а на кой мне какой-то водитель, если я сам ездить умею, правда ж?

В таких вот милых разговорах они и добрались до храма культуры.

Спектакль привел в восторг Марианну Венедиктовну и в недоумение двух сестер. Они сидели в первых рядах и совершенно не понимали – зачем артисты так кричат? И накрашены так сильно? Вот ни Люба, ни Ирина никогда бы себе не позволили выйти на улицу такими раскрашенными. К тому же они страшно смущались, когда на сцене артисты целовались.

– Вот никогда бы в артисты не пошла, – шепнула Ирина на ухо сестре. – Это представляешь – такой стыд перед всем залом показывать!

– Ты ничего не понимаешь, – так же шепотом ответила ей Люба. – А я так бы с удовольствием! Меня почему-то очень к этому искусству потянуло…

Домой дамы уже добирались самостоятельно.

– Ну как понравилось? – теребила их Марианна Венедиктовна. – Я после спектаклей всегда пребываю в жутком восторге! В жутком!

– И я… в жутком… – пробубнила Ирочка. Огорчать старушку ей не хотелось.

– А мне не понравилось, – брякнула Люба. – Я не люблю долго сидеть на одном месте. Вот если бы у меня в руках спицы были или семечки… все повеселее время бы провела. Но в артистки я б пошла…

– Да уж, – вздохнула Марьванна. – Правда, видимо, говорят – девушку из деревни вывезти легко, а вот деревню из девушки… Будем работать…

Они уже свернули к своему подъезду, когда Марьванна ухватила сестер за руки.

– Погодите, девочки мои… Люба, тебя по-моему дожидается кавалер.

– Откуда у меня кавалер? – вытаращилась Люба.

– Наверное Сивцов твой, «откуда»! – фыркнула Ирина.

– Именно Сивцов, – подтвердила старушка. – Можете мне поверить, у меня дальнозоркость. Сидит на нашей лавочке… и если я как всегда не ошибаюсь, ждет он, Любочка, именно тебя.

Любочка вдруг стремительно юркнула в кусты.

– Люба! Ты чего? Испугалась его что ли? – кинулась к ней сестра. – Он тебя бил, да?

– И ничего не да, – шипела из кустов Любочка. – Только вы идите домой без меня. А когда он спросит – где я, скажите, что мол, задержалась у друга.

– Ага, – ретиво кинулась подыгрывать сестре Ира. – Я ему скажу, что ты у него ночевать осталась. У друга. Точно?

– Только попробуй! – высунула голову Любаша. – Ты давай мне здесь без этого… ерунды не говори! А то он подумает, что я несерьезная!

Ирина мотнула головой, и они, вместе с Марианной Венедиктовной медленно двинулись к подъезду.

Возле подъезда и в самом деле сидел Сивцов. Он смотрел куда-то в даль и на проходящих дам внимания не обратил. Лишь только бегло кивнул Марианне Венедиктовне. Ирина специально проходила мимо него медленно-медленно, но он ее так не окликнул. Старушка уже зашла в подъезд, а Ирина набралась смелости и спросила у Сивцова сама.

– А вы случайно не Любу нашу ждете?

– Нет, – покачал головой тот. – У меня соседка уехала на два дня, просила собаку ее выгулять. Вот Барон гуляет, а я просто так сижу.

– А-а, – с пониманием кивнула Ирина. – А Люба у нас с другом где-то… потерялась. Сенечка за ней так ухаживает, так ухаживает… ну что вы молчите? Он ей даже… даже замуж предлагал!

– Ну правильно. Ей уже давно пора замуж, – вежливо проговорил Сивцов и отвернулся, показывая, что больше он говорить не намерен.

– Поэтому вы ее вовсе даже и не ждите… – все еще не уходила Ирина. – Пока они со своим другом на машине доедут, знаете, сейчас такие пробки. А у него такая машина большая… и сам он такой…

– Да я видел-видел, – кивнул Сивцов. – Хорошая тачка, и парень нормальный такой, сельский вариантец… Любочке с ним хоть сейчас в деревню. Он будет на своих колесах возить председателя колхоза, а она откроет куриную ферму, как Галина Бланка.

– Чего это ей в деревню? – обиделась Ирина. – Мы только что оттуда… И не хочет она ферму, она детей любит.

– А деток в деревне разводить – самое удовольствие, – сообщил Сивцов, поднялся и свистнул.

К нему и правда подбежал здоровый пес, Сивцов прицепил его на поводок и быстрым шагом направился к своему подъезду.

– Люб! Вылазь! – позвала Ира. – Он не тебя ждал, он с кобелем с каким-то связался… ну в смысле, просто с собакой гулял.

– Вот гад… из-за него такое платье испортила… – ворчала Люба, отдирая репейник от тонкой материи. – Теперь вон затяжки везде… А он про меня не спрашивал?

– Нет, – покачала головой Ира. – Но ты не переживай, я сама ему все про тебя рассказала. Что ты с Сенечкой, что Сенечка замуж тебя зовет, это уж я сама придумала, чтобы он локти покусал.

– Ну и чего? Покусал? – с надеждой уставилась на сестру Люба.

– Не-а, – грустно помотала головой та. – Он сказал, что тебе давно пора замуж. А еще, что вам с Сенечкой самое место в деревне корову доить, представляешь, гад какой!

– Это… это он от ревности, честно тебе говорю, – чуть не плакала Люба. – Ну он у меня еще попляшет!

На следующую смену Люба накрасилась, как индийская невеста, и специально надела Ирочкино трикотажное платье, которое выгодно подчеркивало все изгибы ее фигуры. Правда немного мешало излишнее декольте, но Люба его постоянно подтягивала к горлу, так что было не слишком бессовестно. Рабочий халат она даже надевать не стала.

– Ох, Любаха! А ты чего это так расцвела? – восторженно встретили ее мужики из Сивцовской смены. – Никак замуж собралась?

– Да вот, – кокетливо отвечала Люба. – Может, и собралась, а может еще и подумаю.

– Да ну, Люб, чего думать?! Берут, так беги! Хорошие мужики, они знаешь, как яйца – если не проштампуешь, испортятся.

Едва Сивцов зашел в раздевалку, как ему тот час же сообщили:

– Все, Славка, упустил ты свое счастье! Замуж выходит наша Любочка.

– Мне будет ее не хватать! – радостно ответил Сивцов и подмигнул Любе.

Совсем не такой реакции она от него ожидала. Мог бы приличия ради и покручиниться… Платье сразу захотелось снять, Люба напялила сверху халат, и настроение было безбожно испорчено на весь день. Даже известие о получке ее не обрадовало.

– Люб, а ты чего ждешь? Иди, получай свои кровно заработанные, – позвал разбитной Гришка. – Это у нас в бухгалтерии, на втором этаже. Да ты найдешь, там все наши в очереди толкутся.

Люба снова скинула халатик, поправила чуть растрепавшуюся косу и плавно двинулась за деньгами. Бухгалтерию она отыскала без труда, потому что там и в самом деле толпилось много народу. Любочка вежливо спросила крайнего и терпеливо стала ждать, испытывая на себе любопытствующие взгляды, – все же она была еще новенькой, и многие из цеха ее попросту не знали. Раздевалок было много, мужчин еще больше, а уж про женщин не стоило и говорить. Особенно Любе бросилась в глаза маленькая, юркая девица, с короткой стрижкой. И еще бы она не бросилась! Рядом с ней стоял Сивцов и что-то весело этой самой девице рассказывал. И совсем даже никакой Любы не замечал, как будто и в природе ее не было! Как будто он вчера и не держал ее за локоть возле подъезда, как будто… Люба даже сглотнула горячий ком в горле, так стало невыносимо себя жаль.

– Простите, а это вы крайняя, да?

– Угу, – мотнула головой Люба, старательно прислушиваясь к разговору парочки.

– А почему я вас раньше здесь не видел?

– Потому что деньги не каждый день выдают, вот и не видели…

– Это вы верно заметили… а вы с юмором. Не сразу встретишь красивую женщину с юмором.

Люба наконец обернулась и разглядела того, кто так настойчиво приставал с вопросами. Это был не слишком дюжий хлопец, Любе он и до уха не доставал, но парень явно мнил себя героем-любовником.

– Да уж, я такая… – проговорила Люба и снова стала подглядывать за Сивцовым.

Тот ее совершенно отказывался замечать – он даже к ней спиной повернулся. Зато теперь Люба смогла хорошо разглядеть эту маленькую девушку. И ничего в ней особенного, фи! Какая-то игрушечная – ни фигуры, ни лица, мальчишка да и только… Зато Сивцов расстилался возле нее вовсю. Вон он! Даже к уху наклонился, пар-разит!

– А куда это вы все время смотрите? – напомнил о себе «маленький принц». – Вы чего-то ждете?

– Да, зарплаты, – вежливо ответила Люба и вдруг повернулась и пошла к себе в раздевалку.

Никуда эти деньги не денутся, и завтра можно получить, да и чего там получать-то… А смотреть на эту счастливую пару…

Когда Сивцов вернулся в раздевалку, Любочка мило сидела с Гришкой за своим столом, строила ему глазки и даже интенсивно бодала парня коленками.

– Слав! – подскочил парень. – Ты деньги получил?

– Ну да, – мотнул головой тот.

– Я чего хотел, – подскочил к нему Гришка. – У меня такое дело…

– Гриш, ты говори быстрее, а то я спешу, меня ждут, – торопился Сивцов, и у Любы снова заныло где-то в животе.

И зачем она только заигрывала с этим Гришкой битых двадцать минут! А Сивцов, видите ли, торопится! Небось, к своей этой обчекрыженной девице! Ха! Подумаешь – стрижка! Люба, если захочет, она себя еще не так подстрижет! Она даже к окну отвернулась, так ей не хотелось видеть этого противного Сивцова! И чего эта дамочка в нем нашла? Характер ни к черту, морда вечно недовольная, мышей толкает во все ящики… Любочка даже всхлипнула – такой оказался этот Сивцов некудышний.

– Люб, ты чего? – вдруг услышала она его голос прямо за своей спиной. Он стоял возле нее уже одетый и обеспокоено вглядывался ей в глаза. – Тебя кто-то обидел?

– Никто… – буркнула Люба, представляя, как она сейчас смотрится с размазанной тушью.

– Слав! Ну ты скоро?! Тебя же ждут! – вдруг позвал кто-то Сивцова.

– Сейчас! Иду, погоди!.. – отозвался тот и тронул девушку за плечо. —Люба, ты чего плачешь-то?

– Ничего… – теперь уже сердито отвернулась она. Его, видишь ли, эта фифа ждет! – Ничего! – уже с вызовом повторила Люба. – Вот… зарплаты на свадебное платье не хватает.

– А-а-а, вон оно что… – усмехнулся Сивцов. – А ты скажи жениху, он у тебя крутой, купит. – Быстро повернулся и пошел.

И никаких тебе «Любочка, а как же я без тебя?» или «После твоей свадьбы мне не жить!». Ничего подобного. Пошел быстро и даже вроде бы с облегчением, что теперь ему не надо никого уговаривать.

Оглавление