Глава 3 . Торт со змеятиной

В магазин пришлось идти Василисе – Люсю не пускали в торговый зал с тортом, а расставаться с ним она не желала. Зато Васенька опять растратила деньги неизвестно на что – из пакета с продуктами загадочно торчала мохнатая полутораметровая дубина.

– Люся! Ты посмотри, что мне удалось урвать в хозяйственном отделе! – радостно трясла она пакетом. – Обрати внимание – какое эстетство!

Люся опасливо поглядывала на дубину.

– Вспомни, Люся, ты всегда такую хотела! – не умолкала подруга. – Это чтобы Финичка не портил нам мебель.

Теперь Люся вспомнила. Их кот Финли постоянно точил когти об старенькую обшивку дивана. Как-то Люся бездумно заикнулась, что неплохо было бы для этих целей притащить котику полено, но она вовсе не собиралась тратить деньги на какие-то волосатые палки. Но теперь чего уж спорить… И вообще, Люсе уже не терпелось поскорее рассмотреть то, что она стянула у Юльки из маленькой комнатки.

Но дома дела закрутились по новому кругу. Едва Люся вернулась с Малышом с прогулки, как Василиса сунула ей в ухо телефонную трубку.

– Мама! – верещала дочь из далекой Канады. – Мамочка, как ты думаешь, если жена русская, а муж канадец, какой национальности у них будут дети, а?

– Дети? А что, об этом уже пора думать? – чуть слышно пролепетала Люся.

– Мама, ну ты как маленькая! Думать никогда не мешает. Кстати, Володю не сломил грипп? Говорят, сейчас и собаки могут заразиться от хозяина. Ой, мам, я так беспокоюсь – Володя их один ни за что не вылечит! Мама! Ты так и не сказала, у него нет температуры?

– Ну почему же… какая-то, наверное, есть. Только, знаешь, Оленька, его там молоденькая студенточка от гриппа бережет. И боюсь, доченька, с вопросом о национальности детей у них полный порядок.

– Порядок? Со студенточкой? А как же… – Больше дочь говорить не могла, а попросту бросила трубку.

Теперь можно было раскрыть коробку. Люся удалилась на кухню и вытащила коробку с тортом из холодильника.

– Люся! Люсенька, немедленно беги сюда, я сделала перестановку! – закричала вдруг Василиса из комнаты. – По-моему, красиво, как ты считаешь?

Никакой перестановки подруга не делала, только передвинула стул из одного угла в другой. Зато теперь на месте стула, в самом переднем углу, рядом с сервантом, наполненным хрусталем, торжественно торчала волосатая дубина.

– Ну как? Тебе нравится? – затаив дыхание, спросила Василиса.

– А нельзя ее куда-нибудь… мм… в коридорчик? Мне кажется, Финли все равно, где палку царапать…

– Даже не думай! Знаешь, сколько она стоит? Вот если к нам когда-нибудь забредет кто-то из общества зеленых, он сразу поймет, что для животных нам ничего не жалко! – с пафосом высказалась Василиса, схватила Финли и потащила его к обновке. – Финичка, посмотри, что мы тебе купили! Ну не капризничай… Иди, поточи коготки… Ой, да не на диване же… Финли, паразит такой! Я же говорю – не на диване! Вон для тебя дубину купили!

Кот не хотел царапать дубину. Ему привычнее было вытягивать нитки из старенького дивана. Он извивался и мявкал, а рядом прыгал Малыш и хватал Василису за халат, радуясь новой игре. В конце концов хозяйке надоело воевать с домашними питомцами, она выпустила кота и возопила на всю комнату:

– Всем слушать сюда! Если кто-то не будет точить когти на этой дубине, она будет плясать по вашим спинам! Всем ясно? Еще не хватало, чтобы мы с Люсей деньги на ветер выкидывали!

Люся не стала мешать трепетному разговору Васи с четвероногими друзьями. Прихватив что-то синее из принесенной коробки, она заперлась в ванной.

Синей была кожаная игрушечная кобра. Кобра была уменьшенной копией настоящей змеи – даже чешуйки на коже явно просматривались. И устроена она была вычурно – ее раздутый капюшон был застегнут на «молнию» и имел небольшой кармашек. Естественно, туда в первую очередь Люся и залезла.

В кармане оказался пакет с совершенно белым порошком.

– Странно… Что тут написано? Маска? Неужели самая обычная маска? – не могла поверить Люся. – Интересно, зачем Юлька хранит маску в таком тайнике? Вот черт, еще бы знать, как она разводится…

Люся повертела пакетик, но, кроме одного слова, остальные надписи были исключительно на незнакомом языке. Пришлось разводить на свой страх и риск.

Василиса уже в сотый раз подтаскивала Финли к злополучному полену, когда в комнату вплыла Люся.

– Лю… Люся… – испуганно пролепетала подруга. – Господи, Люся, что ты такое съела? У тебя все лицо плесенью покрылось… Нет-нет, Люсенька, заметь, я даже не сказала, что это от старости…

Все лицо Люси и в самом деле покрывал какой-то грязно-зеленый налет.

– Вася, я что-то не поняла… – горько произнесла Люся.

– Я понимаю, понимаю… Но ничего, сейчас уголь активированный примешь, а еще лучше – огурчиков солененьких, с молочком, народное сред…

– Вася, я запуталась.

– Да тебе что, привыкать, что ли, путаться? Не расстраивайся, все пройдет, ложись. Ух ты, горе-то какое… Тебе теперь, Люся, если честно, на люди показываться нельзя, подумают – проказа какая. Но… – Василиса всхлипнула. – Но, Люсенька, если надо в лепрозорий или еще куда, я с тобой. Гы-ы-ы… – уже ревела подруга в голос. – А эту квартиру тоже сдади-и-им… в аренду-у-у… и мне маши-и-ину купи-и-им…

Больше Люся не могла мучить подругу, она оставила Василису обливаться слезами, а сама спешно понеслась умываться.

– Вася, я запуталась! – повторила она, влетев через две минуты в комнату с прежним, незаплесневелым, лицом. – Вась, прекрати мечтать о лепрозориях, будешь ты меня слушать или нет?

Василиса ничего не могла сообразить, а потому просто хлопала глазами на совершенно невредимую подругу. Затем уселась и приготовилась слушать.

– Василиса, мы с тобой несколько легкомысленно относимся к данному преступлению. А между тем это убийство! И преступник бродит где-то поблизости – «Клеопатра», между прочим, от нас в двух шагах, – сурово начала Люся. – Погиб человек, на тебя того и гляди падут все подозрения, а мы только и сделали, что к Татьяне да Юльке Бусиной сбегали.

– Так не успели ж еще! Завтра наведаемся к Даше.

– Наведаемся. А головой поработать уже и сейчас можно. Я сегодня заглянула в комнату к Юльке… ну, в ту, которую она нам не показывала… а там… Вася, ты не поверишь, там целая полка змей! Вот, я только эту схватила. Она, видишь, с карманом, и я подумала, может, там записка какая или код тайный. А там был вот этот пакетик, видишь? – Люся сунула под нос подруге упаковку от маски.

– Ой, так тут же маска нарисована! Зачем тебе маска, Люся?

– Откуда я знала, что там? Я всю кобру схватила и в коробку с тортом сунула.

– Ах вот оно в чем дело! А-то я думала, чего ты к нему приклеилась…

– Думала она… Я сразу представила, что это Юлька такую же игрушку хозяйке сунула.

– Не получается. Слышала же – Юльку в тот вечер ее парень вместе с Татьяной забрал прямо с работы. Если только перед уходом из парикмакерской они вместе с Татьяной Анну Петровну жизни не лишили… Но что-то в это не верится. Юлька – девчонка не глупая, вряд ли она стала бы к такому серьезному делу простоватую Татьяну привлекать, побоялась бы… Дай-ка, что там за маска?

Василиса внимательней присмотрелась к пакетику, потом пристально вгляделась в лицо подруги и удивленно пробормотала:

– Люся, а у тебя лицо… Знаешь, как у тебя лицо помолодело! Смотри-ка ты! И правда, морщинок совсем мало осталось. Одни, которые маленькие, вовсе исчезли, а те, что покрупнее были, так и они почти рассосались… Людмила! Ты не могла измазать на себя всю маску! – неожиданно приободрилась Василиса. – Ты же должна понимать, что пока препарат не пройдет испытания… Люся, я тебя знаю, признавайся, куда дела остатки? Ты же не настолько глупа, чтобы лепить себе на лицо всякую гадость в большом количестве?

– Не настолько, – стушевалась Люся. – Я остальное выбросила.

– Убийца! – без сил рухнула в подушки Василиса и закатила глаза к потолку. – Ты погубила мою красоту.

– По-моему, ты и до меня…

– Молчи, преступница! Теперь она будет сверкать молодостью, а я… рядом с ней… Ты что, хочешь, чтобы все думали, что я твоя мама?!

– Вася, но…

– И даже ничего не говори! И даже молчи уже! Ну, что ж делать, придется идти в косметический салон… – беседовала сама с собой Василиса.

– Хорошо, если хочешь, сходи с пенсии.

– Десять раз! Там курс – десять посещений! Обидно, но ничего не поделаешь, посидим на хлебушке, – понемногу утешалась Василиса. – А что делать? Голову мне уже обезобразили, лицом обделили…

Люся не стала мешать страданиям подруги. Ей надо было еще продумать завтрашний разговор с Дашей Часиковой. А после надо будет обязательно съездить по тому адресу, где жила Роза. Девушка скончалась не так давно, и, может быть, есть связь между ее смертью и гибелью Анны Петровны.

На следующее утро Василиса просидела за макияжем дольше обычного на полчаса. Вообще этой процедуре она отдавала уйму времени. Ей нравилось делать белесые бровки соболиными, невзрачные глазки – жгучими очами, а поблекшие губы – чуть увядшими, но все же бутонами. Сейчас же ничего не получалось. Брови уже не были белесыми, а горели жирными черными стрелами, ресницы опали в парикмахерской, а одни губы не могли спасти красоту. А тут еще Люсенька – без морщин после своей маски!

– Вася, давай же, собирайся, – торопила она Василису. – Я уже и с Малышом прогулялась, и Финли покормила. Нам надо успеть к Даше. Честно говоря, рассказ Юли меня не впечатлил. Ой, Вася, ты так накрасилась… Слушай, а почему мы тебе не купим шляпку с вуалью? С такой плотной… И чего у нас паранджу не приветствуют?

Василиса на подругу даже не оглянулась, только чуть быстрее начала водить кисточкой, вырисовывая на нижнем веке реснички.

До Даши Часиковой они добрались только к обеду. Василиса до последнего пыталась изобразить на своем лице нечто, что хоть как-то затмит Люсину свежесть, однако отечественные ухищрения спасовали перед заморской маской, и от этого настроение у Василисы Олеговны Курицыной было препаршивым.

– Здра-авствуйте, – сразу же начала Люся, едва дверь, в которую подруги позвонили, открылась. – Нам бы Дашу Часикову.

– Это я… – растерянно протянула Даша.

Девушка явно гостей не ожидала, но, уж поскольку те пришли, быстро с собой совладала и повесила на губы счастливую улыбку.

– А вы те дамы, которые свою парикмахерскую открывают, да? Мне Татьяна Рябова звонила, говорила. А что, правда платить хорошо будете? Ой, да вы проходите! Только, пожалуйста, вот в эту комнату, в большой у нас папа спит, а мы с детками здесь, в маленькой. Но нам не тесно, правда же, малыши?

Трое малышей не особенно прислушивались к материнскому кудахтанью – собирали какую-то сложную конструкцию из целой груды маленьких ярких деталей.

– Проходите… Как вас зовут?

– Я – Людмила Ефимовна, а это Василиса Олеговна, – вежливо представилась Люся.

– Людмила Ефимовна, вы так замечательно выглядите! Садитесь вот сюда, сейчас я чаю принесу. Я готовлю прекрасный чай. А еще у нас сегодня плюшки! – трещала Даша Часикова. – Василиса Олеговна, а вы никогда не были у нас тут, за углом? Там великолепный косметический салон. Говорят, из любого чучела картинку сделают. Ой, простите, я хотела сказать… Вы, видимо, много работаете? Вам отдыхать нужно.

– Когда же мне отдыхать? – раздраженно вскинулась Василиса. – Хотелось бы отдохнуть, конечно, да вот ношусь, уговариваю вас, чтобы вы, как порядочные люди, побеседовали с новым работодателем. Не будете же вы теперь сложа руки сидеть… Раньше, между прочим, даже статья была за тунеядство!

Даша не ожидала такого напора. Несчастная мать-героиня даже присела, забыв про чай.

– Так разве ж я тунеядка? Кстати, а статью еще не отменили? А мужчины под нее попадают? – забеспокоилась она. – Какая ж я тунеядка? Я хоть сейчас к креслу! У меня и клиенты… У меня всегда много клиентов, потому что работаю на совесть. Между прочим, покойная Анна Петровна меня больше всех ценила!

Молодая мамаша хлюпнула носом, извинилась и унеслась на кухню. И даже оттуда было слышно, как она сама себе доказывает, насколько Василиса не права.

Пока Часикова страдала на кухне от несправедливости, у сыщиц образовалось свободное время, чтобы оглядеться. С первого взгляда было видно, что Даша – замечательная хозяйка. Неизвестно, как у нее обстояли дела с кулинарией, но в чистоте она преуспела. В небольшой комнатке каждая вещь имела определенное место, обои цвета нежной зелени радовали глаз, шторы падали ровными крупными складками, помытые полы блестели, а на ковре еще виднелись следы от щетки пылесоса. И ясно было, что такая чистота в этом доме – норма.

Чисто одетые дети – три мальчика: близнецы лет четырех-пяти и их братик на годик помладше – на гостей не обращали никакого внимания, хотя комнатка была на самом деле крошечной. Они копошились со своим конструктором почти у самых ног Люси и Василисы.

– А что мы здесь строим? – ласково спросила Люся одного мальчишку, сосредоточенно соединявшего красный кирпичик с желтым колесом. Тот даже не повернул головы. – Вы машинку делаете? – спросила Люся уже громче.

Результат нулевой.

– Васенька, они же, кажется, глухонемые, бедняжки! – всхлипнула Люся и нежно потрепала младшего мальчонку по голове.

– Что ж это вы руки распускаете? – неожиданным басом возмутился мальчуган. – Прям всю причесь испортили! Щас же опять расчесываться заставят!

– Ой! Миленький! А чего ж ты молчал, когда я с тобой разговаривала?

– С женщинами разговаривать – себя не уважать! – буркнул малыш и повернулся к братьям.

Люся обескураженно крякнула и уставилась в стену. Она только-только собралась поразмыслить над детским воспитанием, как влетела Даша.

– Пойдемте чай пить! – уже вполне спокойно возвестила она. – Вы не обидитесь, если мы почаевничаем на кухне?

Дамы охотно не обиделись. У них имелся разговор, которым детям не следует забивать головы. Однако все три мальчика рванули на кухню быстрее гостей.

– Антон! Андрейка! Петя! Немедленно выходите из-за стола, вы только что ужинали! – попыталась согнать мальчиков с табуреток мать. – И чай пили с булками…

– Лишней булкой брюхо не испортишь, – мудро изрек ребенок.

Он шустро схватил плюшку и по-свойски передвинул чашку Василисы к себе.

– Нет, ну вы посмотрите, что делается! Прямо не желудки, а яма какая-то! – пожаловалась Даша. – С ними разве поговоришь?

Она ловко разлила чай и выставила на стол огромную корзинку с самодельной сдобой.

– А ты им в комнату отнеси, – посоветовала Василиса.

– Чего это? – возмутился Антон.

– Неужели заговорил? – делано обрадовалась Люся. – С женщиной разговорился! Вот что булки с мужским уважением делают!

Мальчишка сверкнул глазами, потом нагреб в свою тарелку постряпушек и гордо удалился в комнату. Остальные малыши поспешили за ним.

Даша и на кухне была мастерица – на столе красовались румяными боками пышные булки, и не было никакой возможности устоять перед угощением.

– Ну вот, видите? – жаловалась Даша, подкладывая на тарелки гостьям булочки. – Разве мне можно не работать? Как же я иначе эту ораву прокормлю?

– Так у тебя же муж есть, – напомнила Люся. – Он вообще работает или только отдыхает… в большой комнате?

Даша заговорила с таким восторгом, будто у нее в большой комнате спал нефтяной магнат:

– Да! Леня работает! Конечно, он работает! Если бы не он, разве бы я одна справилась? Он работает Йогуртом!

– Кем? – в один голос переспросили подруги.

– Господи, что же непонятного? Йогуртом! Ну, он ходит по улицам, наряженный в йогуртовый стаканчик, размахивает руками и рекламирует продукт!

– Понятно, – крякнула Василиса, вспомнив, сколько приходится махать руками самой Даше. – И много платят?

– Пока немного, но зато какая перспектива! У них знаете какая солидная рекламная фирма! – задыхалась от гордости Дашенька. – Знаете какая! Это вам не «Клеопатра» два на три метра!

– Кстати, о «Клеопатре», – прервала Дашин хвалебный гимн мужу и его рекламной работе Люся. – Как вам там работалось?

– Хорошо работалось, – снова запечалилась молодая женщина. – Просто замечательно – место удобное, никуда ездить не надо, садик опять же рядом, клиенты были… Если работаешь с душой, зарплата от самой тебя зависит. Отпроситься можно, если, к примеру, ребенка в поликлинику или еще куда надо вести. Нет, мне там очень хорошо работалось. А теперь чего ждать? Дома сидеть? Так деньги-то сами не появятся. И хозяйка такая хорошая была, всегда – что заработала, то она и отдаст.

– Кто-то, видимо, по-другому посчитал, – вздохнула Люся. – А ты не слышала, может, кто ссорился с Анной Петровной? Или угрожал ей?

– Да что вы?! – удивилась Даша. – Кто же ей угрожать станет? Да и зачем? Она ничего ни у кого не брала, никому зла не делала.

– А ты что, ее хорошо знала? С кем она проживала? По какому адресу? – насторожилась Василиса.

– Ой, ну вы прям как скажете! – невесело усмехнулась Даша. – Откуда ж мне знать-то Анну Петровну? Она на работе панибратства не терпела, никогда ничего не рассказывала ни о себе, ни о семье своей. Кажется, детей у нее нет, никогда она о них не говорила… Не скажу точно, не знаю. И по поводу мужа тоже. Есть, наверное, она была яркая женщина. Разве такая одна будет жить? Ой… я опять забыла… она же уже никак жить не будет…

– А что, ее разве никогда никто не встречал, не подвозил? Вообще – на чем она приезжала? – уцепилась за мысль Люся. Если хозяйка парикмахерской приезжала сама (и в последний вечер своей жизни тоже), то где ее автомобиль, если ее кто-то подвозил, то кто?! – Так на чем же она ездила?

– Она все время на такси подъезжала. Говорила, что такси – это удобно. Собственной машины не имела – боялась за рулем сидеть. А уж муж ее точно никогда не подвозил, ее ни с одним мужчиной наши девчонки не видели. Очень порядочная женщина! Приезжала, и все. Приедет, деньги соберет, похвалит, если кто заслужил, и обратно на такси. Нет, хорошая была женщина, у нас все девчонки о ней тепло отзываются.

– Но ведь у вас же еще работали девочки? – напомнила Василиса. – А почему ушли?

– Да кто у нас ушел-то? Только Сонька, так у нее декрет. Роза еще была, но она погибла, ее машина задавила. И знаете, в тот самый день, когда несчастью случиться, к ней на столик кто-то змею притащил! Не настоящую, конечно, игрушечную. Но ведь и Анна Петровна в руках тоже змею держала… Ой, подождите-ка, а ведь и Соньке подкладывали… Точно! Сонька в тот же день в декрет и унеслась, хотя ей еще рано было.

Женщина от страха все больше распахивала глаза, но бурная ссора, о которой возвестил шум из соседней комнаты, в одно мгновение выдернула ее из этого состояния.

– Вы посидите, я сейчас их только усмирю, – виновато улыбнулась мамаша.

– Даша, да мы пойдем, ты только дай нам адрес Сони, пожалуйста, – попросила Люся, направляясь к двери.

Даша унеслась в глубь комнаты, где разбуянились мальчишки, и вернулась оттуда с потрепанной книжечкой.

– Вот, пишите. У меня есть ее адрес, потому что я к ней на дом своих клиентов отправляла, если обслуживать не успевала, – пояснила она и продиктовала адрес.

Подруги медленно брели домой. Они уже опросили всех работниц, а ясности так и не появилось.

– Это потому, что ты не те вопросы задавала, – зудила Василиса, косясь на Люсю. – Вместо того чтобы сразу спросить «а вы кого подозреваете?», ты лепетала не поймешь чего…

– Надо было самой спросить, чего ж молчала? – беззлобно огрызнулась Люся. – Надо обязательно к Соне съездить. А еще к Розе.

– Давай сначала к Соне, а? Что-то мне не очень хочется родных несчастной Розы тревожить. Потом съездим, – поморщилась Василиса. – И к родственникам Анны Петровны тоже.

Дома Люся не находила себе места.

– И все же, кому она помешала, эта Анна Петровна?

– Как ни верти – никому не нужно, – пожала плечами Василиса. – Ну, напугали всех, и что получилось – разбежались клиенты, за которыми особенно никто не гонялся, унеслись мастера, которые тоже на фиг никому не нужны. Выходит что? Надо было, просто чтобы «Клеопатра» перестала работать? Тогда и вопрос следует ставить по-другому: кому это выгодно?

– Это если рассматривать только парикмахерскую. А речь ведь о человеке!

– Да, о человеке. Ты вот, Люся, всегда перечишь! Вспомни только, почему же тогда Пашке про «Клеопатру» намекали? Не конкретно про Анну Петровну, а про парикмахерскую?

– Ну ладно, предположим, что раз ключи были только у девчонок, то здесь замешан кто-то из своих. Тогда и вовсе непонятно! – расстроилась Люся.

– Непонятно, это если не думать! – ершилась Василиса.

– Ну, давай думать. Юльке вообще ничего не надо. Кстати, неплохо было бы узнать, на что девчонка процветает. Даше тоже – у нее дети с садиком. Татьяну больше никуда не возьмут – с таким-то умением… Я же видела твою голову.

– Ты мне лучше скажи – из-за чего вообще людей убивают?

– Из-за жестокости!

– Нет, ну это понятно. А вот что двигает убийцами? – задумалась Василиса, мусоля коту ухо. – Больше всего преступлений из-за денег, так?

– Так. Но работницы из-за денег убить не могли – им ничего не обломилось, и, даже наоборот, работу потеряли. А родственникам Анна Петровна наверняка и не мешала – зарабатывала в своей парикмахерской, да в дом же и несла.

– Может, тогда дело в наследстве? – предположила Василиса.

– Тоже не верится. Тогда бы не стали какую-то игрушку прицеплять, убили бы, да и все.

– А может быть, тут какой-то ритуал? – сама себя напугала Василиса.

– Не знаю. Завтра надо к Соне сходить. Ей же тоже, говорят, змею подкидывали, а никакого ритуала не свершилось.

– На этой оптимистической ноте и успокоимся, – браво завершила размышления Василиса. – Давай спать, а то как бы завтра к Соне не проспать.

– Только смотри, прямо с утра и понесемся! А то я тебя знаю, пока один и тот же сон два раза не пересмотришь… – строго предупредила Люся и отправилась в кровать.

Утром Люся ругала себя нещадно. Опять сглазила все планы!

Она еще сладко спала, когда в ее глаза настойчиво залезли чьи-то пальчики.

– Васенька, ну что ж ты руки-то не знаешь куда засунуть? – пробормотала она с упреком.

Люся сонно уворачивалась, но пальчики ее везде находили и упрямо пытались добраться до зрачка.

– Да что ж такое?! О-о-ой! И кто это к нам присол? В такую-то рань? – засюсюкала Люся, увидев, что по ее постели ползает маленькая Ниночка, внучка Василисы.

– Вставай, Людмила, чуть ребенка не задавила, – пробурчала рядом Василиса.

Она с самого утра хмурила накрашенные брови, и было заметно, что не слишком обрадована ранним визитом сына, подбросившего детишек.

– А что, мы опять засветились у твоего сына? – заморгала глазами Люся. – И как только он все узнает? Печенью чует, что ли?

– Люся, ничего не поделаешь, – печально вздохнула Василиса и уныло подняла глаза к потолку. – Не печенью он чует, а просто у меня нахватался. Ты же знаешь – у меня интуиция, вот он ею и заразился. По крови, наверное…

– Нет, ну что ж такое! Чуть-чуть ему наше поведение не понравится…

– Я бы сказала так: как только наше поведение кажется ему подозрительным…

– Какая, на фиг, разница! Еще сам ничего толком не знает, а уже нас обезоруживает – детишек подкидывает, чтоб мы дома сидели! – возмущалась Люся. – А еще, главное, потом радуется: «Вот и славненько! Вот и довольны все – и мы с Лидочкой, и девочкам понравилось!» Хоть бы раз спросил, а мы-то довольны? Мы же… У нас же сейчас самое пекло! Вот-вот лицом к лицу с преступником встретимся! Прямо-таки к бандитам в пасть попадем! Куда ж мы с детьми?

– Он потому внучек и приносит – чтобы мы по пастям не шарились, неужели не понятно? Нет, я, конечно, люблю девчонок… – поддерживала подругу Василиса.

– Я тоже. Запиши где-нибудь: «Я тоже»!

– Люблю, но чувство долга! Ответственность перед безоружными людьми, оказавшимися перед лицом опасности… Люся, как можно еще сказать?

– Ты ему потом хоть что говори, а сейчас надо детьми заниматься, – вздохнула Люся и тут же защебетала: – Наденька! Выросла-то как! А Ниночка… Сама ножками ходит! Ах ты, девочка моя золотая!

– И никакая она не золотая, – обиженно надула губки шестилетняя Надя. – Я трогала – она такая… кожаная.

Василиса уже гремела на кухне кастрюлями. Когда приводили детей, она старалась накормить внучек повкуснее.

– Ты лучше расскажи, почему в садик сегодня не пошла, – крикнула она с кухни.

– Мне папа сказал: «Надежда! Сегодня у вас в группе конкурс красавиц «Мисс Ляля». А поскольку красавица из тебя никакая, сиди лучше с бабой Васей и с бабой Люсей! Среди них ты на первую красавицу тянешь».

– Вот наглец, да? – появилась в дверях Василиса. – Надо было так девчонку обидеть?

Наденька уже и не обижалась. Она просто уныло смотрела в окно и скребла пальцем по стеклу.

– А во сколько у вас конкурс? – спросила Люся.

– Я не знаю во сколько, – горько ответила девчушка. – Нам говорили – после сна. Да я и не хочу. Там, наверное, Аленке приз отдадут, потому что у нее мама воспитательница.

Люся молча полезла в шкаф.

– Люсенька… Люся, ты что там ищешь? – насторожилась Василиса. – Ты что потеряла, горе мое?

Люся не обращала внимания на подругу. Она вытягивала из чистого белья аккуратненькую пачечку денег, завернутую в газету. Василисину заначку. Все, что та накопила на роскошный белый свитер, о котором мечтала. Правда, тысяча оттуда уже перекочевала в карман к Татьяне Рябовой, но это и вовсе говорило о том, что дальше деньги беречь незачем.

– Люся! Но это же… – всплеснула руками Василиса. – Точно! Ты на платье Наденьке, да? Ну что ж ты так долго спала? Не могла раньше проснуться и это придумать, столько времени ребенок страдал!

Наденька так и не сообразила, что задумали бабушки. Только когда баба Люся вернулась с Малышом с прогулки, а в руках у нее горел яркими красками нарядный пакет, у девчушки появилась смутная догадка.

– Это… это кому? – дрожащим голоском спросила она.

– Сейчас посмотрим, – томила ее Люся и разложила на кровати маленькое платьице необыкновенной красоты.

Что это было за платьице! Пышная многослойная юбочка, тонкая розовая цветастая ткань! А еще атлас! А еще прекрасная вышивка! И совершенно прозрачная органза! Но и это не все. Точно такой же бант! И даже не один, а целый венок из семи крупных бантов! И даже белые тонкие гольфики не забыла купить любящая бабушка.

– Как ты думаешь, кому? – лучилась Люся. – Наверное, бабе Васе, а? Видишь, она даже плачет.

Василиса и в самом деле что-то расчувствовалась, но быстро спохватилась и упрятала красоту в шкаф.

– После сна, Наденька, я сама отведу тебя в садик. Посмотрим, что скажет твой отец, когда ты вернешься в короне! А сейчас поиграй вон с Ниночкой.

Наденька вела себя просто героически. Она помогала бабушкам готовить обед, пыталась расчесать Малыша, кормила Финли, а потом и вовсе отключилась – усадила сестренку рядом с собой и по-взрослому приказала:

– Нина Павловна! Ну хватит уже себя вести по-дитячески! Прям неудобно за тебя, честное слово. И так бабушки волнуются, у них какое-то дело не раскрывается, а тут еще ты со своими капризами! Иди лучше, почитаем «Сказку о рыбаке и рыбке». Кто ее написал, знаешь? Правильно, Александр Сергеевич Пушкин. Ну слушай.

В три часа подружки торжественно ввели внучку в группу Наденького детского сада, и дети притихли. Конкурс можно было не проводить – и без того было видно, кто станет победительницей.

– Наденька сегодня просто королева! – воскликнула воспитательница. – Ну, сегодня ты унесешь корону первой красавицы!

– И вы так считаете? – глупо хихикнула Люся. – А Наденька нам все утро только одно твердит: «Все равно воспитательница свою Алену первой красавицей сделает!» – представляете? А мы ей объяснили, что у воспитателя не только дети есть, но и чувство справедливости, честности, правда ведь?

– Конечно! – пылко мотнула головой воспитательница. – Мы всегда воспитываем в детях именно эти чувства! Я им всегда говорю: «Детки! Растите честными!» И дочери своей все время твержу! Вот буквально утром так и сказала!

– А еще мама мне сказала, что все равно я побежду! – капризно выкрикнула незнакомая подругам девочка. У девочки были почти по-взрослому накрашенные глаза и обтягивающее платье с разрезом до самой попы. – Пусть они хоть как стараются! Мне мама корону даст!

Воспитательница покраснела, будто ее ошпарили.

– Алена, веди себя прилично.

– Но ты мне сама так говорила! Сама!

От кожи воспитательницы можно было зажигать спички, так пылало ее лицо.

– Аленушка, правильно, я так сказала. Но только если ты и в самом деле будешь красивее всех, – ущипнула потихоньку педагог свое невоспитанное дитя.

– А я красивее! Все равно я первая красавица! Я! Ты обещала! Я! Я! – упала на пол девочка и в истерике принялась сучить ногами.

Подруги не стали следить за воспитательным процессом – они спешили к Соне. Проходя по коридору садика, Василиса возле телефона остановилась.

– Люся, подожди минутку, – попросила она и стала быстро набирать номер. – Алло! Паша? Паша! Забери сегодня Наденьку из садика. Я не смогу, у меня случился невыносимый грипп… А я говорю – заберешь! И готовься к серьезному разговору, красавец!

Разговор с сыном выбил Василису из колеи напрочь. Направляясь к автобусной остановке, она не переставала удивляться черствости единственного чада и, казалось, ничего вокруг в данный момент не видела и не слышала. Но это только так казалось. Внезапно, перед самой дорогой она насторожилась, будто охотничий пес, уставилась в одну точку, а потом ретиво рванула через дорогу, позабыв про подругу, а заодно и про гудящие машины.

– Вася! – испуганно заметалась оставшаяся на тротуаре Люся. – Ну куда ты?! Вася же!

Василиса уходила вдаль со скоростью спортивного авто.

– Ладно… – шипела Люся. – Посмотрим, чем ты будешь вечером объяснять свой кросс…

Сама же Люся решила планы не менять и направилась к Соне.

Искать адрес долго не пришлось – Люся хорошо знала центр города, а девушка проживала именно в центре.

– Откуда только люди берут деньги на дома в центре города? – спрашивала сама себя сыщица, пытаясь заглушить обиду на подругу.

Однако, увидев двор со старыми, облезлыми домами, Люся уже задумалась о другом – сколько же могут люди жить в таких лачугах?

Нужный подъезд приветствовал гостью оторванной дверью и невыносимой вонью. Квартира Сони находилась на втором этаже, и пока Люся поднималась, она все время тщательно зажимала нос.

Дверь нужной квартиры открыла женщина лет сорока пяти в шерстяных носках и в байковом халате. Из кармана халата опасно щерились спицы, а к груди женщина нежно прижимала клубок шерсти.

– Вы кто? – спросила она.

– Простите, пожалуйста… Здесь проживает Соня? – вежливо задала вопрос Люся, откупорив ради важности момента нос.

– Я первая спросила, – ехидно сощурилась женщина.

Люся крякнула и принялась заученно отвечать:

– Я работница «Клеопатры», мне сказали, что по этому адресу живет Соня, а мне…

– Мама! Кто там? – раздался крик из комнаты, и в дверях появилась молоденькая женщина с ребенком на руках.

– Какую-то Соню спрашивают, – буркнула женщина. – Иди, корми Никитку.

– Мама! Но это же меня! – возмутилась Соня. – Проходите, в кухню проходите, я сейчас там ребенка кормить буду. Мама, приглашай гостью.

Женщина в халате отошла от двери и выжидательно уставилась на Люсю. По всей видимости, это и было приглашением. Люся не стала ждать, пока перед ней начнут раскланиваться, и прошла в маленькую чистенькую кухню.

Вскоре там же появилась молодая мамаша с ребенком и, усадив сына на высокий стульчик, принялась подогревать детское питание из красочных баночек. Немедленно в дверях возникла и мадам в байке. Она окинула Люсю недобрым взглядом и потребовала:

– Сонь, мне тоже достань пюре. Яблочное.

Украдкой вздохнув, та достала баночку и матери.

Люся хмыкнула. Вот уж чего бы ее никто не заставил делать, так это поглощать детское питание. Зачем отбирать у беззубого малыша протертый продукт, если можно съесть яблоко.

– Мам, у Никитки это последняя баночка, – жалобно протянула Соня.

– Ничего, – отмахнулась женщина. – Ему отец еще купит, а вот обо мне, я давно замечаю, позаботиться некому!

– Отдайте бабушке пюре, – не смогла удержаться от замечания Люся. – Если у человека нет зубов, ему только эта радость и остается.

– У мамы все зубы, – улыбнулась Соня.

– Она кокетничает, человек с зубами съест яблоко, а не будет шамкать фруктовую размазню, – не согласилась гостья.

– Ы-ы-ы… – выставила полный комплект зубов женщина в халате. – Видела? Еще осенью появились! Я настояла, чтобы зять мне их вставил!

– У вас муж стоматолог? – обратилась Люся к Соне. Отчего-то ей очень не хотелось общаться с ее неприятной мамашей.

Бывшая парикмахерша кормила малыша и добродушно отвечала:

– Да нет же, он у нас в компании работает. Это мама с него деньги стрясла.

– А и правильно! В моей квартире живете!

– Но мы же скоро себе купим! Надо немножко потерпеть… – обернулась к ней дочь.

– Вот и терпите! – рявкнула мамаша и повернулась к Люсе: – А ты-то чего хотела? Чего надо?

– Мне бы с Соней поговорить, один на один.

– Так она не может один на один. Вишь, ей же Никитку кормить надо! – фыркнула мамаша.

Люся ради приличия помолчала минутку, но женщина в халате даже не подумала выйти из кухни. Тогда сыщица плюнула на всю секретность и перестала обращать внимание на противную тетку.

– Я хотела поговорить с вами о парикмахерской «Клеопатра». Вы же там работали, должны всех знать.

– А для чего вам это? – спросила было Соня.

– Ха! Всех знать! – тут же перебила ее байковая мамаша, похоже, решившая играть в разговоре вовсе не последнюю скрипку. – Так она же, можно сказать, и открывала эту «Клипатру»! Кабы не Сонька, хрена горбатого та бы открылась!

– Мам, и совсем ты не то говоришь. Парикмахерскую без меня открыли. Понимаете, – повернулась молодая женщина к Люсе. – Так получилось, что моя тетка…

– Это Файка, Колькина родная сестра. Она в домоуправлении работат! – снова активно влезла в беседу мать Сони. – Вредна така, стерва! Вот сколь разов просил у ей денег Колька, ну хошь бы раз дала! Все «не-е-ету, не-е-ету», а у самой…

Соня решила с матерью не спорить, а попросту говорить свое:

– Тетя Фая вместе с Анной Петровной учились в школе, и, когда та захотела открыть парикмахерскую, она ей помогла…

– А я чо говорю! Кому хошь помогат, а родному брату хоша б рупь дала! Токо и сделала ему – гостинку, кода я его из дому погнала! А могла б и тебе квартиру-то…

– Ну, а потом, когда « Клеопатра» открылась, меня тетя Фая туда на работу посоветовала…

– Сама б, гадина, попробовала вшивы волосья чесать! И не хвали ее никогда!

– Мама, Никитку мне уложить или ты поможешь? – обратилась она к настырной мамаше, вероятно, надеясь, что та с внуком уйдет.

«У Сони ангельское терпение!» – отметила про себя Люся.

– Рано ему ишо спать. Давай спрашивай, чего там тебе надо? – торопила неуемная бабка Люсю.

– Вот так я и оказалась в «Клеопатре», – продолжала Соня. – Нет, мы там хорошо работали. Девчонки все такие славные. Я же и Юльку туда привела. Вы Юлю Бусину знаете?

– А где вы с Юлей познакомились? – спросила, кивнув, Люся.

– Да! Где? – опять встряла мамаша. – И чо за Юлька така? Это не она к нам тогда мешок картошки приволокла? Ха! Картошку приволокла, а она вся грязная! Картошку даже не мыли!

– С Юлей мы вместе на парикмахерские курсы ходили. Я курсы закончила, а Юлька потом еще и на маникюршу учиться пошла. А у меня денег не было. Так что Юлька у нас – спец широкого профиля. Мы с ней раньше все время вместе были…

– Это така беленька, что ли? – не могла молчать Сонина мать.

– А потом я познакомилась с Мишей, и на встречи с Юлькой у меня времени почти не оставалось. Да и она как-то меньше со мной секретами делиться стала…

– Да лучше б с той Юлькой таскалася, а то с Мишей связалась, сидишь теперича, ни на работу как следует не уйти, ни копейку в дом заработать! – гневно высказалась матушка.

Люся уж не могла слушать их обеих. Вытурить любопытную тетку ей не позволяло воспитание, а договорить все-таки с Соней ей надо было.

– Ой, мальчик-то ваш глазки трет. А давайте я его сама уложу… – предложила Люся. – Я умею. И вы немного отдохнете, рядышком посидите.

Соня вздернула брови вверх, но, видимо, что-то поняла, потому что уголки ее губ дрогнули, и она с полной серьезностью пояснила:

– Да, он у вас быстрее уснет. Наша комнатка та, маленькая.

Люся взяла карапуза на руки. Тот, нахмурив бровки, внимательно уставился на незнакомую бабку – не задать ли реву. Но та лучилась такой радостью, что реветь бутуз передумал.

– А вот мы сейчас баиньки… – ворковала Люся. – Баба Люся тебе песенку споет… Про заиньку…

– Ему лучше про кота петь, – и тут вмешалась родная бабуся. – Када Сонька про кота поет, он быстрее засыпаит!

Противная любопытная тетка упрямо протискивалась в дверь маленькой комнатки – уж очень ей, видимо, хотелось послушать, о чем будут говорить ее дочь и гостья. Люся же, держа малыша, проявила непреклонность.

– Вы, женщина, будете ребенка укладывать? Нет? Тогда не мешайте. Чем меньше народу, тем быстрее он уснет, – категорически заявила она.

Больше слушать домовладелицу Люся не собиралась и захлопнула дверь перед самым ее носом. Затем, мягко укачивая ребенка, тихо предложила Соне:

– Вы мне рассказывайте, а я его на ручках поношу. Так что там с Юлей?

– С Юлей мы сначала дружили. А потом я с Мишей встретилась. Сначала мы еще секретничали, а потом я заметила, что Юлька от меня отдаляться стала. А после и вовсе – компания какая-то у нее появилась, я с ними даже и незнакома совсем. Друзья у нее каждую неделю менялись. Столько знакомых появилось! Да и чего им не появиться – у девчонки такая квартира!

– Кстати, а откуда у нее отдельная квартира? Баю-бай, баю-бай… Заработать вроде еще не должна была успеть…

– Да какое там заработать! У нее родители развелись, когда ей четырнадцать стукнуло. Юлька переживала, мучилась, а потом поняла, что горя особенного и нет вовсе – мать себя нашла в каком-то прибыльном бизнесе, талантливым цветочным дизайнером оказалась, отец тоже в гору пошел – на работе целыми днями торчал, и результаты от этого поперли, как на дрожжах. Стало благосостояние расти. И папа, и мама от своего развода только выиграли как бизнесмены. И все-то у них замечательно было – и бизнес радовал, и финансы стали в банке залеживаться, а вот по сердцу ни один из них так никого и не нашел. И стало им одиночество в тягость да старость близкая начала пугать, вот и решили бывшие супруги – зачем кого-то нового себе искать, если, оказывается, им вдвоем совершенно прекрасно! Так и сошлись заново – родные ведь люди, только теперь уже каждый со своим багажом. Радости было! А Юльке и того лучше – мало того, что родители вместе, так еще и квартира отца свободной оказалась. Она в нее и перебралась год тому назад. Как раз когда я с Мишей познакомилась. Вот мы и перестали дружить. Оно и понятно – Юлька девчонка свободная, а свободная жизнь куда угодно утянет. А может, и я виновата в том, что дороги наши разошлись. Сначала мне еще интересно было слушать про похождения подруги, а потом Никитка появился, и Юлькины рассказы чем-то вроде детской игры казались. Ну еще бы – тут же такое чудо совершилось: человечек новый родился, сынок.

– Конечно, ты теперь мудрее стала. И что же, так с Юлей и не встречалась больше?

– Ну почему же не встречалась… Понимаете, мы точно чужие стали. Я заметила, что она мне врать стала, а уж это между подругами – последнее дело. Как-то наша молочная кухня закрыта была, я в дальнюю побежала, ту, что рядом с Юлькиным домом. Гляжу, возле ее подъезда машина милицейская стоит. А потом и вовсе удивилась – саму Юльку выводят. Но, правда, в тот раз забирать ее, видимо, не стали, потому что машина уехала, а она осталась. Я к ней – зачем, мол, приезжали? А она нахмурилась и давай какую-то ахинею нести, что ее, дескать, обокрали и дверь у нее якобы взломали. Я на кухню торопилась и недолго с ней постояла, а на обратном пути мне совестно стало – у подруги горе, а я даже не пожалела ее как следует. Поднялась я к ней, а дверь и не тронута вовсе. Никто и не собирался ее взламывать. Видать, Юлька брякнула первое, что в голову пришло. С тех пор я и не лезла к ней со своей дружбой.

– Ну, хорошо. А остальные девочки? Как они тебе? – все тише спрашивала Люся, потому что малыш на ее руках уже ровно сопел.

– А из остальных только Даша. Но мы с ней как-то не слишком близко сошлись. У нее на языке только дети да муж. Это я теперь ее понимаю, а раньше… Но вообще-то мне не нравилось, что она как мякиш для беззубых. Муж ею как хочет, так и вертит.

Люся вспомнила, с каким обожанием говорила Даша о своем ленивце-муже, и в мыслях поддержала Соню.

– Так, может быть, он приличные деньги зарабатывает. И потом, чего уж там крутить, если он постирать просит или ужин сготовить, так это все женщины делают. Какой же мякиш? Зато он основной добытчик.

– Ой, это Даша всем говорит, что добытчик, а на самом деле… Я ее как-то раз спросила, где муж ее работает, нельзя ли туда моего брата пристроить, так она согласилась, еще и с такой радостью! Пусть, говорит, приходит, моему Леониду как раз напарник нужен, он договорится. И еще сказала: там зарплата полторы тысячи, правда, больничных нет, зато выходной удобный – понедельник, мой Леонид очень доволен! Ну вы скажите, это что, мужская зарплата? А уж она перед ним стелется…

– Ну, а Татьяна?

– Ее я не знаю совсем. Татьяна со мной совсем немного проработала. Знаю, что из района приехала, ничего плохого про нее девчонки не говорили.

– А как тебе сама Анна Петровна? Как по-твоему, хороший она человек? Или, может, врагов у нее тучи были?

– А я Анну Петровну только и видела вечерами – придет, выручку заберет, по работе парой слов с нами перекинется, и все. Много ли из этого о человеке узнаешь? Ну… как руководитель… вроде никого она не обижала, во всяком случае, никто о ней ничего плохого сказать не мог. А отчего вы интересуетесь?

– Соня, а ты Розу помнишь? – не отвечая на Сонин вопрос, задала Люся очередной свой. – Говорят, у нее на столе нашли игрушечную змейку и она в тот же день скончалась…

– Да, я помню, девчонки рассказывали. Но я тогда на больничном была, что-то с анализами у меня было не в порядке, так что сама ничего сказать не могу. А зачем это вам?

– А еще… – снова старательно проигнорировала Сонин вопрос Люся, – говорили, что и тебе на стол змею подложили, оттого ты и в декрет раньше ушла.

– Змею? Настоящую, что ли? Сразу говорю – если бы настоящую, то и в декрет мне не понадобилось бы, там бы и родила, – усмехнулась молодая мать. – Кто вам наговорил-то чуши всякой? Никому никто ничего не подкладывал! Хотя… подождите… у меня, по-моему, лежало на столе что-то в последний день… Но это была не змея… точно… может, игрушка какая и была… Но я в то время столько всяких игрушек будущему малышу покупала! Теперь даже и не вспомню, что там было. Во всяком случае, я не из-за этого ушла. А зачем вы спрашиваете?

Ответить Люся не успела – тихонько отворилась дверь, и в проеме возникла голова измученной любопытством матушки.

– Хватит его качать-то! Башку парню стрясете! Идите вон в кухню, болтайте!

Однако Люся уже не собиралась болтать. Она только спросила, как найти тетку Сони и одноклассницу Анны Петровны Фаю. Жизнь хозяйки «Клеопатры» все еще оставалась для Люси как бы в тени, и к ее окружению пока никак было не подобраться.

Всю обратную дорогу Люся ломала себе голову – так были змеи или нет? И вообще – кому надо было их приплетать к трупу несчастной Анны Петровны? А девчонки занятные. Значит, Юля – дочка двух бизнесменов. В деньгах у нее нужды нет, но она не без странностей. Могла прикончить хозяйку? Не могла, потому что, во-первых, у нее мотива нет, а во-вторых, у нее алиби – они с Татьяной Рябовой с кавалерами в ресторане находились. Поэтому из подозреваемых и Рябова выпадает. Хотя у Юльки целая коллекция змеек… Ладно, оставим ее террариум в покое. Кто еще? Даша? Серая мышка, благочестивая матерь троих детей? А у нее мотив какой? Никакого. А возможности? Судя по всему – ей самое время было детей из садика забирать. Хотя проверить ее все равно нужно. Но это ведь только те, кто работал вместе с потерпевшей, а существует еще целый круг знакомых, друзей и родственников самой Анны Петровны, который следует охватить. Вот для этого и стоит быстрее встретиться с Фаиной – может, она подскажет, как к ним подобраться…

Домой Люся приплелась в глубокой задумчивости. Василиса, вероятно, чувствовала себя виноватой за непозволительный забег рысцой через дорогу, потому что Малыш был выгулян, комнаты сверкали чистотой, а из кухни доносился аромат жареной колбасы.

– Что-то ты, Люсенька, долго, – запела Василиса Олеговна. – Вот я прямо так и чувствую – нашла что-то необыкновенное!

Люся на улыбку не купилась. Промолчала.

– А Малыш сегодня, гад такой, у нас весь ужин слопал! – еще более радостно сообщила Василиса. – Ты только подумай: я и курочку пожарила – знаю, ты любишь, и салатик накрошила… А потом только на одну минутку отвернулась седьмую серию посмотреть, прихожу, а на столе пустая тарелка! И как только дотянулся? Я думаю, надо его отучать от этой пагубной привычки!

Люся в гордом молчании позволяла подруге думать что угодно. Василиса выдохнула и пошла главным козырем:

– Тебе тот мужчина-то дозвонился? – вроде бы ненароком спросила она.

– Какой мужчина? – встрепенулась Люся. – И куда он мне должен был дозвониться? Меня же дома не было! Ты что, не расспросила, кто он такой?

– Ну, я уж не знаю кто, тебе виднее, – лукаво заиграла глазами Василиса Олеговна. – Весь день звонил и звонил. Сначала Людмилу Ефимовну спрашивал, потом Люсю требовал. Я уже измучилась вся. Говорю, вежливо так: «Люсенька сейчас очень занята, будьте любезны, перезвоните чуть позже или оставьте свой номер телефона». А он мне: «Я ее старый друг детства, хочу быть для нее сюрпризом». Ну а я, видишь какая, весь сюрприз тебе и раскрыла.

– Да уж, по части сюрпризов ты у нас ветеран! – остывая от гнева на подругу, пробубнила Люся. – Вот скажи – чего ты метнулась сегодня через дорогу-то? Куда тебя понесло? Ведь договорились же – вместе едем к Соне! А ты меня, значит, бросила и сломя голову понеслась черт-те куда! Да еще и машины чуть не посбивала – летела, как пушечное ядро!

– Люсенька, ты понимаешь, я увидела, что за нами идет слежка, – печально проговорила Василиса и надолго замолчала. Люся даже нервничать начала, но подруга вновь раскрыла уста: – Я думала, за нами слежка, да! Потому что я этого мужчину уже не первый раз видела! Ну, ты помнишь того человека в черном… мы тогда еще к Татьяне Рябовой ходили…

– Это из-за которого ты нам чуть все дело не загубила? Все боялась, что он тебя не дождется?

– Ну и разве я не права была? Ведь не дождался же! А все ты! – вспомнила давнишнюю обиду Василиса.

– И чего? Ты его опять увидела?

– Ну конечно! Смотрю – он на нас так уставился! На меня то есть. Я хотела к нему подбежать, познакомиться… Нет, я хотела тряхануть его как следует и выпытать – чего это он за нами шпионит. А он увидел, что я к нему тороплюсь, ну и… сел в машину и уехал. Я к тебе хотела, а ты уже тоже уехала. Так что садись, рассказывай.

Люся уселась за стол и, уплетая ужин, рассказала, как прошло знакомство с Соней и ее матушкой.

– Соня эта очень положительной мне показалась. Про Анну ничего определенного сказать не сказала, так – неплохая руководительница, ничего плохого о ней никто ничего не говорил… Девчонки тоже нормальные. Про Юльку Бусину долго беседовали.

– Это про маникюршу, да?

– Про нее. Родители у нее бизнесмены, квартира от них досталась.

– Ну и остальное благополучие тоже, наверное.

– И остальное. Ни в чем себе не отказывает, водит дружбу с различными типами, и с семейной Соней ей теперь дружить неинтересно. Да та и сама не рвется.

– А про змейку? Про змейку что Соня сказала? И впрямь из-за этого раньше срока в декрет ушла? – вспомнила Василиса.

– Да ну, обсмеяла она меня со змейкой этой. Она и не помнит, что там у нее на столе валялось, кучами игрушки для своего ребенка покупала.

– Выходит, и Соня нам ничего не дала, – вздохнула Василиса. – Ну что ж, получается, что я не зря от тебя к мужику сбежала… То есть преследовала шпиона, а то бы только зря время провела.

– А вот и не зря! – треснула вилкой о тарелку Люся. – Вот и не зря! Мы вынуждены по крупинкам информацию собирать, а я нашла сегодня такую крупинку… Я узнала адрес Фаи! Это родная тетка Сони.

– Можно было спросить еще адрес ее дядюшки и всей родовы до десятого колена, – сумничала Василиса.

– Нужно будет – узнаю! А Фая вместе с Анной Петровной в школе училась – это раз! А потом еще помогла ей «Клеопатру» открыть – это два! И уж лазейку к знакомым Анны она нам точно откроет! Как тебе это три?

Василиса сообразила, что в данный момент оказалась не на высоте, и немедленно поменяла тон.

– Так, значит, завтра к Фаине, да? – переспросила она. – Я уж с ней поговорю, можешь на меня положиться. Я даже уже легенду придумала!

– Поговоришь… если тебе опять какой-нибудь поклонник не померещится, – фыркнула Люся.

Василиса ответить не успела – в дверь кто-то напористо позвонил и даже начал постукивать кулаком. Люся побежала открывать.

– Володя, звонок отпусти! Я уже тут… – крикнула она еще через дверь, отпирая замки, своему гражданскому зятю, увидев его личность в «глазок».

Володя был явно не в себе. Он упрямо держал палец на звонке и не понимал, что делает. Пришлось его втащить в комнату силком, затянуть на кухню, плюхнуть на табурет и тогда уже расспрашивать.

– Что случилось, Володя? – нервничала Люся. – Что-нибудь с Ольгой? Говори все как есть, я ко всему готова.

– Ольга? Я не знаю… – пробормотал тот.

Люся с облегчением выдохнула. Но зять вдруг схватил ее за руку и тряхнул точно грушу.

– Скажите, у Марины действительно будет ребенок? Ну скажите же!

Люся не знала никакой Марины. Однако Володя никак не отпускал ее руку и говорил все громче:

– Людмила Ефимовна! Ну скажите же мне! Как сыну, скажите! У Марины правда будет ребенок?

Василиса уперла руки в бока и сурово нахмурилась.

– Люсинда! Не терзай мальчика! Быстро отвечай – будет ли в ближайшее время у Марины ребенок! Мальчик нервничает!

– Не жалейте меня! – чуть не отрывал руку гражданской тещи Володя.

– Хорошо, хорошо, не буду терзать… Володя, да отпусти же ты руку! Ладно! Скажи мне, кто такая Марина, я пойду и спрошу у нее, не ожидает ли она пополнения. Прямо такие вот ерундовые вопросы без меня решить не могут…

– Позвольте! Что значит – спрошу?! – взвился Володя. – А разве вы не знаете? А зачем же вы Ольге сообщили?

– Я?! Ничего я ей не сообщала! – возмутилась Люся. – Василиса, может, ты что-нибудь перепутала, как всегда?

Василиса лихорадочно вспоминала, что она могла перепутать.

– Да нет, Люся, я в последнее время с Ольгой и не говорила почти, все больше ты. Я, конечно, хотела бы ее попросить из Канады на память клюшку привезти, поскольку это страна хоккея и сильных спортивных мужчин, но неудобно как-то было…

Володя вскочил и забегал по кухне, натыкаясь на стены.

– Подождите! При чем здесь клюшки?! Людмила Ефимовна! Ольга мне только что звонила и сказала, что вы ей передали, будто Марина, моя студентка, на втором месяце от счастья и я в августе стану отцом! Разве не так?

– Ну, вам с Мариной виднее…

– Вы это говорили? – вышел из себя Володя.

– Я?! Как я могла такое говорить? Я никогда не даю непроверенные сведения! Тем более за границу! – обиделась она.

– Тьфу ты, господи, – выдохнул Володя, схватил чайник и прилип к носику. Прилип ненадолго – чайник вскипел минут пять назад. – Ах ты, черт, обжегся… А вообще-то это было бы неплохо… в августе стать папой. Эдакого бы карапуза…

Володя вскочил и стремительно вылетел вон из квартиры.

– Вот ведь ненормальный! – покачала ему вслед головой Василиса. – А жалко, если он тебе настоящим зятем не станет. Вы с ним так похожи – оба без царя в голове.

Люся не отвечала.

– Ты о чем сейчас думаешь-то? – ткнула ее Василиса в бок. – Обиделась, что ли?

– При чем тут обиды? – нахмурилась Люся. – У меня убийство в голове вертится… Я вот думаю, кто же все-таки приходил в милицию? Кто-то ведь знал о намечающемся убийстве. Или догадывался. Кто? Да еще и мужчина этот из головы не выходит…

– Какой мужчина?

– Ну сама же говорила – кто-то меня настойчиво спрашивал, друг детства…

– А, это… Да выбрось из головы, никто тебя не спрашивал, это я так придумала, чтобы ты разговаривать начала, а то дуешься, дуешься…

Людмила Ефимовна стала медленно подниматься со стула, а рука ее шарила в поисках швабры. В минуты гнева она могла испугать кого угодно.

– Люся, успокойся, я сейчас же позвоню Пашке! Я сейчас из него вытрясу, кто к ним приходил! Люся, не надо злиться, видишь, я уже номер набираю! – залепетала Василиса.

Пока Люся в гневе искала, чем бы запустить в лживую подругу, та уже вовсю крутила диск.

– Алло, – послышался в трубке голос сына.

– Павел? Немедленно отвечай, кто из нашей парикмахерской, из «Клеопатры», приходил к вам в милицию с жалобой? – спросила она тоном, не терпящим никаких возражений.

– А что, уже должны были прийти? – удивился сын. – А на кого, если не секрет, жаловаться? На тебя или на тетю Люсю?

– Прекрати этот спектакль! Не ерничай, когда с тобой мать разговаривает! Кто приходил? Ты сам нам говорил, что из парикмахерской приносили жалобу, а ты не взял. Кто ее приносил? Ты фамилию записал?

– Мама… – осторожно начал Павел. – Ты только успокойся. Ничего страшного не случилось… Может быть, они вас только постращали? Во всяком случае, никто на вас еще не жаловался.

– Но ты же сам нам говорил!

На том конце провода крякнули, хрюкнули, потом Павел потребовал:

– Так! Теперь докладывай – куда опять вас понесло?! Какие еще жалобы? Что на этот раз? Можешь не объяснять, завтра приведу девочек, поговорим с глазу на глаз.

– Подожди! – крикнула мать.

Василиса быстро сообразила, что завтрашний день может быть загублен, и срочно поменяла тактику.

– Я что хотела у тебя спросить – ты сегодня Наденьку вовремя забрал из садика?

Павел мгновенно растерял свой боевой настрой и заговорил с нескрываемой гордостью:

– Я, мам, ее еще раньше забрал. Ну вы приду-мали! Так ее нарядили! Надежда у нас самая красивая во всем саду была! Прямо как елка! Первое место заняла. Корону домой притащила. Корона картонная, правда, зато радость настоящая! Где вы столько денег на платье нашли?

– Да ну, право, какие мелочи… Лишь бы ребенку в радость.

– Спасибо, мама, от всего сердца. Вон и Лидочка говорит… Кстати, а как там себя чувствует Александр Сергеевич?

– Александр Сергеевич? – не поняла Василиса. Из Александров Сергеевичей она знала только Пушкина. – Как он себя может чувствовать? Плохо. Застрелили его.

– Да что ты?! – отчего-то испугался Пашка.

Василиса только пожала плечами. Неудивительно, что сын в кои-то веки вспомнил Пушкина – наверняка Наденька похвасталась, что она Ниночке читала «Сказку о рыбаке и рыбке». Странно, что о гибели великого поэта сын узнал только что. А Пашка между тем взбудораженно кричал в трубку:

– Мама! Когда это случилось?! Откуда ты узнала? Кто тебе сказал?! Кто тебе сообщил, мама?!

– Да я уж и не помню, кто точно… И дату не скажу…

– Ну надо же! А мне ничего не сказали! Даже не позвонил никто!

– Ну, миленький мой, знаешь… Литературу в школе учить надо было! Звонить ему еще обязаны… – разнервничалась Василиса и положила трубку.

В этот вечер подруги улеглись пораньше. Люся избегалась да еще немножко дулась на подругу за розыгрыш с мужским звонком, а Василиса это чувствовала и решила на глаза показываться реже, дабы не вызывать у подружки приступов раздражения.

– Вася, а ты чего спать не ложишься? – спросила Люся, видя, что подруга выходит из спальни с томиком стихов.

– Да, понимаешь, позвонила сегодня Пашке. А он меня начал про Александра Сергеевича спрашивать. Ну, я возьми и проболтайся, что его расстреляли…

– Александра Сергеевича расстреляли?! – вскочила с подушки Люся. – Да что ты говоришь?! И когда ж успели?!

Василиса снисходительно скривила губу.

– Люсенька, ты что же, в самом деле думаешь, что Пушкин до сих пор здравствует? И Пашка тоже – чуть трубку не сгрыз. Вот, хочу посмотреть, в каком именно году он погиб. Завтра Паше сообщу, может, полегчает ему. А то сынок негодовал, отчего ему лично не позвонили, не доложили.

– Ах, ты про Пушкина… – выдохнула Люся.

Оглавление